Глава 42 Никодим Дворак

Абсолютно сбитая с толку, я провела самые мучительные в моей жизни три часаи сорок пять минут перелёта. Единственное, на чём я могла сосредоточиться, такэто обдумывание моего плана действия. Буквально вылетев из самолёта, я сразу набрала отца. Номер не доступен, сказалмне через динамик равнодушный голос оператора. Я загрузила через мобильныйинтернет все последние новости политики. Я не доверяла новоиспеченному другумоего отца, поэтому не стала сразу звонить. Съедаемая угрызениями совести за собственный эгоизм, я читала ужаснотревожные новостные заголовки, сидя в зале аэропорта моего родного города.Переворот, новая власть, военное положение, террористы, оккупация... Словно ещёодин страшный сон. И мой папа как представитель власти был арестован за свою деятельностькакими-то патриотами новоиспеченной страны. Как это могло произойти в мирнойи спокойной стране буквально за несколько недель?! И отец, как он мог скрывать отменя подобное? А Тесса? Неужели была не в курсе?! Но как же я могла это упустить из виду?! Ответы на поверхности – мояизоляция от новостей из внешнего мира, мамина фамилия вместо отцовской ипроблемы в личной жизни. Теперь я понимаю, что лучшим решением было бы купить обратный билет. Нотогда я, словно пытаясь исправить свои ошибки, поступила очень рискованно ибезрассудно. Поймав такси, я назвала свой адрес. Нужно было забросить вещи и отправитьсяна встречу к отцу. Судя по данным из интернета, он находился в здании милиции,которую распустили. Таксист как-то странно поглядывал на меня, пока вёз к моему родному дому.Но я вскоре перестала это замечать, полностью погрузившись в пейзажи города,который теперь не узнавала. Осень в моей стране была не такой уютной, как в Испании. Серое небо,холодный ветер, моросящий дождь и температура еле-еле переползала делениетермометра «+10». Но не это меня смущало. Город стал иным. Я словно попала в другое измерение. Людей обычных оченьмало, зато в камуфляжной одежде – непривычно много. Автомобили без номерныхзнаков, флаги, столько лет висевшие на почётном месте, теперь валялись в грязи. Аещё – оружие. Я наблюдала, как устрашающее стало привычным. Автоматы держалив руках, а кобура на поясе для многих была нормой... Чувство паники и страха сжимало мои внутренности холодными клещами. Ястала набирать номера всех своих знакомых из родного города. Но всёбезрезультатно – либо автоответчик, либо гудки, либо «номер недоступен». Мненичего не оставалось, как позвонить подозрительному другу отца. Прослушав чередудолгих гудков, мой вызов остался безответным. Во всей этой ситуации был только один плюс: я могла сосредоточиться над чём-то кроме Виктора Эскаланта. Мы остановились возле какого-то поста из самодельных сооружений. Мешки спеском были выложены в баррикады, на огромных бетонных плитах были надписи:«Стоп» и «Гаси свет». Мужчины с оружием наготове проверяли документы ужелающих проехать. Мы были не исключением. Когда мне мой паспорт вернули, мытронулись дальше в путь. Мой взгляд задержался на самодельном кресте, в центре которого гвоздём былприколочен лик Божьей Матери. – Ужас какой!.. – пробормотала я. Водитель вопросительно на меня посмотрел, и я поняла, что машинальноговорила по-испански. – Простите... Я не стала расспрашивать его, слишком уж странно он смотрел на меня. Мы приехали. На улице уже смеркалось. Я вышла из авто и, остановившись,кинула взгляд на мой родной дом. Предчувствие чего-то плохого не мне давалопокоя. Мрачный и на вид одинокий двухэтажный особняк за высокими воротами.Он был такой чужой и холодный, словно всем своим видом отговаривал менявходить внутрь. Но я двинулась вперёд, волоча за собой сумку и чемодан на колёсиках. Калиткабыла полураспахнута, вольер нашего пса был пуст. Папа, мой папочка, как же ты там?! Твоя безалаберная дочь вернулась домой...Господи, неужели мне придётся ночевать дома одной?! Эти мысли не давали мнепокоя... С ужасом я обнаружила, что входная дверь была не заперта. А, войдя в дом, яувидела жуткий беспорядок – разбитые вазы, перевёрнутая мебель и покалеченныестены отверстиями странного происхождения. Неужели от пули?! Я замерла в центре комнаты, пытаясь прийти в себя. Звуки из отцовского кабинета заставили меня вздрогнуть. Я, порывшись всумке, нашла свой шокер и, бросив багаж, бесшумно двинулась в сторону закрытойдвери. Моя робкая надежда, что я там увижу отца, провалилась в тут же секунду,когда приоткрыла дверь. В окружении разбросанных вещей, словно после обыска, за папиным столомсидел худой долговязый парень с копной русых волос. Он был мне абсолютнонезнаком. Я не знала, что мне ещё оставалось делать, кроме как толкнуть дверь и войти вкабинет отца. Молодой мужчина поднял ко мне лицо со щетиной на скулах. Его серые глазаудивлённо скользнули по мне, и он поднялся на ноги. – Кто вы такой и что делаете в кабинете моего отца? – гневно спросила я, входявглубь комнаты. Незнакомец улыбнулся и, взяв рамку с моим фото со стола, ткнул в неёпальцем: – Так это вы? – Да. Он задумчиво рассматривал моё детское изображение: – Вы немного изменились... – У меня на это ушло десять лет! – враждебно уставилась я на него. – Вы неответили на мой вопрос. Парень был худым и высоким, в камуфляжной одежде. На его поясе веселакобура, а рядом со столом накренившись «отдыхал» автомат. – Я – Никодим Дворак. И это теперь мой кабинет. Впрочем, как и дом. Я похолодела. Это имя проскальзывало в новостных строках. Чувство, что ясовершила огромную и рискованную для жизни ошибку, усилилось во сто крат. Глаза этого человека смотрели на меня как на будущую забаву, и это устрашалоещё больше. А ведь я даже не могу обратиться в милицию. Я абсолютнобеспомощна. – Что с моим отцом? Я могу его увидеть? – я старалась говорить спокойно. Никодим Дворак обошёл стол и сел на его краешек, сложив руки на груди. – Ваш отец платит за свою принципиальность. Нам нужны кое-какие сведенияот него. И теперь, кажется, мы сможем их у него добыть. Не без вашей помощи,разумеется.  – Его... его пытают? – выдохнула я.  Он поджал губы.  – Таковы законы революции.  «Революции»... Эхом звучало у меня в голове. Если бы не страх, которыйсковывал мои эмоции и предавал силы, я бы не выдержала всей этой жути,нахлынувшей на меня за короткий период времени.  – Я хочу видеть своего отца! – твёрдо молвила я.  Дворак странно усмехнулся и глянул на меня, пугающим взглядом суженныхглаз.  – У тебя красивый акцент, – сказал солдат, отстранившись от стола. – Откудаон?  – Я долгое время жила в Барселоне, – настороженно ответила я.  – Как удачно ты решила вернуться домой, – довольно улыбался он. – Для меня.  Сжав в кармане куртки шокер, я отчаянно искала пути побега, отгоняя от себяужасные предчувствия своих перспектив.  – Дайте мне поговорить с отцом. Я постараюсь убедить его всё рассказать.  Я с трудом верила в свои силы, но всё же мне нужно было начать хоть с чего-то.  – У тебя будет такая возможность, но немного позже.  Этот человек излучал опасность. Что-то подлое было в нём, когда онпрохаживался по кабинету моего отца, словно хозяин.  – Этот дом перешёл под нашу власть. Теперь здесь будет один из наших штабов.Скоро сюда прибудут мои друзья.  Лихорадочно соображая, как мне ухитриться и уйти отсюда, я все же не упускалаего из виду.  – Какой приятный сюрприз их ждёт, они даже не представляют!  – Я ничего не знаю... Отец со мной не делился подробностями своей работы.  – Это я уже понял. И тем не менее тебя придётся арестовать и допросить.  – За что?!  – За то, что ты дочь политика прежней власти. Ничего личного! – он всталнапротив меня.  Ужас сковал меня. Дворак протянул руку и попытался коснуться моего лица, ноя отступила, сжав сильнее шокер.  – Знаешь, – молвил он, чуть склонив голову к плечу. – Раньше девушки,подобные тебе, даже не смотрели в мою сторону.  Я сделала шаг назад, ища план побега. Твердо решив уже тогда: живой я ему несдамся. – Мне очень жаль, правда! – я пыталась не вызвать его агрессию. Он коротко засмеялся: – Не стоит. Теперь всё изменилось, – он сделал шаг в мою сторону. – Знаешь,почему? – Нет... – я спиною продвигалась к двери. Кривая улыбка искривили его губы: – Теперь, я могу взять любую. И сейчас я хочу тебя. Я отрицательно замотала головой, словно пытаясь очнуться от этого кошмара.Он всё наступал на меня. Я нащупала дверную ручку. – Выбирай по доброй воле или нет... – Нет, пожалуйста, не надо! – шептал я, глядя в его глаза. Дворак ускорился. Я выбежала в холл. Но совсем скоро почувствовала, как онсхватил меня за волосы и дёрнул к себе. Голова запрокинулась, и слёзы потекли изглаз. Я не сдержала крик боли и ужаса. – Признаюсь, – процедил он мне в ухо, – этот вариант мне больше всегонравится! Меня чуть не стошнило, когда он провёл языком по моей щеке. Несдержавшись, я ткнула в него шокером, но ему удалось увернуться. – Ах ты, сучка! – заорал он, когда я царапала его лицо своим барселонскимманикюром. Я была свободна и побежала к выходу. Разум, забившись в угол от страха в моёмсознании, подсказывал, что он не будет в меня стрелять. Я им нужна живой, он сампризнался. Жёсткий удар, и я упала на пол, скрючившись от боли. – Не так быстро, малышка! – задыхаясь, он выбил из моих рук шокер ногой и,схватив за волосы, стал куда-то тащить. – Пойдём-ка наверх. Я не могла дышать от боли, пытаясь крикнуть, но безрезультатно. Да и когозвать на помощь? Дворак втащил меня в какую-то комнату и отпустил. Я попыталась отползти, отнего как можно дальше, безудержно рыдая. Если удастся добраться до окна, у менябудет шанс выпрыгнуть. – Пожалуйста, не надо! У меня есть деньги, я отдам всё! Только не надо,пожалуйста!.. Злодей расхохотался. – Этого у меня хватает! Но твои – я тоже заберу, в любом случае! Я поняла, что это – самое ужасное, что может со мной произойти. Я молила опомощи...Он снова стал приближаться ко мне. Внезапно зазвонил мой мобильный. Явыхватила его из кармана и нажала кнопку ответить:– Помогите мне! Пожалуйста, помогите!.. – кричала я в трубку.Дворак попытался у меня его отобрать, но я со всей силы ударила егокаблуками.Он согнулся:– Дрянь!Я попала ему в живот, хоть не целилась вообще.– Проспект Гвардейский, 115! – прокричала я, но он уже сел на меня сверху иотбросил мой телефон в сторону.Мужской кулак ударил меня в лицо. Потом ещё раз. И ещё раз... Кольца на егопальцах раздирали мою кожу.Я почти потеряла сознание, чувствуя свою кровь на вкус. Господи, как больно...Насильник швырнул меня на что-то мягкое. Я пыталась бороться, но руки сталисловно свинцовыми. Я услышала звук рвущейся ткани.Потом тошнотворный рот стал меня целовать.Собрав остатки сил, я стиснула зубы, прокусив свинье губу. Он взвыл от боли.Ещё один удар, и я погрузилась во мрак.