Часть 17.Розэ

– Что это за место? – спрашиваю я, выходя из автобуса, в котором немного задержалась, чтобы переодеться. Теперь на мне мятное пляжное платье в пол, на покупке которого настояла Руби, чтобы я не обгорела на солнце, и раздельный оранжевый купальник на завязках. Но непохоже, что он мне пригодится. Вдали от берега, за длинным деревянным пирсом, седлает волны одинокий серфер, и больше ни одной живой души вокруг. Наверное, купание здесь запрещено. – Безлюдный пляж Сан-Фаран, – отвечает симпатичный черноволосый хоккеист по имени Нейт, доставая из автобуса стопку красных клетчатых одеял. – Здесь слишком много рыбы и почти всегда большие волны – не самое лучшее местечко для купания, но мы приезжаем сюда не за этим. – А за чем же тогда? – поднимает бровь Дженни, не отрывая взгляд от Техена, который стоит в окружении остальных девчонок, смотрящих на него с обожанием, и беззастенчиво с ними флиртует. С тремя одновременно. Развернувшись к ней, Ким широко улыбается. Иисусе, какая же все-таки красивая у этого засранца улыбка: мальчишеская, дерзкая, дразнящая. Не удивительно, что все девчонки сходят по нему с ума. – Чтобы поесть самые вкусные в мире хот-доги, которые готовит Хендерсон, – Техен кивает в сторону Чака, который помогает второму хоккеисту Томасу устанавливать палатки. – Послушать мою ужасную игру на гитаре, выпить немного пива и отдохнуть от надоедливого внимания фанатов и прессы. – Не то чтобы я от этого устала... – шутливо говорит Дженни, распутывая длинные веревки, которые дал ей Нейт, чтобы затем повесить на них кемпинговые фонари. – Не скромничай, малышка Ким, – подмигивает ей блондинчик. – С такой ослепительной внешностью у тебя наверняка гораздо больше фанатов, чем у всей нашей футбольной команды. Глаза Дженни ползут наверх. Я слегка бью подругу по затылку, и солнечные очки с ее головы падают ей на переносицу. Хоп! И самоуважение спасено. Не благодарите. – Отбоя нет, – отвечаю я и морщусь от боли, когда Дженни щиплет меня за задницу. Откуда-то позади нас доносится приглушенный рокот. Мое тело моментально напрягается, когда я понимаю, что это звук приближающегося мотоцикла. Ненавижу мотоциклы. Через несколько секунд черный «Харлей-Дэвидсон» сбавляет ход и резко останавливается перед нами, поднимая облако пыли. Заглушив мотор,Пак опускает ноги на гравий, удерживая равновесие, и снимает шлем. Его густые темно-каштановые волосы взъерошены, и все, о чем я могу думать, глядя на этот сексуальный беспорядок, как снова запускаю в них пальцы и тяну, пока он не зарычит. Чимин слезает с байка и вешает шлем на руль. Я оглядываю его с ног до головы: белоснежные кроссовки, подчеркивающие идеальный загар, черные баскетбольные шорты и такого же цвета футболка, предназначенная для демонстрации убийственных бицепсов. Из-за езды в шлеме его щеки разрумянились, а влажные пряди на висках завились в колечки. Боже, он так хорошо выглядит. Двенадцать из десяти по шкале сексуальности. И это после того, как я сняла девять баллов за байк. Чимина моментально окружают девчонки, но он их не замечает. Взгляд его карих глаз прикован ко мне. Я виновато морщу нос, кивая на «Харлей»: – Он выглядит гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу. Теперь, когда я знаю о причине, по которой Чимин ездит на мотоциклах, я испытываю к ним не только презрение, но и стыд, когда смотрю на эту чертову железяку. Не говоря ни слова,Пак подходит ко мне, притягивает к себе в объятия и прижимается губами к виску. Его бесцеремонность на мгновение лишает меня дара речи. – Ты не ответила на мои сообщения, – недовольно бурчит он. Его нос касается моих волос, и Чимин делает глубокий вдох, словно вдыхает их запах. – У меня есть право хранить молчание. – Твои руки на моей заднице красноречивее всяких слов. Мои щеки вспыхивают. Богом клянусь, я даже не заметила, как положила их туда. Чертова магия булочек Пака. Я резко убираю руки и опускаю их по швам. Смеясь, Чимин тут же возвращает их на прежнее место, а затем нежно проводит пальцами по моим волосам. – Для меня их распустила? – теплая усмешка щекочет мне ухо. – Еще чего, – фыркаю я, улыбаясь ему в шею. – Эй! Снимите себе номер! – кричит Техен, швыряя в Чимина пластиковую бутылку с кетчупом. – Твою мать! – рявкает Пак, когда ее острое горлышко врезается ему в спину. Оторвавшись от меня, он поднимает бутылку и бежит к Дженни. Только когда парни скрываются среди деревьев, я замечаю, что все девчонки, включая Дженни, ошарашенно смотрят на меня. – Я и понятия не имела, что он так чертовски в тебя влюблен, – большие зеленые глаза подруги широко раскрыты. – Ты путаешь влюбленность с похотью,Ким. – Мой голос звучит почти непринужденно, хотя внутри бушует целый океан противоречивых эмоций. – Нет, не путаю, – упрямится заноза. – И насколько у вас с Паком все серьезно? – спрашивает меня Сара, накручивая на палец прядь коротких, бледно-фиолетовых волос. Я закатываю глаза. Мне срочно нужно выпить.

Спустя один красивый кроваво-апельсиновый закат, две бутылки крафтового пива, три охренительно вкусных хот-дога – больше, чем я съела их за всю предыдущую жизнь, и семь песен под гитару, начиная с легендарной «California Dreamin» и заканчивая хитами группы «The Animals», которые безупречно сыграл Техен, я впервые за долгое время по-настоящему расслабляюсь. Впереди шумит ночной океан, позади ревет мотор отъезжающего «хиппимобиля», на котором Техен везет Дженни в общежитие, рядом тихо трещит костер, а вокруг, на протянутых между деревьями веревках, горят кемпинговые фонари. Если мой персональный рай не будет выглядеть именно так, то черта с два я соглашусь умереть. Чимин сидит рядом. Так близко, что я слышу аромат его любимой фруктовой жвачки. На нем нет футболки, потому что рукожопая Сара пролила на нее пиво, и мой взгляд то и дело бессознательно опускается на его рельефный пресс и косые мышцы живота, которые открывают низко сидящие на бедрах баскетбольные шорты. В свое оправдание скажу лишь, что у меня в руках уже третья бутылка крепчайшего мексиканского пива. Из валяющейся на песке беспроводной колонки начинает играть «Sweater Weather» группы The Neighbourhood. Любимая мелодия быстро заползает мне под кожу и отдается приятной вибрацией в костях. Я закрываю глаза и начинаю качать головой в такт, когда чувствую, как на мое голое колено опускается теплая тяжелая ладонь. Быстро сбрасываю ее и поворачиваю голову в сторону Чимина. Уголки его соблазнительных губ дергаются, но он игнорирует мой строгий взгляд, продолжая пялиться на костер, который открашивает его карие глаза в цвет жидкого золота. – Ну что ж, самое время сыграть в «Правда или действие», – внезапно предлагает Шади, потирая пальцем свой широкий боксерский нос. – Чувак, мы что, в средней школе? – морщится Рон, протягивая Чаку, который готовит сморы – любимый десерт американцев, который готовится на костре. Это поджаренный маршмеллоу и шоколад, зажатые между двумя крекерами, очередную коробку с крекерами «Грэм». – А я в деле! – поднимает бутылку пива Томас, и через мгновение к нему присоединяются остальные парни. Мы с девчонками переглядываемся и пожимаем плечами: почему бы и нет? – Значит, поехали! – Шади хлопает в ладони и энергично потирает их. – Правда или действие, Сара? – Правда. – Во сколько лет ты потеряла девственность? – В четырнадцать! – гордо заявляет она, словно это главное достижение ее жизни. – Правда или действие, Нейт? – Правда, сладенькая, – играет бровями хоккеист. – Хм, – Сара задумчиво стучит пальцем с черным маникюром по губе. – Ты когда-нибудь мастурбировал на гей-порно? – МЖМ считается? – Только если мужики там пялили друг друга, – отвечает Чимин. – Тогда мой ответ – нет, – мотает головой Нейт, после чего подмигивает Саре: – Меня заводят только киски. Сидящая у Томаса на коленях блондинка Минди-Мэнди отвечает ему громким «мяу», и мы все покатываемся со смеху. – Розэ, правда или действие? – все еще смеясь, спрашивает Нейт. Чего мне не хочется, так это рассказывать им о своем ничтожно-унизительном сексуальном опыте, поэтому я выбираю действие. Несколько секунд Нейт сканирует меня своими пронзительными карими глазами, после чего вскакивает, хватает пластиковую бутылку майонеза, которым мы поливали хот-доги, и выжимает белую дорожку прямо на голый торс Чимина. От правой ключицы до пояса шорт. – Какого хера, мужик?! – разводит руками Чимин. Он выглядит ошарашенным. – Ты должна полностью его слизать, – обращается ко мне Нейт. Я с ужасом смотрю на хоккеиста. – Что?! – Ты слышала, – нараспев отвечает он. – Я могу сделать это вместо тебя, – предлагает Сара, сверкая хищными серыми глазами. Ее предложение вызывает у меня острую потребность заехать ей в нос, но вместо этого я ставлю свое пиво на песок и ледяным тоном отвечаю: – Сама справлюсь. После чего разворачиваюсь к Чимину, наклоняюсь лицом к его груди и сыплю проклятиями, когда несколько прядей волос попадают в майонез. Нет, так точно ничего не получится. Стараясь не встречаться с Каннингом взглядом, я поднимаюсь с бревна и сажусь перед ним на колени, устраиваясь поудобнее между широко расставленных ног. Мои руки ложатся на его каменные бедра, которые я планирую использовать как опору, чтобы удерживать равновесие. Откидываю волосы назад и прочищаю внезапно пересохшее горло. На меня накатывает странная волна предвкушения. Вот. Же. Черт. Мгновение любуюсь видом его крепкой загорелой груди и сосредотачиваю внимание на густой белой жидкости, которая местами уже начала медленно стекать по гладкой коже. Наклоняюсь и провожу языком по его животу. Чейз с шумом втягивает воздух и слегка подается бедрами мне навстречу. Проклятье. По венам будто пробегают электрические разряды. Я сжимаю ноги вместе в жалкой попытке ослабить растущее между ними напряжение и прохожусь языком по глубокой ложбинке между шестью стальными кубиками его пресса. Медленно. Собирая губами каждую каплю. Пак напрягает мышцы живота и застывает, словно задерживает дыхание. Продолжая слизывать майонез, я продвигаюсь выше и делаю резкий вдох, когда чувствую, как его твердый член упирается мне в грудь. Слегка отстранившись, смотрю на толстую выпуклость в его шортах, с трудом сглатываю и впервые поднимаю глаза на Чимина. Красивое лицо футболиста напряжено, челюсть сжата, а потемневшие от желания глаза внимательно наблюдают за мной... Милостивый боже. На меня никогда так не смотрели прежде. Его взгляд словно проникает под мою кожу, опаляет кости и разгорается пожаром изнутри. Мое сердце начинает бешено колотиться. Я облизываю губы и продолжаю свои действия, которые с каждым разом становятся все более ласкающими и дразнящими. Меня не беспокоит, что все смотрят на нас. Я даже не слышу их голоса. Мой слух сосредоточен только на тяжелом дыхании Чимина и любимой песне, которая уже близится к концу. Каждый дюйм совершенного тела Пака, по которому я провожу языком, равнозначен шоту текилы. И когда я поднимаюсь с колен, чтобы добраться до последней стопки – его ключицы, моя голова кружится уже настолько, что я едва могу стоять на ногах. Этот парень – моя погибель. – Проклятый Пак, – едва слышно шепчу я, задерживаясь на его ключице чуть дольше, чем необходимо. Когда я, наконец, поднимаю голову, Чимин хватает меня за затылок, притягивая к себе, и одним движением слизывает с уголка моих губ остатки майонеза. Наши глаза встречаются: пламенный огонь карих с твердым льдом голубых. Мой пульс взлетает в космос. За спиной раздаются громкие аплодисменты. Кто-то из парней свистит. Это моментально меня отрезвляет. Я быстро отстраняюсь от Чимина и на ватных ногах возвращаюсь на свое место. – Твоя очередь, Розэ! – слышу раздраженный голос Сары. – Правда или действие, Нейт? – я стараюсь вести себя естественно, но мой охрипший от возбуждения голос меня выдает. – Жаждешь возмездия, блондиночка? – Еще бы, говнюк. Хоккеист отправляет профессору анатомии свой «дикпик» – и мы потом еще долго смеемся с этого. Тем временем игра продолжается. Когда очередь доходит до Анны, она обращается с вопросом к своей подружке Саре, и та выбирает действие. – Поцелуй Чимина Пак так горячо, как только умеешь, – нарочито медленно произносит Анна, после чего посылает мне ядовитую улыбочку. Парни одобрительно гудят, обмениваясь похотливыми ухмылками. – С удовольствием, – мурлычет Сара. Я резко поднимаюсь с места, намереваясь свалить отсюда до того, как Чимин засунет в ее акулью пасть свой язык. – Задница затекла, – говорю я первое, что приходит на ум, срывая с бревна свое одеяло. – Пойду, прогуляюсь немного.