Глава 41 Прощай, Барселона!

Бывает, когда судьба подбрасывает нам тяжкие испытания, мы себяуспокаиваем и надеемся, что хуже уже не будет. Потом, спохватившись, гоним отсебя эту фатальную мысль, но, увы, поздно. И тогда становится понятно, что можетбыть в несколько раз сложнее, больнее и печальнее... То видео не только увидели студенты из моего университета. Но и пользователивсемирной сети Интернет. Разразился огромный скандал, в центре которого я былаглавной героиней. В тот вечер, когда я сбежала, не выдержав позора, Виктор избил Маркуса. Этовидели Мария и Адриан. Их, конечно, разняли, но Эскалант успел изрядноподпортить его внешность. В университете я больше не появлялась. Как мой официальный опекун, тётязабрала мои документы. Сказала какую-то формальную причину, конечно же,неправдивую. Никто её не останавливал. Наоборот, вздохнули с облегчением. Кто отправил это видео на экраны университета, я не имела ни малейшегопонятия. Да времени на размышления по поводу этого у меня не было. Из дома я выйти не могла, по крайней мере первые несколько дней. Репортёрыдневали и ночевали под дверью тётушкиного дома, несмотря на негласное правиломестной прессы о сохранности личной жизни аристократов – эту сенсацию упуститьони не могли. Моя жизнь, мечта и будущее разрушились в один миг, словно карточный домикот порыва ветра. И во всём этом была виновата лишь я одна. Не стоило влюблятьсяв Виктора Эскаланта. Скандал был как раз в самом разгаре, когда раздался звонок от отца. Это былпоздний вечер. Я сидела в своей комнате одна и, как никогда, остро ощущала своёодиночество. Утерев слёзы, я ответила, с ужасным предчувствием предстоящегоотцовского выговора. Голос его звучал встревоженно и устало. Отец узнал обо всем из новостей.Пресса как всегда выставила всё в максимально гнетущем свете: «Пока политикпереживает тяжёлые времена в разгаре революции, его дочь развлекается сбогатыми испанцами!». Впервые я нуждалась в отцовской поддержке. Я плакала, слушая отца. И мне такзахотелось обнять его и укрыться на груди от всего этого зла и подлости. Но япромолчала. Выслушав его речь, я всё же нашла выход. Он требовал выполнениясвоих условий. Никогда не думала, что буду хотеть покинуть Барселону. Здесь дляменя больше не было места. О своих намерениях пришлось рассказать тёте и друзьям. Несколько раз тётя иМари по очереди пытались дозвониться моему отцу, чтобы отговорить его отрешения. Но его номер был недоступен. Только Адриан промолчал, ведь его холодный рассудок понимал, что этоединственный шанс пережить мне весь этот ужас. Именно он и помог мнепробраться сквозь толпу репортёров в аэропорт Жирона за билетом в один конец. Конечно же, все уже знали о моём позорном побеге, вернее, проследив мойпуть, журналисты так и озаглавили свои статьи: «Спасается бегством!», «Эскалантвытесняет из страны!», «Кто сказал, что это трусость?». Мне было всё равно. Только лишь в ушах звенели вопросы, которые наперебойзадавали представители четвёртой власти, пока Саэс с помощником прокладывалимне своими спинами путь к авто. – Как вам секс с Виктором Эскалантом?.. – Хотели ли вы замуж за наследника титула?.. – Ваша первая мысль, когда вы узнали о споре?.. – Что-нибудь хотите передать семье Эскалант?.. Как же много вопросов можно было задать про мою личную жизнь?!.. Светскиехроники вовсю пестрели подробностями моей жизни: куда ходила, что ела, где мывместе были с Виктором. Особенно всех интересовало, когда именно «всё»произошло. За какое время «ему удалось меня уложить на спину». Тут же появилась огромная толпа свидетелей, настоящих и симулянтов. Они-тои наживались на всей этой грязной истории, сливая про нас информацию. ДажеАмалия Ривас, которая уже не была помолвлена, дала интервью, в которомподробно описывала, как участвовала в этом сговоре, будучи без памятивлюблённой в Эскаланта. Как выяснилось, их интимная связь имела место быть. Атот разговор, что я якобы случайно подслушала, был очередным умелым ходомВиктора. Надо же, он обещал быть с ней, как только выиграет спор... Мнение по поводу моей персоны расходились. Кто-то считал меня невиннымангелом, кто-то умелой пиарщицей, а кто-то жуткой стервой, были и те, ктопредполагал, что это я «слила» это видео в Сеть. Ради славы, разумеется.Сравнивали с Ким Кардашьян. У меня появился свой фан-клуб. Я стала знаменитой,но не о такой известности мечтают адекватные люди. Унижение, стыд, обида и снова унижение. Таковы ассоциации с периодом моейжизни того времени. Думала я ли о Викторе? О да, конечно! Но мне огромных усилий стоиловоссоздать глухую стену вокруг себя. Я гнала от себя мысли, хоть как-то связанные сэтой личностью. Все мои беды связаны с ним. Я ругала и ненавидела себя за туминуту слабости, когда позволила себя целовать этому негодяю. Более того, яхотела его простить!.. Он разрушил всё, что мне было дорого. Забрал у меня сердцеи растоптал его на глазах у всех. Виктор Эскалант... Но, несмотря на все эти подлости, я так тосковала по нему!..Чёрт возьми, если бы он сейчас появился передо мной и снова сказал всё то, чтоговорил тогда, в лимузине, я бы простила его. И как бы это бесхарактерно незвучало, я бы не смогла отвергнуть его... Кажется, это он стал для меня наказанием. Но он пропал. Больше не делал попыток встретиться со мной. Меня терзалидогадки и нехорошие мысли. А потом случайно невыключенный телевизор, и мне наслух попадаются отрывок светских новостей. В них молодая ведущая сладкимголосом рассказывала о том, что Виктор Эскалант пользуется сейчас огромнойпопулярностью и зарабатывает на своём имени немалый капитал. А всё из-за того,что эта мерзкая история привлекла внимание к уже устаревшему бизнесу его семьи.В заключение ведущая предполагает, что из всей этой истории выгоду, как нистранно, получил именно главный участник. Так может он не просто участник, но иорганизатор? Какая чушь! Хотя... всё сходится к этому. Жажда вытащить бизнес отца и начатьсвой так и горела в нём. К тому же сейчас он как в воду канул. И я уже не удивлюсь,если всё то, что он делал для меня после разоблачения, было лишь частью илипродолжением сценария.***Мария, Адриан и тётя устроили мне прощальную вечеринку, которая с трескомпровалилась. Мы грустили, плакали и из веселья были только смешные фото. Акогда все возможные уговоры остаться в Барселоне и нелепые поводы былиисчерпаны, мы сидели в молчании, обнявшись.Я хорошо помню своё последнее утро в Испании. Через полтора часа у меня былрейс обратно домой. Я в джинсах, майке и куртке стояла перед зеркалом в моейлюбимой и дорогой комнате. Мне нужно было уже выходить, но я всё никак немогла покинуть это место. Встретившись взглядом со своим отражением, я увиделасебя другую. Бледную, с чёрными кругами под глазами и исхудалым овалом лица. Что ты со мной сделал, Виктор Эскалант? В кого меня превратил? Впрокажённую, изгнанную, бессердечную... Любовь – это ад на земле. Может, у когоиначе, но моя любовь именно такая. Мой взгляд скользнул по моей кровати. С той поры, как я узнала о егопредательстве, на ней я больше не спала. Не могла. Мне постоянно казался онлежащий рядом или расхаживающий по комнате. Всё, пора брать себя в руки. Я вздохнула и надела чёрные большие очки. Этобыла моя защита от бликов фотовспышек. Тётушкин «Лэнд Ровер» серебристого цвета мчал под руководством Саэса поулицам Барселоны, держа направлению в аэропорт. Очень кстати в салоне пелаАдель свою песню «SkyFall» Барселона для меня была городом, в который приезжаешь погостить, но всемсердцем хочешь остаться в нём навсегда. Он покоряет с первого взгляда, с первоговздоха, с первого шага по многочисленным улицам на любой вкус. Здесь многостилей жизни. В одном из них можно найти что-то личное для себя. В городе, гдеволшебно сочетаются современность и история, наука и искусство, развлечения иработа. Но теперь для меня Барселона – это муки и страдания. Сложная вещь – ассоциация. Однажды спонтанно создастся и становитсянеобратимой. Лишь спустя долгие лета может что-то измениться. В моих глазах все ещё вспыхивали блики фотокамер, когда я стояла у своеготерминала, прощаясь с близкими. – Латти, я... мы... – всхлипывала Мари, пока мы обнимались. – Мы с Адрианомвстречаемся! – Что?! – изумилась я и отстранилась от неё, переводя взгляд с одного надругую. Пока тётя утирала слёзы, стоя рядом, друзья виновато потупили взгляд ивзялись за руки. – Хорошие мои! – умилённо прошептала я и кинулась обнимать их. – Какаязамечательная новость! Я очень и очень рада за вас! – Правда? – плакала Мария. Отстранившись, я вытерла слёзы и взглянула на новоиспечённую пару. – Конечно... Только напомните мне чуть позже отчитать вас за скрытность инепременно обидеться на пару часов! – О, Латти! – засмеялась сквозь слёзы Мария, сжимая мою руку. – Нам будет очень не хватать тебя, дорогуша! – признался Эйд и обнял меня. –Я найду виновных, чего бы мне это не стоило. Обещаю! – прошептал он и разжалобъятия. Я благодарно кивнула и обернулась к тёте. – Милая тётушка, – сквозь слёзы обратилась к ней я. – Обещай следить за своимздоровьем, иначе... – Ты вернёшься? – с надеждой спросила моя дорогая родственница. Я обняла её, с тоской вдыхая её неизменные духи «Jado» от Диор. – Тебя всегда будет ждать твой дом, родная. Помни это, хорошо? Я кивнула и отстранилась. – Злата! Мы с тётей обернулись на встревоженный голос Адриана. Моё сердце, которого, казалось, больше нет, вдруг бешено забилось. Друзьямедленно отходили в сторону, пропуская Виктора Эскаланта. Его красивое лицо было непривычно хмурым и бледным. Я медленноскользнула по нему взглядом. Он был в военном мундире. Шоколадные глаза смотрели только на меня. А я, казалось, не могла дышать. Ондвинулся ко мне, но Адриан и Мари встали на его пути. – Нет! – выкрикнула я, и они нехотя отступились. Но моя тётя встала на их место, как вдруг... она резко размахнулась и ударилаего по лицу. Мария ахнула и зажала рот рукой. Голова Виктора чуть дернулась всторону, и он, на миг прикрыв глаза, тихо произнёс: – Заслужил... Путь ко мне освободился, и Эскалант, наконец, приблизился. – Уезжаешь? – глядя на меня, спросил он. Я сузила глаза, так как их беспощадно щепали предательские слёзы. – Как видишь! – прошептала я. Как же мне хотелось коснуться его... – Надолго? – голос Виктора звучал как-то сдавленно. Я судорожно вздохнула: – Пока не забуду... Эскалант кивнул. – Это правда? – гипнотизировал он меня своим взглядом. – Что именно? – То, что говорят о тебе? Горькая усмешка вырвалась у меня. Я не верила своим ушам. Он пришёл удостовериться в какой-то сплетне?! А я-томолила о том, чтобы он убедил меня остаться! Обнял, сказал, что любит, иразуверил в тех ужасных слухах о нём. Я хотела его защиты от того позора, которыйон сам накликал! Смахнув предательскую слезу, я посмотрел на человека, в котором так горькоошиблась. – Правда! – закивала я, совершенно не имея наималейшего понятия, что онимеет в виду. – Всё до последнего слова. Всё – правда. Я гордо смотрела в теперь уже презрительные глаза Эскаланта, внутри крича отболи. Мне пришлось сжать кулаки, прокалывая кожу рук ногтями, чтобы стерпетьэту муку. – Значит, всё было игрой? – спросил он, тоном способным замораживатьсердца. Объявили об окончании посадки на мой рейс. Это было моим спасением. Явзяла свою ручную кладь и заметила, как пара моих слезинок упала мне под ноги. – И пусть знание этого упростит твоё жалкое существование, Эскалант! Не оглядываясь, я оставила за свой спиной своё прошлое, от которого раньшезависело моё будущее. На меня понимающе смотрел любезный персонал аэропорта, пока я пыталасьвыплакать свою боль. Глядя в иллюминатор самолёта со своего места, я не могла никак совладать со своими эмоциями. Раздался звонок на моём мобильном. С робкой надеждой я взглянула на экран.Но номер был не знаком, и, судя по международному коду, звонили из моей родины. – Злата Бронских? – спросил меня мужской голос. – Кто это? – мой голос звучал приглушённо из-за забитого носа. – Моё имя Гаспар Али-Капур, я друг и коллега вашего отца. С трудом сосредотачиваясь на этом разговоре, я пыталась расслышать низкийголос говорившего на моём родном языке с лёгким американским акцентом. – Я звоню вам по его поручению. Так получилось, что он только что быларестован и просит вас не приезжать домой... – Что?! – На объяснения нет времени. Просто оставайтесь пока... там, где вынаходитесь! – Но я не могу! Я уже вылетаю! – Fuck!.. Простите! – он быстро спохватился. – Хорошо. Только как прибудете,позвоните мне. Но только мне и сразу, хорошо? – Да-да, я поняла.