Глава 50. Первенец Солнца

«Эльгарнан, первенец солнца, восстал из моря гнева и протянул миру полдень. Его ярость творит и разрушает. Митал пыталась остудить пламя, чтобы свет не обратился пожарищем. Но полдень Эльгарнана не знает тени.» — заметки Фен'Харела.

Грязь была везде. Она распухала у меня во рту солёной, болотной крошкой, скрипела на зубах, лезла в ноздри и цеплялась за ресницы, пока я пыталась вдохнуть. Но вместо воздуха втягивала только холодную жижу.

Меня тряхнуло, когда под кожей снова зашевелились мелкие упорные черви и поползли от ключицы к горлу, а затем вниз по рёбрам, роя в теле норы.

Слева что-то глухо взорвалось, и мне на спину посыпался мелкий щебень. Справа кто-то из Стражей успел только взвизгнуть, но даже этот звук оборвался. Где-то выше коротко каркнул ворон — раз... другой... третьего «раза» не было. Звуки спутались с гулом в ушах.

Я приподнялась на локте и тут же рухнула лицом в землю. Вкус лириума из глубины горла смешался с тиной и железом. Я выдохнула, но хрип получился чужим и влажным.

Луканис... Нет... Нет, нет, нет...

Я заставила себя повернуть голову туда, где в последний раз видела Гиланнайн, но мир качнулся серыми и синими полосами. Меня ударило осознание, что такой звук я уже слышала ранее. Когда умирала сама. И помнила, как он рвался из Зеврана.

— Не смей оставлять меня здесь одну... — обессиленно прошептала я, но тут же из меня сорвалось беззвучное «пожалуйста». Однако ничего не вышло, кроме кружка пара у самых губ.

Я хотела подняться. Ладонью вцепилась за кромку холодного и мокрого камня, и тут же черви под кожей вновь всполошились роем. Судорога выгнула спину, спрессовала тело в тугую дугу, а горло отозвалось ломким стоном, который засосало грязью.

Над самой головой просвистел хвост драконицы, и по правому предплечью тонкой струйкой потянулась кровь.

Моя?

Я дёрнулась и снова впилась лицом в землю. Она пахла гнилью, сырой корой, раздавленной болотной травой и жареной кожей откуда-то из-за спины.

Смех. Она смеялась. Смех Гиланнайн звучал из-под камня, от валов, из моего рта — без направления и без источника. Я прикусила губу до крови, чтобы не заорать в ответ, — и кровь смешалась с тиной.

— Не... надо... — прохрипела я, пытаясь смахнуть слёзы с щеки.

Карканье снова пронеслось у меня над головой. Смех вытянулся в тонкую трель и лопнул у меня в висках. Я прикрыла глаза, и на секунду стало тихо — настолько, что я услышала собственный, сбивающийся с ритма, пульс: тук-тук-тук.

И в этой тишине, на самом краю пустоты, где я уже чётко осознала смерть Луканиса, — что-то потянуло меня.

Рук...

— Поздно... — прошипела я в грязь. — Его нет. Я разорву её на части.

Под кожей снова вспухло движение, будто пробуя мои нервы на прочность. Смех Гиланнайн растёкся по черепу тонкой плёнкой, глуша мои же мысли.

Рук... Он жив!

— Он... жив? — выдох сорвался на хрип. Пальцы нащупали рукоять в грязи и я сжала её так, что хрустнули суставы.

Разум! Закрой разум!

Я упрямо сделала вдох. Он вышел коротким и рваным, но вышел. И — выдох. Раз. Ещё. Ещё. На третьем смех отступил на задний план.

— Ena... din'an... eth... halam... — выдавила я, ломая слоги о зубы.

Холодная матовая пластина легла на мысли. Черви отступили, но не исчезли, а будто оказались по ту сторону стекла. Вместе с ними погасли и внутренние голоса.

Я подогнула колени, встала на четвереньки и втянула сырой воздух. Мои глаза нашли глаза Гиланнайн, если эти вздувшиеся от скверны зрачки вообще можно назвать глазами. Возле неё тела Луканиса не было. Но это ещё ничего не доказывало.

Справа с визгом прыгнул крикун. Я нырнула в Тень и вынырнула у него за спиной. Лезвие вошло под затылочную кость, в мягкое место у первого позвонка. Тварь лишь сипло клацнула в мою сторону. Я провернула рукоять и толчком отправила тело вниз по склону.

Что-то обожгло под ключицей, и дыхание сорвалось из рта. Я уткнулась взглядом вниз. Из плеча торчал наконечник стрелы, которая вошла со спины.

Я дёрнула рукой и переломила внешнее древко у лопатки, чтобы не мешало. Выдерни стрелу сейчас и я бы захлебнулась кровью.

Боль полоснула горячим ножом под ключицу и отдалась в рёбра. От усталости ноги налились свинцом, пальцы дрожали, а воздух выходил из меня с шипением.

Следующая стрела звякнула о зелёный купол Дориана и рикошетом ушла в сторону. Пульсация щита гулко стеганула по ушам. Я моргнула, возвращая миру чёткость, и перехватила кинжал крепче.

— Держись, — крикнул он, заслоняя двух Стражей новым куполом.

Слева хрустнул щит, и сиплый крик рванулся наружу. Лина вздыбила под порождениями тьмы грязь и камень — лавина глины сбила их строй. Алистер в два шага выбежал перед ней, рубанул огра по коленному суставу и отбил ответный удар щитом.

На стене у лестницы Беллара сорвала из рук молнию — ещё вспышка, и гарлок возле неё сложился пополам, как обугленный паук. Рядом с ней Хардинг выдернула пласт кладки и метнула волной в трёх генлоков. Их заволокло пылью и на тех, кто был рядом посыпалась градом каменная крошка.

Чуть ближе к драконам, Нэв, с перетянутой тканью рукой, выпустила веер льда. Синий иней столкнулся с пламенем драконицы, взрывая воздух паром.

Перед Дорианом тенью упал Луканис. Спрыгнул с хлёсткого удара ледяного хвоста, перекатился и затормозил крыльями, разрезая влажный воздух.

Живой...

У меня так резко отняло дыхание от облегчения, что рёбра заныли с двойной силой.

— ТЫ ПОКОЙНИЦА! — рявкнула я в сторону Гиланнайн и тут же сорвалась с места, потому что огр уже нёсся в мою сторону.

Развернувшись на пятках, я вскинула ладонь и жар хлестнул веером в морду твари. Пламя хлопнуло в воздухе и погасло, кожа огра вспухла пузырями. Вонь палёной шкуры и горелой скверны встала комом в горле. Ослеплённый огр взвыл и, шаря лапами, срывал с земли жидкую грязь.

Воздух над моей макушкой вдруг провалился. Тяжёлая дубина врезалась в плечо и спину, развернув меня на полкорпуса. Звёзды вспыхнули под веками, а из лёгких выбило воздух. Плечо вспыхнуло адской болью — оставшаяся внутри часть стрелы под сильным ударом сдвинулась.

Я шлёпнулась грудью в чёрную кашу. Холод мгновенно ударил под лопатку, жижа хлынула за ворот. Рёбра стянуло, пальцы в грязи свело, в ушах полоснуло шумом.

— Мне это надоело... — хрипло выдохнула я.

Плечо снова садануло, когда чья-то ладонь рванула меня за него вверх. В следующий миг тот же человек шагнул вперёд, взметнув над огром меч.

Распознав в тени Алистера, я нащупала в вязкой жиже выпавший кинжал, держа ослеплённого огра в поле зрения, который метал дубину туда-сюда, сбивая порождений тьмы с ног. Лунный блик, прорезав дым и пар изо рта, скользнул по мокрой стали.

Из правого края взгляда вынырнул Диртамен. Чёрные волосы прилипли к скулам, чёрные глаза зияли как провалы пустоты, а чёрная матовая, будто пьющая лунный свет, драконья кожа на нём скрипнула, когда он шагнул в сторону Алистера.

Два его клинка вошли под подколенную связку огра. Лёгкий поворот кисти и сустав щёлкнул. Огр качнулся и рухнул на бок, взметнув фонтан грязи на фоне искр далёкого драконьего пламени.

Алистер шагнул в образовавшийся просвет и добил тварь. Меч ушёл в основание черепа по самую гарду. Туша дважды дёрнулась, пар вывалился из пасти и всё стихло.

А вот первый ослеплённый огр, мотая головой, втянул воздух и замер. Порождения тьмы уже держались подальше от его размахов. Ещё раз втянув воздух, он развернулся прямо на меня.

Я скрипнула зубами и ушла из-под слепого взмаха, брызгая от резкого разворота грязью. На краю взгляда вспыхнула полоса пурпура. Луканис.

Быстрый шорох крыльев, два коротких шага — и клинки мелькнули у самых пяток чудовища, разрезая сухожилия раз и второй. Огр осел на колени, завыл, черпая землю лапищами, пытаясь дотянуться до меня.

— Уйди в безопасное место! — крикнул он мне, как раз в тот миг, когда третий огр рухнул, с чёрным кинжалом Диртамена в глазу.

Злость вспыхнула во мне волной — и тут же схлопнулась, уступив место облегчению от того, что он жив. Его командирские замашки я переживу.

— Здесь нет безопасных мест! — огрызнулась я и нырнула из-под свиста хвоста драконицы. Удар пришёлся на лужу и холодная жижа плеснула в лицо.

Над макушкой прошла стрела Хардинг и со звонким «тхак» пригвоздила генлока к земле. От лодыжек потянуло мертвецким холодом. Эммрик поднял из жижи двух полупрозрачных мертвецов, и они, скрипя суставами, утянули шныряющих тварей в трясину.

У валов скверна снова «росла грибами». С каждым нашим ударом поле тут же зацветало новыми порождениями тьмы. Они вырастали прямо из жижи там, где секунду назад валились мёртвые тела. Вздувался пузырь скверны, лопался — и из него, как гриб-нарост, вываливалась следующая туша.

Я сорвалась к Гиланнайн, надеясь на то, что с её смертью прекратится этот вечный кошмар, но земля внезапно подо мной вздулась. Лапа ледяной драконицы перерубила мне путь. Когти вспороли землю и камень, грязь взметнулась мне в лицо. Пасть щёлкнула там, где миг назад была моя голова.

Глаза залепило грязью. Я вслепую смахнула её тыльной стороной ладони, но мазня стала только гуще. Лишь в последний миг я увидела, как передо мной вспухает белёсое облако выдоха.

Воздух свистнул, щёку обожгло ледяным дыханием, на ресницах легла игольчатая изморозь. Я ушла перекатом, скользя по чёрной каше, поднялась на одно колено и перехватила кинжал обратным хватом.

— Значит... сначала разберусь с вами, — выдохнула я.

Дрожь прошла по рукам, когда я выдернула из себя подчиняющее заклятие. Оно глухо ударило в сочленение крыла. Чёрная вуаль скользнула по перепонке и с шипением сгорела. Контроль Гиланнайн над драконицами сидел слишком глубоко и я не смогла проломить его.

Слева сорвался крик. Огненная драконица низко пронеслась, сжигая заживо двух Стражей. Лина, заслоняя оставшихся, рванула землю, вырывая из неё каменный шип. Змеистая туша выгнулась, чиркнула брюхом по острию и, осыпав нас горячими брызгами крови и чешуи, ушла выше.

Со стены Беллара хлестнула молнией в ледяную драконицу. Воздух наполнился запахом озона, бело-синий всполох выжег ночь, но генлок налетел на неё всем телом, и вспышка ушла в темноту. Рядом со мной драконица мотнула крылом, сбивая с ног Алистера. Он перекатился, прикрываясь щитом, и рванул к Белларе.

Справа мелькнул пурпур — Луканис ушёл под крыло, заставляя тварь развернуться. Следом за ним тенью скользнул Диртамен, врезая клинки по сухожилиям. Драконица дёрнулась за ними, и Алистер, поймав просвет, добежал до эльфийки.

Я выдохнула и огляделась. Эммрик, стоя на одном колене в жиже, прижимал к себе раненого Стража. Губы шептали, зелёный отсвет ходил по окровавленным ладоням, сшивая расползшуюся рану. Пальцы у него дрожали, а плечи поднимались в такт тяжёлому дыханию. Раненый хрипел, цепляясь за его наруч.

Порождений тьмы становилось всё больше, а наших — меньше.

— Аконит... — сорвалось из меня, и я метнула взгляд по кромке камыша. Лишь мокрый острый осок, оседлая тина, гнилые рогозы — ни единого фиолетового зубца. Пусто.

Удар сбоку выбил почву из-под ног. Всё в груди сжалось, когда я рухнула в грязь в который уже раз, сбившись со счёта падений.

Генлок навалился сверху. Когти царапнули камень у моего виска, рванулись назад и зависли в паре сантиметров от моего лица. Из пасти потянуло мертвецким смрадом, а на губы капнула скверна.

Я упёрлась пятками ему в брюхо, дёрнула и сапоги заскользили по нему. Тварь рыкнула, брызнув чёрным прямо мне на щёку.

Чёрная тень сорвала генлока с меня одним рывком. Два узких лезвия вошли под челюсть и нырнули в нёбо рта. Послышался короткий, влажный всхлип — и туша обмякла.

Диртамен швырнул её в сторону, подставив мне руку. Я вцепилась в неё, позволяя вытянуть себя на ноги. Плечо прострелило огнём и я втянула воздух сквозь зубы, сплёвывая солёно-железный привкус с губ.

— Диртамен, мне нужен аконит! — прошипела я, смотря за его спину.

С камня у лестницы сорвался крикун, заглушая своим визгом гул боя. Я толчком плеча отшвырнула Диртамена и разрезала воздух жестом. Огонь сорвался с ладони, вздулся шаром и хлестнул твари в морду. Кожу стянуло чёрной коркой, смрад палёной скверны ударил в нос и крикун захлебнулся криком.

— Или... кровь, — договорила я и тыльной стороной ладони стёрла с лица липкую чёрную мерзость. Мазок лишь растянулся по щеке, заставив меня вздрогнуть от отвращения.

Невольно я дёрнулась взглядом к Нэв. Она уже обеими руками подхватывала Тааш, бинт на запястье разошёлся, кровь проступала пятном. Я проглотила беспокойство и быстро вернула глаза на Диртамена.

С чувством вины и омерзения разберусь потом. Сейчас надо выжить.

— Сколько этих тварей ещё появится? — прохрипел Луканис, возникнув за спиной Диртамена полосой пурпура. — И почему вы тут застряли? Появился план получше, чем красиво умереть?

Он огляделся вокруг и вздохнув, добавил:

— Или не очень красиво.

— Есть одна идея. Мерзкая, но рабочая. Нужна кровь. Аконита в этой трясине не сыщешь, — сказала я, морщась от солёно-железного привкуса.

Пар от дыхания Луканиса коснулся моего лица. Где-то щёлкнула баллиста, и я скользнула взглядом по полю. Взгляд упёрся в Гиланнайн. Щупальца настороженно шевельнулись в воздухе, а разбухшие от скверны глаза уставились прямо в меня.

Я кожей чувствовала её злорадство. Мы тонули — и моей магии не хватало справиться сразу с двумя драконицами и с ней.

И ещё меня беспокоило ощущение чужого взгляда на границе сознания. Эльгарнан мог прийти в любой момент. Оставались лишь отчаянные меры.

Дело было не в моей слабости, а в её проклятой живучести: она залечивала тварей и тут же поднимала из жижи новую волну порождений. Таким валом нас сомнут. Рисковать дальше — глупо. Нужен другой ход.

Эта мысль пронеслась быстро, и Диртамен, поняв меня без слов, вырезал вокруг нас крохотный карман тишины и кажущейся безопасности. И этого должно было хватить, чтобы я донесла замысел до Луканиса.

— Чтобы убить её, мне надо подобраться к ней. А для этого — убить драконов. Но она их залечивает... — промямлила я, ощущая себя грязной уже от одной мысли о том, что дальше мне придётся сделать. И злой. — Мне надо разорвать их на куски — чтобы она их либо не залечила, либо чтобы у нас было время убить её, прежде чем она их, опять-таки, залечит.

— Разорвать? — его взгляд скользнул по обеим тварям, на чьей чешуе огонь Тааш лишь шипел и гас. — Прости, но я всё ещё не улавливаю, к чему ты ведёшь. При чём здесь... кровь?

На лице Луканиса сначала мелькнуло понимание — следом ужас, а затем паника. Диртамен лишь коротко выдохнул, вогнал кинжал генлоку под скулу и пинком швырнул тушу в гарлока. Того опрокинуло ничком. Диртамен прыгнул сверху и резким рывком свернул ему шею.

— Мне эта идея не нравится, но... — тихо сказала я и наблюдала, как Луканис быстрым, рваным взглядом прочёсывает поле боя.

— Что мне надо сделать? — выдохнул он. В следующий миг Луканис исчез и возник возле Диртамена, добивая огра ударом кинжала в основание черепа.

— Мне надо себе пустить кровь или что? — резко спросил он, вернувшись ко мне рывком. Пурпур в глазах погас, зрачки сузились.

— Достаточно протянуть мне руку, — выдохнула я и вздрогнула. Чей-то крик смешался с рёвом драконицы и треском ломающихся костей.

Он приподнял брови, но сразу спохватился и сорвал перчатку, дёрнув кверху рукав. Кожа на крепком запястье шла старыми и рваными шрамами. Я схватила его руку и подтянула к губам.

Ощущая тёплую кожу и солёный пот на губах, а под пальцами биение пульса, я шумно выдохнула — и вцепилась в запястье зубами. Густая и горячая кровь потекла мгновенно. Привкус железа расплескался по языку.

Луканис скривился, втянул воздух носом, но удержался на месте. Я отпустила его руку и отшатнулась назад. Теплая струйка крови стекала по моему подбородку, смешиваясь со слюной.

— Fen'asul ma vhenallan... ir suledin, ar'vellas, — прошептала я, содрогаясь всем телом и выискивая на его лице отвращение. Либо он слишком хорошо умел прятать свои мысли, либо... слишком мне доверял.

Прикрыв глаза и скривив окровавленные губы, я подумала, что предпочла бы осуждение. Я не хотела быть Соласом.

Рук! Кинжал!

Я распахнула глаза, мысленно кивнув Фелассану, перехватила дрожащей рукой рукоять и метнула лириумный клинок Луканису. Он поймал его обратным хватом, на лету.

— Диртамен! — захрипела я, уже оседая на колени. — Не дай ей забрать кинжал... и не дай ему умереть!

Чёрная тень дернулась в ответ коротким кивком.

Мир сложился внутрь меня. Кости заскрипели. В ушах стоял резкий треск, как ломают промёрзшие ветви. Лопатки вспыхнули огнём и разошлись, будто кто-то изнутри распахнул рёбра. Пальцы лопнули на суставах, вытолкнув когти. Суставы, один за другим, провернулись, подстраиваясь под чужую форму. Челюсть ушла вперёд, клыки прорезали кожу — горячие дорожки крови побежали к горлу. Стрела под ключицей визгливо скребанула по кости, вывернулась и, окрашенная чёрным, вылетела из спины. Я попыталась закричать, но вышел только хрип, ломающийся в рык и вой.

Это длилось вечность, втиснутую в минуту. Резкий вздох мира окутал мой разум. Где-то рядом шмякнулось щупальце, по земле прокатилась тяжёлая вибрация драконьей лапы. Смрад скверны ударил в нос так, что хотелось зажать его ладонью, но вместо ладони землю вдруг процарапали длинные когти.

Я распахнула глаза.

Цвета умерли. Мир сжался до жёлто-серо-синих контуров и запахов. Холодные линии камня, тёплые силуэты тел, горячие, как угли, пятна драконов. Запахи лежали картой: гарь масла и железа, свежая кровь, кислая болотная тина, едкий лириум, смола... и совсем близко, такое знакомое: мята, масло клинков, запах кожи и что-то тёплое, человеческое.

— Рук... — выдохнул человек, медленно подходя и вытянув ладонь.

Каждый его шаг мягко продавливал грязь, отчего у меня сами собой дёрнулись уши. Он коснулся моей лапы и я взвилась, скользнув когтями по вязкой земле. Человек отпрянул и его заслонила мелькнувшая тень.

Грудь сама вытолкнула низкий утробный звук. Рык прошёл по земле вибрацией. Я оскалилась, но в разум въелось узнавание запаха.

Луканис?

С тяжёлым дыханием я развернулась к луне, чувствуя, как жажда бега тянет сухожилия, а другой, человеческий, остаток во мне сжимает эту жажду в кулак. Зубы щёлкнули, когда человек попытался сделать ко мне шаг, и я перевела рык от него дальше, туда, где хуже всего пахло скверной. Сладкой гнилью, как срезанные цветы поверх мертвечины.

Я сорвалась на запах. Когти вспарывали жижу, камни скользили из-под лап, но тело слушалось с пугающей лёгкостью — как во сне. Ни искры Пустоты, ни отклика заклинаний внутри, только звонкая тишина. Я могла полагаться лишь на мышцы, зубы и скорость.

Жар хлестнул в морду, опалив усы и кожу, когда огненная драконица обрушила крыло, заслонив небо.

Я метнулась в сторону, но её хвост прошёлся по загривку огненным бичом — и я рванулась вперёд, ныряя под брюхо. Запах горелой чешуи бил в ноздри, и я мысленно поморщилась.

Вонзив клыки в мягкое подбрюшье, я мысленно удивилась тому, как легко поддалась плоть. Но в тот же миг драконица дёрнулась назад — и мои клыки, протянув за собой ткань и мясо, с хрустом ударились о кость. Сквозь челюсть прошла дрожь, отдаваясь в позвоночнике.

Драконица взревела, рванулась мордой вниз, пытаясь прижать меня к земле. Я выскользнула, оттолкнувшись от её пасти, и оставила за собой шлейф крови и скверны, расплескавшейся по грязи, как чернила.

Слева хлынул пар и мои уши щёлкнули, уловив тяжёлое дыхание и хриплый нечеловеческий рык. Краем глаза я увидела силуэт Тааш, врезающийся в изгиб шеи драконицы. Топоры полыхнули в её руках, и вырвавшийся из глотки огонь облизал чешую.

Тварь взвыла, дёрнулась и с яростным рыком швырнула Тааш в груду камней. Но та, шатаясь, поднялась, вся в крови и ожогах, и снова двинулась вперёд — как волна, которую не остановить. Она зарычала в ответ на рык драконицы.

Я не успела разглядеть то, как снова сцепились Тааш и драконица, потому что порождения тьмы хлынули мне под лапы.

Первого я вдавила мордой в грязь, второго — перекусила поперёк туловища, разрывая позвоночник. Когти чиркнули по брюху огра — и на холодную жижу отмели плеснула тёплая, липкая слизь.

Крикун вцепился в моё бедро, щёлкнув кривыми зубами. Я резко вильнула корпусом, перехватила его пастью и рванула в сторону. Сухожилия с хрустом лопнули, тело располовинилось — и я отшвырнула обмякшую тушу в сторону огненной драконицы, сбивая её дыхание и отвлекая от Диртамена, который в этот момент пытался вытащить Луканиса из щупалец Гиланнайн.

Я рванулась к ним, прорезая когтями путь сквозь тела, грязь и обломки. Щупальце, сжавшее Луканиса, потянулось в сторону, и я вонзилась в него зубами, ощущая, как под клыками лопаются волокна. Солоноватая слизь брызнула в пасть. Я дёрнула голову вбок — и щупальце с хрустом перекусилось.

Гиланнайн взревела всем телом. Эхо пронеслось дрожью по земле и в моих костях.

Луканис рухнул на землю, перекатившись на бок, и я увидела, как Диртамен подхватил его, помогая подняться. Ещё одно щупальце хлестнуло по грязи, но они успели уйти из-под захвата, скрывшись за обломком башни.

Я повернулась обратно — к огненной твари. Мои клыки сомкнулись на её голени и я бросилась всем телом, прорываясь сквозь плоть до хруста в суставе.

Драконица взвыла, задние лапы подкосились и она обрушилась на бок. Но не успела она рухнуть, как мои лапы вдруг стали бить по воздуху, когти скребли пустоту, пасть щёлкнула в рыке.

Щупальце Гиланнайн обвилось вокруг моей грудной клетки и дёрнуло назад. Воздух вырвался из лёгких. Я зарычала, извиваясь, когтями цепляясь за всё, что под лапами, но под ними не было ничего. Меня тащили прочь от драконицы, прочь от добычи.

В воздухе что-то пронзительно свистнуло и щупальце дёрнулось, ослабив хватку. Я с глухим ударом рухнула на бок, врезавшись рёбрами в промёрзшую землю. Из пасти вырвался хрип, и я не сразу поняла, дышу ли вообще.

Паника вспыхнула в голове. Я вывернулась из ещё живого, дёргающегося судорогами щупальца и отскочила, распластав когти в грязи. Новый отросток чиркнул по земле у самых лап. Я рвано зарычала, оскалившись на Гиланнайн, и снова бросилась к огненной твари.

Разогнавшись, я прыгнула, когтями вспарывая бок твари. Кожа под ними дрожала, будто сама пыталась сдёрнуть меня прочь. Вцепившись покрепче, я старалась удержаться всеми силами, но драконица извернулась, и когти её передней лапы полоснули по воздуху у самой моей морды. Я увернулась, клацнув зубами, — и едва не соскользнула, когда она метнулась мордой, надеясь выдрать меня со своей шкуры.

Но я уже потянулась выше, когтями прорезая плоть. Она взвыла, дёргаясь и содрогаясь, как лошадь, пытающаяся сбросить седока. Я дёрнула лапу на себя, когтями выдирая из неё куски горячего мяса, — и скользнула вверх, на хребет. Подо мной задрожали мышцы, и я пригнулась, вонзая когти глубже в чешую.

Тварь изогнулась дугой, пытаясь тряхнуть спиной, но я вцепилась намертво, рыкнула ей в позвоночник, и звук эхом ударил мне в морду. Кровь, ещё тёплая, стекала мне по морде.

Порыв ветра ударил в спину, вздыбив мех на загривке. Уши дёрнулись, ловя звук — не рёв боя, не крик павших, а тонкое шуршащее скольжение. Я прижала их, вслушиваясь, и паника вспыхнула в голове, включая волчий инстинкт к бегству. Я сорвалась вниз, отпуская хватку.

Лапы с глухим всплеском врезались в болотную слякоть. Я заскользила, но тут же выровнялась, глядя как щупальца Гиланнайн ударили в воздух там, где я была всего мгновение назад.

Воздух хлестнул по ушам, вонь хлынула в нос и я вздрогнула, едва не чихнув. Всё внутри скривилось в порыве спрятать морду — под лапу, хвост, куда угодно. Я перевела взгляд и поняла, что приземлилась прямо перед пастью драконицы.

Она зарычала. Я — в ответ. Губы оттянулись, обнажая клыки, из пасти потекла слюна, капая на землю. Мир сжался до одного движения.

С утробным, срывающимся с груди рёвом я метнулась вперёд и вонзилась клыками в горло. Зубы прорвали кожу, хрящ, мясо — и сомкнулись на гортани. Я дёрнула пасть. Раз. Другой. Снова. Пока под клыками не хрустнуло, пока дыхание твари не захлебнулось в собственных кровавых пузырях.

Но даже умирая, она рванулась вперёд и её морда ударила меня в бок, отбросив в сторону. Я перекувырнулась по грязи и, захрипев, встала на лапы. Её когти цепляли землю, грудь судорожно дёргалась, тело конвульсивно билось. Я зарычала, бросаясь снова, чувствуя, как кровь, её и моя, сбегают по пасти.

Глаза твари всё ещё полыхали, и я ударила лапой. Когти скользнули по морде, по глазу, и один лопнул, мерзко захлюпав. Второй я выцарапала, загнав когти в глазницу, вырвав с хрустом, как зверь, выдирающий добычу из норы.

Тело подо мной, наконец, обмякло и огромная, покрытая кровью, мёртвая туша, глухо рухнула на бок.

Моя грудь хрипло вздымалась, рёбра ныли от последнего удара о землю. С пасти капала кровь, и я всё ещё держала в ней гортань. Стоя над тушей огненной твари, я зарычала, как волчица, стерегущая добычу для своих волчат.

Взглянув на Гиланнайн, я сплюнула в её сторону кровавый остаток драконьей плоти.

Где-то позади взвизгнул грифон, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как в небе что-то сверкнуло.

Огромное копьё, пылающее тускло-жёлтым сиянием, пронеслось в воздухе, словно молния, и с чудовищной силой вонзилось в грудь ледяной драконицы, пронзив её насквозь. Раздался хруст костей. Тварь взревела, задрав голову к небу, рванулась, пытаясь взмахнуть крыльями, но те лишь дёрнулись в беспомощной судороге.

Передние лапы подогнулись. Огромное тело затряслось и рухнуло в слякоть с последним, захлёбывающимся скверной, стоном.

Я застыла, выдохнув пар, и медленно перевела взгляд на Гиланнайн, клыки обнажились в ухмылке.

Но разве не все баллисты уничтожили драконы?

Я обернулась и заметила на лестнице, ведущей к отмели, знакомую фигуру. Человек, вокруг которого ветер трепал плащ. Лицо казалось знакомым, но память упорно отказывалась подкинуть имя. Возле него сновали другие: вооружённые, собранные, организованные.

Кто-то рядом со мной что-то крикнул ему, и он ответил небрежной усмешкой.

— Мы решили, что вам не помешает помощь! — прокричал человек сквозь шум битвы.

— Поздновато ты! — откликнулась эльфийка, размахнув посохом. Её магия ударила по генлоку, и тот рухнул рядом с ней.

— Зато с подарками, — отозвался он и вновь взмахнул рукой.

В воздухе просвистело второе копьё. Оно пронеслось над полем боя, едва не зацепив одного из Стражей, и с хрустом вонзилось в плечо Гиланнайн.

Рык сорвался с губ прежде, чем я успела осознать его.

Гиланнайн была моей. Моей добычей.

Я сорвалась с места, огромным прыжком рванув к ней, с каждым шагом всё сильнее ощущая на шкуре острое покалывание. Магия сгущалась надо мной, как запах крови на поле боя.

Мелькнула мысль вернуться обратно в эльфийское тело, но мои лапы уже неслись вперёд, подпитываемые тем единственным, что сейчас имело значение. Жаждой свободы. Жаждой жизни. Жаждой разорвать эту суку.

Я оттолкнулась от земли, чувствуя, как удары лап сотрясают почву подо мной. Брызги грязи взметнулись в стороны. На моём пути почти не было людей. Наверное, в страхе они старались держаться подальше от эльфийской богини.

Но двое всё же стояли. Не отступая. Не давая ей подойти к тем, кто сражался на отмели с порождениями тьмы. Я сбила их с дороги. Лапы врезались в их тела, и они рухнули в стороны. Воздух взорвался запахами — металла, пота, крови и едва различимый запах мяты. Такой знакомый и родной.

Я замерла на долю секунды. Сердце сжалось. Я узнала этот запах. Глаза на мгновение метнулись в сторону. Луканис уже поднимался, его лицо было в грязи, синяках и царапинах. Он смотрел прямо на меня. Без гнева или страха. Только с болью.

Но я уже сорвалась вперёд. Всё внутри требовало одного — разорвать. Разнести клыками это хищное, искажённое тело. Я снова стала волчицей. Не женщиной, не эльфийкой, не магом. Только зверем. И добыча была передо мной.

Стоило лапам коснуться каменного уступа, как меня дёрнуло назад. Щупальце обвилось вокруг задней лапы, вползая под шерсть, как змея под кожу. Я дёрнулась, но вторая жила хлестнула сбоку и сдавила грудь. Воздух вырвался из лёгких с болезненным всхлипом.

Я взвыла, выгибаясь, когтями царапая камень под собой. Рванула лапой, выдирая мерзость, пока она не лопнула с мокрым, гнойным хрустом, и не выпустила меня.

— Ir tel'anaris... ma halam... — прошипела Гиланнайн, отбрасывая в сторону Диртамена.

Я вздрогнула, искажённый голос Гиланнайн царапал мне череп изнутри. Слова, полные древней силы, пытались проникнуть в сознание, заползая, как ядовитые лозы. Мир затрепетал, звуки слились, и всё вокруг стало зыбким. Её воля тянулась ко мне, стараясь затянуть глубже, проникнуть под шкуру, под кости, в саму суть.

Я помотала мордой, глухо зарычав. Внутри головы раздалось раздражение, и я сжалась, услышав за её голосом ритмичный звук барабанов.

Ба...рьер...

Тело припало к земле, будто кто-то дёрнул меня вниз, требуя покорности.

Пошла... вон!

Я обернула разум стеклянным куполом — из ярости, боли, отчаяния, из дикого желания быть собой. Он вышел кривым, но плотным. Он окутал каждую мысль, каждое воспоминание.

— Ir... tel'anaris... — вновь прошипела Гиланнайн.

Гул заклятья ударил в барьер — и соскользнул, как дождь по крыше. Контроль хлынул обратно, и я бросилась вперёд, зарываясь лапами в грязь.

Щупальце метнулось сбоку, и я схватила его зубами. Вкус был, как прогорклый жир, смешанный с металлом и лириумом. Я дёрнула его, услышав хруст. Плоть лопнула, обдав мою морду вязкой жижей.

Второе щупальце потянулось к брюху. Я пригнулась и вгрызлась в корень. Гиланнайн завизжала. Проклятье сорвалось с её губ и я услышала его даже сквозь барьер.

— Ir tel'ma...

Разряд прошил меня изнутри. Шерсть встала дыбом, лапы на миг свело, сердце шарахнулось в рёбра. В нос ударило озоном. Кровь застучала в ушах глухими ударами — тук, тук, тук. Пузырь в голове затрещал по шву, но я стиснула пасть крепче, низко зарычав, упираясь когтями, пропахивающими землю до камня.

Мотнув головой последний раз, я кинулась на Гиланнайн. Я сомкнула челюсть на её боку, разрывая плоть, и не отпустила, даже когда новая судорога прожгла позвоночник током. Когтями я впилась в землю и в её кожу сразу, держа, пока не почувствовала под зубами хрящ и упругое сопротивление ребра.

Кровь шла горячими толчками. Она бежала по моему горлу, по груди, слипалась на шерсти. Я рвано дышала, удерживая укус и не отпуская барьер. Чужая воля ещё стучала снаружи, но внутрь не попадала.

Удар разрядом пронёсся по телу, и в следующую секунду всё вокруг вспыхнуло. Меня отбросило назад вместе с куском плоти в пасти. Взрывная волна разнесла грязь и тела. Кто-то рядом вскрикнул.

Камни врезались в бок, воздух вылетел из лёгких. Глаза заморгали, и я успела увидеть, как Гиланнайн пошатнулась, хватаясь за изуродованный бок, из которого струилась густая, багровая кровь. Её губы были раскрыты в крике, но голоса я уже не слышала — в ушах стучало только моё сердце.

Я почувствовала, как что-то рвёт мою волчью суть изнутри. Как мир на секунду сжался в узел. Раз — и всё исчезло. Я была у её ног, но я уже не была волком.

С трудом приподнявшись на локтях, я пыталась сделать глубокий вдох. Шерсть исчезла. Клыки исчезли. Но на губах всё ещё ощущалась кровь, а в горле — привкус плоти.

За спиной Гиланнайн разверзлась бездна.

Фиолетовое сияние колыхалось в воздухе, вырастая вширь, закручиваясь в воронку, прорезая реальность молниями. Портал. Чудовищный. Колоссальной силы. Он рвал само пространство на клочья.

Гиланнайн стояла прямо перед ним — изувеченная, покрытая кровью, но всё ещё полная ненависти. Всё ещё готовая убивать.

На её плечо опустилась массивная рука. Эльфийская богиня дёрнулась, готовая сорваться с места и броситься на меня, но замерла.

Я уже втянула воздух, чтобы крикнуть всем «назад», но звук так и не родился. Пар у губ не сдвинулся, капли крови зависли на подбородке, молния от заклинания Беллары повисла в воздухе и не погасла.

Мир обрушился в беззвучие — тяжёлое, глухое, почти болезненное. Исчезли крики и рёв, звон клинков и стон умирающих. Ни движения, ни шороха.

— Сестра... — голос за её спиной был и мелодичным, и властным одновременно. — Не дай праведному гневу ослепить тебя.

Высокий и пугающе прекрасный эльф обошёл её, становясь лицом ко мне. Фиолетовый отсвет портала дрогнул по его диадеме: изогнутые, как у Митал, рога, сделанные из золота с едва заметным зелёным отливом. Лицо прекрасно, как у высеченной из камня статуи. Кожа холодно-синего оттенка, как отполированный базальт. Губы тронуты вечной усталостью, взгляд бледно-лиловых глаз — ровный и терпеливый. Взгляд того, кто привык приказывать. Волосы цвета мокрого песка приглажены назад, подчёркивая резкую линию скул.

Его окутывали плащ, длинная туника и панцирь. Не просто роскошь, а демонстрация порядка: ламеллярные пластины, солнечные круги на наплечниках, тонкая вязь рун по канту. Красные кабошоны то меркли, то вспыхивали, как утихающие искры. На руках — перчатки из чешуйчатых сегментов, пальцы вытянуты и выглядели почти как когти.

От него тянуло тёмным озоном и нагретой солнцем травой. Свет вокруг подстраивался, будто он был центром, а остальному миру позволено лишь вращаться вокруг него.

Эльгарнан...

— Они украли у меня Разикаль, Эльгарнан! Моё величайшее творение! — прохрипела Гиланнайн и приникла щекой к его пальцам, когда он коснулся её лица.

Я попыталась пошевелиться, но поняла, что прибита к земле, как насекомое булавкой. В голове роились заклятья, но нужное ускользало. Он держал не меня. Он держал время.

Что я собиралась сделать с первенцем солнца? Чем я только думала?

— Рабов легко заменить. Но не тебя, — сказал он мягко и перевёл взгляд на меня, а затем — поверх, туда, где над отмелью должен был клубиться пар от горячей крови. — Без тебя Скверна — неразумное оружие. Лишь ты способна вдохнуть в неё жизнь.

Он коснулся её раны, и Гиланнайн резко втянула воздух, но не отпрянула.

— Смертные заслуживают больших страданий... — прошипела она и прожгла меня взглядом.

Я снова дёрнула кистью и поклялась бы всеми богами, что она пошевелилась, — но никто не заметил моего маленького успеха.

— Но нас ждёт важная работа в Арлатане, — добавила она уже тише, послушно протягивая ему руку.

— Когда мы с ней закончим... — так же мягко отозвался он, принимая её ладонь.

Вслед за рукой дёрнулось всё тело. Я рвалась к Гиланнайн, желая разорвать её на куски. Эльгарнан будет проблемой, но сейчас я должна добить её.

Движения были вязкими, словно я пробивалась сквозь смолу, но решимость моя оставалась несгибаемой. Она шла впереди тела — острее клыков, сильнее заклятья, упрямее боли.

— Кто-то сопротивляется, — низко прорычал он, повернув голову ко мне.

— Влияние Ужасного Волка. Отголоски его присутствия, — проблеила Гиланнайн, пятясь к порталу и бросив на меня настороженный взгляд.

— Как всегда — непокорен. Но лишь пока.

Он сделал шаг в её сторону и фиолетовый портал сомкнулся, взорвавшись вспышкой.

Ударная волна врезалась в грудь и пронеслась дальше. Меня качнуло назад, я едва не ткнулась затылком в холодный камень — и лишь тогда ощутила, как время вновь пошло своим чередом.

— Ну уж нет! — сорвалось с моих губ хриплым криком. Я метнулась вперёд, вытягивая из воздуха заклятие, нащупывая хоть клочок следа их портала.

Руки дрожали. Кровь на подбородке начала подсыхать коркой, кожа горела. Пальцы вцепились в ближайший камень и я судорожно подтянулась, перехватывая выступ другой рукой.

— НЕ СМЕЙ ИДТИ ЗА НИМИ ОДНА, МАГИЧКА! — заорал кто-то за моей спиной.

Я вздрогнула, хватка ослабла, и пальцы соскользнули с камня.

С тобой всё равно нет кинжала, Рук.

Шумно выдохнув, я прикусила губу до крови, сдерживая вскипающее бессилие, и, спрыгнув вниз, обернулась — прямо перед лицом Луканиса. За его плечом показались Диртамен и Нэв.

Кулаки непроизвольно сжались, и звериный крик сам сорвался из горла. Воздух вокруг сорвался волной, будто я ударила по огромному барабану.

Грязь вспучилась, вода в лужах разошлась дрожащими кругами, обломки щитов и щебня проскользили по отмели, как листья в буре. Остатки порождений тьмы швырнуло прочь. Одних перебросило в чёрные окна болот, других — в проломы стен, туда, где их уже ждала скверна.

Алистер инстинктивно подставил щит и шагнул вперёд, прикрывая Лину. Дориан выругался сквозь зубы, удерживая вспухший от отдачи купол. Эммрик пригнул голову над раненым, заслоняя его плечом. Луканис протянул было ко мне ладонь и остановился, встретившись со мной взглядом из-под тёмной пелены волос.

Железо наполнило рот. Зрачки сузились, сердце билось частыми короткими ударами. Всё внутри требовало добить, дорвать, пустить кровь всем, чтобы вновь ощутить свободу и свою силу. Я медленно разжала кулаки, пытаясь заставить волчий голос стихнуть.

Тишина накрыла отмель, нарушаемая лишь шорохом шагов, тихими голосами и хлюпаньем грязи под сапогами. Я моргнула, и только тогда взгляд начал фокусироваться — сначала на тех, кто был ближе, потом дальше.

Невдалеке Алистер откинул щит на землю и помог Лине подняться с камня, на который та устало облокотилась. Плечи Лины дрожали. Она не плакала. Пока ещё нет. Берегла этот момент на потом, когда можно будет спрятаться.

Эммрик склонился над лучником, его руки мерцали мягким зелёным светом. Рядом сидел Дориан, с бледным и напряжённым лицом, удерживал остатки заклинания, опуская щит. Он бросил на меня короткий взгляд — и отвернулся, сосредоточившись на раненых.

Хардинг опустилась на колено перед Тааш и что-то шептала ей, прижимая ладонь к боку. Тааш поморщилась, но утвердительно кивала.

Беллара уже направлялась ко мне. В её взгляде читались усталость, боль, но и облегчение, что мы живы. Все. Она прижимала руку к рёбрам, и я уже открыла рот, чтобы окликнуть Дориана, но Беллара отрицательно покачала головой.

Даврин склонился над Ассаном. Его пальцы пробегали по шее грифона, проверяя дыхание, пульс, хоть какое-то свидетельство, что у него есть раны. Но судя по его глазам, с Ассаном всё было в порядке.

А вот с самим Даврином — не очень. Из плеча текла кровь, лоб рассекала длинная рана от когтя, а один глаз заплыл. Грифон ткнулся ему в грудь, и Даврин, поморщившись, обнял его одной рукой, пробормотав что-то тихое.

Чужой взгляд сверлил меня и я перевела взгляд на Нэв, которая стояла в пяти шагах от меня. Она смотрела на меня холодно, с недоверием. В этом взгляде стоял вопрос, который она ещё не произнесла, но я уже знала его:

Кем ты была сейчас, Рук?

...А может, что ты такое?

Я не выдержала и отвела взгляд. Ответа у меня не было. Или, может, был... но я не была готова произнести его вслух.

Диртамен подошёл ближе. Его экипировка была порвана, кожа в сплошных ссадинах и кровоподтёках, но он держался так, словно за спиной всё ещё расправлены крылья.

Пальцы тёмной перчатки легли мне на плечо, чтобы стряхнуть осколки камня. В голове вновь щёлкнуло, злость рванула вверх, и прежде чем я успела подумать, ладонь сама сомкнулась на его запястье и сжалась. Ровный пульс упёрся в подушечки моих пальцев.

Я низко зарычала, оголяя зубы. Горло подало голос раньше разума. Вкус железа снова стоял во рту, сердце стучало быстро и неравномерно.

— Рук? — осторожно позвал меня Луканис, и я резко вскинула взгляд, цепляясь за его глаза, как за якорь. — Мы не причиним тебе вреда, — тихо сказал он, поднимая руки ладонями вверх. В одной был кинжал Соласа, и взгляд непроизвольно зацепился за лезвие.

Диртамен выдернул руку из моей хватки и, поморщившись, потёр запястье.

— Она не боится. Она пытается не убить вас, — пробормотал он. — Идём?

Я коротко кивнула, заставляя пальцы разжаться, а дыхание — выровняться. Внутри всё ещё шевелилась злость и я тихо выдохнула. Шагнув к выходу с отмели, я провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть усталость и ярость. Мои сапоги заскользили по влажной грязи, смешанной с чёрной кровью и...

Это чьи-то внутренности?

Я задержала взгляд подольше. Куски баллисты, обрывки доспехов, изломанные тела — всё сливалось в одну вязкую, зловонную массу. Бой был таким яростным, что после него осталась лишь мясорубка. Один из трупов всё ещё подёргивался в конвульсиях, искажённый остатками магии. Пахло озоном, серой и смертью.

Сдержав рвотный рефлекс, я скривилась и отвернулась. Обойдя тело драконицы, стараясь не наступить на изломанные крылья, я вышла к краю отмели, где лунный свет отражался в затопленных трещинах, заполнившихся скверной.

Позади послышались шаги.

— Знаешь, к какому выводу я уже не в первый раз прихожу? — пробормотала Лина, опираясь на руку Алистера.

Я резко остановилась. Остальные, словно по команде, начали подходить. Даврин — вытирая кровь с виска, с видом упрямого эльфа, который не признаёт ни боли, ни усталости. Эммрик, проверяя повязку на руке и бросая обеспокоенные взгляды на каждого, кто подходил ко мне. Виаго шагал к нам по лестнице с той же непоколебимой уверенностью, что и в начале боя, будто только сейчас началась настоящая охота. Беллара, всё ещё сжимая рёбра, шла медленно, но её шаг не дрожал. Дориан выглядел так, будто вот-вот потребует от всех лечь на землю и ни в коем случае не двигаться — при этом игнорируя собственную рассечённую бровь. Даже Хардинг хромала с таинственной, едва заметной улыбкой. Ту, что появлялась, когда она что-то поняла раньше других.

Все были живы. И все — рядом.

— К какому? — глухо пробормотала я, вытирая кровь с губы своим плащом, который мне протянула Беллара.

— Не стоит ставить против тебя! Ты найдёшь выход из любой передряги. — ухмыльнувшись, она потрепала меня по плечу.

— Жаль, что Эльгарнан так некстати объявился и боги смогли уйти, — угрюмо добавил Даврин.

— Мы ведь пришли убить дракона, да? А вместо этого убили двух! — попытался приободрить всех Алистер, но, перехватив мой взгляд, осёкся и опустил глаза.

— Боги потеряли две фигуры в этой партии, — сказала я тихо, пытаясь прощупать свои эмоции.

— И мы им отомстили, — прокричал Виаго, подходя ближе. — Как и Минратос, — добавил он, взглянув на Нэв, и та коротко кивнула.

— Сегодня мы победили. И эту победу у нас не отнять, — подхватила Лина, но её голос выдавал как она была подавлена. — Но драконицы... лишь оружие. Нам нужны их владельцы.

— Как же нам найти их? Ну, богов... — хмуро начал Алистер.

— Гиланнайн упомянула что-то об Арлатане, — пробормотала я отрешённо.

— Когда? — спросила нахмурившись Лина.

— После того как Эльгарнан разорвал пространство и время, чтобы эффектно появиться. Я была достаточно близко, чтобы их услышать, — устало ответила я. — Лина, ты вроде говорила, что у Завесных Странников какие-то проблемы?

— Да. С венатори, — она быстро глянула на Беллару и вернула взгляд ко мне. — Кажется, это не просто совпадение.

— Но их всё равно придётся выследить, — добавил Виаго. — Боги могут находиться в любой части Арлатанского леса.

— У нас бывало и меньше информации, — я невольно усмехнулась и убрала прядь волос за ухо.

— Что будет, когда вы найдёте венатори? — спросил Алистер, подхватывая Лину, когда та зашипела от боли в ноге.

— Думаю, насилия нам не избежать, — протянула я, глядя в ночное небо.

Привкус скверны и крови до сих пор не уходил. Он прочно засел где-то между зубов и памятью — горький, ржавый, вязкий. Я всё ещё ощущала, как плоть сжималась под зубами... его плоть.

Я вздрогнула, вспоминая, как вцепилась зубами в руку Луканиса, как магия сорвалась с узды и кожа вытянулась в шерсть, когти, клыки. Волчье тело казалось родным, выстраданным и... лёгким. Пока длился бой, я чувствовала свободу — ту самую, животную, что приходит, когда разум отступает и остаются только инстинкты.

Но сейчас всё это рассыпалось. Всё снова стало тяжёлым.

Мой взгляд скользнул по Луканису и остановился на кинжале.

Кинжал!

Протянув к нему руку, я сомкнула пальцы в приглашающем жесте, а пальцами другой руки потёрла переносицу.

— Как же я устала... — прошептала я, и в ту же секунду желудок предательски заурчал. — Голодная, как волчица.

Луканис и Дориан хмыкнули, но Нэв всматривалась в мои глаза, не оценив шутку.

Когда Луканис протянул мне лириумный кинжал, я только тогда поняла, как сильно сжаты были мои плечи. Как будто всё внутри обрушилось и потекло вниз. Я осторожно выдохнула, и пальцы сомкнулись на рукояти.

Я боялась, что Гиланнайн отнимет у него этот клинок. Боялась, что, забирая его, она убьёт и Луканиса.

То, что она заставила меня поверить в его смерть, было словно пощёчина. Но у меня не было никаких шансов держать его подальше от этой войны.

— Диртамен, думаю, ты бы хотел сегодня остаться в Арлатанском лесу?

— Ты же знаешь, что я чувствую себя лучше, когда нахожусь на родной земле, — бросил он, улыбнувшись.

— Создатель... он разговаривает? — выдохнул Дориан, а Эммрик с любопытством шагнул ближе, обходя Диртамена по дуге, словно пытался разглядеть, кто он такой на самом деле.

— Иногда. Если ему нравится окружение, — хмыкнула я, краем глаза замечая, как Нэв, всё ещё не сводя с меня взгляда, недовольно поджала губы.

Я тяжело и демонстративно выдохнула. Она вздрогнула, но взгляд не отвела.

— Передай заодно мою просьбу Страйфу — встретиться со мной, когда тот сможет. Я бы предпочла обсудить всё на Маяке. И... возможно, ты хочешь пойти с ним, Беллара?

Она улыбнулась мне с благодарностью, убирая, наконец, лук за спину. Её плечи чуть опустились, как будто вместе с этим жестом она позволила себе выдохнуть.

— Если ты, конечно, не хочешь отпраздновать наш... как ты сказала, Лина? Выход из любой передряги? Кажется, мы заслужили что-то похожее на... победный ужин... — промямлила я, бросив взгляд на команду.

Улыбка дрогнула на их губах. Но стоило мне перевести взгляд на отмели — туда, где в лунном свете покоились тела павших Серых Стражей, — лицо моё мгновенно потемнело.

— Или... сначала стоит разобраться с павшими, — добавила я тихо.

Алистер положил руку мне на плечо, посмотрев туда же, куда и я.

— Думаю, вы заслужили отдых и хотя бы какие-то положительные эмоции, Рук, — спокойно сказал он. — С телами мы справимся сами. Как и подобает Серым Стражам.

Лина кивнула, потупив взгляд.

— У нас есть специальный обряд прощания, — добавила она, вытирая с лица скверну, смешанную с кровью, при этом сделав только хуже.

Я опустила голову. Несмотря на силу, которой обладала, на магию, на кровь древних, на шесть душ внутри, — я не смогла обойтись без жертв.

Зачем мне эта сила, если я не могу защитить всех? Если Эльгарнану хватило одного жеста, чтобы остановить само время...

Но всё же...

Посмотрев на свои руки, я прикрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнуло и угасло лицо Гиланнайн, искажённое страхом, а за ним — спокойный, почти задумчивый взгляд Эльгарнана. Кажется, он на миг усомнился в том, что увидел.

... Я смогла сделать рывок.

*******

Маяк в Тени дышал тихо, почти неслышно. В углах ещё тлел шёпот чар — моих, Соласа, Зеврана, Фелассана, всех, кто оставлял здесь кусочки себя.

Едва заметная рябь пробежала по коже, будто сама Тень пыталась прикоснуться и проверить, настоящая ли я. Мурашки ответили: да, вполне.

Почему же Эльгарнан не убил меня на отмели?

Пальцы нащупали резные уши волка на подлокотнике, ощущая гладкое дерево и знакомую выемку под ногтем. Я провела по ней ещё раз, чувствуя, как тепло от ладони медленно поднималось вверх, скользило по запястью и расползалось по плечам, которые всё ещё ныли от перенапряжения, отдавая в висок глухой пульсацией. Тело, наконец, вспомнило, что оно живое. И это раздражало почти так же, как успокаивало.

Сфера над головой вспыхнула, и голубоватый свет мягко лёг на лицо. Я подняла взгляд, и в воздухе замерцали древнеэльфийские строки, появляясь и исчезая, как дыхание на стекле. Слово. Пауза. Дыхание. Ещё слово.

Я опустила глаза и оглядела книжные шкафы Соласа, которые были в безупречном порядке. Как и всегда. Корешки выстроены по размеру, цвета сбалансированы, даже магическая аура чувствуется выверенной, почти демонстративно спокойной. Некоторые книги пахли холодом, и я готова была поспорить: коснись я их, и пальцы сведёт, будто от укуса инея.

Ну конечно, идеальный порядок в мире, где всё рушится. Типично для него.

Я поймала себя на том, что перевела взгляд на собственные руки. Под ногтями не было ни земли, ни крови, ни скверны. По шее ещё стекала прохладная влага от мокрых волос, которые цеплялись за кожу, оставляя липкие дорожки.

— Не думал, что скажу такое, но нам повезло в Вейсхаупте, — пробормотал Даврин, счищая стружку и вырезая из дерева пузатого огра. Нож скрипнул, и я вздрогнула, абсолютно забыв о том, что здесь была вся команда.

— Нам повезло, что Эльгарнан не согласился с Гиланнайн в её желании отомстить, — отозвался Эммрик, принимая с подноса, который держал Манфред, чашку чая.

Я фыркнула и он нахмурился.

— Но почему он оставил нас в живых? — продолжил он, поглядывая на меня из-за края чашки. — Мы были всецело в его власти.

— Его беспокоит Солас, — сказала я, переводя взгляд на фреску, где еле проступали уши и глаза Фен'Харела. — Возможно, даже немного пугает.

Надо бы вернуть статуэтки на места. Порядок в вещах иногда держит порядок в голове. Иногда.

— Почему? — хмуро спросила Нэв, проследив мой взгляд. — Солас силён, но он не сравнится с Эльгарнаном.

— Дело не только в силе. Однажды Солас уже разрушил его планы, если верить Рук, — ответила вместо меня Тааш и я медленно кивнула, признавая её правоту наполовину. Она усмехнулась уголком губ на мой кивок и продолжила: — Нет ничего страшнее драконов. Но им хватает ума улететь, когда почуют реальную опасность.

Я пожала плечами и встретила её взгляд.

Драконы улетают, но волки выслеживают их путь.

Манфред бесшумно переместился, подставляя поднос ближе. На пол легла прохладная полоска света от сферы, и в ней закружилась древесная стружка. Даврин шумно выдохнул, вырезая огру кривой клык.

Я цокнула языком и взяла чашку, которую Манфред настойчиво протягивал, шипя на меня. Чай обжёг язык, глаза сразу заслезились и я быстро сглотнула, давая теплу рассосаться под ключицами, где всё ещё ныло.

— Эльгарнан почуял опасность, — упрямо добавила она, словно я с ней спорила.

— Так или иначе... мы справились, — воодушевлённо сказала Беллара, наклоняясь к столу за своей книгой, которая, судя по её взгляду, не должна была быть здесь. — И на сей раз драконицы не улизнули, — добавила она, покраснев, когда заметила, что я за ней наблюдаю.

— Всё благодаря Тааш... — начал Даврин и обернулся ко мне. — ...и Рук... — он запнулся, выдохнул и уже хотел сказать то, что вертелось у каждого на уме, но я его перебила:

— Спасибо, Тааш. Мы бы не справились без тебя, — сказала я и, к собственному облегчению, услышала в своём голосе чистую искренность.

Все замолчали, переглядываясь и понимая, что я ещё не готова говорить о том, что произошло на отмели.

— Итак, каков наш следующий шаг, Рук? — спросила Хардинг, решив нарушить тишину первой и взять на себя инициативу. — Идём в Арлатан? Поможем Завесным Странникам?

— Так мы выйдем на след богов, — ровно ответила я, всматриваясь в её лицо. Голубоватый блик сферы скользнул по скулам Хардинг и погас. — Но нам нужно быть готовыми к бою в ту же минуту, как мы их обнаружим. А это значит — помочь нашим союзникам получше подготовиться.

Тихо выдохнув, я поставила чашку на стол, и скривилась, проговаривая то, что беспокоило меня с той самой секунды, как Эльгарнан выдернул Гиланнайн из-под удара:

— Без их помощи мы... не сможем дать отпор богам. Даже с моей силой...

— Рук... — мягко добавил Эммрик, отставляя чашку обратно на поднос. Фарфор едва звякнул, и он кивнул Манфреду, что тот может идти. — Эльгарнан показал, насколько он силён. Но и ты показала, что тебя стоит бояться.

Я чуть приподняла бровь. Он сказал «бояться». Не «ты тоже сильна, Рук», не «мы последуем за тобой», не «мы надеемся на тебя». Бояться.

И я очень сомневалась, что Эльгарнан мог бы меня бояться. Но не хотела сейчас спорить. Мне нужно было всё спокойно обдумать, без посторонних глаз, без напряжённых взглядов, которые то и дело переглядывались с немым вопросом: «она правда использовала магию крови?»

— Значит, надо помочь союзникам? — осторожно подвела итог Хардинг.

— И выследить богов, — добавил Даврин, откладывая фигурку и нож на стол.

— И, если останется время, разобраться со своим дерьмом, — хмыкнула Тааш.

Дерьмом... Да. Пожалуй, подходящее слово.

— В Портовом городе проблем хватает, — напомнила Нэв спокойным тоном. Я кивнула, вспоминая её разговор с Элеком.

— Хорошо, — твёрдо сказала я, хлопнув ладонями по подлокотникам. — Выследить богов. Помочь Завесным Странникам с венатори. И разгрести своё... ммм... дерьмо. — хмыкнула я, и добавила: — Скажите, как я могу помочь, и я сделаю всё, что в моих силах. С магией, кровью, Пустотой... чем там ещё.

Встав с кресла, я направилась к лестнице, прикидывая, с чего начать разговор с Варриком, но у первой ступени замерла — тишина вдруг стала слишком явной.

— Эммрик, завтра мы направляемся в поместье Блэкторн? — спросила я, обернувшись как раз в тот миг, когда все старательно делали вид, что не переглядывались.

— Я бы хотел отправиться ближе к закату, если ты не против, — мягко ответил он, поднимаясь с кресла и опираясь на свой посох с черепом. — Хотелось бы закончить кое-какие приготовления.

— Мхм... — промямлила я и, потупив взгляд на кресло Соласа, добавила: — Мои указания прежние. Беллара, Диртамен ждёт тебя у элувиана в Арлатанском лесу. Луканис, узнай новости про Илларио. Даврин, мы не могли бы встретиться с твоим информатором где-нибудь в приятном месте, а не на болотах? — я поёжилась, всё ещё ощущая тину в волосах, хотя уже смыла её. — Нэв, скажи мне, когда нужно отправиться в Минратос, — и я буду там. Тааш... ты, кажется, говорила о драконе в... — я снова скривилась. — ...в Лавенделе?

Она кивнула и едко улыбнулась, ответив:

— Ты отлично бьёшься с драконами, поэтому я бы хотела, чтобы ты пошла со мной.

— Ещё один дракон, ха? — ответила я, делая шаг по лестнице. — Дориан, ты знаешь, что я тебя ценю? У тебя нет никаких проблем — сплошная самоуверенность.

Он расхохотался так, что я обернулась, сбившись с шага.

— Никаких проблем? Я бы так не сказал. Просто я ещё не придумал, как тебя к этим проблемам вписать, — и, отпив из чаши вина, добавил: — Но я скоро придумаю как.

Махнув ему рукой, мол, «давай», я спокойно продолжила подниматься — и только теперь, наконец, услышала, как все поднялись и разбрелись по разным уголкам Маяка.

*******

Балкон тонул в призрачном свете Тени. Мимо меня медленно плыли камни с оторвавшихся островков, корни и ветви, обломки кирпича. Всё это напоминало мне стайку рыб, разошедшуюся по разным слоям воды.

На дальнем выступе Даврин чистил перья Ассану. Грифон терпеливо морщил клюв, когда щётка тянула слишком резко.

Чуть ниже Нэв скользнула в свою комнату вместе с Элеком, шепнув ему что-то на ухо. Мягкая улыбка скользнула по его лицу, когда он поймал мой взгляд.

Мимо них прошла Хардинг с очередным горшком спасённого растения. Кажется, она собрала их из каждого угла Маяка, мягко возвращая к жизни.

Я опёрлась на перила, уложила лоб на сложенные руки и ощутила, как холод камня вдавился в кожу. Лёгкий нажим на виски помог боли в голове больше не расползаться.

В мыслях стоял низкий гул, как если бы в череп кто-то загнал улей. Голоса моей прежней команды всплывали слоями и накладывались друг на друга. И удивительная солидарность между ними была лишь в одном:

Гиланнайн ушла. Снова.

Поверх них тянулся другой звук — вытянутый, волчий, почти неслышный, но от него подгибались пальцы на ногах. Вой навязывал простое решение: бросить всё, сорваться с места, перестать искать решения и оправдания себе.

— Ну что, Эльгарнан наконец-то явился? — тихо спросил Варрик, аккуратно перенося вес на ногу и костыль. Дерево тихо стукнуло по камню и он на миг задержал дыхание.

— Теперь придётся разбираться с обоими богами, — ответила я, прикрыв глаза. Вдох. Пауза. Выдох. — Но мы это знали заранее, верно?

— Какие карты сдали — теми и играем, — усмехнулся он и подошёл ближе. Тепло его тела коснулось меня, а по щиколоткам потянуло прохладой Тени.

Я открыла глаза и всмотрелась в его лицо. Синяки под глазами никуда не делись. Повязка на груди держалась крепко, и, кажется, кровь больше не сочилась. Я развернулась спиной к перилам и опёрлась локтями.

— И плевать на шанс выигрыша, — добавил он. — Работает и в жизни, и в «Порочной добродетели».

— Варрик, мы несём потери, — сказала я хмуро и запрокинула голову, вглядываясь в трещины камня Маяка. — И я снова пугаю команду. Возможно, использовать магию крови было... плохим решением.

— Поговори с Нэв, — твёрдо ответил он. — Она тебя не боится. Ей просто трудно принять, что даже магия крови может спасать. Если это не про потрошить тела и не ради удовольствия. Ты пытаешься убить богов и всё, что они могут дать. А не впечатлять публику своими силами.

Я вновь повернула голову к нему. В его глазах блеснуло что-то упрямое, как у человека, который давно всё решил про тебя и остаётся рядом. Несмотря ни на что. Но что-то беспокоило его.

— Ты меня боишься? — тихо спросила я. Запах лириумной настойки от его бинтов стал сильнее, щекоча мне нос.

— Я боюсь за тебя, — сказал он после небольшой паузы. — Это немного другое.

Я тихо фыркнула, когда он облокотился на перила рядом.

— Если начнёшь разбрасывать внутренности по деревьям — я уйду. Пока что ты разбрасываешь только богов и порождения тьмы. И это мне больше по душе.

Я усмехнулась краем губ. Голоса в голове с ним согласились и утихли, дав моей головной боли, наконец, отступить.

— Тогда дай совет, — выдохнула я. — Раз уж мы играем тем, что сдали.

— Пара простых правил, — он постучал пальцами по перилам, будто раскладывал карты. — Первое: говори правду, но дозированно. Без подробностей к ужину. Второе: озвучь границы своей магии — что именно ты используешь, против кого и почему. Не потому что ты лидер и «я так решила». И не против безоружных. Только против тех, кто пытается утопить мир в скверне. Люди лучше держатся, когда знают, чего от тебя ждать. Третье: не делай этого каждый раз, когда твоя пятка зачесалась. Пусть это будет козырь, а не привычка.

Он немного помолчал, окидывая меня с ног до головы внимательным взглядом.

— Четвёртое — оставь мне право первым написать об этом главу, — он улыбнулся одной из своих фирменных улыбок. — «Как одна упрямая эльфийка вырвала драконице гортань и не поперхнулась».

— Дешёвое название, — фыркнула я.

— Зато продаваемое, — усмехнулся он и легко хлопнул меня по спине.

Мы синхронно обернулись к перилам, глядя в Тень. Молчание легло между нами ровно, как дыхание. Оно не давило. Оно было... уютным.

Внизу Хардинг споткнулась о ступеньку, прижимая к груди горшки. Одно растение встрепенуло листья, и из горшка посыпалась влажная земля, тихо постукивая по ступеням. Хардинг ногой стряхнула её и пошла дальше, осторожно балансируя локтями.

— Больше всех меня беспокоит Нэв, — сказала я наконец. — Мне казалось, что мы с ней ладили до... Костницы.

— Вы и ладили, — ответил Варрик. — И можете дальше ладить. Нэв... видит магию крови и у неё в голове вспыхивает «опасно». Луканис и Элек... сложнее. До недавних пор наш мрачный Ворон и правда был для тебя опасен. И... это про логику заботы. Может, вам стоит, наконец, поговорить?

Он кивнул вниз, туда, где каменная крошка ещё осыпалась по ступеням, что вели в её комнату.

— Поговорить, да? Зачем мне это делать? — устало бросила я. — Может, проще отпустить её из команды, если она не согласна с моими решениями?

— Тебя беспокоит то, что она не согласна с твоими решениями? — мягко уточнил Варрик, приподняв бровь.

— А что, по-твоему, должно меня беспокоить? — огрызнулась я и отвернулась, глядя в Тень за перилами. — Я не могу позволить себе раскол в команде. Не сейчас.

— Рук... — он сделал паузу, подбирая слова. — Может всё-таки дело не только в этом? Не в её несогласии, а в чём-то другом?

Я молчала, но спина напряглась.

— То, что ты увидела... в голове Луканиса? — тихо уточнил он.

Мир будто на миг сжал грудную клетку. Пальцы вжались в холодный камень. Я не смотрела на него. Не могла.

— Меня беспокоит то, что она не согласна с моими решениями, — повторила я, слишком резко. — Этого более чем достаточно.

— Рук, — он мягко постучал костылём о камень, — ты умница, когда называешь вещи своими именами. Что именно ты увидела?

Я закрыла глаза, втянула в себя воздух, готовая сказать ему куда следует засунуть свои вопросы, но лишь медленно выдохнула. Пальцы разжались, и вместе с ними что-то дрогнуло внутри.

— Её записки, — сказала я глухо. — На доске, где она пыталась... доказать себе, что поступает правильно. Писала, что он опасен. Что я не вижу очевидного. Что я страдаю из-за него. Что не прощу её. — голос сорвался на последнем слове, но я не замолчала. — А потом... потом была та ночь в Тревизо. Он ушёл от меня. Пришёл к ней. Они... — я сглотнула, — они были вместе. А потом она и Даврин говорили ему держаться от меня подальше. Она... мягко, но настойчиво, подталкивала Элека быть рядом со мной. Всё это — как ловушка, расставленная с заботой.

Слова сорвались на одном дыхании, и я сразу пожалела, что сказала их вслух. Но было уже поздно.

— Это всё факты, — кивнул Варрик, приободряя меня. — А теперь скажи свои чувства. Одним словом на каждый факт.

Я стиснула зубы и выдохнула:

— Боль. Предательство. Злость. И... — я замялась, слова будто застряли в горле. — Ревность.

— Уже лучше, — сказал он, не улыбаясь. — А теперь самое неприятное: чего ты боишься сейчас?

Я замерла и задумалась. Слова пришлось вытягивать из себя, одно за другим, как занозы из кожи.

— Что в её взгляде теперь — отвращение, — прошептала я, глядя в пол. — Что для неё я стала угрозой, а не другом. Что магия крови — всё, что она теперь во мне видит. И что она... снова начнёт «защищать» меня. Или от меня.

Он коротко кивнул, будто у него наконец сложилась картинка.

— Вот это и скажи. Не «ты не согласна с моими решениями», а: «я видела, что ты сделала; мне больно, и я ревную; мне страшно, что ты видишь во мне угрозу — и я хочу это изменить».

Я выдохнула, уткнулась лбом в холодный камень перил.

— А если я не хочу её прощать?

— Тогда скажи правду и себе, и ей, — мягко отозвался он. — «Я не готова прощать. Но готова разговаривать». Прощение — не аванс. Это итог. Разговор будет первым шагом.

Я молчала, переваривая его слова. Ветер тронул пряди у шеи и я поёжилась.

— И помни: в этом участвовала не только Нэв. С Даврином и Элеком ты уже говорила. Остались она и Луканис, — тихо напомнил он.

Я опёрлась виском на ладонь и прикрыла глаза.

— Ты ловко вытаскиваешь мои кишки словами.

— Работа у меня такая, — развёл руками Варрик, но качнулся, и он крепче перехватил костыль.

Я потянулась, чтобы поддержать его, но он коротко мотнул головой.

— Ладно. Я скажу. Всё. Как есть. И ей. И ему.

— Вот и умница, — он мягко улыбнулся.

Я недоверчиво хмыкнула и прошептала:

— Варрик.

— М?

— Спасибо, что не шарахаешься.

— Я слишком мал ростом, чтобы шарахаться, — невозмутимо ответил он. — И, к твоему сведению, я профессионально дружу с чудовищами. Некоторые из них вяжут игрушечных нагов по вечерам.

— Угу. И все они любят твои книги.

— По крайней мере, покупают, — он поправил ремень шины на ноге и опёрся на костыль ровнее. — Слушай... Когда ты говоришь «волки выслеживают драконов», это не просто красивая фраза?

— Это план, — сказала я, улыбнувшись.

Он ещё раз внимательно посмотрел на меня, будто пытался угадать план по одной лишь позе, потом улыбнулся и сказал:

— И ещё, Рук. Если укрепишь свою позицию, помогая команде с их проблемами, ослабишь и богов.

— Как помощь моей команде навредит богам? — удивлённо спросила я и брови сами поползли вверх.

— Те, кто не дают покоя твоим ребятам, жаждут власти. А у богов её полно, — серьёзно ответил он, вглядываясь в мои глаза. — Эти типы приползут на коленях за крошками со стола богов. Остальные просто продолжат усложнять тебе работу.

— Значит, надо помочь своей команде и заодно спасти мир? — я улыбнулась, хотя мысленно вздрогнула, вспомнив, что завтра меня ждёт увлекательное путешествие в Некрополь.

— Именно. И остальным союзникам, — подвёл он итог и ладонью тихо хлопнул по перилам.

— Что ж... Мы уничтожили архидемона и двух осквернённых драконов. Это впечатляет, — добавила я и почувствовала, как моё настроение улучшается.

Мы и правда смогли.

— И пролили кровь Гиланнайн. Дважды, — добавила я, оскалив зубы.

— И даже удалось откусить от неё кусок? — хмыкнул Варрик, и я могла поклясться, что в его позе мелькнула гордость. — У тебя всё получится, Рук, — устало пробормотал он, поворачиваясь обратно к Маяку. — Просто не веди больше одного боя одновременно.

Я осталась на месте, прислушиваясь к его шагам и мерному стуку костыля. Варрик был прав. Мне нужно было поговорить с Нэв, помочь команде, подтянуть союзников, ослабить позиции богов и выбить из-под них подпорки.

Но сейчас я хотела прислушаться к тому, чего просили тело и душа. Небольшой передышке.

*******

Ночь легла на мои плечи мягким одеялом. Луна вытянула по воде серебряную дорожку, и мои мысли потянулись за ней, выстраиваясь в одну ровную линию. Даже голос Валендриана шептал тише обычного и уже не так раздражал.

Я сидела у самой кромки залива Риалто. Тёплая вода ласкала ступни, песок тихо оседал между пальцев, прибой приходил и уходил, оставляя на коже соль.

Пахло водорослями, влажным камнем и далёким дымком рыбацких костров. Ветер приносил привкус йода и что-то пряное. Может, всё ещё мерещился аромат паэльи с морепродуктами, которую готовил Луканис, а может, это ночь тянула с дальних кораблей специи из их трюмов.

— Тааш была права, — прошептала я, втянув свежий воздух поглубже. — Здесь мысли становятся тише.

Но даже несмотря на эту упоительную тишину, мысли об Эльгарнане всё равно всплывали. Как убить его и не умереть самой.

Сначала надо сделать как с Гиланнайн. Начни с высшего дракона, к которому он привязан. Кинжал тут будет не нужен, если только дракон не будет рядом с Эльгарнаном. Нужен будет волк. Ты же справишься с ещё одним драконом?

Вдох. Пауза. Выдох.

А потом и он сам. Здесь без клинка Соласа никак. Твоё «эльфийская задница» оставим внутри головы.

Волна поднялась выше лодыжек, оставив на драконьей коже штанов пену и капли, собирающие лунный свет. На мгновение мне показалось, будто он впитывается в меня вместе с прохладой воды.

Лунный свет на миг скрылся, и я подняла взгляд к горизонту. Две чайки сорвались к воде, одна из них выхватила рыбу, а другая метнулась отнять добычу. Именно их крылья на секунду заслонили луну.

Воздух прорезал крик, и победительница, прижимая рыбу, взмыла вверх, а проигравшая ушла вниз, едва задевая поверхность кончиком крыла, и снова принялась прочёсывать тёмную гладь.

— Сначала надо добить Гиланнайн, потом уже учиться бегать, — раздражённо бросила я в ночь.

Я посмотрела на лежавшие рядом сапоги — подарок Нэв за ту ночь, когда мы вытаскивали из лап венатори похищенных жителей Минратоса, — и невольно вспомнила слова Варрика о том, что мне с ней нужно поговорить. Я кончиком пальцев подтолкнула сапоги, и кожа тихо скрипнула.

Между Нэв и Элеком что-то точно изменилось. И теперь мне хочется прояснить то, что Варрик из меня вытащил.

Правда ли она испытывает чувства к Луканису? И почему решила за меня, кто опасен, а кто нет?

Забота, вывернутая наизнанку, перестаёт быть заботой. Я хочу ей доверять, а значит нам нужно поговорить о Луканисе. Иначе в самый нужный момент я не смогу на неё опереться. А она на меня.

Я устало выдохнула и медленно поднялась, отряхивая ладони от прилипшего песка и мелких камешков.

— Я хотела отдохнуть. Хоть одну ночь. Хоть небольшую передышку. А не заниматься выворачиванием своих мозгов. — прошипела я в темноту, чувствуя, как усталость глухо отзывается в теле.

Медленно стянув кожаные штаны, куртку, рубашку, и, сложив всё аккуратно на сухой камень у корней ближайшей пальмы, я задержалась на мгновение, глядя, как ткань мерцает от лунного света. Всё это казалось чужим — как и всё, что я когда-то носила после смерти Серин.

Оружия у меня с собой не было. Я знала, что кунари-отщепенцы иногда шныряют вдоль пляжей, но в эту ночь мне было всё равно. Посох мне больше не нужен, чтобы направлять магию. А кинжалы... Кинжалы остались на Маяке, в кабинете Соласа.

Но не в том, который нашла Беллара, а в том, который нашла я. Он лучше защищён магией, но если уже бывал там, то путь найдёшь.

Я неспешно направилась к воде, вздрагивая от лёгкого порыва ветра, и на полпути подняла руки к затылку. Лента с тихим шорохом поддалась, и волосы тяжёлой волной скользнули по лопаткам, распластавшись по спине до самой поясницы. Пальцы машинально убрали прядь за ухо.

Песок под ступнями был тёплым и податливым. Между пальцев попадались гладкие осколки ракушек и жёсткие жилки водорослей.

Первая волна обняла щиколотки бархатным холодком, но не укусила, а встряхнула. Вторая дошла до голеней, и мурашки побежали выше, к коленям. Вода была не такой тёплой, как на берегу, — и в этом было облегчение, как в глотке свежей воды после долгого боя. Я шагнула глубже, позволяя воде обнять бёдра и живот.

Когда море сомкнулось на уровне пояса, из меня вышел долгий и тихий выдох. Плечи опали, лопатки разжались, словно кто-то снял невидимую броню. Лунная дорожка дрожала вокруг, ломалась о мои бёдра на серебряные осколки и снова срасталась в гладкую линию. Волосы потяжелели, намокли и прильнули к спине, кончиками щекоча кожу.

Я вдохнула глубже, и нос защекотали соль и пряный шёпот ночи. Я позволила себе стоять так, пока сердце не поймало ритм волн. На миг я была только этим: кожей, водой и тишиной, в которой мысли действительно стали тише.

Лунная дорожка рассыпалась на крошечные искры от чьего-то плавника. Я ещё миг смотрела, как она снова срасталась в сплошную линию, затем задержала дыхание и нырнула.

Вода сомкнулась над головой прохладным куполом. В ушах мягко надавило, по коже прошла тёплая волна и мурашки от прохладного воздуха улеглись.

Я провела ладонями по лицу, разрезала темноту одним ровным взмахом и вынырнула. Вода уже доходила до груди. Солёные капли скатились с ресниц и глаза защипало. Я протёрла их, а затем зачесала волосы назад, чувствуя, как они тяжёлой лентой прилипают к шее.

С берега донёсся короткий всплеск, и я резко обернулась, напрягшись. Отражение луны дрогнуло на воде, но я увидела лишь опадающие брызги и, рядом с моими вещами на камне, ещё один аккуратный свёрток.

Мерные и уверенные гребки приближались. Я узнала пловца раньше, чем он вынырнул — по сдержанной силе в движении плеч, по ровной, почти ленивой ритмике. Ворон, привыкший к любой стихии.

Луканис вынырнул рядом со мной и луна скользнула по его ключицам, с которых стекала вода. Волосы упали ему на глаза тёмной волной.

Я протянула руку и пригладила их назад. Под пальцами кожа странно запульсировала, будто от лёгкого разряда. Он коротко моргнул и улыбнулся так, что у меня замерло дыхание.

— Привет, — мягко прошептала я, улыбаясь шире.

Волна бережно толкнула нас друг к другу — и тут же отступила, оставив между нами ровно столько воды, чтобы он мог неторопливо окинуть меня взглядом.

— Можно? — спросил он одними губами, вернув взгляд к моим глазам.

Я кивнула и его прохладная от воды ладонь легла мне на щёку. Указательный палец медленно скользнул к виску и убрал прядь. Я прижалась к его ладони, выдыхая усталость и сомнения. Внутри что-то отпустило. Волк, который всё это время требовал от меня сбежать, улёгся на берегу, положив морду на лапы.

Он осторожно коснулся губами моего плеча, возвращая на кожу мурашки. Пальцы продолжали мягко гладить щеку, а потом рука скользнула ниже — к шее, к ямке под ухом.

Я провела ногтями по его плечу и почувствовала, как под пальцами напряглись и тут же расслабились его мышцы. Он тихо хмыкнул мне в шею, довольный и немного удивлённый, будто зверь, которому впервые гладят загривок.

— Смелей, — прошептала я, и сама же шагнула назад, брызнув ему в грудь.

— Значит, играем? — он приподнял бровь, и волна, будто сговорившись со мной, подтолкнула его ко мне.

Луканис поддался на шаг вперёд, вода разошлась кольцами, и его ладонь скользнула к моей талии. Он притянул меня к себе, не торопясь, позволяя напряжению нарастать. Его губы встретили мои без предупреждения — с тем голодом, что нельзя подделать.

Я вздрогнула, когда его пальцы сжали мои мокрые волосы в кулак, оттянули голову назад, открывая мой рот для поцелуя, глубокого, как океан.

Язык настойчиво вошёл в меня, и я ответила с жадностью, прикрыв глаза, отдавшись ощущениям. Где-то на границе сознания я глухо простонала.

Рука, всё ещё удерживающая мои волосы, диктовала ритм. Вторая скользнула вниз по моему боку, а потом нашла мою грудь. Он осторожно сжал её, изучающе, как будто проверял, могу ли я выдержать больше. Я могла. Я хотела.

Я развернулась к нему, прижимаясь бедром к бедру, и почувствовала, как он затаил дыхание. Моё имя будто зависло у него на губах, но он не сказал его. Вместо этого он наклонился и прижался губами к моему уху, прошептав:

— Ты сводишь меня с ума, знаешь это?

Я хрипло рассмеялась, прикусывая его палец, который скользнул к моему рту.

Вода обнимала нас, но я чувствовала только его. Его грудь, горячую даже в прохладной глади, его ладони, смелые и уверенные, его бёдра, сдвинувшиеся ближе. Я дразняще провела рукой по его животу, туда, где мышцы под кожей тянулись, как натянутые струны, и он выдохнул сквозь зубы.

— Ты вольна остановить меня, — прошептал он.

— И ты? — шепнула я в ответ, впиваясь в него ногтями. — Ты остановишься?

Он не ответил. Зачем слова, когда можно вместо них провести языком по линии моей шеи, задержаться у ямки под ухом, когда можно пальцами вырисовать тропу по изгибу талии, когда можно качнуть бёдрами в такт медленной волне?

Он развернул меня, обнял за талию и притянул к себе, заставив вздрогнуть. Его ладонь скользнула ниже, вдоль бедра, к ягодице, и сжала её с той беззастенчивой уверенностью, от которой у меня пересохло в горле. Я не хотела больше ждать.

— Рук... — выдохнул он, когда моя рука скользнула вниз, между нами.

— Я надеялась, что мы обойдёмся без разговоров, — прошептала я ему в губы.

Он шумно выдохнул, подхватил меня под бёдра, и я, не колеблясь, обвила его ногами. Вода пошла кругами, мягко ударяясь о наши тела. Он вошёл в меня одним плавным, но глубоким движением, и я запрокинула голову, выдыхая сквозь зубы.

Тело отозвалось сразу. Спина выгнулась, руки сжали его плечи. Он держал меня крепко, с тем напряжением, будто боялся, что я ускользну, если ослабит хватку. И, может быть, он был прав.

Первый толчок был медленный и тягучий. Второй был уже глубже. Луканис на мгновение замер, позволяя нам прочувствовать, как наши тела сцепились, как волны качают нас, разбивая ритм.

Но уже через несколько движений я почувствовала, как вода мешает. Она сопротивлялась. Она ласкала, да, но не помогала чувствовать себя комфортно.

Мои пальцы скользили по его плечам, не находя опоры. Волна ударила в бок, отвлекая. Я едва не потеряла ритм, когда холодная волна окатила нас с головой.

— Твою... — выдохнула я, зарывшись лицом в его шею. — Это невыносимо красиво... и невыносимо неудобно.

Он глухо рассмеялся, уткнувшись лбом в мою щеку.

— Я стараюсь, — прошептал он, прижимая меня к себе, прокладывая очередной толчок сквозь сопротивление волны.

— А я не могу тебя касаться, как хочу, — прошептала я прямо в его ухо, царапая его плечо. — Пожалуйста... на берег. Сейчас.

Он резко остановился и я уныло поджала губы, не ощущая его больше в себе. Его глаза встретились с моими, и в них смешалась та самая смесь: желание, предвкушение, тревожная привязанность.

— Держись, — прошептал он, сместив мой вес на себе поудобнее.

— Только если ты не споткнёшься по пути, — усмехнулась я, всё ещё сжимая его бёдрами. — И не уронишь меня в кусты.

— Не уроню, — пообещал он, прижимая меня сильнее.

Он развернулся и шагнул к берегу. Я крепко держалась за него, чувствуя, как мышцы его тела напрягаются под кожей с каждым шагом. Вода стекала с нас, будто это стекала наша смешавшаяся аура. И с каждым шагом я чувствовала, как растёт нетерпение. И прохладный ветер.

Придерживая меня одной рукой под ягодицы, другой он схватил свой плащ и кинул на песок. Опустив меня на него, он не отстранился. Его тело нависло надо мной — тяжёлое, горячее, голодное. Губы скользнули к моему горлу, приникли к коже, влажной от воды и желания. Я выгнулась, впуская его ближе, чувствуя, как его дыхание касается ключицы.

— Вот так, — прошептала я, зарывая пальцы в его волосы. — Вот именно так.

Его руки прошли по моим бокам, по рёбрам, и сжали грудь. Сначала осторожно, потом с жадностью. Губы нашли сосок, и я тихо вскрикнула, когда он обвёл его языком, а потом втянул в рот. Зубы чуть коснулись, дразня, и я приподнялась навстречу, упираясь ногами в землю. Песок хрустнул под пятками.

Я провела ладонью по его спине, по позвоночнику, чувствуя, как под кожей играют мышцы. Он чуть приподнялся, чтобы посмотреть на меня — мои глаза, мои губы, мои пальцы, дрожащие на его коже. И в этот момент я почувствовала себя не просто желанной, а любимой. И единственной.

Он раздвинул мои бёдра, надавив коленом, и я скользнула ногами вдоль его ног, подтягивая его ближе. Он резко выдохнул, словно это прикосновение свело его с ума. Рука скользнула вниз, по животу, и коснулась там, где мне было уже жарко, где уже пульсировало.

Проведя пальцами, будто проверяя, готова ли я — словно он мог этого не знать, — Луканис снова вошёл.

Это было не так, как в воде. Он вошёл с напором, с тяжестью, с хриплым стоном у меня над ухом. Мой голос слился с его, когда я выгнулась под ним, впуская каждый толчок, каждое движение, как благословение.

Я вцепилась ногтями в его спину, цепляясь за этот момент, за это настоящее. За него.

— О мой бог, — выдохнула я, и он вздрогнул. Руки сжали мои запястья, подняли их вверх и прижали к земле. Он смотрел мне в глаза, когда снова вошёл. Глубоко. Слишком глубоко. Словно в мою душу, а не в тело.

Мышцы сжались, низ живота свело в предчувствии, будто вглубь прокатилось нечто горячее и покалывающее. Волна нарастала, подбиралась снизу вверх, захватывая дыхание, вырываясь наружу дрожью.

Я изогнулась, и он поймал меня бёдрами, удерживая, двигаясь внутри всё глубже, точнее, ровно в том ритме, который убивал разум.

Его глаза — карие, любимые — вдруг вспыхнули пурпурным огнём. На мгновение. Мгновение, которое пронеслось по моему телу разрядом. Как будто он прикоснулся к самому сердцу моей магии, вытянул из меня часть того, что я копила в своём сознании. А потом вернул мне это всё обратно.

Я почувствовала, как пальцы сжали мои запястья крепче, как его дыхание стало тяжелее, как будто он сдерживал не только страсть, но и что-то более дикое, древнее. Он наклонился ближе, лбом коснулся моего, а губы прошептали:

— Сейчас, Рук.

Это прозвучало не как обещание, а как приговор. Или молитва.

Всё внутри среагировало на его голос сразу же. Оргазм накрыл не моё тело, а всю душу. Я закричала, уткнувшись лицом в его плечо, пока всё во мне не затопило теплом, дрожью и отголосками магии.

И в тот же миг он вошёл ещё глубже, и замер. Руки его сжались, дыхание сорвалось, грудь вздрогнула в толчке.

И на миг мы были единым существом. Горячим, дрожащим, сияющим в разбитом ритме магии и дыхания.

— О мой бог... — выдохнула я, боясь пошевелиться. — Когда ты собирался мне сказать, что можешь... тянуть магию?

— Сейчас? — пробормотал он хрипло.

Я захихикала, разжимая пальцы, но не отпуская его. Он всё ещё был во мне, и я чувствовала, как медленно отступает волна, оставляя после себя покалывающее послевкусие.

Но эта волна сменилась холодом, который спрятался в капельках воды, в лёгком ветре, в испарине на коже. Я подумала, что перед тем как уйти отсюда, нам бы не помешало снова искупаться.

— Не желаешь попытаться искупаться? — спросил он, уже спокойнее, заглядывая мне в глаза.

— Как ты это делаешь? — протянула я с блаженной улыбкой.

— Делаю что? — он убрал с моего лица уже почти высохшую прядь.

— Читаешь мои мысли. — выдохнула я, вздрагивая от его прикосновения.

— Рук, все твои желания и мысли так легко читаются на лице, — мягко сказал он, касаясь пальцем моей нижней губы. — И я всё отдам, чтобы исполнить каждое из них.

И он поцеловал меня так нежно, будто всё происходящее было сном. Но я чувствовала его вес, тепло, дыхание. И от этой нежности защемило в груди.

Я поддалась порыву, крепко обняла его, вжимаясь в его грудь, и поцелуй — сначала лёгкий — стал глубже, насыщеннее, обжигающе живым.

Он не спешил отрываться от моего рта, словно хотел сохранить мой вкус на губах. Его пальцы блуждали по моему бедру, скользили по влажной коже, запоминали каждый изгиб.

— Так... — протянула я, когда наши губы разъединились и дыхание стало ровнее, а ветер начал холодить разгорячённую кожу. — Если мы сейчас не встанем, то я примерзну к тебе.

— Я не худшее, к чему можно примерзнуть, — пробормотал он в мои волосы.

Я тихо рассмеялась и несильно хлопнула его по плечу.

— Идём? — спросил он, приподнимаясь и протянув мне руку.

— Если ты пообещаешь, что не станешь снова меня в воде... использовать, — ухмыльнулась я, поднимаясь вместе с ним.

— Я ничего не обещаю, Рук. Особенно, если ты будешь рядом, — его взгляд скользнул по моему телу, и я нарочито фыркнула, пряча улыбку.

Он протянул мне ладонь и я взяла её, переплетая наши пальцы. Только сейчас я заметила свежую, покрасневшую рану на его запястье, там, где мои зубы вцепились в кожу. Я на миг смутилась и подняла на него глаза. Он едва заметно пожал плечами, как будто это пустяк.

— Ты взяла столько, сколько нужно, — тихо сказал он и на секунду прижал мои пальцы к своим губам.

Резко притянув меня к себе, он крепко обнял, и на миг замер, глядя куда-то за мою спину, будто охранял меня даже сейчас. Внутри укололо беспокойство и я напряглась.

Вдруг нас кто-то видел с тех развалин или из тени того большого камня?

— Ты и правда думаешь, что я бы позволил кому-то смотреть на тебя... — он провёл взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, — пока ты стонешь моё имя? — он громко хмыкнул и я уверена, что мои щёки вспыхнули. — Я проверил периметр, прежде чем присоединиться к тебе.

— Мхм... — пробормотала я и почувствовала, как тепло в груди только расплывалось шире. Но беспокойство не отпускало меня.

— Я тебя люблю, Рук. Всегда. Любую. Даже если ты возьмёшь всю мою кровь.

Я застыла в его объятиях и он шумно выдохнул.

Нет, правда, как он это делает?

— Я пожертвую миром ради тебя, — прошептал он в мои волосы. А потом, чуть тише, с едва заметной улыбкой добавил: — Но я рад, что спасаю его с тобой.

И я тихо выдохнула, отодвигая тревоги на задний план. Мир подождёт. Скверна подождёт. Всё подождёт. А я позволю себе просто быть — в его объятиях, в этой тишине, в этой ночи.