Глава 51. Порог Бездны

«Написано явно в лучшие для семейства дни. Никто не знает, что в действительности произошло с Блэкторнами. Ходили слухи о сомнительных связях, подозрительных смертях и неухоженных склепах. Подозреваю, что вокруг поместья Завеса всегда была истончённой. Возможно, это к лучшему, что у его залов не нашлось наследника.» — Эммрик, в разговоре с Рук, после обнаружения свитка о поместье Блэкторн.

С камня на ступенях тянуло ночной прохладой. Я спускалась в зал Маяка, и сфера над головой тихо жужжала — не тем гулом, что отдаётся в костях после беседы с Соласом в тюрьме богов, а вязким, как если бы рядом притаился улей пчёл, жужжанием, от которого зудело под кожей.

Голубоватый свет лился по стенам, стекал по рёбрам лестницы и, ломаясь на сколах, разрезал полосу тени пополам. Свет цеплялся за моё лицо, за пальцы на перилах, за край туники. И каждую секунду казалось, что кто-то шепчет мне в щёку староэльфийскими слогами.

Запахи вокруг меня собирались слоями: тёплый чай и немного лимона от чашки на столе, старые чернила от книг Соласа, и чуть влажный камень — после недавней чистки пола Манфредом.

Ещё с верхней площадки я заметила силуэты. Внизу, на диване под светом сферы, сидела Нэв, положив ладонь на плечо Беллары. Та сгорбилась, будто под тяжестью невидимого груза, всё тело сжалось внутрь себя — подбородок опущен, руки прижаты, взгляд спрятан.

Я медленно спускалась, размышляя, как бы проскользнуть мимо них в сторону столовой.

Ткань рукава шуршала о перила, следуя за пальцами. Шаги были едва слышны — туфли из тонкой кожи и ткани гасили звук. Лишь туника изредка шелестела о край каменной лестницы в такт движениям.

Ни одна из них не заметила меня сразу.

Да, я определённо не хочу нарушать это хрупкое равновесие.

— Ладно бы он просто попытался меня убить, — ровно сказала Нэв, убирая руку с её плеча. — Но нет, всё хуже.

— Серьёзно? — приглушённо спросила Беллара и подняла на неё взгляд из-под ресниц.

— Он не заплатил мне за работу. А я использовала хорошие зелья. И, кстати, дорогие, — фыркнула Нэв, поправляя прядь волос за ухо.

— Что ж. Логично, — отозвалась Беллара и уставилась на сферу над головой. Голубой отсвет подсветил её ресницы и кинул тень на скулы.

Я уже почти спустилась, шаг за шагом стараясь не нарушить их тишину, но на последней ступени запуталась в собственной тунике — ткань зацепилась за ногу, и я едва не врезалась лицом в пол.

— А я ведь могла пройти так же тихо, как Луканис, — пробормотала я, недовольно дёрнув край туники. — Но, разумеется, победила ткань.

Нэв оценила меня быстрым взглядом сверху вниз, губы собрались в тонкую линию, не одобряя моё вмешательство. Беллара едва-едва улыбнулась. Настолько, что улыбка показалась лишь тенью блика.

— Привет... Похоже, я вам помешала, — я подняла ладони, скользя ближе к столу, где опять кто-то раскидал книги Соласа в «творческом порядке». — Не хотела подслушивать.

— Нет, ты не помешала, — искренне ответила Беллара, взглядом буквально удерживая меня на месте.

— Садись, Рук. Я как раз ухожу, — чопорно обронила Нэв, поднимаясь с дивана.

Мягкий шёлк её блузки с красивым декольте поймал голубой свет сферы. Я приподняла бровь, спрашивая молча: правда?

— Белл, загляни, когда сможешь. Я нашла ещё немного газет с историями Минратоса для тебя, — добавила она уже мягче, разворачиваясь к двери.

— Спасибо, Нэв. Это очень мило, — отозвалась Беллара.

Нэв кивнула мне, откинула волосы ладонью назад и ушла. Дверь за ней бесшумно скользнула, впуская на миг полоску света Тени.

Я опустилась на тёплое, после Нэв, место и посмотрела на Беллару. Блеск чая в чашке на столике светился янтарём. Воздух обдало терпкими листьями, сахар где-то прилип к блюдцу и едва слышно скрипнул под её пальцем.

— Прости, Рук. Со мной сейчас не очень весело, — она попыталась хмыкнуть, но вышел сбитый выдох.

— В тебя не вселился демон, как в Луканиса, и ты не сотрясаешь землю, как Хардинг, — пробормотала я, привычно коснувшись её руки и легко сжав пальцы. Потом замерла, потому что внутри что-то щёлкнуло, что это не то, что я хотела сказать. — Стоп... мысль ускользнула.

— Мои мысли постоянно от меня убегают, — чуть виновато улыбнулась Беллара. — А потом я говорю какую-то кашу. Слишком быстро думаю.

— К счастью, у меня проблем с переизбытком мыслей нет, — я едко выгнула уголок губ, подразумевая обратное.

Беллара коротко рассмеялась и на секунду сжала мою руку в ответ.

Тишина на миг стала правильной. Сфера шептала над головой, по полу плыло пятно света, где в пылинках клубилась магическая энергия Тени. Где-то на верхнем балконе Манфред передвигал жуткие артефакты Эммрика, и фарфор слишком мрачной, как по мне, вазы царапался о камень пола. Эти мелкие звуки, вещи и чувство заботы, которое я хотела показать Белларе, срастались вместе, делая Маяк домом.

— Не знаю. По-моему, с мыслями у тебя порядок, — сказала она наконец, и заметно выдохнула.

— Давай так, — я подалась вперёд, сняла мягкие туфли, и закинула ноги на диван. — Самое трудное — сделать первый шаг. Давай сделаем его? Что случилось, Беллара?

— Ничего. Не обращай внимания, — губы её дрогнули в нервной улыбке, глаза ушли вниз, к своим ладоням.

— Но я же спрашиваю не просто так, — я прильнула плечом к спинке, давая ей пространство, но не уводя взгляд.

— Сириан... — пробормотала она и, сжав пальцы до белых костяшек, выдохнула: — Ты знаешь, кто он. Кем он стал. Он чудовище, Рук.

— И ты боишься того, что он может сделать, — я ухватила тон, где между словами прячется «и я тоже».

Беллара смотрела на собственные ладони, как на чужие. Ногти врезались в кожу, веки сомкнулись.

— Немного... — её губы дрогнули. — Но ещё я боюсь, что у меня не поднимется рука его остановить. Анарис вернул Сириана. Моего брата. Он... предложил мне присоединиться к ним. Что если я слишком на него похожа? — последнее сорвалось почти криком.

— Он предлагал присоединиться к ним? — нахмурилась я.

Беллара едва кивнула. Ткань рукавов прошелестела о колени, когда она снова потянулась к чашке. От этого нервного движения её кивок показался ещё осторожнее. Я задержала взгляд на пальцах. Дрожь была едва заметна, словно она старалась удержать себя здесь, а не уйти туда, где был Сириан.

Я дала мыслям осесть, как чайной гуще в её чашке. Зачем Беллара Анарису? Я не умаляла её силу, но что он искал? Союзницу с редким даром вдыхать жизнь в древнеэльфийские артефакты или жертву с «правильной» кровью? Верёвка с петлёй или заманчивое приглашение? Может ли это быть вербовкой в его заново собираемый круг магов Пустоты?

— Если бы ты была на него похожа, ты бы не сомневалась и не смотрела на меня так, — сказала я, поймав её взгляд. — Ты бы уже ушла с ними. Но ты отказала.

— Да. Но, Рук, это было сложно. Я хотела вернуть брата, — выдохнула она и уткнулась лбом в сцепленные пальцы. — Раньше мы с Сирианом были одинаковыми: любопытные, голодные до всего, не жалели себя. Надас Диртален, Архив — это было наше общее дело. Я хочу сказать, что никогда бы не согласилась. Что не стала бы ему помогать. Но он мой брат. Что помешает мне однажды сделать то же?

Я глядела на неё и на пустой зал, полный привидений прошлого. Эльфы уже сидели здесь так — согнутые под своим «правильно» и «нельзя». Потому что война Эванурис однажды уже разорвала семьи пополам. И вот это снова тянется к нам.

— Ты не Сириан, Беллара. Ты — это ты, — тихо сказала я и коснулась её плеча. Ткань под пальцами была тёплой, а мышцы напряжёнными.

— А вдруг этого недостаточно? — выдохнула она.

— Тогда твори зло в свободное время, — я перехватила её ладонь и легонько сжала, заставляя встретить мой взгляд. — Подмени Луканису кофейные зёрна на острый перец, купи Нэв мешок еды для огоньков, спрячь закуски Тааш.

Тонкие пальцы дрогнули в моей руке, а свет от сферы проскользнул в её удивлённых глазах.

— Что-то у тебя плохо со злом, — хмыкнула Беллара, переведя взгляд на наши переплетённые пальцы.

— Правда? Ты точно не видела меня в образе огромной волчицы с двумя парами глаз вчера, после того, как я впилась зубами в запястье Луканиса? — я скривилась, чувствуя, как на зубах всё ещё чувствуется кровь, а затем выдохнув, добавила: — Что-нибудь да придумаю. Приходится импровизировать.

— Это практически девиз нашей команды, — Беллара улыбнулась шире, плечи у неё расслабились, как будто с них сняли невидимую ношу.

Пар над чашкой опять поднялся ввысь, и я была уверена, что она подогрела чай магией. А затем она шмыгнула носом и, не глядя на меня, поставила чашку на стол.

— Можем написать его на стене Маяка, — сказала я, задрав голову к сфере.

Сфера в ответ тихонько прожужжала, будто услышала мой голос. Голубой отсвет скользнул по камню, и в пылинках над потолком закрутился едва заметный вихрь. На краю света дрогнули древние строки — вспыхнули, погасли, снова легли тонкой тенью на свод крыши.

— Уверена, Солас был бы в восторге, — фыркнула Беллара, проследив мой взгляд.

Я представила его лицо при виде свежей надписи эльфийской каллиграфией «Импровизируем» поперёк идеально выровненных строк — и не удержавшись, хмыкнула.

— Ну... восторг у него обычно выражался в том, что он молчал дольше обычного, — пробормотала я. — Зато эффектно.

А затем я перевела взгляд на книжный шкаф — мысль щёлкнула в голове так резко, что я даже чуть привстала, но сразу же села обратно.

— Уже полегче? — спросила я Беллару, отпуская её руку и машинально большим пальцем проводя по тёплой коже у запястья.

— Да, — выдохнула она, и её голос прозвучал спокойнее. — Спасибо, Рук...

— Я всегда рядом. В любое время. И помочь тебе обнять брата или, если решишь, надрать ему задницу. Я помогу, — сказала я серьёзно, вглядываясь в её глаза. — Не дай Анарису встать между вами. И я постараюсь не допустить этого.

Она кивнула, встала с дивана, подняла со стола книгу и свою чашку, и повернулась в сторону двери кабинета Соласа.

— Попробую поработать над своим романом. Ты вчера вдохновила меня на интересную главу.

Я недовольно хмыкнула.

Вдохновила. Конечно.

И всё же я улыбнулась ей в спину.

Когда шаги затихли на лестнице, я поднялась и босиком подошла к шкафу. Дерево под ладонью было прохладным и гладким, а резьба на кромке зацепила подушечку пальца, когда я провела им вдоль ряда. От старой кожи потянуло холодом, шерстью и чем-то травяным. Сфера над головой бросила блик с золотого тиснения на соседний том.

Прищурившись, я замерла. Едва заметная насечка у основания, знакомый знак на корешке. Точно такой же я видела в роще леса Бреселиан, на тёплых от солнца камнях у корней.

— Нашлась, — выдохнула я и вытянула книгу с полки.

Крохотная карточка-закладка тут же выскользнула и, перевернувшись в воздухе, шурша, скользнула по полу. От кожаной обложки тянуло холодом и пальцы свело мелкой дрожью. Бумага хрустнула, покорная времени, и страницы сами распахнулись ровно там, где аккуратный, чуть наклонный почерк, уже оставил свои мысли.

Я устроилась поперёк дивана, поджала ноги под себя и уткнулась в книгу, ведя пальцем по строчке. Где-то в глубине зала Манфред привычно прошуршал, стряхивая пыль с перил. Он что-то прошипел, подошёл ко мне и начал перекладывать на столе карты и книги так аккуратно, как будто собирал себя по частям.

«Пустота обладает ёмкостью, несоразмерной любой иной среде. При должной изоляции она может служить Хранилищем, удерживающим магический ресурс, отделённый и от реального мира, и от Тени.»

От волнения пальцы сжались на полях так сильно, что ноготь оставил бледную царапину.

«Вероятно, если перенаправить токи в Хранилище, магия в реальном мире иссякнет, доступ элван к ней будет закрыт. В Тени остаточная магия ещё некоторое время сохранится, но приливы и отливы размоют её ритм и сведут к нулю.»

Сбоку мягко зашуршал Манфред, скользнув рядом и выдвинув под мой локоть чистый лист пергамента. Он бросил на меня выразительный взгляд, указывая костлявым пальцем на лист. Я отмахнулась запоздалым кивком и вновь перечитала строку.

«Реальность связана с Тенью разрывами. Через них духи протискиваются в ткани мира, обретая тела. Лириум в этой схеме — не топливо, а фермент крови. Он прошивает магическую энергию к плоти, делая магию переносимой для носителя. Без лириума элван остаются лишь бесполезными телами. Продолжительность их жизни вряд ли превысит два столетия. Без доступа к лириуму ритм органов и аур выравнивается до предельной биологии.»

Я опустила взгляд к запястью, где мерцали тонкие синеватые вены, и быстро вернулась к строкам.

Манфред деликатно поставил чашку на стол и фарфор мягко звякнул о дерево. В воздухе расплескался терпкий аромат: тёплая горечь, подкрашенная кардамоном. Он привёл в порядок разбросанные карты, щёлкнув ими о стол, сложил ровными стопками и шипяще выдохнул, когда ещё ближе подтолкнул ко мне чашку.

Но я не потянулась к ней. Внутри всё и так клокотало. Кофе только разогнал бы кровь ещё сильнее.

«Один зрелый маг Пустоты способен изолировать магические токи на участке размером с Арлатан. Зеркальный участок в Тени поддаётся тем же законам. По расчётам и полевым наблюдениям, три мага Пустоты способны ввести локальную область Тени в глубокое разрушение: энергетические ритмы там погаснут, разрывы станут вялыми, а доступ к магии — нулевым.»

Я перелистнула страницу, ужаснувшись от изображения мёртвого плода эльфа, поглощённого чёрными жилами.

«О женском резерве и гестации.

Женское тело мага Пустоты формирует не «двойной», как при обычном вынашивании ребёнка, а трёхпетлевой резерв удержания: соматический (сердечный объём и сосудистая петля), гестационный (маточно-плацентарный контур) и ментальный (узел сознания, удерживающий предельную массу энергии).

При вынашивании носителя Пустоты женщина временно берёт на себя второе поле — временное хранилище для растущего ребёнка. Отсюда необходимость в удержании большей ёмкости энергии. Вынашивание нового сознания требует полной отдачи как физически, так и ментально. Вся система работает как сообщающиеся сосуды, сглаживая магические выбросы.

Лириум в этой схеме ведёт себя как фермент крови. Он проходит через плацентарный барьер, «пришивает» пустотную энергию к ткани, обучая ауру плода переносить пиковую нагрузку, не давая сжечь себе нервную систему. Избыток фермента токсичен, а недостаток — делает ауру хрупкой и не способной воспроизводить магию Пустоты.

К родам приходится перинатальный выброс (короткий, но колоссальный по силе). Оба поля — материнское и детское — на миг оказываются в резонансе, и через нервную систему матери проходит магический импульс, способный уничтожить и плод, и мать.

Потому требуются огромные резервы и в теле, и в разуме. Если проводимость недостаточна, синапсы сжигаются, а плод гаснет (мёртворождение), а у матери остаются стойкие дефекты удержания магии в сознании (неспособность воспроизводить магию впоследствии и невозможность вновь зачать ребёнка) В худшем случае, несостоявшаяся мать тоже погибает.

Мужские носители чаще дают пиковую мощность, равную взрослому магу, а женские — бóльшую длительную ёмкость удержания магии, позволяющую создавать карманы магии (хранилища).»

Я неосознанно положила ладонь на живот и тут же убрала её. Как будто прикоснулась к чему-то, что не готова осмыслить. Нахмурившись, я снова склонилась над страницей.

— То есть... если моя нервная система не выдержит, если синапсы не справятся с магическим импульсом, то и ребёнок, и я — умрём? — пробормотала я, глядя в строчки, но не видя их. — Но я... уже проходила через это. Тысячу лет назад. Тогда я думала, что просто потеряла сознание от боли. Что магия перегрузила тело, но Серин выжила чудом. А теперь... выходит, чудес не было.

Я пережила это, даже не осознав, насколько мы близко подошли к краю. Не зная, что по всем расчётам Соласа нас не должно было быть.

— И откуда он узнал? — прошипела я, уже не сдерживая себя. — Солас никогда не говорил мне об этом.

Манфред, наконец, сдался. Шаркнув костями рук, он заскользил к лестнице, поправляя по пути плед на подлокотнике дивана. Судя по направлению, он направлялся в кабинет Эммрика. Возможно, чтобы попросить у него флакон чего-нибудь покрепче, чтобы добавить мне в кофе. Я бы и сама не отказалась.

«Если Эльгарнан сумеет повредить магии или Тени в целом, Хранилище (при наличии двух надёжных носителей) остаётся единственным техническим способом вернуть магию и не дать миру распасться.»

Только теперь я взяла чашку и отпила горячую жидкость. Тепло разлилось по плечам, и холод, впитавшийся от обложки, на мгновение отступил. Я прижала книгу к груди и, слушая, как Манфред снова шаркает вниз по лестнице, неся бутылку чего-то крепкого и тёмного, попыталась сосредоточиться на главном: на том, что могло изменить моё отношение к собственной силе.

— Значит ли это, что Анарис и я могли бы создать новое Хранилище? Спасти магию, если Эльгарнан всё-таки погрузит мир в Скверну? — медленно произнесла я, обдумывая шансы объединить усилия с Анарисом. — Но Хранилище гномов... Их магия обезумела, изолированная и забытая. Что, если и с нашей магией произойдёт то же самое? Что, если Хранилище само по себе — это путь к безумию? Разве для его создания не требуются трое магов Пустоты? И ещё те, кто смогут наложить печать? Значит ли это, что вдвоём — я и Анарис — мы могли бы разрушить текущее Хранилище? Даже без кинжала? Разве Солас никогда не обладал магией Пустоты? А Эльгарнан и Митал?

Теперь же я задумалась над тем, что никогда не видела, как они успешно использовали заклинания, которые использовала я.

Голова начинала гудеть от количества вопросов и того, как быстро рушились прежние убеждения. Но хуже всего было не это.

Даже ещё не рождённый ребёнок уже имеет шанс умереть — просто потому что моя нервная система может не выдержать магический импульс.

На это накладывалась злость. Тупая, жгущая, как давление в висках. Я отшвырнула книгу на стол и подозрительно уставилась на неё.

Как она ускользнула от Беллары? Та ведь вычитала здесь каждую страницу. Можно ли вообще доверять этим заметкам? И что мне теперь с этим знанием делать?

Помнишь, как Солас убеждал тебя, что это ты сама заперла дверь своей комнаты? Может, и сейчас то же самое?

Мерриль... Ты же была рядом тогда, при родах. Ты помнишь, что происходило? Это было похоже на то, что Солас написал в своих заметках?

Знаешь, Рук... Рождение мага всегда вызывает всплеск энергии. Это — норма. Но с тобой... было по-настоящему жутко. Фен'Харел появился спустя секунду после первого вздоха Серин. Он не просто пришёл — он ворвался. В панике. Он почувствовал, как содрогнулась Тень. Все мы почувствовали. И он... Он взял с меня и Валендриана обещание молчать. Мы поклялись, что не скажем тебе. А Луканис... они спорили. Долго. До тех пор, пока ты наконец не очнулась.

Я закусила губу и медленно выдохнула, чтобы хоть немного унять дрожь.

— Спасибо, что рассказала. Спасибо... что помогла Серин выжить.

Мои пальцы сжались в кулак.

— Я зла на него. Зла на то, что он не рассказал. — в голосе больше не звучала ярость, только усталость, смешанная с горечью. — Почему каждый шаг в моей жизни — это чьё-то решение? Почему всё снова и снова бьётся о волю Ужасного Волка?

Шаги и приглушённые голоса донеслись из-за двери, ведущей к элувиану. Я сразу узнала тембр Диртамена, ровный голос Страйфа и мягкую, но уверенную интонацию Ирлен.

Резко поднявшись, я схватила книгу и сунула её за подушку — ровно туда, где локоть легко прикроет то, что не должны были знать посторонние. И вновь облокотилась, словно так и сидела.

— Манфред, позовёшь Беллару? Пусть она к нам присоединится. — бросила я, поправляя подушку на нужную мне высоту.

Скелет коротко прошипел согласие и шумно протопал к кабинету Соласа.

Шаги приблизились и из-за ограждения лестницы первым вышел Диртамен, приглашая остальных войти в зал. За ним вошёл Страйф, который окинул взглядом пространство вокруг, задержавшись на сфере, под которой как раз тускло дотлевала древнеэльфийская строка заклинания призыва фамильяра. Ирония не проскользнула мимо него и уголок губ дрогнул, когда он посмотрел на Диртамена.

— Рук, — кивнул Страйф, поправляя красные кожаные наручи, и подошёл ближе к столу.

— Андаран атиш'ан, — ответила я ему и Ирлен, пригласив рукой на свободные кресла. — Диртамен? Удивлена, что ты тут.

Он прищурился, подозрительно окинув меня взглядом, губы на миг сжались, а потом он пожал плечами. Слишком человечно для него, чтобы не вызвать у меня улыбку.

— Анет ара, — сказала Ирлен, садясь в кресло, где обычно разваливался Эммрик. Узкий разрез её глаз скользнул по полкам, по сферe, по нашим рукам. — Диртамен сказал, что ты искала встречи со Страйфом. Я не могла упустить возможность увидеть Ви'Ревас. Место соответствует своему владельцу.

Я улыбнулась и пожала плечами. Это место теперь меньше походило на дом Соласа — и всё больше принадлежало тем, кто обитал здесь сейчас.

Хардинг вырастила целый сад в одном из залов. Беллара притащила с десяток новых книг. Из кухни пахло едой, которую приготовил Луканис, по рецептам, которые он придумал, пока находился в Костнице. Дориан разорил винный погреб, а Эммрик — в порядке странной компенсации — превратил освободившееся помещение в импровизированную некромантскую мастерскую.

Стены главного зала теперь украшали заметки Нэв, разложенные по полкам и прикреплённые к доскам. А Даврин вырезал новые шкафы, и они приглушали холодность старых резных панелей.

Здесь стало меньше эльфийского, но больше — живого. Уютного. Моего.

Я пожала плечами и едва тронула ногтём шов подушки.

— Владелец поменялся, — заметила я. — Так что аккуратнее с выводами.

— Я всегда аккуратна с выводами, — ровно сказала Ирлен. — С людьми — реже.

Страйф вежливо откашлялся, пряча улыбку за кулаком, и, окинув взглядом сферу, сел в кресло с резными волками.

— Лина сказала, что у вас появились проблемы с венатори? — сказала я, опустив ноги с дивана, но плотнее прижавшись к подушке. — Вы пропустили интересную встречу с Эванурис.

— Да? — ответила Ирлен, и уголок губ у неё дрогнул. Не столько на мои слова, сколько на вид Беллары, которая как раз спускалась с балкона. Я могла поклясться, что её лицо на миг осветилось. — Я была на разведке с отрядом, и мы заметили, что в Арлатанском лесу слишком много венатори. Мы отгоняем одних, но на их место возвращаются другие.

— Ими наверняка руководит Эльгарнан или Гиланнайн. — сказала я, не сводя глаз с Беллары. — Эльгарнан сказал Гиланнайн, что их ждёт работа в Арлатанском лесу, но зачем им венатори?

— Мы не знаем, — отозвался Страйф, проводя пальцем по резным волчьим ушам. — Тут нам и нужна твоя помощь. Поэтому мы и не смогли поддержать вас в Лавенделе. Есть ощущение, что они на кого-то охотятся.

Беллара устроилась рядом со мной. На её щеках распустился тёплый румянец. Я перевела взгляд на Диртамена и тот демонстративно любовался настенной фреской, старательно пряча улыбку.

— Это надо пресечь на корню. Нельзя дать им устроить что-нибудь... в духе магов крови, — он запнулся, скользнув по мне взглядом. Жар медленно поднялся к щекам, и я упрямо уставилась на него.

— Как только у тебя будет время, я покажу тебе местность, где мы их заметили, но, возможно, тебе придётся немного поискать самой. — добавила Ирлен, переводя взгляд с Беллары на меня.

— Они чего-то хотят, и нам нужно узнать, что они затевают. — сказал Страйф и посмотрел на меня так, словно вновь пытался понять, кто я такая.

— Я это выясню, — пообещала я, сжимая край подушки и обдумывая, кого бы я могла взять с собой в Арлатанский лес.

— И не стесняйся положить стольких из них, сколько сможешь. Это наш лес, — заметил Страйф, лениво откинувшись на спинку кресла. Пальцы продолжали гладить резьбу на подлокотнике, но голос стал жёстче. — Если будет нужна наша помощь — скажи. Я выделю свободных Завесных Странников.

— Я к вам обращусь, если потребуется, — кивнула я, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя мысли уже вихрем проносились в голове.

Диртамен молчал, но его взгляд ни на миг не отрывался от меня. Пора было избавляться от книги.

— Беллара, если у Ирлен и Страйфа есть время осмотреть Маяк — может, ты проведёшь для них экскурсию? — я повернулась к подруге, словно между нами не было ни тени недавнего разговора, ни строчек, что спрятаны под моей рукой. — Заодно останетесь на обед. Луканис решил приготовить нечто из долийской кухни, и я не рискну пробовать это без свидетелей.

Слова прозвучали с лёгкой иронией, и, к счастью, она сработала — Диртамен хмыкнул, а уголок рта Страйфа дёрнулся.

— С удовольствием, Рук. Спасибо, — кивнул он, поднимаясь с кресла.

— О, я покажу вам кабинет Ужасного Волка! — оживилась Беллара, глаза её засветились, когда она подошла к Ирлен. — Там столько артефактов, столько глаз, будто за тобой всё ещё кто-то следит!

— Возможно, кто-то и следит, — не удержалась я, но сказала это тихо, почти себе под нос.

Их шаги стихали в глубине коридора, смешиваясь с мягким смехом Беллары и колкими ответами Ирлен. Страйф шёл последним, когда Эммрик выскочил ему навстречу, восклицая Манфреду подготовить всё для приёма гостей, и тут же присоединился к экскурсии.

Манфред с грохотом отправился за чаем в сторону кухни, шипя себе под нос явно что-то неприличное.

Когда дверь окончательно закрылась, я медленно выпрямилась, вытащила книгу из-за подушки и посмотрела на Диртамена. Он всё это время стоял у перил, но глаза его были прикованы ко мне.

— Скажи мне, — тихо начала я, скользнув пальцами по краю потемневшей страницы, — что случилось с остальными? С теми, кто владел магией Пустоты... после моей смерти?

Я жестом пригласила его присесть. Книга осталась у меня в руках, словно подтверждение, что разговор будет серьёзным.

Диртамен молча подошёл, опустился в кресло напротив и некоторое время разглядывал мои пальцы.

— Ты хочешь услышать всю правду или только ту, что позволит тебе уснуть ночью?

— Я давно не сплю спокойно. Говори.

Диртамен тихо вздохнул. Его голос был, как всегда, спокоен, но в нём сквозила печаль прожитого века в одиночестве, пока я была мертва для него в привычном смысле этого слова. Видимо он забыл, что существует до тех пор, пока существую я.

— После твоей смерти Солас исчез. Сразу после ритуала. Но перед самим ритуалом он поручил мне проследить за оставшимися... за теми, кто, как и ты, владел магией Пустоты. Их было немного. Очень немного. Некоторые спрятались в Тени, другие просто растворились в новом мире.

Он сделал паузу и посмотрел на книгу у меня в руках.

— В случае, если они станут угрозой — я должен был остановить их. Любой ценой.

— И ты остановил? — я чуть сжала пальцы на корешке, боясь услышать ответ.

— Не понадобилось. — мягко ответил он. — После Завесы мир изменился. Она забрала слишком многое. Бессмертие. Силу. Доступ к Тени. Даже у самых сильных эльфов... магия больше не звучала как прежде. И уж тем более не рождались те, кто был как ты.

— Даже у Серин? — тихо спросила я, поджимая губы. — Моя дочь... потеряла силу?

— Даже она. — подтвердил Диртамен. — У неё был потенциал. Намёк на то, кем была ты. Но Завеса уже встала между миром и Тенью. Она... словно вытянула из реальности всю магическую энергию, давая её излишки через немногочисленные разрывы.

— Тогда почему я снова могу это чувствовать? Пустоту, магию, связь с Тенью, всё...

Он подошёл ближе и присел на корточки, положив ладонь на мою ногу.

— Потому что ты вернулась с другой стороны Завесы. И потому что внутри тебя — не только ты, а ещё шестеро могущественных эльфов. Их голоса, их души, их магия — всё это открыло тебе двери, что остались заперты для остальных. Ты не просто маг Пустоты. Ты — Дух Завесы. Память. Ответ. Последствие.

— Последствие чего? Моего выбора? Или его? — прошептала я.

Диртамен не ответил сразу, но отвёл глаза, избегая встретиться со мной взглядом. Его ресницы дрогнули, и он снова стал казаться чем-то нечеловеческим, как будто на миг его облик утратил чёткие границы и в нём проступила тень леса, лапы волка, крылья ворона.

— Вашего. Вы оба знали, чем это закончится. И всё равно сделали этот шаг. Он создал Завесу, чтобы спасти мир. Ты — чтобы дать ему шанс. А маги Пустоты... они просто исчезли.

— Кроме меня. — сказала я глухо.

— Кроме тебя. — повторил он.

Я молча посмотрела на него, потом опустила взгляд на книгу, лежавшую у меня на коленях. Её вес вдруг показался мне непропорциональным, будто она вбирала в себя не чернила, а мою боль. Я медленно накрыла её ладонью, поглаживая потрёпанный корешок пальцами, пытаясь скрыть в ней не только тайны, но и свою растерянность.

Несколько секунд я молчала, но всё же не смогла не спросить. Хоть и боялась услышать ответ:

— А... она?.. Серин... Какой была её жизнь?

Тишина повисла над залом, пока Диртамен вглядывался в мои глаза.

— Прекрасной. Настолько прекрасной, насколько могла быть в те времена. Она была слишком юной, чтобы ощутить утрату всей силы. В её теле это чувствовалось мягче.

Я слабо качнула головой, выжидая, и он продолжил:

— Луканис... он сделал всё, чтобы она была в безопасности. — Диртамен провёл пальцами по моей руке, которая держала книгу. — Он не дожил и двадцати лет после твоей смерти. Но каждый день посвятил ей. Он держал её за руку, когда она училась читать. Учил стрелять. Показывал, как ходить по следу. Ставил цветы у твоего дерева возле озера — в каждую годовщину. Он не сдался... пока мог.

В горле пересохло, а глаза увлажнились.

— Серин вышла замуж за достойного эльфа. Он любил её. И сумел защитить. Я... наблюдал за ней какое-то время. Не слишком близко. После смерти Луканиса я стал летать высоко, гнездился в лесах Арлатана.

— Всё это время? — прошептала я.

— Всё это время, — подтвердил он. — Но когда она впервые укачивала сына возле храма Волка... я больше не смог остаться рядом. Не потому что было больно, — он помолчал, — а потому что это было правильно. Она жила. Сама. Счастливо.

Я откинулась назад, запрокидывая голову и вглядываясь в сферу, словно могла там найти точку опоры. Всё было правильно. Всё.

Но внутри сердце сжалось, будто грудная клетка треснула изнутри, не выдержав напряжения. Как можно одновременно чувствовать облегчение... и такую острую боль?

— Спасибо, что сказал мне. — тихо произнесла я.

Он кивнул, но я не позволила взгляду встретиться с его глазами.

— Но... никому ничего не говори. Ни слова. Ни об этой книге, — я постучала по ней пальцем, — ни о том, о чём мы говорили. Обещай.

— Рук... — начал он, но я резко опустила на него взгляд.

— Обещай. — повторила я твёрдо, но заметив его колебания, добавила уже мягче: — Я обращаюсь к тебе не только как та, чьей тенью ты был тысячу лет назад, но и как друг.

Он опустил голову и тихо выдохнув, кивнул.

— Обещаю.

Я натянула туфли и встала, держа книгу прижатой к груди. Затем на мгновение замерла, наблюдая, как тусклый свет от сферы на потолке отбрасывает его тень. Теперь почти эльфийскую, но всё ещё с изломами существа, которому когда-то Солас подарил форму и голос.

— И ещё одно... — произнесла я, ступая на первую ступень лестницы. — Хватит слушать Соласа. Он ушёл, а я — вернулась. Ты не принадлежишь Фен'Харелу.

Я посмотрела на него поверх плеча.

— Ты принадлежишь мне.

Он промолчал, но коротко кивнул, как делал это тысячу лет назад. Тень, тянувшаяся к моим ногам, дрогнула и медленно отступила, собравшись у его ступней.

Я поднялась на балкон, ощущая, как прохладный воздух тронул запястья, и оглянулась. Он смотрел на меня — настороженно, ясно, но уже не подчиняясь чужой воле.

Ну... если не считать, что моя воля для него тоже чужая.

*******

Ноги увязли в мокрой глине и под сапогами послышался влажный всхлип, а изо рта исходил пар, когда я попыталась горячим дыханием согреть руки, стянув перчатки. Сырой воздух пах гнилью, старым железом и каким-то сладким, разлагающимся травяным благовонием, словно кто-то пытался скрыть запах смерти лавандой и полынью.

Лавандой.

Мысленно скривившись, я вскинула взгляд на мертвенно-бледную луну, чьё отражение застряло в разбитом витраже старого здания, уставившегося на нас мёртвым глазом. Поместье Блэкторн возвышалось на склоне, словно чёрная кость, застрявшая в глотке мира. Камень фасада был потемневшим от времени, кое-где разрушенным, некоторые окна — выбиты, но в некоторых всё ещё светились тусклые огни, словно кто-то, или что-то, ждало нас внутри.

Пальцы инстинктивно сжались на рукояти кинжала, спрятанного под чёрной кожаной курткой, отороченной перьями. Они тихо шелестели на ветру, как и сухие ветви деревьев, царапающие небо, словно те пытались зацепиться за облака.

Но не поместье приковывало мой взгляд.

— Это и есть поместье Блэкторн? — спросила я, не отрывая глаз от того, что висело в воздухе перед нами — чёрной, будто обугленной, левитирующей руки, с рваными краями. Кожа на ней была иссохшей, ногти — острыми, и клянусь, один из пальцев едва заметно дёрнулся, как только я на неё посмотрела. Мурашки прошлись по позвоночнику — из-за поместья, из-за руки, из-за самой ситуации, в которую я собиралась себя втянуть.

— Будем надеяться, что некромант, который работает на венатори, где-то здесь. — добавила я уже тише.

— Я чувствую тревожность среди духов. Что-то не даёт им уйти. — произнёс Эммрик, сцепив пальцы перед собой. Его золотистая броня тихо скрипнула от этого движения, отражая блеклый свет лампы у дороги. Он стоял с прямой спиной, но напряжение читалось в каждом движении. — Это точно нужное место.

Я повернулась к нему, поджала губы и указала подбородком на руку.

— Ясно. А это... зачем мы притащили её?

Рука висела на уровне груди, излучая слабое, тошнотворно-зелёное свечение. Мерцание казалось чуть интенсивнее, когда я смотрела прямо на неё.

— О, без Руки Славы нам не обойтись! — воодушевлённо произнёс Эммрик, и, к ужасу моих инстинктов, нежно провёл пальцами по иссохшей плоти. Я поморщилась. Луканис сзади коротко фыркнул, и я шикнула на него, краем глаза ловя, как Нэв закатила глаза, едва заметно ухмыльнувшись.

— Сложно серьёзно говорить о предмете, который называется "Рука Славы". — пробормотала я, делая шаг в сторону обломанного моста, что вёл прямо к поместью. Тот скрипел даже от лёгкого дуновения ветра.

— Что в нём такого смешного? — уточнил Эммрик, нагнав и глядя на меня вполне с искренним интересом.

Я остановилась, развернулась к нему, скрестила руки на груди и чуть наклонила голову:

— Вы... правда?.. С таким-то названием...

Снова раздался смешок Луканиса, но на этот раз уже громче. Я бросила на него испепеляющий взгляд, но он лишь ответил мне привычной ленивой усмешкой, как будто всё это — всего лишь небольшая прогулка по... кладбищу.

— Ладно. Неважно. — буркнула я, разворачиваясь к поместью, пытаясь не замечать, как холодный пот стекает по позвоночнику.

— На Руку Славы наложены сложные чары. Убийца её донора оставил на ней свой след. — продолжил Эммрик, тоном лектора, уверенного в наличии слушателей.

— То есть... она приведёт нас к тому, кто её отрубил? — уточнила я, щурясь на мост. Каменные перила были облуплены, в трещинах между плитами пророс мох, а под мостом, как мне показалось, затаилось... что-то.

— Именно! Скорее всего, это тот самый некромант, что помогал венатори пробраться в тот зал с драконом... и в другие залы Некрополя. — радостно объявил он.

А он мне нравится, Рук.

О да, Фенрис. Уверена, вы бы стали лучшими друзьями. Любовь к трупам и скелетам — надёжный фундамент для дружбы.

— Только одарённый мастер мог наложить на артефакт слои спиралей. — Эммрик вздохнул, кажется, с ноткой восторга. Я мельком заметила, как его взгляд скользнул по руке снова. Он словно любовался ювелирным изделием, а не магическим следом от убийства. — Какая трата таланта.

— Да-а-а... — протянула я, ступив на разбитую плиту за мостом, где земля поддалась под каблуком. Слева виднелась крипта, заросшая плющом, справа — тупик, обрывающийся прямо в пропасть, из которой тянуло запахом тины и чем-то мёртвым. А перед нами возвышалось само поместье.

— Трата таланта — определённо самое важное, что нас сейчас волнует. — добавила я, криво усмехнувшись.

— Я только любовался работой мастера. Вы не представляете, какая нужна точность, чтобы создать идеальные концентрические слои... — начал Эммрик, но я смерила его долгим взглядом. Он осёкся и зарделся, как мальчишка, пойманный за проделкой.

И вдруг воздух прорезал истошный крик.

Резкий, раздирающий уши, словно чьи-то внутренности были вывернуты наизнанку. Он пронёсся через ветви, отразился от скал и сжался в моей грудной клетке ледяным узлом. Я замерла, чувствуя, как кожа на руках покрылась мурашками, и медленно выдохнула, отчего белое облачко пара задрожало в воздухе.

— Запретная некромантия может калечить духов. Мы обязаны найти этого мага смерти и положить конец тому, что он с ними делает. — голос Эммрика стал твёрже. Вокруг его ладоней вспыхнуло едва заметное зелёное свечение.

Я подняла голову и снова взглянула на поместье.

И мы туда пойдём. Конечно пойдём. Куда же ещё.

Каменные стены стояли перед нами, угрюмо возвышаясь в зеленоватом свете. Их плотно обвивал плющ — тёмный и ломкий, цепляющийся за кладку, словно пытаясь удержать здание от распада. На окнах — тяжёлые деревянные ставни, одни намертво закрыты, другие — выбиты, как будто кто-то пытался ворваться... или вырваться наружу.

На втором этаже выделялся открытый балкон с перекошенными створками, которые трепал ветер. Они постукивали о раму с приглушённым звуком.

— Будет ли невежественно, если я просто телепортируюсь туда? — хмыкнула я, скользя взглядом по поросшему мхом входу. — Или мы попробуем войти как цивилизованные люди?

— Можем попробовать, — отозвался Эммрик.

Он подошёл к массивной двойной двери, когда-то украшенной гербами, но теперь выцветшими до призрачных контуров. Каменный барельеф над аркой был почти стёрт. Лицо в центре выглядело размытым, как если бы время пыталось его забыть. Эммрик потянул за проржавевшее металлическое кольцо, и изнутри донёсся только глухой удар, однако дверь так и не открылась.

— Попробую открыть с другой стороны, — пробормотала я и шагнула в Тень, но в тот же миг почувствовала, как что-то резко дёрнуло меня обратно, как рука, вцепившаяся за воротник.

Я снова оказалась на том же месте, рядом с остальными. Прямо перед запертой дверью.

— Меня вытолкнули, — медленно проговорила я, глядя на глухие створки. — Не сама Тень, а... словно само поместье. Оно не даёт мне пройти сквозь дверь и стены. Хотя я всё ещё могу переместиться за мост. — Я обвела взглядом тёмные окна. — Придётся подняться на тот балкон.

— Может, выбьем дверь? — предложила Нэв, пальцем уже рисуя в воздухе знак заклинания.

— Лучше не шуметь, — тихо отозвался Луканис, прислушиваясь. Его глаза пробежались по стенам, по балконам, по теням под ними. — Злость говорит, что это место слушает нас. И ему не нравится, что мы здесь.

— Ему... Злости? Или поместью? — уточнила я.

Луканис небрежно пожал плечами, но пальцы его легли на рукоять кинжала. Вместо ответа он кивнул в сторону стены:

— Сюда. — пробормотал он, делая шаг в сторону. — Там, под балконом... Видите?

Старая деревянная лестница, кинутая на траве и заросшая плесенью. Она скрипела уже от одного взгляда, но казалась достаточно прочной, чтобы выдержать наш вес. Один из боков был подпилен — возможно, кто-то пытался её уничтожить. И у этого кого-то ничего не получилось. Либо его спугнули.

— Хозяин явно не рад визитам, — пробормотала я, всматриваясь в открытые ставни на втором этаже. Изнутри несло чем-то сухим, прелым... и сладковатым — запах гниения плоти, магии и старого аромата лаванды, въевшегося в древесину.

Луканис проверил лестницу первым. Он беззвучно поднялся наверх, словно тень. Его капюшон колыхался от порывов холодного воздуха. За ним поднялась я, затем Нэв и Эммрик. Доски под нами жалобно скрипели, но удержали наш вес.

Балкон встретил нас тишиной. Лишь истрёпанная занавеска дрожала от ветра. Я прижалась к раме и осторожно заглянула внутрь.

Запах мертвечины хлестнул по лицу ещё резче. Внутри было темно, но свет от странного зелёного свечения, исходящего от скрючившегося скелета посреди комнаты, давал достаточно, чтобы всё различить. Я вошла внутрь и замерла.

Комната была просторной — пол устлан коврами, стены завешаны фресками и полками с книгами, по углам стояли каменные статуи. Пыль в воздухе дрожала от какого-то низкого магического гула, бьющего в уши, как глухой набат.

Скелет у подножия постамента корчился, словно испытывал боль даже после смерти. Его поза была неестественно скрюченной, челюсть раскрыта в беззвучном крике. Вокруг него были раскиданы три свежих тела. Кровь на их одежде и коже была ещё ярко-алая, и она медленно стекала по ступеням, впитываясь в ковёр.

— Нет! Что он натворил?! — вскрикнул Эммрик, оттолкнув меня в сторону. Его плечо врезалось в моё, и я едва не оступилась.

— Выглядит паршиво, — прошептала я, скользя взглядом по телам и потирая плечо. Шторы всё ещё покачивались, будто за ними кто-то прятался, а гул в ушах нарастал всё сильнее. — Очень паршиво.

— Жертвоприношения. И духов, и людей! — вспылил Эммрик, голос его сорвался с привычной размеренности. Он резко остановился в нескольких шагах от скелета и выпрямился, лицо перекосилось от отвращения, и на миг исчез тот спокойный учёный, которого я видела каждый день на Маяке. — Это не лаборатория, не чей-то архив и не храм! Это... скотобойня под видом магического эксперимента!

Он сделал шаг ближе, и в воздухе раздался звук, будто стекло лопнуло изнутри.

Зелёные, синие и пурпурные потоки магии взвились над скелетом, и из теней выползли демоны. Кажется, их было семеро. Но я ни за что бы не поклялась, что за шкафом в углу не притаились ещё двое.

Некоторые из демонов были искривлены, как разбитые статуи в этом зале — с отломанными конечностями, перекошенными пастями, уродливые, словно отголоски древних страданий. Другие — размытые, текучие, как дым, но с чёткими, горящими глазами, полными ненависти.

— Не двигаться! — рявкнул Эммрик.

— Не двигаться! — выкрикнула я, и мой голос, накрыв его, разнёсся по комнате, ударившись о стены.

Нэв застыла с поднятой ладонью. На её ресницах дрогнул иней и тут же растаял. Луканис едва заметно пошевелил плечом. Пурпурный отсвет пробежал по глазам, а в воздухе, за его спиной, на миг обозначились контуры зыбких, почти прозрачных, крыльев. Он опустил подбородок, стиснул зубы и медленно шагнул за мою спину, как зверь, сдерживающий порыв броситься в бой.

Запах серы, гари и старой пыли стал таким густым, что его можно было ощущать языком. Воздух вибрировал от накопленной магии.

Вытяни их силу. Часть верни обратно в Тень, остатком — подпитай Эммрика. Пусть освободит связанного духа.

Я скользнула взглядом по Эммрику и, мысленно кивнув Фенрису, впустила в ладони шёпот — сухой, как прах на костях, и ритм древний, как первые погребальные песни. Холод прошёл по запястьям, жилы под кожей стянуло.

— Vir suledin. Sa'relas dirtha.

Шёпот скользнул по стенам, словно чьи-то пальцы вцепились в камень старой гробницы. Камень затрещал, и по ковру, вздыбившемуся, как волна, пошли рунические линии. Они срослись в сияющую клетку, в которую затянуло демонов, визжащих и царапающих воздух когтями.

Эммрик дёрнул по мне взглядом — удивление вспыхнуло и тут же сменилось пониманием. Посох в его руках низко загудел. От рунической решётки к верху потянулись тонкие зелёные жилы света, как корни к воде. Воздух ещё сильнее запах озоном и старой золой.

Энергия, как струя пара, сорвалась с демона, ударила в узор и потекла в зазубренную кость и тёмное дерево посоха Эммрика. Первый демон захрипел, судорожно сжался и... исчез. Воздух дёрнул мои волосы, когда он схлопнулся, оставив после себя плотную дымку фиолетового цвета.

Второй изогнулся и зашипел, бросаясь на сетчатые линии. Камень под ногами вспух и задрожал.

Я подняла руку, коротко повернула кисть — и жар развернулся по позвоночнику, до лопаток, а затем и по всему телу под одеждой. Лоб покрылся испариной. Воздух стал липким и вязким. Казалось, будто сама комната дышала моей магией.

Куртка и рубашка налипли к спине. Мне хотелось сорвать их. Хотелось вдохнуть холод. Вдохнуть Тень.

— Ma banal'ras... — прошипела я упрямо, ощущая, как внутри меня что-то борется, пытаясь перехватить магический поток и разорвать клетку.

Это не был один из демонов. Это было что-то иное — чужое, цепкое, как пальцы, сомкнувшиеся на моём запястье. И не на той руке, где со дня пробуждения от утенеры жила постоянная хватка, тень моего давнего выбора. Нет. На другой.

Демон взвизгнул и загорелся изнутри. Его кожа лопнула, осыпаясь пеплом. Я скосила взгляд на ладонь, которая резко дёрнулась, словно хотела опуститься и подчиниться чужой воле. Пальцы задрожали, а вслед за ними задрожали и мои ноги. Под коленями натянулась боль, и я чуть не опустилась на одно колено, задыхаясь от жара.

Пока я разбиралась со вторым демоном, Эммрик уже уничтожил третьего. Вспышка магии осветила стены, воздух задрожал, и я услышала, как его посох зазвенел от перенапряжения.

Оставшиеся демоны бесновались, рвали когтями руническую клетку, выгибаясь, скребя по полу и стенам, словно мабари в ловушке. Их когти звенели по камню, оставляя борозды.

Я чувствовала все их скребки на себе. Я чувствовала как они пытаются нащупать брешь в моей клетке и в моей воле. Каждый их толчок отзывался скрежетом по костям, как будто когти царапали не пол, а мою душу. Они не просто хотели вырваться — они хотели прорваться внутрь меня.

Самый крупный из них выпрямился напротив меня. Его силуэт заслонил часть комнаты, дым клубился за спиной, а вертикальные зрачки, вспыхнули красным. Он зашипел, обнажая клыки — длинные, изогнутые, как лезвия ритуальных ножей. Слюна стекала с пасти, капая на пол и шипя от жара магии.

Я инстинктивно шагнула назад и сразу наткнулась на Луканиса. Его рука сомкнулась на моём локте, удерживая от падения, а голова резко вскинулась. Я почувствовала, как через него пронеслась волна энергии. Она прошла сквозь меня и влилась в него, как будто пятого демона я тянула не только в себя, но и в него тоже. Он стиснул зубы, но не отпрянул.

Я отдёрнулась сама, сбрасывая жар его ладони, и выпрямилась, вновь втягивая в себя магию Фенриса, как дыхание — тяжёлое, хриплое, но необходимое.

Где-то рядом Эммрик добивал последнего демона, но я уже не обращала на это внимание. Комната вспыхнула волной силы, рванувшей из меня с такой яростью, что сам воздух застонал. Переполненная энергия будто выжгла пространство изнутри, обрушившись на нас в ослепительной вспышке.

Я зажмурилась, инстинктивно прикрывая лицо локтем. Сквозь плотно сжатые веки хлестнуло белым.

Всё исчезло так же резко, как началось. Свет погас, и когда я открыла глаза, на месте рунической клетки остались лишь пустота, гарь, медленно оседающий пепел и всё тот же скелет, приковавший к себе взгляд.

— Ты можешь с ним что-то сделать? — прохрипела я. Горло саднило от напряжения, язык прилип к нёбу.

Эммрик стоял рядом, тяжело опираясь на посох. Его плечи дрожали, подбородок был прижат к груди. Капли пота скатывались по вискам, сбегали вдоль шеи и исчезали под воротом.

— Да... — выдохнул он, и в его голосе послышалась и боль, и решимость. — Я могу освободить заключённый здесь дух.

Эммрик подошёл ближе к скелету. Опираясь на посох, он склонился к останкам и зашептал что-то. То, что Фенрис бы точно понял. Я уловила в словах нечто погребальное, как звон по умершим, но смысл ускользал, как сон.

Усталость скрутила меня, и я позволила себе с глухим стоном рухнуть в кресло, стоявшее у книжного шкафа. Тело благодарно осело, словно кости впервые ощутили покой. Но отдых длился секунды.

Стоило моим мышцам чуть расслабиться, как воздух содрогнулся от сдавленного стона, и я резко поднялась.

Эммрик шатался, посох выскользнул из его пальцев и с глухим звуком ударился о пол. Луканис подхватил его первым, не дав упасть на пол.

— Эммрик? — тихо пробормотала я, подойдя ближе.

Он задохнулся на полуслове. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы впились в волосы. Боль, потрясение, отвращение — всё это мелькало в его взгляде, когда он, наконец, поднял глаза на меня.

— Кто-то... пожинал их ужас... их души... — прохрипел он, и голос его надломился. — Как он посмел?.. Что он...

Я аккуратно коснулась его плеча. Он вздрогнул, но не отстранился. Несколько секунд он просто смотрел, потом коротко мотнул головой — не то отгоняя мысли, не то возвращаясь к реальности.

— Идёмте, — прошептал он. — В этом поместье... я чувствую ещё один дух.

Он потянулся за посохом и нащупал его дрожащей рукой. Луканис крепче подхватил его под локоть и за спину, помогая выпрямиться. Я слабо кивнула и пошла к двери, что вела внутрь поместья. Каждый шаг эхом отдавался в зале, и мне смутно казалось, что здание продолжало слушать нас.

Слева и справа раскинулись арки, стены были прорезаны каменными изгибами в форме стилизованных драконьих тел, внутри которых тлели зелёные светильники. Мерцание скользило по мраморному полу, отражаясь от трещин и змеистых теней, оставленных лианами и выгоревшими корнями, пробившимися сквозь кладку.

Я чувствовала, как внутри утихает боль. Энергия Валендриана струилась по венам, восстанавливая мою ауру. Она окутывала мои мысли — спокойно и уверенно, как шёпот старшего брата, уверяющего, что всё будет хорошо. Воздух стал легче, кожу больше не жёг воздух, дыхание стало ровнее.

— Ты в порядке? — тихо спросил Луканис.

— Лучше, — выдохнула я. — Валендриан помогает.

Эммрик, чуть позади нас, тоже шагал уверенней. Он больше не дрожал, но всё ещё опирался на посох. В его взгляде уже не было мутности. Только усталость. И печаль.

Мы шли по гулким коридорам поместья. Каменные стены, покрытые ползущим вверх плющом, казались живыми, как будто сами смотрели нам в спины. Здесь не было ветра, но казалось, что он всё равно дышал за нашей спиной. Сквозняк, неуловимый и ледяной, щекотал затылок. Где-то в глубине послышался лёгкий скрежет, словно чьи-то когти прошлись по камню.

— Нет. Поверь мне, нет, — вдруг пробормотал Луканис, чуть покачав головой.

Я вскинула на него хмурый и подозрительный взгляд.

— Я молюсь, чтобы он вам поверил, — добавил Эммрик, почти шёпотом, как будто они продолжали разговор, начатый раньше, но без слов.

— Простите, что? — остановилась я, бросив взгляд на затхлый и затенённый коридор. Стены были заложены деревянными балками, будто кто-то пытался отреставрировать эту часть дома. Над головой скрипнули балки. Вдалеке замерцал свет свечи.

— Злость спросил... вкусные ли эти самовоспламеняющиеся свечи, — буркнул Луканис с притворным раздражением и ткнул пальцем в сторону далёкого угла коридора, где на постаменте стояли свечи с зелёным пламенем, испаряющим лёгкий дым.

— Спросил, потому что голоден? Или потому что думает, что ты идиот и действительно попробуешь? — отозвалась я, не останавливаясь.

— Я бы не исключал оба варианта. — Он фыркнул и бросил взгляд через плечо. Его рука скользнула к поясу, пальцы коснулись рукояти. — Хотя он сказал, что это выглядит как карамель на костях.

— Очаровательно, — пробормотала я, — Будем надеяться, что библиотека ему тоже будет по вкусу.

В конце коридора возвышалась арка с массивными дверьми. Побеги усохшего плюща цеплялись за трещины в камне, как пальцы мертвеца.

Я провела ладонью по стене. Камень оказался влажным и шершавым, мох хрустнул под ногтями, оставив на пальцах зелёную крошку.

Древесина двери почернела от времени. На ней всё ещё читались отпечатки пальцев — не тех, кто входил, а тех, кто пытался вырваться наружу.

Металлическая щеколда поддалась с хриплым щелчком, оставив на коже чёрную пыль. Я толкнула дверь плечом и боль отозвалась в мышцах, но сама дверь поддалась моему толчку.

Луканис шагнул первым. Его ботинки не издавали ни звука. Ни скрипа кожи, ни шороха мелких камней. Казалось, он не шёл, а просто появлялся там, где хотел. Вот он рядом со мной, а вот — уже за дверью.

Кинжалы в его руках дрожали от нетерпения, сливаясь с ним, будто впивались в его ладони мыслями. Сосредоточенными. Тяжёлыми.

Он выглянул из-за двери и молча поманил меня. Я скользнула следом, стараясь влиться в его ритм, как тень, как второе дыхание.

Эммрик и Нэв последовали за мной, но уже не столь тихо. Их шаги раздавались слишком громко, хрустя по осколкам и пыли. Если в библиотеке ещё кто-то оставался, то теперь он точно нас услышал.

Внутри нас встретила пугающая целостность. Библиотека выглядела так, будто её только что покинули. И это пугало сильнее, чем обвалившиеся залы снаружи. Здесь кто-то следит за порядком.

Высокие стеллажи поднимались к потемневшему потолку, книги стояли плотно и аккуратно, но на полу кое-где валялись раскрытые тома, страницы которых медленно шевелились от едва ощутимого движения воздуха.

Чернильные пятна растеклись по камню, образуя спирали. Некоторые страницы фолиантов были вырваны, их обрывки лежали у центра зала, где начиналось настоящее безумие.

Там, как и в первой комнате, был скелет. Изогнутый, в неестественной для него позе. Он замер в том же крике, что мы чувствовали от первого.

Вокруг него валялись четыре тела. Выпотрошенные, изломанные, искажённые. Кровь ещё блестела на каменном полу, чёрная субстанция стекала из глазниц. Внутренности, разбросанные по полу, повторяли спирали, нарисованные чернилами.

Между телами в воздухе дрожала зеленоватая дымка. Она тихо жужжала, как мухи над гниющим мясом, но звук шёл изнутри черепа.

Воздух был тяжёлым, в ноздри пробиралась гниль, а в горле стояла горечь. Всё пространство было пропитано смертью и чем-то искажённым.

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Желудок свело так, что я едва не согнулась пополам. Ещё чуть-чуть, и мой завтрак бы попрощался со мной.

— Ещё одна жертва, — прошептал Эммрик и его голос дрогнул.

Он шагнул вперёд и опустился на колени рядом со скелетом. Его пальцы замерли над костями, и он ненадолго заколебался, прежде чем прикоснуться к ним.

Я отвела взгляд. Не хотела видеть, как очередной дух вырывается из останков. Вместо этого позволила глазам проскользить по помещению.

Между двумя книжными стеллажами, прямо напротив меня, была просто стена. Так казалось на первый взгляд. Мрамор серел под пятнами времени, местами порос мхом, шёл трещинами снизу вверх, как следы когтей. Но меня насторожило не это.

Что-то было в узоре камня. Он не выглядел случайным. И сначала я не могла понять, почему этот узор привлёк моё внимание. Но подойдя поближе и наклонившись, я различила в этих узорах руны. Они были вырезаны по краю, почти скрытые мхом и пылью. Не такие, как на других участках поместья. Более свежие.

Сделав шаг ближе, я наклонилась. Пальцы скользнули по камню и руны чуть замерцали, как будто подчинялись какому-то внутреннему ритму. Магия в них не была мёртвой — она дремала.

Я прищурилась, и тут заметила движение у самого пола. Пыль. Она, едва различимым потоком, втягивалась внутрь, сквозь узкую, почти незаметную щель между плитой пола и основанием стены.

Я уже собиралась окликнуть остальных, когда за спиной послышался глухой удар и резкое, надломившееся дыхание. Я обернулась и увидела, как Эммрик упал на колени, сжимая грудь рукой.

— Что случилось? — голос Луканиса дрогнул, что было редким явление. Для других. И от осознания того, что его волную не только я, что он по-настоящему переживает за других в команде, у меня потеплело внутри.

— Кто-то воровал жизнь, сущность тех, кто знал, что им грозит смерть. — прохрипел Эммрик, подняв на меня взгляд, в котором металась не только боль, но и отчаяние. — Эффект... сохранился.

— Я могу помочь? — тихо спросила я, подходя к нему ближе. Тепло разливалось в ладони и я протянула её к Эммрику. Это было не моё движение, а Фенриса. Он молча, но настойчиво, подталкивал мою руку, в желании помочь притупить боль.

— Да... пожалуйста, — выдохнул Эммрик, уже тогда, когда моя ладонь легла на его запястье.

Магия пронеслась сквозь меня гнилой и искажённой волной. Я едва не отшатнулась. Это не было больно. Это было... грязно. Как будто вся эта сила кричала. Но не на меня, а в Тень. Я вцепилась в неё, приглушая и вжимая в себя, переплавляя в свою ауру, пока она не перестала извиваться.

Я хрипло выдохнула и прикрыла глаза. Энергия внутри меня гудела, как перетянутая струна. Эммрик опустил плечи, облегчённо выдохнул и встретился со мной взглядом. В нём ещё таилась боль, но сквозь неё пробивалась благодарность.

Я кивнула и отвернулась обратно к стене. Вряд ли он хотел, чтобы я задерживала своё внимание на этом дольше необходимого.

— Боюсь, что эта дверь не откроется лишь потому, что мы освободили души в скелетах, — пробормотала я, не отрывая взгляда от щели.

— Согласен, — Эммрик подошёл ближе, забрав у Нэв посох, но держал дистанцию, не желая мешать мне.

Я вытащила кинжал из ножен, и лезвие тихо звякнуло о камень, когда я провела им по стене. В слабом зеленоватом свете оно казалось темнее обычного.

— У меня есть идея, — произнесла я медленно, глядя на руны. — Если это проход для венатори... есть высокая вероятность, что он реагирует на магию крови.

Тишина повисла в воздухе и даже пламя свечей словно замерло, перестав дрожать. Я слышала, как кто-то тяжело выдохнул.

— Что ты имеешь в виду? — голос Нэв прозвучал сдержанно, но в нём проскользнула настороженность. Или упрёк.

Я медленно повернулась к ней, чтобы не выглядеть угрозой, но и не желая оправдываться. Хотя оправдываться точно придётся.

— Некоторые защитные руны венатори... — я кивнула на камень, не отрывая от неё взгляд, — не признают чужаков. Но если ты готов вступить в их ряды, или убедительно это изобразить, то проход может открыться. Особенно если ты платишь... кровью. Желательно чужой. Но сойдёт и своя. Такой ценой они подчиняли себе магию. Я думала, ты знаешь это.

— Откуда ты знаешь? — вскинулась Нэв, и напряжение читалось в её теле.

Я чуть приподняла бровь.

— Магия крови — не изобретение Тедаса. Не нечто дикое и запретное. Ну, раньше не была запретной. Это старая магия. Эльфийская. Мерзкая, да, но её практиковали задолго до того, как люди узнали слово "венатори". Они просто... позаимствовали знания. Как и многое другое.

— Это... опасно, — вмешался Эммрик, подойдя ближе к стене и всматриваясь в руны, — Эти руны могли быть настроены на истощение, даже на перехват ауры.

— Думаю, что таков замысел и был, — кивнула я. — Это направлено на ослабление того, кто попытается войти. На то, чтобы его можно было контролировать... или убить. Потому использовать чью-либо кровь — это не просто плата, это метка. И ловушка.

— Здесь полно крови, — резко сказала Нэв, кивая в сторону изуродованных тел. — Ты можешь использовать одну из них.

Я медленно и спокойно покачала головой.

— Эта уже сворачивается, — ответила я, мельком взглянув на растерзанные тела. — Мёртвая кровь теряет силу. Им нужна жертва, живая и теплая. Вот почему это сработает.

Луканис шагнул ближе. Его правая рука скользнула к запястью левой, и в следующий миг перчатка оказалась на полу. Он закатал рукав и на загорелой коже, чуть выше кисти, обнажился свежий след от зубов. Зубов, что принадлежали мне. След был ещё красноватым по краям.

Место, где я уже брала его кровь. Место, которое помнило мою жажду и его безмолвное согласие.

Во мне что-то сжалось. Привкус крови разлился на языке, как будто я прямо сейчас прокусила его кожу.

— Возьми мою, — коротко, но уверенно сказал он.

Я оторвала взгляд от его руки, резко качнула головой, и оттолкнула его запястье прочь.

— Нет. Это не тот случай. — Мой голос прозвучал резко и был похож больше на рык. — Меня не пугает то, что оно может ослабить. Во мне — шесть душ. Я умею впитывать барьеры и сдерживать магию.

Я сделала шаг назад, не сводя взгляда с камня.

— Меня тревожит другое. То, что за нами следят. И кто бы ни был по ту сторону... он знает, что мы здесь.

Я задержала дыхание и прислушалась. Тишина обрывалась только дрожью пламени факелов и едва слышным гудением в ушах. И всё же... в спине саднило. Как будто чей-то взгляд прожигал затылок.

— Эммрик, — повернулась я к нему, вглядываясь в его дорожную сумку, где лежала мёртвая плоть, — ты говорил, Рука Славы укажет на убийцу. Она ведёт сюда?

Он устало кивнул, напряжённо глядя на мой кинжал.

— Она указывает на этот проход.

Я взглянула на собственную ладонь, потом на лезвие кинжала, и вдохнула поглубже.

— Тогда не будем терять время.

Я уже поднесла кинжал к ладони, когда Нэв резко шагнула ко мне и перехватила меня за запястье.

— Подожди. Дай мне подумать. Должен быть другой способ... — В её голосе звучала тревога, переходящая в раздражение.

Я молча посмотрела на неё и мягко, но без колебаний, вывернула свою руку из её хватки.

— Это не просто стена, Рук, — настаивала она, глядя на мою ладонь. — Это ловушка. Может, если мы попробуем обойти, или активировать иначе...

— Некоторые двери открываются только кровью, — спокойно перебила я, глядя ей в глаза. — Особенно если ты гость некроманта... не получивший приглашения.

Фенрис молчал, но я ощутила, как его согласие легло на мои мысли. Он обдумывал то, что мы уже видели: ритуалы, накопление душ, странные спирали, и теперь эта стена. Маг смерти не создаёт такие преграды напрасно. Значит, за дверью куда больше, чем просто тьма.

Я невольно сжала кинжал крепче, сдерживая своё собственное раздражение.

— Мне не нужно твоё одобрение, — тихо добавила я.

Нэв с шумным выдохом отступила, развернулась и с досадой упёрлась обеими руками в книжный шкаф рядом. Её губы сжались в тонкую линию, а пальцы побелели от напряжения.

Я больше не смотрела на неё. Просто перевела дыхание, крепче сжала рукоять кинжала — и резанула себе по ладони.

Острая боль вспыхнула в ладони, горячая и резкая, но почти сразу уступила место знакомому покалыванию — привычной боли, утешающей в своей ясности. Кровь хлынула из разреза, заливая пальцы и стекая по запястью, оставляя на коже тёмные и густые следы.

Я подошла к стене и приложила ладонь к вырезанным рунам. Кровь тут же впиталась в камень и что-то внутри стены ответило.

Сначала руны вспыхнули едва заметным мягким светом, будто пыль на поверхности вдруг зажглась изнутри, напоминая отблеск свечи в старом зеркале. Затем свет резко усилился. Он пробежал по линиям, как всполохи молнии, и в ту же секунду стена дрогнула.

С глухим и скребущим стоном она вдавилась внутрь, по сантиметру подчиняясь древнему механизму, а затем поползла в сторону, обнажая узкий проход, окутанный тьмой.

Я уже хотела отступить назад, но что-то выдернуло меня из реальности. Мир на мгновение стал ватным, как будто все звуки затихли, кроме одного — удара крови в висках.

Словно сердце выскользнуло наружу и застыло в полёте. Я не почувствовала, как исчез пол, или как разжались пальцы. Просто вдруг оказалась в другом месте.

Ветер тронул щеку. Даже не ветер, а чужое дыхание. Холодное, будто древняя глотка вдохнула меня целиком.

Я резко распахнула глаза и застыла.

Каменные арки, рухнувшие стены, перекошенные колонны — всё тянулось вверх под искажённым углом, будто сама земля пыталась сбросить с себя это место. Статуи стояли на обломках и их лица были размыты тьмой. Пыль висела в воздухе и светилась странным бледным светом. От каждого движения вокруг дрожали тени.

Бездна.

Я узнала это место. Узнала и сразу же пожалела об этом. Паника всплыла в груди и ударила под рёбра.

— Нет... — едва слышно выдохнула я.

— ...Рук? — ошеломлённый голос Луканиса прозвучал где-то за спиной.

Я обернулась и, наверное, только усилила их тревогу. Моё лицо выдавало слишком многое: страх, узнавание, растерянность.

Он стоял рядом с Эммриком и Нэв. Все трое оказались здесь. Все трое были перенесены. Их взгляды метались по искорёженным аркам, по чернеющим провалам, по неестественным всполохам тумана, клубившегося вдоль тропы. Воздух был плотным и вязким. И он давил на грудь.

— Нам надо уходить. Живо, — бросила я и резко развернулась к ближайшему пролёту. — Держитесь рядом. И ни на что не отвлекайтесь. Ни на звуки, ни на голоса.

— Рук... где мы? — Нэв догнала меня, и её прежнее раздражение исчезло — на лице застыл страх.

— Это Тень, — глухо произнёс Эммрик, поправляя ремень дорожной сумки. — Но здесь что-то... неправильно. Я чувствую... слишком много отчаяния. Оно живое.

Я ничего не ответила. Только ускорила шаг, ступая по камням, обсыпанным пылью и крошками разрушенных плит.

— Проклятье, Рук! Где мы?! — срывающимся шёпотом зашипела Нэв, схватив меня за руку.

Я взглянула на её запястье, потом — за её плечо, выискивая тени или любые другие намёки на движение. Или шёпот за пределами слышимого.

— Это Бездна, — выдохнула я рассеянно. — И чем быстрее мы отсюда уйдём, тем выше шанс, что мы вообще уйдём.

Эммрик стиснул посох, теперь стараясь двигаться тише.

— Почему мы здесь? — спросил он нахмурившись.

Но меня волновало больше не «почему». Меня терзал вопрос — как.

Сюда нельзя попасть случайно. О Бездне вообще мало кто знает, тем более о способе пересечь границу и остаться целым. Тысячу лет я провела здесь духом, незримой тенью, растворённой в мертвом свете. Тогда я не чувствовала веса плоти. И не боялась. Сейчас же был другой случай.

Я ничего не сказала, продолжая идти вниз по тропе, где ступени были разъедены временем, а каменные обрывы едва дрожали.

— Мне нужно найти врата, — пробормотала я, не оборачиваясь. — Пока Кошмар не нашёл нас.

Я не стала ждать их реакцию, просто позволила себе потянуть из Тени немного силы, ровно столько, чтобы собраться... на первый удар и не выдать своё присутствие здесь слишком рано.

Пройдя под полуразрушенной аркой, укрывавшей поворот на тропу, ведущую к ближайшему каменному острову, я задумалась над словами Эммрика. Ступени под ногами крошились, и звук осыпающихся мелких камней каждый раз заставлял меня дёргаться.

Эммрик прав, Рук. Здесь стало хуже. Гораздо хуже, чем тогда. Ты чувствуешь это? Это место кричит. Оно словно... хочет впитать душу.

Я сглотнула, ничего не отвечая. Он был прав. Здесь стало слишком много отчаяния. Оно витало в воздухе, сочилось из трещин в скалах, сворачивало пространство в болезненные изгибы. В ту тысячу лет, что мы были частью этой реальности, Тень не выглядела такой... иссохшей и разъярённой.

— Только не тяните магию из Тени. Можно по чуть-чуть, но...

Мысль, которую я не успела закончить, исчезла из моей головы. Меня вырвало из неё ударом, настолько мощным, что воздух со свистом вышел из лёгких. Я не поняла, что произошло, пока спина не встретилась с камнем, и я стекла с него вниз. Кажется весь мир содрогнулся от этого удара.

Тяжёлое тело навалилось на меня сверху. Чьи-то грубые и сильные руки сомкнулись на моей шее, вдавливая меня в землю. В висках стучала кровь, а в глазах замелькали искры.

Я попыталась сделать хоть глоток воздуха, но не смогла. Магия вспыхнула в пальцах, но я тут же её погасила. Нельзя. Нельзя! Если это обычный демон, то я справлюсь с ним и без магии. А если это Кошмар... Я лишь надеялась, что Нэв, Эммрик и Луканис уже бегут отсюда. Что у них хватит ума сбежать.

Мозг лихорадочно искал выход, но пальцы на шее лишь сжимались сильнее, вдавливая в неровные камни. Я захрипела, захлебываясь собственной слюной. Зрение вспыхнуло белым, когда мозг стал голодать по кислороду.

Я скребла по чужим рукам, вцепившись ногтями и чувствуя под пальцами сухую кожу. Чужак прерывисто дышал прямо в моё лицо. Но прежде чем я успела вырваться, тело, навалившееся на меня, сорвали прочь. Мои руки потянулись следом, и я вовремя отпустила, чтобы не потянуться за ним в неизвестность. Я повернулась на бок, хрипя и хватая воздух, который резал лёгкие.

Гул в ушах утих, зрение постепенно вернулось, и проступил силуэт. Луканис. Его ярость буквально горела вокруг него зримой аурой.

Он держал напавшего на меня за шею, а затем швырнул с такой силой, что звук удара о стену прошёлся эхом по всей Бездне.

Груда оборванной ткани и металла осела под аркой. Сломанное тело сползло вниз и свернулось под стеной, обхватив себя за рёбра. Сначала я думала, что чужак умер, но потом услышала тихий, рвущийся изнутри стон, а за ним отчаянное рыдание.

Я поднялась, всё ещё дрожа от паники и вновь поступающего воздуха, и всмотрелась в кучу тряпья.

Он был изрезан почти до неузнаваемости. Сухие и свежие порезы покрывали его кожу, на рёбрах запеклись бурые пятна, а в трещинах брони проступала ржавчина, как гной в старой ране. Части доспеха отсутствовали вовсе: плечо оголено до кожи, ремни порваны, пластины перекошены, как будто кто-то пытался сжать его тело в кулак.

Он не был живым в полном смысле этого слова. Но и мёртвым он тоже не был. И уж точно — не тем, кем был раньше.

Я узнала его. Я сама отправила его сюда. Ради шанса на спасение Хоука. А если быть до конца честной... ради мести.

Храмовник с ожогом на лице. Когда-то сильный, упрямый, исполненный веры в свою Андрасте. Теперь же жалкая тень, свернувшаяся под каменной аркой, обхватив рёбра, будто они были тем, что ещё могло его удержать.

И он плакал.

— Ты сдурел?.. — прохрипела я, откашливаясь и глядя на храмовника. — Ты же мог меня убить!

— В этом и был смысл, эльфийская тварь... — прохныкал он. Его голос дрожал, глаза налились кровью, сосуды в них лопнули, и он смотрел на меня так, словно пытался просчитать как добраться до моей шеи вновь.

Я покачнулась, ощупывая шею, где всё ещё ощущались следы его пальцев.

— Очень плохой план, если ты хочешь выбраться отсюда вместе с нами, — пробубнила я и сплюнула кровь на землю.

Ну точно ребро треснуло.

Эммрик шагнул в мою сторону, желая схватить за локоть, но остановился. Лишь сжал посох крепче, и зелёный отсвет прошёл по костяному черепу.

Нэв, нахмурившись, обменялась быстрым взглядом с Луканисом. А тот всё ещё стоял у стены, где бросил храмовника, и неотрывно следил за ним.

Храмовник попытался встать, оперевшись о стену, но рука соскользнула и он зашипел, проклиная камень. И не только его.

Я подалась вперёд, схватила его за руку, чтобы помочь встать, но сама с трудом удержала равновесие.

— Весь адреналин и силы истратил на то, чтобы убить меня, — пробормотала я, — а теперь даже встать не можешь...

Он вырвал руку из моей хватки, тяжело поднялся и, пошатываясь, отошёл ближе к Луканису. Тот даже не шелохнулся. Только следил за ним.

— Ты заставила меня пережить... кошмар, — прохрипел храмовник, не поворачиваясь в мою сторону. — Ты меня сюда бросила.

Я скрестила руки на груди и закрыла глаза, на миг задержав дыхание.

— Ты заставил меня пережить не меньший кошмар, — резко ответила я, открывая глаза. — Не только меня. Серин тоже.

Он замер, так и не сделав шаг дальше.

— Ты и есть Серин, — сказал он спокойно, и двинулся дальше по тропе.

— Нет! — зашипела я, догоняя его, на ходу махнув команде следовать за нами. — Я не Серин! Я тебе это говорила тогда, когда... — я запнулась и злость опять начала накрывать меня. — Ты демон... Ты мерзость...

— Я ЗНАЮ! — взорвался он и тут же замер, вспомнив, где находится.

Я тоже застыла. Воздух вокруг сжался, как перед взрывом. Даже Нэв, Луканис и Эммрик остановились, не решаясь ни двигаться, ни говорить.

Мы стояли так пять минут. Или десять. Я не знала. Даже минута показалась мне вечностью. Стояли до тех пор пока, наконец, не позволила себе выдохнуть и медленно не обошла храмовника, встав прямо перед ним.

— Ты знаешь? — спросила я с недоверием, глядя ему в лицо.

— Мне жаль, ясно? — выдохнул он скривившись, будто ему было физически больно это говорить. — Моя семья жила возле леса Бресилиан... Долийцы вырезали всех. Всех! Остались только я и сестра. Я был слишком мал, поэтому они не стали трогать меня. А её... — он запнулся, и в голосе зазвучало отчаяние. — Её отдали оборотням.

Он судорожно вздохнул, словно выдирал из себя слова.

— Но не сразу. Нас держали вместе... запертыми. И каждую ночь они приходили за ней. Снова и снова. Я слышал её крик. Я... — он зажмурился, и кровь ударила в покрасневшие глаза с лопнувшими сосудами. — Я ничего не мог сделать. Я звал на помощь. Умолял. Но их это не волновало. Они знали, что делают.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Потом я узнал, что они сами отдали её оборотням. В обмен на безопасность своего клана. Их магистру, их "хранителю", было плевать. Они принесли её в жертву. И я запомнил ту эльфийскую ухмылку, с которой она посмотрела на меня, когда меня увели из их лагеря, когда я узнал об этом. Запомнил на всю жизнь. Я орал, бился, а другие уводили меня... Ты... ты так похожа на неё.

Я почувствовала, как внутри сжалось отвращение. Всё это было так... чудовищно.

— Мне жаль, — тихо сказала я. И это была правда. Я чувствовала к нему... не жалость даже. Скорее, понимание. — Но Серин была твоего возраста и не могла быть в ответе за то, что сделали с твоей семьёй и сестрой. А ты её убил.

Он моргнул, как будто не сразу понял.

— Убил? — переспросил он, медленно осматривая меня, с ног до головы. — Ты не кажешься мёртвой.

Я вздохнула, прикрывая глаза и потирая шею. На коже ещё жил отпечаток его рук. Потом развернулась и медленно пошла вперёд, к новой тропе справа.

— Ты её убил. Я не она, — отрезала я, сжав кулаки, пока пульс в шее не сбавил ритм. Воздух уже не хрипел в лёгких.

Я медленно отступила на шаг и огляделась по сторонам. Руины впереди пульсировали тусклым зелёным светом, а каменные выступы, едва различимые в сумраке, казались выгрызенными изнутри. Отдалённое эхо плыло в воздухе — то ли ветер, то ли остаточный шёпот страдающих. Я вслушалась. Звук исходил из той стороны, где, если память меня не подводила, должны были быть врата.

Позади послышались шаги. Луканис приблизился ко мне почти неслышно и остановился в полушаге от меня. Его взгляд скользнул по храмовнику, затем — по руинам.

Сбоку Эммрик проверял при нём ли Рука Славы, улавливая колебания магии в ней. Нэв, всё ещё напряжённая, осматривала храмовника, пытаясь найти спрятанное оружие.

Я медленно выдохнула и шагнула в сторону зелёного сияния, что просачивалось сквозь камни.

— Как тебя зовут? — отрешённо бросила я, обходя сломанную колонну, — Кажется, мне пора бы узнать твоё имя.

— Ралей, — хрипло ответил храмовник, шагая позади. Его шаги были слабыми, и всё же в них оставалось что-то... упрямое. — И если ты не Серин, то...?

— Рук, — ответила я, ускоряя шаг. Вдалеке глухо прогремел раскат грома. — И теперь я очень надеюсь, что меч больше не окажется у меня в плече. Особенно — с твоей подачи.

Он что-то глухо пробормотал, но звучало это почти как согласие.

Возможно, мы не станем друзьями...

Я даже поёжилась от самой мысли.

Но, кажется, теперь мы хотя бы не будем пытаться убить друг друга. А может, если нам удастся выбраться отсюда... Верховная Жрица оценит, что я освободила её первого рыцаря-командора. Несмотря на то, что именно я и упрятала его сюда.

Тропа обрывалась у длинной лестницы, ведущей к массивным дверям. Почти точь-в-точь как те, что вели в нижние залы Некрополя.

Я быстро спустилась первой, и толкнула плечом створку. Она с глухим скрипом поддалась.

Зрелище за дверьми было знакомым. Это было похоже на искажённый отголосок библиотеки в поместье Блэкторн. Только здесь стены были покрыты гарью, книжные стеллажи сломаны и книги валялись на полу. То, что в этой комнате было неизменно — скелет, прикованный цепями к каменным столбам, руны на которых мерцали ядовито-зелёным. Он стоял на коленях, руки вывернуты за спину и заломаны. Именно от него исходил тот самый мертвецкий свет.

Я сделала шаг внутрь. Тяжесть отчаяния легла на плечи, словно потолок начал опускаться на меня.

— Профессор, как всегда с опозданием! — громко пронёсся мягкий голос по залу.

Из-за одного из книжных стеллажей появилась женщина — в одеждах Дозора Скорби, с серебром в волосах и усталым, морщинистым лицом. На её фартуке запеклись капли крови, а глаза скрывались за толстыми изумрудными линзами. Рядом с ней плавал фонарь, затянутый той же зелёной дымкой, что и скелет.

— Неужели это... — прошептал Эммрик за моей спиной, и я метнула на него быстрый взгляд.

В воздухе полыхнуло и женщина оказалась уже в пяти шагах от нас.

— Чего ещё ждать от самого надоедливого обитателя Неварры? — процедила она с усмешкой.

— Йоханна Хезенкосс... — пробормотал Эммрик, отступив на шаг.

— Вы знакомы? — спросила я, почти не поворачивая головы от этой Хезенкосс.

— О, мы с профессором знакомы целую вечность, — ответила она за него, осмотрев нас всех сразу. Так мне казалось. За очками этого не было видно.

Скелет перед нами взвыл, рванувшись на цепях. Крик был нечеловеческим и звучал, как если бы горло у него всё ещё существовало. Отзвуки боли метнулись по залу, и фонарь над ней вспыхнул ярче.

— Но лишь один из нас понимал, — продолжила она, щёлкнув пальцами, — что амбициозному магу не место в рядах Дозорных.

Крик тут же стих, как будто его вырезали из воздуха.

— Злодейка из Дозора. Прекрасно, — выдохнула я, глядя на скелет. Его страдание было осязаемо, и от этого по мне побежали мурашки.

— Только если её положение безнадёжно, — добавил Эммрик, сложив пальцы перед собой, будто надевая на себя маску учёного. Только глаза при этом выдавали его тревогу.

— Избавь меня от твоего лицемерного бормотания, — прошипела Йоханна, взмахнув рукой.

Скелет снова рванулся, завыв так, что у меня заложило уши. Зелёное свечение вырвалось из его груди, вытянулось в струю, и влетело в фонарь.

Я рванулась вперёд, выхватывая из ножен кинжал. Остриё уже резануло воздух, но меня резко дёрнуло назад.

— Что за... — выдохнула я, оборачиваясь назад. Эммрик. Он вцепился в моё запястье и не собирался отпускать.

— Нет! — жёстко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Украденная жизнь в этом фонаре может пробить стабильный разрыв между реальностью и Тенью.

— Именно! — откликнулась Хезенкосс, скрестив руки за спиной, будто профессор, укоряющий глупых учеников. — Только дурак стал бы проливать кровь в таком месте. Впрочем, это было бы весьма... кстати.

Словно в ответ на её голос, в стене между двумя стеллажами заклубился зелёный вихрь. Портал заструился и вспыхнул изнутри.

— Пусть Дозорные скорбят о твоей гибели в Бездне, Эммрик Волькарин! — воскликнула она, отходя назад и забирая фонарь с собой. — Те, что останутся в живых после того, как я вернусь!

Она хмыкнула, и исчезла в клубящейся пелене.

Тишина после её ухода была невыносима. Я стояла, чувствуя, как дрожит запястье в руке Эммрика. Он всё ещё не отпускал меня.

— Я попробую освободить дух... — пробормотал Эммрик, глядя мне прямо в глаза.

Луканис насторожился, как и храмовник, будто они уловили что-то за дверью. Их взгляды метнулись в темноту, но оружие пока не достали.

Нэв же застыла, ошеломлённо глядя на скелет. Губы приоткрылись, она пыталась что-то сказать, но слов не находилось.

Я молча кивнула, и только тогда Эммрик отпустил моё запястье.

Он подошёл к скелету и осторожно опустился на одно колено. Его пальцы дрожали, когда он протянул руку к закованным костям. Но я уже знала, что у него ничего не получится.

Фенрис... Что она сделала?

Собрала души. Но зачем ей столько?..

— Ничего. — прошептал Эммрик, опуская руки. — Дух... Вся его сущность исчезла. Он... исчез.

Он медленно поднялся, не глядя ни на кого, и на мгновение показался мне старше, чем был. Словно всё это время он нёс внутри надежду — и она только что умерла.

Рёв за дверью взорвался в тишине, и массивные створки задрожали от удара. За ними что-то скреблось — когтями, клыками, камнями. Я вздрогнула, на автомате выдернула кинжал и полоснула запястье, которое уже успело стянуться едва заметным рубцом. Кровь вновь хлынула горячей струёй, и я рванулась к стене, чертя на ней символ.

— Что ты творишь?! — кинулась ко мне Нэв и её голос сорвался на панический шёпот. — Опять магия крови? С ума сошла?

Я резко развернулась, прижала её к стене, уперевшись предплечьем в её шею.

— Ты думаешь, что я так уж хочу рискнуть собой и снова привязать себя к этому месту?! — прошипела я ей в лицо.— У тебя есть какие-то проблемы, Нэв? Может, обсудим их после того, как выберемся живыми?

Она со злостью сбросила мою руку и шагнула в сторону, ударив меня плечом.

— Как нам тебе доверять, Рук, если каждый раз, когда становится страшно — ты ныряешь в эту мерзость? — огрызнулась она, но на полуслове осеклась, услышав то, что уже услышали Луканис, Ралей и я.

— Это единственный способ выбраться отсюда, не оставляя никого взамен! — сказала я, сдерживая ярость. — Его подруга... — я кивнула на Эммрика, который поник под моим взглядами. — ...вытолкнула нас в Бездну. И если ты не хочешь, чтобы демон разорвал нас здесь на части, то можешь заткнуться. И можешь заткнуться прямо сейчас! Я всего-лишь хочу вернуть всех обратно, чтобы моя жизнь стала хаотичной и непредсказуемой. А не хаотичной и невыносимой.

Нэв смотрела на меня ещё несколько секунд, потом — на храмовника, который, дрожа, жался к шкафу, не в силах оторвать взгляда от двери. И, кивнув, словно давая мне разрешение, отступила в сторону.

Я тихо фыркнула и перевела взгляд на проклятую дверь. Она содрогнулась от нового удара. Скрежет когтей пронзил воздух, и пыль с потолка осыпалась мелкими хлопьями.

Вздрогнув, я вновь провела лезвием по ране. Кровь заструилась, капая на пол. Я впечатала руку в стену между двумя полками, впитывая в себя знакомую пульсацию силы.

— Эммрик, не мог бы ты мне помочь? — выдохнула я, чувствуя, как дрожит голос. Я убрала кинжал обратно в ножны, стараясь не смотреть на кровь, что всё ещё текла по запястью. — Мне потребуется больше энергии, чтобы удержать портал для нас всех. Не отпускай мою руку. Пока все не уйдут.

Он кивнул, тревожно посмотрев на мою руку. Но без лишних слов, обхватил аккуратно мою ладонь, стараясь избегать раны.

За дверью что-то завыло — долгим, протяжным звуком, от которого на затылке волосы встали дыбом. Доски двери снова затряслись. Скрежет стал отчаянным, почти яростным. Я чувствовала, как то что там находилось — знает, что мы вот-вот уйдём.

На лбу выступила испарина. С каждой секундой было труднее удерживать внимание на портале.

Я потянулась вглубь — туда, где всегда жила пустота. Она отзывалась неохотно, сопротивлялась, как раненое животное. Но я вытянула её, развернула к себе, и силой протолкнула в рану Завесы. Словно прокладывала путь ножом сквозь ткань, которую кто-то уже успел зашить грубыми, рваными стежками.

Прикрыв глаза, словно от этого портал откроется быстрее, я вытягивала силу из себя, переплетая её с магией Эммрика, которая текла ко мне мягким, обволакивающим приливом, похожим на дыхание.

Сквозь сомкнутые веки пробился тусклый свет, и я распахнула глаза. Портал раскрылся, обнажив мерцание свечей в библиотеке поместья, и тут же потемнел, покрывшись чёрной дымкой.

— Луканис, хватай храмовника, — прохрипела я, с трудом удерживая дрожь в голосе. Сила утекала слишком быстро, и я уже чувствовала, как Хезенкосс тянется по моим костям. — И я была бы благодарна, если бы вы поторопились.

Он лишь нахмурился, но не стал спорить. Подхватив храмовника, подошёл к порталу, выжидая, пока Нэв пройдёт первой.

Тени за их спинами сгустились. Рёв за дверью стал яростнее, и по полу прошла дрожь. Она отзывалась в моих ногах, напоминая, что времени больше нет.

— Ты следующий, — выдохнула я и, не дожидаясь возражений, толкнула Эммрика вперёд.

Он исчез в чёрном вихре, всё ещё пытаясь потянуть меня следом за собой. Едва его пальцы отпустили мои, портал вздрогнул, и боль ударила в плечо, словно кто-то выдрал из меня целую кость.

У меня оставалось не более трёх секунд.

Не оглядываясь, ощущая, как в затылок впивается чужой взгляд, и как по коже встают дыбом волоски от страха, я шагнула в портал.

Вихрь поглотил меня, завывая в ушах, и с хрустом схлопнулся за спиной.

Я ударилась о каменные плиты, захлебываясь от боли. В правую руку и ногу ударило так, словно мне разом сломали кости в двух местах. Не считая ещё той боли, что ощущалась в плече и рёбрах. Я рухнула, стиснув зубы, пытаясь не застонать.

Закрыв глаза, я ожидала, что демон сейчас вырвет меня из моего же тела или поднимет в воздух и проткнёт одной из своих клешней. Но вместо холода Тени и режущей боли — я почувствовала чью-то руку. Тёплую. Настоящую. Осторожную.

Я резко распахнула глаза, и чувство чужого взгляда исчезло, как будто его вымело резким облегчением. Передо мной были Эммрик, Нэв, Луканис. И даже храмовник.

Он дрожал, но стоял на ногах.

Непостижимо, как он смог там выжить.

Но стоило адреналину схлынуть, как во мне вспыхнула злость. Я сжала кулаки и челюсть, отчего скрипнули зубы.

— Если ты ещё раз усомнишься в моих действиях во время реальной угрозы, я... — прохрипела я, запнувшись на вдохе, — переброшу тебя через колени и отшлёпаю! — заорала я, шагнув к Нэв так близко, что могла разглядеть пыль Бездны, осевшую на её ресницах.

— Рук, послушай... — начала она, отводя взгляд, и делая шаг назад.

— Нет! Это ты меня послушай! — выкрикнула я, тыча пальцем в её грудь, и мне было плевать, что мы всё ещё стояли в жутком поместье и рядом были свидетели моего срыва. — Ты не представляешь, насколько близко мы сейчас были к смерти! Ты не знаешь, что творит Гиланнайн! И поверь мне, о силе Эльгарнана тебе лучше никогда не узнать!

Моё дыхание сбилось, но я не остановилась.

— Нам повезло выжить на отмелях. И повезло выжить сейчас. И если, чтоб вы все могли дышать этим долбанным воздухом, мне надо отдать свою кровь — я буду это делать. Снова. И снова!

— Я... — пролепетала она, растерянно распахнув глаза.

— Ты. — перебила я, сдавленным голосом. — Ты! Не имеешь никакого права говорить мне, что омерзительно, а что нет! — выкрикнула я, и в голосе дрогнуло нечто большее, чем гнев. — Прекрати...

Я тяжело выдохнула и опустила взгляд.

— Я хочу тебе доверять, а не бороться. И хочу, чтобы ты доверяла мне. Поэтому... прошу. Просто прекрати.

Я сделала глубокий вдох, пока вокруг нас звенела слишком подозрительная тишина. Даже Луканис, Эммрик и Ралей — молчали. Боги, даже храмовник молчал в страхе перед моим гневом. Хотя... признаваться в магии крови в его присутствии было, мягко говоря, неразумно.

Нэв сделала шаг ко мне и мягко обняла, аккуратно прижавшись лбом к моему плечу. Она была выше, и жест выглядел неожиданно... правильным.

— Хорошо, — едва слышно прошептала она.

Я вдохнула запах её волос — соль, морской ветер... и, странно, это жареная рыба? Я почти засмеялась от нелепости и попыталась сдержать слёзы. День был слишком тяжёлым. И слишком долгим.

Но, возможно, он всё-таки закончился чем-то хорошим.

Сделав шаг назад, я смущённо улыбнулась Луканису и Эммрику, а потом взгляд скользнул к храмовнику. Я застыла.

— И что мне теперь с тобой делать? — пробормотала я, устало потирая переносицу.

Возможно, я поторопилась с выводами о хорошем завершении дня.

Ралей медленно огляделся и вдруг уставился на одну из дверей — такую же, как та, в которую ещё мгновение назад ломился демон. Только меньше. И никто в неё не ломился.

— Почему он не смог открыть дверь? — хрипло спросил он, переводя взгляд на меня.

Я едва заметно качнула головой и выдавила:

— Обычно, чтобы уйти из Бездны, нужно... кого-то оставить. Чтобы отвлечь Кошмара и дать другим шанс найти выход. Хезенкосс... а точнее, тот, кто ей помогает... — Я сглотнула. — Я почти уверена, это Эльгарнан. Он дал ей лазейку и возможность входить и выходить.

Я посмотрела на дрожащие руки.

— Это... не то чтобы хорошо, — прошептала я.

Он нахмурился, но ждал, что я продолжу.

— А дверь... возможно, Кошмар ожидал, что, оставив свою кровь на портале, я... привязала себя к Бездне. Что я уже часть её. Опять. И выхода для меня быть не должно. — Я подняла взгляд на него, содрогаясь от одной мысли оказаться там опять. — Но... благодаря тому, что с нами был Эммрик, мне хватило сил, чтобы разорвать ту связь, которую наложила Хезенкосс.

Я выдохнула, потирая веки дрожащими пальцами.

— Без него я, скорее всего, и вправду осталась бы там. Или, хуже того, открыла дверь... изнутри. Желая покончить с игрой «найди меня и выпотроши». Он просто игрался со мной и ждал. Я думаю, что...

— Надоедливые мошки... Как вы успели сбежать так быстро? — разнёсся вокруг нас голос Хезенкосс, перебивая меня. И я поняла, что поторопилась с выводами о "хорошем завершении дня".

Он был не таким громким, как голос Гиланнайн. Скорее наоборот, тягучим и липким, как болотная вода. Но не смотря на это он эхом расползался по поместью, вползая даже в кости.

— Откуда доносится голос Хезенкосс? — прошептала я, выдыхая сквозь стиснутые от боли зубы.

— Рука Славы резонирует и указывает на главный зал, — отозвался Эммрик, извлекая из своей сумки светящуюся мертвецки-зелёным светом конечность. Она трепетала в его руках, словно что-то пыталась показать — и одновременно вырваться.

— Я чувствую, как Йоханна призывает враждебных духов, — добавил он, нахмурившись. — Портал в Бездну не закроется, пока мы не одолеем их.

— Прекрасно, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Это прозвучало как смесь раздражения, страха и усталости.

Но подняв голову и, выпрямившись, я уверенно шагнула к двери из библиотеки:

— Идём, — бросила я, опираясь плечом в дверь, — Эммрик, мы не можем атаковать саму Хезенкосс, пока она держит фонарь?

Я не оборачивалась, зная, что они последуют за мной. И теперь мне даже не нужна была Рука Славы, чтобы почувствовать, где именно Хезенкосс. Магия вокруг трепетала от вихря сильной энергии, и Фенрис вёл меня к самому эпицентру.

— Нет, — отозвался Эммрик. — Если повредим фонарь, всю местность разорвёт. И... — он запнулся, — из Бездны вырвутся те, кто там прячется.

Я шла по лестнице, коридорам, мимо потрескавшихся стен и обугленных гобеленов, не переставая слышать пронзительное царапанье когтей за окнами. Эммрик, Луканис, Нэв и Ралей не отставали от меня. Рука Славы то вспыхивала ярче, то гасла.

На повороте к лестнице я замедлила шаг и машинально оглядела влажные стропила над головой, с которых что-то капало. Я поморщилась, и краем глаза заглянула за угол, проверяя, нет ли там кого.

— Ралей, — бросила я через плечо, — тот храмовник, что помогал мне с ранами... Он выжил?

Храмовник удивлённо моргнул, как будто не сразу понял, о чём я.

— Храмовник? А, ты о Грегоре? Да. Он остался жив. Ваша шайка появились после того, как я отправил его доложить о нашем прибытии.

Я вышла из-за угла, перешагнув осколки разбившейся вазы и остановилась, глядя на храмовника с прищуром. Подозрение жгло под рёбрами всё сильнее.

— Я не знаю, как ты выжил возле леса Бресилиан, но... — начала я медленно.

— Да, мне тоже интересно, как ты выжил, — отозвался Луканис, и остановился рядом с храмовником, в упор глядя на него.

— Ты не так хорош, Ворон, как сам себе внушаешь, — буркнул Ралей, не без злости глядя на свою поцарапанную броню, пытаясь отыскать след, который должен был оставить Луканис.

— Дай мне ещё один шанс — и ты изменишь мнение, — оскалился Луканис, шагнув к нему поближе.

Я раздражённо прикрыла глаза, потирая веки.

— Прекратите, — бросила я. — У нас и без этого хватает проблем.

Развернувшись обратно к тянущему Зову, я пересекла лестничную площадку, обходя валяющиеся на ступенях деревянные ящики. Сквозь полумрак открылся просторный зал, залитый зелёным светом, где перед нами возвышалась гигантская статуя мужчины — в позе, которую кто-то, возможно, счёл бы величественной.

Я прищурилась и тихо фыркнула. Пожалуй, это была статуя бывшего владельца поместья, решивший, что заслуживает каменного пантеона. Или некромант, разменявший скромность на манию величия.

За статуей тянулась массивная дверь. Чересчур помпезная для просто запертой комнаты.

— Ну? — бросила я через плечо, не оборачиваясь.

— Грегор. У него... большой опыт вытаскивать меня из жутких историй. И в обработке ран, — пробормотал он, криво усмехнувшись. — Иногда мне кажется, он моя ходячая совесть.

— Значит, он плохо работает, — буркнула я, чувствуя, как раздражение уже рвётся наружу, но заставила себя сглотнуть эмоции.

— Скорее я слишком... упрямый, — ответил он после паузы и опустил взгляд. — Я не горжусь тем, что сделал. Но... Время в Бездне заставляет задуматься. О поступках. И к чему они приводят.

Я посмотрела на него и кивнула. Звучал он вполне искренне. Но это вряд ли избавит меня от кошмаров. Или от дрожи при запахе лаванды.

Перед нами возвышались огромные, потемневшие от времени двери. Я задержала руку на шершавой бронзовой ручке и, не оборачиваясь, бросила:

— Ралей, ты с нами или подождёшь здесь?

Он хмыкнул, посмотрел на сломанный меч в своей руке, затем — на двери.

— Не уверен, что от меня будет много пользы... — признался он, с усталым вздохом. — Но и оставаться в этом месте дольше нет ни малейшего желания. А, похоже, мы отсюда не выберемся, пока не разберёмся с этой полоумной...

Я тут же прокашлялась, выразительно посмотрев на Эммрика. Тот скривился, едва слышно выдохнув.

— ...мага смерти, — проворчал храмовник, закатив глаза.

"Мы", да? Вот так просто? Союзники, выросшие из праха врагов?

— Маг смерти уже ждёт нас, — добавил Эммрик хмуро.

— Отлично, — ответила я, перехватывая кинжал. — Значит, нам не придётся стучать.

И без дальнейших слов толкнула дверь. Из щели сразу потянуло холодом — влажным, стылым, как дыхание давно умершего дома.

Перед нами появился огромный зал, некогда предназначенный для пышных приёмов. Каменные лестницы вели на балкон, увитый выцветшими гобеленами. В дальнем его конце, освещённая зловещим зелёным светом фонаря, стояла Хезенкосс.

Она прошла вперёд и облокотилась на перила, сжимая фонарь одной рукой.

— Так вы всё же выбрались из Бездны... — вальяжно произнесла она, и голос её эхом отозвался от каменных стен.

— Для тех, кто обращается с духами не как с инструментами, это не сложно, Йоханна, — ответил Эммрик, не смотря на меня.

Пытается скрыть то, как мы вышли? Интересно.

— Что за сентиментальный бред! — резко закричала она. Фонарь с визгом оторвался от перил и повис в воздухе, зловеще гудя.

— Может, вы мне тут и помешали, но город Неварра покорится своей новой правительнице! — добавила она спокойнее и любовно взглянула на фонарь.

Кажется, все дозорные Смерти живут по принципу "заболтать до смерти".

Я ухмыльнулась, скрестила руки на груди и вскинула бровь:

— И ты, значит, собираешься читать нам нотации до самой Тени? Или надеешься, что мы сдохнем от скуки?

— Я не собираюсь объясняться перед какой-то прихлебательницей Волькарина! — взвизгнула она, и я изогнула бровь.

Ну и фантазия у неё...

— Хотя, конечно, профессор всегда молчаливо избегал упоминаний о бывшей коллеге в изгнании, — добавила она с ядовитой усмешкой, глядя на Эммрика.

Звучит, как бред бывшей подружки...

— Мы изо всех сил пытались тебя вразумить! — вспылил Эммрик, сорвавшись на крик.

— Я дала тебе шанс присоединиться ко мне, вместо того чтобы ныть о своей бренной смертности, — ответила она сладким голосом, наслаждаясь его гневом. — Ты же был мне дорог... по-своему.

Она склонила голову, и прищурившись, оглядела его.

— Но всё же... спасибо, что вернули мне столь ценную вещь, — добавила она с холодной любезностью. — Как славно, что моя рука вновь со мной.

Она лениво помахала нам рукой. Точнее, тем, что от неё осталось. Вместо запястья колыхалось призрачное зелёное свечение, охватывающее костяной протез.

Эммрик дёрнулся рядом со мной, словно его обдало кипятком. Он отдёрнул ладонь и стряхнул что-то на пол.

Рука Славы упала, хрустнув суставами, и тут же зашевелилась. Пальцы дёрнулись, разогнулись... и она поползла — карабкаясь к балкону, цепляясь за гобелены, за каменную кладку, за всё, что попадалось на пути.

Это омерзительно...

Я в который раз убедилась, что некромантия — точно не моё. И Фенрис мысленно со мной не согласился.

Впрочем, Хезенкосс, наблюдая за нашим отвращением, выглядела так, будто получает искреннее удовольствие. Почти... материнское. Она наклонила голову, как будто любовалась первым шагом младенца.

— Я предложила её венатори в обмен на кое-какую услугу, когда перешла... в это состояние, — сладко протянула Хезенкосс, и в этот момент рука щёлкнула пальцами, отцепилась от гобелена и одним ловким прыжком взобралась ей на плечо.

Призрачный свет костяного протеза засветился чуть ярче, и она, ухмыльнувшись, одной целой рукой приподняла стёкла своих очков, отчего её лицо озарилось жутким свечением.

— Йоханна!.. Что ты сделала?! — сорвалось с губ Эммрика.

Луканис застыл, уставившись в её светящиеся глаза. Если это вообще были глаза. А Нэв передёрнула плечами.

— И ещё вы спрашиваете, зачем следить за магами? — буркнул Ралей, обводя нас взглядом. — Ответ перед вами.

— То, на что у тебя не хватало смелости! — заорала она и шагнула назад.

В ту же секунду зал вспыхнул ядовито-зелёным светом. Воздух дрогнул, и с глухим хлопком исчезли и она, и фонарь, выдернутые из этой реальности.

А на месте, где только что стояла Йоханна, выросло нечто иное. Огромное. Искажающее пространство. Противоестественное.

Демон.

Изломанный, будто скрученный из почерневших корней, с рогами, венчающими череп, и десятком светящихся глаз под бронёй, похожей на прикипевшую чешую. Из трещин вырывались сиренево-фиолетовые молнии, искажая воздух вокруг.

— Надо было не слушать её, а сразу убить, — пробормотала я, чувствуя, как задёргался глаз. — Прямо в библиотеке Бездны.

— Приятно видеть, что ты начинаешь извлекать уроки, — проворчал Луканис, вытаскивая кинжалы с ленивым раздражением.

— Это... что за хрень?! — выдохнула Нэв, отступая к стене, срывая посох с пояса.

— Добро пожаловать в раздел «Последствия некромантических ошибок», — пробормотал Эммрик, уставшим жестом потирая переносицу.

Ралей за моей спиной вскинул меч. Или то, что от него осталось.

— А теперь ты скажешь, что это нормально?! — рявкнул он, оглядывая нас.

— Нет, — я провела пальцами в воздухе, выпуская первую волну заклинания, прижимая демона к стене балкона, когда тот сполз с него к нам. — Это просто типичный день в моей жизни.

Я как-то была убита тем, в ком видела опору. Так что у меня есть с чем сравнивать.

Демон рявкнул в мою сторону, но не ртом, если это отверстие в его черепе вообще можно было назвать ртом. Грохот вывернулся изнутри и он прокатился по каменному залу, ударил в стены и отразился обратно, проходя сквозь нас.

Мрамор под ногами вздрогнул, с потолка посыпалась пыль, а по стенам расползлись трещины, похожие на паутину.

— Ха. Он огромный, — процедила я сквозь зубы, не отводя взгляда. — Не помню, когда в последний раз видела такую громадину. Ну... кроме Кошмара.

— Это не просто демон, — прохрипел Эммрик, бледнея. — Он... олицетворение её эго.

— Ты её что, бросил, некромант? — усмехнулся Ралей, отплёвываясь от крошек мрамора, когда демон когтями вспорол пол.

— Похоже на то, — кивнула я, отскакивая к алтарному выступу, когда демон рванулся за мной. — И, похоже, она решила, что я сплю с её предметом обожания.

Луканис перехватил движение, оказавшись передо мной. Его крылья вспыхнули, разрезая воздух, — и летевшая в меня колонна замерла, сдержанная потоком воздуха. Затем она дрогнула и резко повернулась обратно, ударив в сторону демона.

Тот взревел, злобно колотя по камню, разрывая колонну на осколки. Громыхающий звук и камни заполнили зал.

— План? — бросил Луканис, обернувшись ко мне лишь частично.

— Выжить. Желательно убить эту тварь. — Я перехватила кинжал удобнее, вспышка магии дрогнула под кожей, затрепетав у самого запястья. — Есть идея вытянуть из него энергию, но мне нужно время. Вам придётся его отвлечь.

— Прекрасный план, — ухмыльнулся Луканис, и уголки его губ дрогнули в знакомой хищной усмешке. А затем он заорал, обнажая клыки: — Эй! Какой-то ты дохлый, для демона гордыни!

Уверена, именно Злость нашёптывал ему, как привлечь внимание. И Луканис чертовски хорошо его слушал.

Демон рванулся к нему. На груди у твари распахнулись трещины, словно разорванная плоть, из которых пульсировал чернильно-чёрный свет и вибрация, искажавшая воздух.

Я скосила взгляд на Эммрика. Он кивнул, встал в широкую стойку и вытянул руки вперёд. Из его посоха потянулось протяжное мертвецкое завывание. Волна некротической магии окутала демона, образуя вокруг него зелёную ауру, липкую и жуткую, как плесень. Она не давала демону сосредоточиться полностью на Луканисе.

Нэв встала рядом со мной, подняв посох, как будто собиралась сдержать само небо, если оно рухнет. Она не сказала ни слова, но её взгляд говорил всё. Я хмыкнула и кивнула.

Слева Ралей без слов выхватил один из протянутых Луканисом кинжалов, и в нём будто проснулась другая сущность. Он двинулся с той скоростью и точностью, что бывает лишь у тех, кто когда-то вышел из одной тени с Антиванским Вороном. Его движения стали отражением Луканиса — неотвратимыми, режущими, бесшумными.

Я замерла, едва не сбившись с ритма начинающегося заклинания.

— Кто ты, чёрт возьми? — прошептала я, но, конечно, ответа не последовало. Только вспышка стали, едва заметный след в воздухе и скошенный в прыжке демон, не ожидавший удара с такой стороны.

Магия вскипала в груди и поднималась к горлу, как крик, который уже не удержать. У меня не было времени наблюдать за остальными.

Я отступила к колонне, опустилась на колени, потому что иначе просто рухнула бы от перегруза. Мир поплыл, сердце билось в висках, и всё, что оставалось — это дышать и не потерять контроль над заклинанием.

— Сейчас... — прошептала я, и вытянула вперёд дрожащую руку. Кинжал во вспотевшей ладони вспыхнул лириумным светом.

Я зацепилась за искажённую, чудовищную суть, что бушевала у балкона, и потянулась к ней. Но не физически, а разумом.

Между мной и демоном натянулась тонкая, пульсирующая нить — словно живая жила, вибрирующая криком и болью. Его магия, гордыня, первородная ярость рванулись наружу, и я вцепилась в эту суть, чтобы вытянуть её.

Это было... как сдирать кожу живьём.

Я сжала зубы, сдерживая крик, когда позвоночник пронзила леденящая боль. Вены горели. Жар и холод сменяли друг друга, как удары плети. Воздух в лёгких был чужим. Всё внутри сопротивлялось, будто демон не просто держался за реальность — он пытался утянуть меня с собой в Пустоту.

— Рук?! — голос Луканиса прорвался сквозь гул крови.

Я открыла глаза и увидела, как он встал между мной и чудовищем, вспыхнув крыльями. Каменные обломки отлетали в стороны, рассечённые воздухом.

Эммрик стукнул по полу посохом, и зелёное эхо его магии закружилось вокруг груди демона, мешая ему сосредоточиться на мне.

Ралей, движущийся, как тень, уже был за спиной демона, раня его снова и снова, каждый раз оттягивая того чуть дальше от меня.

Если Ралей выжил среди бездны, мрака и одиночества, то и я выдержу. Я заберу демона туда, где нет ни гордыни, ни формы. Туда, где ему место.

Я втягивала демона внутрь себя. Его суть выдиралась из груди, проходила сквозь меня, как раскалённое железо, и уходила дальше — туда, где не было выхода, только Пустота.

Я задыхалась. Воздух резал горло, будто больше не принадлежал мне. Не было дыхания. Не было тела. Не было меня. Только воля и магия. И этого хватало ровно настолько, чтобы не дать Пустоте втянуть меня следом.

Хватит, Рук. Разрывай связь.

Но как мне разорвать связь, если когти демона вгрызались в мою суть, не желая отпускать?

Я судорожно вдохнула, когда волна боли прошла сквозь кости, как снежная лавина, сминая всё на своём пути. Кто-то коснулся моих плеч, и всё внутри меня сорвалось до предела. Это был мой максимум. Моя граница. Я горела изнутри, как будто мои вены наполнили расплавленным лириумом.

Меня нельзя утащить в Пустоту, если я сама отключусь.

На последней силе воле, я резко дёрнула головой назад и ударилась затылком о камень. Сознание вспыхнуло белым, и на мгновение мне показалось, что сама Пустота закричала во мне.

Хлопок, и затем — тишина. Такая, что даже мысли стихли.

Очнулась я на холодном камне. Кинжал погас у меня в ладони. Я лежала, и тело ещё дрожало, как после лихорадки. Холод ушёл, но след остался в каждой мышце. Пальцы горели, как после обморожения. Лёгкие поднимались с усилием, и я вспоминала, как дышать заново.

Моих обожжённых пальцев коснулись прохладные, и я негромко всхлипнула, неожиданно для себя самой. Облегчение оказалось слишком острым, почти болезненным.

— Ты в порядке? — голос Луканиса был рядом... и где-то далеко.

Я еле заметно кивнула, не открывая глаз. Тело болело, как будто я сама стала порталом в Пустоту. Как будто через меня прошёл раскалённый мир.

— Напомни мне... — прошептала я, силясь разжать пальцы. — В следующий раз... просто убить тварь.

— Рук?.. — он сильнее сжал мои плечи, подхватывая меня и приподнимая с пола.

Я попыталась улыбнуться, но губы едва шевельнулись, а голова безвольно повисла.

— Дай поспать, Луканис... — хрипло выдохнула я, позволяя темноте накрыть меня целиком.

*******

С подавленным настроением я всматривалась в золотистое дерево с голубой сферой, улавливая шёпот голосов. Я почти могла отличить голос Гиланнайн от Эльгарнана. Возможно, Солас оставил здесь какую-то связь с тем местом, где обитали Эванурис.

— Рук? — позвала Нэв, и я вздрогнула. — Я тебя искала... А что ты тут делаешь?

— Искала Хоука, — рассеянно пробормотала я, не отводя взгляда от сферы. — Но либо он не добрался до Перекрёстка, либо остался в Бездне. Хотя я не почувствовала его там. И Ралей сказал, что никого не встречал, кроме Кошмара и демонов.

Кажется, я уже обошла каждый угол Перекрёстка. Перебила столько венатори, антаам и порождений тьмы, что... просто устала.

Она осмотрела меня, и, признаться, я даже чувствовала, как она меня видит: вся в крови, в скверне и грязи. Это и правда был тяжёлый день. Я надеялась найти Хоука, а вместо этого нашла нечисть в колодце. Пришлось заглянуть на ферму возле Лавендела, чтобы запечатать его... и добить тварь здесь.

— Почему пошла одна? — спросила она с тревогой.

— Одна? Я никогда не одна... Мне надо было потренироваться и понять, могу ли я использовать магию сразу нескольких душ.

— Можешь?

— Если очень постараться, — ответила я, сомкнув пальцы и покачав ими в воздухе с выражением сомнения.

— Может, он где-то ещё? Может, вернулся в реальность? — предположила она, останавливаясь рядом.

— Может... — задумалась я. — Врата обратно обычно появляются там, где ты вошёл в Бездну, будь это место в реальности или в Тени. Проблема в том, что оказаться в Бездне можно где угодно. Суть лишь в одном: выжить, пока ищешь выход.

— А ты как нашла врата? — с искренним интересом спросила она.

— Хезенкосс хочет казаться умной, но она... не такая. Все её действия продиктованы тем, кто научил её проникать в Бездну, но не научил скрывать запах разложения её магии.

Она удивлённо посмотрела на меня:

— И ты можешь это... учуять?

— Фенрис может. Некромантскую магию. Каждая душа тянется к своей... ветви магии. — Я устало вздохнула.

— Удобно, — произнесла она, но по нахмуренным бровям я поняла, что она думала не об этом.

Она перевела взгляд на золотое дерево, растущее в самом сердце Перекрёстка, и вдруг тихо спросила:

— А где Ралей?

Я проследила за её взглядом и устало выдохнула, одновременно одёргивая полы кожаной куртки. Больше по привычке, чем от ощущения прохлады.

— В Тревизо. Луканис вызвался сопроводить его до Церкви. Я не хотела, чтобы он знал, как добраться до Маяка...

Нэв кивнула, на мгновение поджав губы, сначала решительно, словно соглашаясь, что это было верное решение, но потом её плечи дрогнули.

— Думаешь, это хорошая идея? — осторожно спросила она, всё ещё не глядя на меня.

— Убить его или отпустить? — я склонила голову, чуть усмехнувшись.

— Оба варианта, — заметила она, приподняв бровь. — Почему ты вообще ему помогла? Ты же сама его туда бросила.

Я молча уставилась в сторону пирса Перекрёстка. Камень был испещрён моими влажными следами, а на поверхности лодки тускло сгущался туман, и где-то вдалеке маячил силуэт Смотрителя.

— Не знаю... — выдохнула я устало. — Я была зла. Очень. Хотела его убить. И всё ещё хочу. Но я ведь не всегда убиваю тех, кого хочу. Хотя бы... стараюсь. — Усмешка тронула губы, но быстро исчезла. — А он... он там выжил, Нэв. К моему удивлению. И когда я увидела его — рыдающего, дрожащего, жалкого — я...

— Не такая уж ты и грозная, — тихо бросила она, скосив на меня взгляд, в котором промелькнуло тепло.

— Только не говори об этом Гиланнайн. Или Эльгарнану, — пробормотала я, потирая переносицу.

Мы обе замолчали. Я перевела взгляд, но не на неё, а чуть в сторону, туда, где сухие ветви оплетали арку древнего проёма. Свет едва касался этого места, но всё равно я... почувствовала. Шевеление. Лёгкий, хрупкий, почти неуловимый шорох. Внимание. Необъяснимое присутствие, которое вытягивало мою магию, как тепло из тела в холод.

Я не пошевелилась, только задержала взгляд на ветвях чуть дольше, чем стоило.

— Рук... — начала тихо она.

Я опустила голову, волосы упали на лицо. Мне вдруг стало тяжело. Я думала о том, как ужасно устала. О том, что в кожаных штанах были две новые дыры — спасибо порождениям тьмы. И я не хотела новых ссор.

— Рук... — повторила она, и я подняла взгляд.

— Я хотела извиниться...

— Не стоит, — пробормотала я, вытирая с руки скверну краем плаща.

— Нет, стоит, — твёрдо сказала она, беря меня за руку. — Я не хотела ранить тебя. Не хотела сомневаться. Ты права. Ты делаешь всё, чтобы спасти этот мир. И платишь за это огромную цену. Я просто... беспокоилась. И наделала кучу глупостей, о которых теперь жалею. Всё, что я делала, было... на эмоциях. Без логики. Как детектив — мне стыдно. Мне приписывают холодность и отстранённость, но ты... ты заставляешь нас чувствовать, что мы обязаны тебе. Обязаны помочь пережить всё это. Хотя ты даже не обязана нас спасать.

Я молча слушала, стараясь удержать внутри себя ревность, злость, и всё то, что кололо меня в груди.

— Луканис мне и правда нравился... — начала она, и я дёрнула рукой, но она сжала её крепче.

— Нравился, Рук. Как тот, кто... понимает. Кто видит, что творится у меня внутри. Но он понимает всех! — резко вскинулась она, и я моргнула, удивлённая. — Наш мрачный ворон заботится обо всех. Я... влюбилась в это. Но когда поняла, что тебя он не просто понимает, а любит... Это отрезвило.

— Нэв... — начала я, но она выставила ладонь вперёд, останавливая меня.

— Я хочу сказать, что услышала тебя. Про Элека. Ты права. Я люблю всё усложнять. И хочу перестать. Ты никогда не скрывала, что чувствуешь. Ты боролась за право любить. Полюбила... убийцу магов. А я? Я игнорировала свои чувства к помощнику главы Нитей. Переспать? Да. Но что-то серьёзное?.. Сначала я думала так же и о Луканисе. Что ты переспишь с ним и отпустишь. Ну он же убийца магов! И во мне перемешались чувства и жажда следить за ним. Следить, чтобы он не убил тебя...

— Это... очень сложный и непонятный мне план, — пробормотала я, нахмурившись.

— Я вообще-то очень сложная и непонятная, — вздохнула Нэв и, скривившись, добавила: — Но, тем не менее, я хочу извиниться.

Я вновь повернулась к сфере, вслушиваясь в еле уловимый голос Гиланнайн — она, кажется, обсуждала с Эльгарнаном, как превратит моего ассасина в крылатого демона. Я скривилась.

Вот уж кто умеет портить настроение.

Нэв, заметив мою гримасу, потемнела в лице и резко развернулась к элувиану, ведущему обратно на Маяк.

— Подожди, — окликнула я, догоняя её. — Спасибо, что пришла. Что решилась поговорить. Я не хочу, чтобы между нами что-то оставалось неразрешённым. Каждый может ошибиться... но не каждый находит в себе силы признать это. А ты — нашла. И... приняла меня. Даже с моими, мягко скажем, неоднозначными решениями.

Я обняла её, вдыхая пряный, терпкий аромат Минратоса, который, кажется, никогда не выветривался из её волос.

Сначала она напряглась, но через секунду расслабилась и обняла меня в ответ.

Мы стояли так ещё немного, прежде чем я чуть отстранилась и с лукавой ухмылкой спросила:

— Так что, Нэв... Элек всё-таки показал тебе свою контрабанду?

Она хлопнула меня по плечу, закатив глаза, но не смогла сдержать искренней, тёплой улыбки:

— Ага. Прямо между составлением карты, где могла бы быть Элия, и шелковыми простынями от какой-то орлесианской графини.

Я присвистнула, легко коснувшись её спины, подталкивая в сторону элувиана. Но краем глаза всё же опять бросила взгляд на проём, оплетённый сухими ветвями. Там, за ними, я опять почувствовала движение. Духа. Внимание. Ожидание.

Пока Нэв рассказывала, как они с Элеком освободили рабов на пляже Минратоса, мои мысли уже перескакивали на завтрашний день. Может, начать с разговора со Смотрителем? Или со статуэток волка? С дракона Тааш? Или, всё-таки, сначала с Давриным — он слишком уж молчит в последнее время, хотя я обещала поговорить с его информатором про грифонов.

А может, Рук, начни с того, чтобы выспаться?

Какой непрактичный вариант... Мне казалось, ты предпочитаешь трупы. Чем меньше сна — тем больше сходство.

В мыслях проскользнул сухой, почти насмешливый смешок Фенриса — и я, усмехнувшись следом, сделала шаг в отражение элувиана, догоняя Нэв.