Глава 70. Лев и Змея. Часть первая

I see the fire in the sky

See it all around me

Am I alive or just a ghost?

Haunted by my sorrows

I said the past is dead, the life I had is gone

Said I'm not afraid, that I am brave enough

I will not give up

Until I see the sun

Hold me now

'Til the fear is leaving

I am barely breathing

Crying out

These tired wings are falling

I need you to catch me*

Лицо Северуса стало белым как мел. Помертвев от ужаса, он смотрел, как черная туча дементоров окружила два прижатых друг к другу силуэта. Они напоминали стаю почуявших кровь гиен, алчно присматривающихся к падали, в надежде опередить соперников и урвать кусок мяса поаппетитнее. Полусгнившие рты жадно открывались, чтобы пить, пить и пить... Ведь кто знает, сколько веков пройдет, прежде чем снова они попадут на столь роскошный пир? Их голод был неутолим, а жажда бесконечна, и сейчас несколько сотен тварей с остервенением рвали доставшуюся им душу на куски. И так будет продолжаться до тех пор, пока тело не превратится в пустую мертвую скорлупу.

В какой-то миг сфера, удерживающая Северуса, рассеялась у него под ладонями, лишив опоры. Он упал на колени, но тут же поднял голову, расширившимися от страха глазами глядя на то, как опускаются на землю два тела.

Он бросился к ним бегом, с силой прижимая правую ладонь к бешено извивающемуся и бледнеющему Знаку Мрака. Боль при этом была примерно такая же, как в момент его принятия — казалось, к коже приложили раскаленное добела тавро.

Северус знал, что это значит.

Но сейчас это не имело никакого значения.

Застыв на месте, он устремил потемневший взгляд на лежащие на земле фигуры в центре черного кольца дементоров и достал палочку Малфоя. Его рука дрожала, но в черных, сверкающих, словно алмазы, глазах застыла непоколебимая решимость. На мгновенье в них мелькнул образ сияющего от восторга лица и зеленых глаз, в которых горели три слова... тех самых, что он больше всего страшился, но которые всё же услышал...

— Expecto Patronum!

Вспышка вышла столь ослепительной, что ему пришлось прикрыть глаза ладонью свободной руки. Когда же он её опустил, то увидел, что из сверкающего облака формируется фигура... золотистого льва. От нового Патронуса исходило ощущение огромной мощи, и стоило ему приблизиться к стае, как часть дементоров тут же разлетелась, издавая скрежещущие звуки. Но вот лев бросился в самую гущу копошащейся черной массы, раскидывая в стороны самых упорных, но их было слишком много, чтобы в одиночку справиться со всеми. И тогда он улегся рядом с худым неподвижным телом младшего, защищая его от кружащих над ним тварей и отгоняя их грозным рычанием.

Сжимающая палочку ладонь задрожала сильнее, когда Северус направил остатки сил на то, чтобы удержать Патронуса. По искаженному от усилий лицу градом катился пот, но он впился взглядом в тонкую фигурку, в напряженном ожидании хотя бы малейшего жеста, крохотного движения пальцев... Хоть какого-то знака, дающего надежду на то, что он жив, что дементоры не сумели отобрать его душу, лишить её света, навсегда погрузив в непроглядный мрак смерти.

Однако под напором исходящей от дементоров алчной тьмы сияние Патронуса начало гаснуть. Северус опустился на колени и сжал древко палочки уже двумя руками, пытаясь любой ценой удержать защиту, и вдруг... заметил слабый свет, истекающий из их с Гарри палочек, которые тот по-прежнему сжимал в руке. Этот свет струился по земле, а потом в какой-то момент принял форму... серебристой змеи.

Замерев от потрясения, Северус смотрел, как змея обвилась вокруг лежащего на земле льва, будто желая защитить его от наползающей со всех сторон тьмы, а в следующий миг он и вовсе утратил возможность видеть, поскольку всё окружающее пространство залил ослепительный свет. Теплое сияние исходило от слившихся в объятии Патронусов, мощными волнами разгоняя густой мрак. Спустя несколько секунд Северус услышал скрежещущие возгласы удаляющихся дементоров.

Наступила тишина.

Постепенно свет стал гаснуть, патронусы начали медленно разделяться.

Северус поднялся и подошел к лежащим на земле телам. Окинул беглым взглядом Волдеморта. Красные глаза почернели, а их мертвый взгляд был устремлен в пустоту. Сейчас они напоминали выпавшие осколки сосуда, на месте которых теперь зияли дыры, и, заглянув внутрь, нетрудно было убедиться, что то, что некогда его наполняло, бесследно исчезло. Внутри ничего не было. Душа умерла, а вместе с нею также и магическая сила.

Темного Лорда больше не было.

Северус медленно отвернулся от уже затронутого тлением змеиного лица и посмотрел на лежащую у его ног фигурку, похожую на сломанную куклу — истерзанную, грязную, с беспомощно раскинутыми руками и ногами. Пальцы сжимают две палочки, челка прилипла ко лбу, по бледной коже стекает капля крови. Очки валяются рядом, взгляд широко распахнутых зеленых глаз — пустой.

Мир внезапно погрузился во тьму, и непроницаемый густой как смола мрак ледяным потоком потек в глаза Северуса. Он осел на землю, словно все силы разом покинули его. Приоткрыв рот, он хватал воздух, пытаясь сделать вдох, но безуспешно — горло будто сдавило стальной петлей.

В отчаянии он схватил безвольное тело Гарри, приподнял и заглянул в остекленевшие глаза... Раньше, когда он смотрел в них, они всегда озарялись светом и в них появлялась странная смесь страха и восхищения. А ещё в них всегда горел огонь — и не важно, что заставляло его вспыхнуть — желание или ненависть...

Но сейчас он погас. Глаза выглядели пустыми, и в них отражались бегущие над их головами темные облака.

— Не смей меня бросать, — низко и хрипло прорычал Северус. Голос его звучал так, словно доносился со дна глубокой пропасти. — Посмотри на меня! — Он встряхнул тело, но, не дождавшись ответа, высвободил руку, которой до этого придерживал спину Гарри, и прижал ладонь к холодной щеке. — Как меня зовут? — Никакой реакции. — Черт! Отвечай, как меня зовут! — он почти кричал, ощущая, что тонет в немых глазах и готовый в любой момент нырнуть в этот бездонный океан, чтобы найти... хотя бы какие-то признаки жизни.

Однако их не было. Ни единого, даже самого крохотного.

— Ты это сделал, — прошептал Северус, с болезненной чуткостью вглядываясь в бледное, покрытое царапинами и кровоподтеками лицо, каждый миллиметр которого помнил его губы и пальцы. — Только тебе могла прийти голову настолько сумасшедшая мысль, но у тебя получилось. Ты его победил. А теперь тебе осталось только найти обратную дорогу. — Он погладил щёку Гарри дрожащей рукой, словно хотел согреть её своими прикосновениями или дать знак своего присутствия. — Я здесь. Я жду тебя. Просто вернись ко мне.

У Северуса был такой вид, будто тьма, сгустившаяся в его глазах, начала проникать также в рассудок, помрачая его. С каждой минутой загнанный в самые дальние тайники души страх всё больше превращался в бешенство.

— Я знаю, что наша жизнь будет далека от идеала. Знаю, что будем ссориться и, возможно, когда-нибудь поубиваем друг друга. Но чтобы убедиться в этом, ты должен выжить. Ты не можешь сейчас оставить меня. Я тебе этого не позволю. Твое место рядом со мною, и так будет всегда. Я не отпущу тебя ни на шаг, потому что ты мой, слышишь? Дай мне знак, что слышишь меня, черт возьми! — Он принялся трясти тело, но ничего не происходило. — Почему ты молчишь? Как ты смеешь меня бросать, сейчас... когда...

Снейп наклонился к нему ещё ниже, ощутив слабый аромат ванили. Запах был едва уловим, но потряс его так, что потребовалось несколько минут, чтобы восстановить сбившееся дыхание и прийти в себя. Северус облизал пересохшие губы и ещё больше приблизил к Гарри лицо. Теперь его лоб почти касался Гарриного. А потом он прошептал хриплым ломающимся голосом:

— Гарри... не заставляй меня умолять.

В зеленых глазах мелькнуло какое-то выражение. Казалось, их взгляд на долю секунды задержался на его лице, но потом снова словно ушел в себя.

Однако даже этой неожиданной реакции хватило, чтобы лицо Северуса осветила вспышка до болезненности сильного чувства.

— Хорошо. А теперь посмотри на меня ещё раз и скажи, как меня зовут, — горячо прошептал он, погружая жаркий взгляд в неестественно-расширенные зрачки. Пройдясь по щеке, его ладонь переместилась выше. Худые пальцы вплелись в черные пряди, и он снова зашептал — хрипло и так тихо, словно звук этот исходил из самых тайников его души:

— Ты обещал, что всегда будешь ко мне возвращаться...

Голос его сорвался, словно внутри него оборвалась натянутая до предела струна. И теперь безмолвно говорили его глаза. Глаза безумца. Глаза, в глубине которых что-то дрогнуло и разбилось на тысячи осколков, когда увидел...

...как расширенные зрачки зеленых глаз вдруг начали сужаться, а потом в них показался свет. Он становился всё ярче, оживляя взгляд, наполняя его смыслом.

Губы Гарри слегка приоткрылись и вновь сомкнулись. Казалось, он пытается что-то сказать, но слова будто бы наталкивались на какую-то преграду. Снейп впился пылающим взглядом в эти дрожащие от усилий губы, словно желая заставить их наконец произнести то, что он так жаждал услышать.

Этот едва уловимый хриплый шепот:

— Северус...

* Тьму наполняла бесконечная какофония душераздирающих звуков. Он слышал, как кричала его мама и её голос тонул в воплях сотен обезумевших от пыток и обреченных на смерть жертв. Они вгрызались ему душу, по крохам отнимая способность чувствовать, так что в конце концов внутри у него не осталось ничего, кроме ледяной пустоты.

Он летел в непроницаемой тьме. Совершенно один. Понимая, что именно так и должно быть. Он должен искупить всё это. Заплатить за каждый крик, за каждую отнятую жизнь, за каждое страдание, которое причинил. Все преступления были видны как на ладони, разворачиваясь одно за другим, сливаясь в бесконечный фильм.

Воспоминания лились через его сознание зловонным потоком, оставляя после себя грязь и нечистоты, отвратительные отбросы; слишком тяжелые и липкие, они оседали в самых отдаленных уголках сознания.

А крики не только не утихали, но, напротив, всё больше усиливались, а он не мог ничем от них закрыться. Они наступали, терзали, рвали на части.

И тут в темноте блеснул крохотный лучик. От него исходило тепло и... какой-то знакомый запах. Очень знакомый, хотя сейчас не мог вспомнить, где именно его встречал. Он последовал за ним, страшась потерять след, а приблизившись, увидел огромного золотистого льва. Кажется, его он тоже где-то видел раньше... Но этому льву как будто чего-то не хватало.

У Гарри возникло ощущение, что лев хочет его куда-то отвести, и он бросился за ним. Крики начали отдаляться, а воздух становился теплее. Вдруг лев остановился, подошел к нему. Затем улегся в ногах и грозно зарычал. И в ту же секунду его окутала жаркая волна, от которой всё вокруг вспыхнуло алым, а сам внезапно он понял, чего недостает...

Змеи.

Ему вспомнились две серебристые фигурки — лев и змея, слившиеся в неразделимом объятии.

И тут из темноты появилась мерцающая змея. Она немедленно обвилась вокруг льва, и как только они соединились, вспыхнул ослепительный свет. Некоторое время Гарри ничего не мог разглядеть, а потом сияние стало медленно гаснуть, и всё снова погрузилось в темноту.

Однако теперь темнота была живой. В ней что-то двигалось, во мраке слышался чей-то голос. Слов Гарри разобрать не мог, но казалось, его кто-то звал. Он попробовал идти на этот голос, но затаившиеся в углах воспоминания атаковали, наполняя пространство бесконечными хриплыми криками, сбивая с толку и не позволяя отыскать выход.

Прикосновение... К лицу... Которое просто не могло принадлежать ему, ведь его самого больше не было. Он исчез в тот миг, когда применил то заклинание... Или... А может быть, несмотря ни на что, он, Гарри, всё-таки существовал? Ведь вот оно, прикосновение... Он ощущает его и сейчас. А ещё голос. Знакомый голос зовет его, и, стремясь приблизиться к его источнику, Гарри бежал всё быстрее.

И тут ему впервые удалось разобрать одно слово... Это было его имя. Казалось, тот, кто его произнес, стоит на самом краю пропасти и, если Гарри никак не отреагирует на зов, готов шагнуть в бездну.

Внезапно тьма рассеялась, и Гарри чуть не задохнулся, когда увидел... лицо Северуса. Так близко, словно тот действительно был рядом.

Но ведь это невозможно. Здесь нет ничего, кроме тьмы. И голосов.

Голоса надвигались, пытаясь вернуть его обратно во мрак, и всё же, где-то на границе видимости, он, несмотря на то что изображение расплывалось, продолжал видеть это лицо. Бледное, в завесе упавших черных прядей. И глаза. Похожие на два сверкающих черных алмаза, они точно также смотрели на него во время... близости. Тонкие губы... Так странно было слышать срывающийся с них отчаянный шепот:

— Ты обещал всегда ко мне возвращаться...

Да, он помнил эти свои слова.

Это воспоминание окутало его теплой волной.

Именно так он однажды сказал. Сказал, что будет возвращаться всегда. Всегда.

Тьма расступилась так стремительно, что Гарри показалось, будто, собрав остатки сил, он все-таки сумел вынырнуть на поверхность, освобождаясь от плена всепроникающего, липкого, похожего на смолу вещества.

Он хотел ответить. Дать понять, что слышит, но в обессиленном теле не осталось сил даже на это. И далеко не с первой попытки ему удалось хрипло прошептать:

— Северус...

А потом...

Лицо склонившегося над ним человека молниеносно преобразилось. Неистовый огонь в глазах исчез, и его место заняло что-то такое горячее и неукротимое, что Гарри показалось, будто оно переливается в него. Северус порывисто прижал его к себе, заключая в объятья так жадно, что Гарри едва не задохнулся. Его лицо крепко прижималось к ключицам Снейпа, аромат трав щекотал обоняние, тонкие длинные пальцы зарылись в волосы на затылке, словно пытаясь слиться с ним навсегда, навечно и неразделимо, так, чтобы не отпускать от себя никогда.

Но Гарри не успел окончательно растаять в мощном потоке исходящего от Северуса тепла, так как тот разжал захват и, чуть отстранившись, принялся осыпать его лицо обжигающими, сводящими с ума поцелуями, запечатлевая их на лбу, на висках, щеках и подбородке. Спустя минуту алчные губы отыскали его рот и жарко прильнули к нему. Теплый язык нежно лизнул по изгибу губ и слегка надавил, вынуждая их приоткрыть. И как только Гарри повиновался, нетерпеливый гость немедленно проник внутрь — настойчивый, влажный, трепещущий — и принялся исследовать вожделенное пространство, скользя по щекам, по нёбу, по его собственному языку. Острые зубы больно впились в мякоть губ, и Гарри тихо застонал, но Северус, казалось, ничего не слышал, продолжая самозабвенно и безжалостно терзать его рот. Пальцы в его волосах сжались ещё крепче, прижимая его рот к собственному ещё более жадно, так что ещё немного, и язык Северуса добрался бы до его горла, словно жаждал в этом отчаянном порыве выпить и душу.

Гарри попробовал ответить на поцелуй, но никак не мог справиться с потрясением. Сил хватило только на то, чтобы поднять руку и обвить ей шею Северуса, позволяя ему утолять свою дикую в своей жестокости жажду. В какой-то миг у него возникло ощущение, что жар, исходящий от Северуса, мощным потоком вливается в него, распространяясь по всему телу, оживляя мышцы и заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Когда губы Северуса наконец оторвались от его рта, позволяя вдохнуть, насыщая холодным воздухом легкие, и Гарри приподнял крепко зажмуренные до сего момента веки, первым, что он увидел, были настойчиво всматривающиеся в него, горящие лихорадочным огнем глаза. Они находились так близко, как никогда прежде, и казалось, ещё чуть-чуть — и они поглотят его, затянут в свои омуты, а он, конечно же, позволит им это сделать. Лишь бы в них всегда было это пламя, всегда смотрели бы на него также пламенно. И только на него.

— Я бы съел немного шоколада... — еле слышно прошептал он и увидел, как на смену изумлению в них приходит понимание. Но вряд ли Северус носил с собой шоколад. Жаль... Если бы можно было предположить, что здесь будет столько дементоров, обязательно прихватил бы с собой несколько плиток...

Гарри на мгновенье прикрыл глаза и глубоко вдохнул, а потом ощутил, как к его истерзанным губам прижимается что-то холодное.

— Выпей это, — велел Северус. — Может, вкус не слишком напоминает шоколад, зато действует гораздо эффективнее.

Гарри послушно приоткрыл рот, и жидкость потекла в горло, принося облегчение и распространяя по телу расслабляющее тепло.

Сделав последний глоток, он открыл глаза, и тут Северус подался чуть в сторону, чтобы взять какой-то предмет. Тихо прозвучало заклинание, и на носу у Гарри появились очки. Мир тут же обрел четкость форм. Он заморгал, разглядывая ссадины на лице Северуса и углубившиеся от пережитых эмоций морщины. Однако больше ничего он увидеть не успел, так как вновь оказался в объятьях, тесно прижатым к худому телу.

— Что произошло? — пробормотал он ему в плечо, снова прикрывая глаза и пытаясь припомнить подробности случившегося. Как ему вообще удалось выжить? Гарри помнил вымораживающий холод, наполнивший грудь, когда дементоры высасывали из него душу. Их здесь было несколько сотен. Куда они делись? И что с Волдемортом?

Может быть, это был сон? Может, ничего подобного в реальности не происходило? Это же просто невозможно... то, что он до сих пор жив. Ведь дементоры... они же...

Спокойное дыхание Северуса овевало макушку теплом. Вокруг царила бархатная тишина, такая глубокая, словно они сейчас были одни во всей вселенной. А может, всё это значит, что они... оба умерли?

— Что случилось? — спустя минуту хрипло отозвался Северус, голос которого звучал так, будто его обладатель прошел через адский огонь преисподней. — Ты победил Волдеморта. Вот что случилось. Я поблагодарил бы тебя, но сейчас мне больше всего хочется спустить с тебя шкуру.

Стальные объятия немного смягчились, и Гарри повернул голову, чтобы оглядеться по сторонам. Он чуть не вскрикнул, когда увидел поблизости неподвижное тело Волдеморта, которое словно бы сжалось, когда исчезла магия, дававшая ему жизнь и форму.

— Он... мертв? — с сомнением спросил он, не в состоянии поверить собственным глазам.

Северус проследил за его взглядом.

— Да, ты убил его. Тебе удалось уничтожить его душу. Только Мерлину известно, как тебе пришла в голову подобная мысль, но никто, каким бы могуществом он ни обладал, не может жить без души.

Гарри задумчиво посмотрел на Северуса.

Он не мог в это поверить. Просто не мог. Так Волдеморта действительно больше нет? Сама мысль об этом выглядела неправдоподобной. Невозможной.

А ещё ему было страшно. А если когда он в это поверит и хоть на миг утратит бдительность... Темный Лорд вернется?

— А вдруг его душа выживет? В дементорах? — спросил он и прикусил губу, стараясь подавить проснувшееся беспокойство.

— Дементоры не принадлежат миру живых. Они были здесь ещё в древности, задолго до появления Темного Лорда. А ещё они бессмертны, и ни одна поглощенная ими душа не сможет освободиться. Ни одна. Кроме того... — Северус приподнял свободную руку, демонстрируя левое предплечье. — Посмотри сюда.

Гарри перевел взгляд и увидел чистую кожу. На месте Темной Метки осталось лишь едва заметное пятно, чуть бледнее основного тона.

Он распахнул глаза.

— Он на самом деле умер, — ошеломленно прошептал Гарри, чувствуя, как грудь расширяется от обжигающей радости. От облегчения по телу разлилась волна слабости. Мир без Волдеморта. Это... невероятно. — Но куда делись дементоры? — Его взгляд устремился в небо, словно ожидая увидеть там темные силуэты.

— Я применил заклинание Патронуса. И не знаю, как тебе это удалось, ты, находясь на той стороне, тоже умудрился призвать своего.

Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить, был ли там светящийся олень, но безуспешно.

— Я видел только льва и змею, но это же не... — он запнулся, заглянув в глаза внимательно наблюдающего за ним Северуса. — Но ведь... как это возможно?

Северус выглядел немного смущенным. Откашлявшись, он заговорил, стараясь сохранить спокойный тон:

— Если бы ты слушал внимательно, что говорят на лекциях, ты бы знал, что под воздействием сильных эмоций патронус может сменить форму. Твой превратился в змею.

Гарри изумленно распахнул глаза.

— Это значит, что твой... — он замялся, поймав предостерегающий взгляд, и закончил мысль про себя.

Лев... Невероятно. Патронус Северуса — лев...

Думать об этом было так странно, что Гарри некоторое время мог лишь ошеломленно смотреть на Северуса. Вернуться же к действительности ему удалось, только когда в мозгу стали возникать другие воспоминания.

— Но как это возможно, что я живу, в то время как он?.. — проговорил он позже, кивком указывая на неподвижное тело, что лежало рядом.

— Ты вложил в свое заклинание столько сил, что я ощутил это, даже находясь по ту сторону барьера, — спокойно объяснил Снейп. — Дементоры в первую очередь набросились на источник питания, который учуяли в Темном Лорде. Пока ты находился в его сознании, для тебя это было относительно безопасно. Но когда они высосали из него всё без остатка, переключились на тебя. В тот момент Темный Лорд был уже мертв и сдерживающий меня барьер разрушился, так что я смог вызвать Патронуса. Я успел отогнать их, прежде чем они выпили и твою душу, хотя некоторое время я думал, что... — Северус сжал губы и наклонил голову, позволяя упавшим прядям скрыть лицо.

В груди Гарри что-то больно сжалось. Он поднял руку, отводя волосы в сторону и осторожно касаясь щеки. Но тот не поднял головы.

— Без тебя мне никогда бы не удалось его одолеть... и вообще выжить. Я бы погиб здесь, — тихо сказал он, всматриваясь в измученное лицо Северуса, который вдруг резко вскинул голову. На дне темных глаз блеснула сталь.

— Если бы ты меня послушал, ничего подобного бы не случилось, — тихо, но твердо сказал он. — Не сомневайся, тебе придется ответить за своеволие. — Гарри прикусил губу, прекрасно понимая, что тот не шутит. — Больше тебе не удастся сбежать от меня. Даже если мне придется приковать тебя к себе цепью.

Гарри сглотнул.

Он не был уверен, что ему нравится эта мысль. Хотя и понимал, что Северус прав. Но с другой стороны...

— Но мы ведь победили Волдеморта, — прошептал он, пытаясь оправдаться. Северус сжал губы, заставляя Гарри задуматься о том, что бы это значило. Он хотел ответить, но потом сдержался...

Некоторое время он смотрел на покрытое царапинами и засохшей кровью бледное лицо и легко провел пальцами по холодной щеке. Ради того, чтобы добраться до него, Северус прошел через ад... но, похоже, сейчас он думал ещё о чем-то, кроме победы. И это его беспокоило.

Тревога Северуса передалась и Гарри, когда он вспомнил звуки взрывов и разноцветные вспышки заклинаний, которые видел в долине.

Внутренности скрутил болезненный спазм, и он чуть не задохнулся.

— А что с остальными? — поспешно спросил он, вспомнив выстроившиеся перед Волдемортом бесчисленные отряды Упивающихся и ощутив, как внутри нарастает страх. — Что там произошло? И где они все? — Гарри поспешно огляделся в поисках признаков сражения, но вокруг стояла тишина, а покрытое тучами небо было однообразным и серым. Он снова перевел взгляд на Северуса, но тот по-прежнему сидел, опустив голову. Спустя какое-то время Снейп медленно провел по светлому пятну, оставшемуся от Знака на левом предплечье, и посмотрел на него. Черные глаза как будто бы потускнели, словно их застлало пеленой.

— Сражение было неизбежно. — Голос его звучал низко и бесстрастно. — Дамблдор объявил тревогу. Он созвал Орден Феникса и большую часть сил Министерства, а также всех, кто захотел драться, включая учеников Хогвартса.

По телу Гарри пробежал ледяной озноб.

Учеников Хогвартса? Значит ли это, что... что и Гермиона, и Рон, и Луна, и Джинни, и Невилл... И другие рисковали жизнью ради...

Он отреагировал не задумываясь.

— Мы должны отправиться к ним. Нужно им помочь! — выкрикнул он, резко поднимаясь с земли, не обращая внимания на подгибающиеся колени и трясущиеся ноги. Северус тоже встал, от его фигуры веяло спокойствием и холодом.

— Поздно. Бой закончился в тот миг, когда Темный Лорд умер. Упивающиеся почувствовали, что Метка исчезла. И сбежали.

— Но мы должны это проверить! А если ты ошибаешься? Я должен пойти туда! Я должен посмотреть, что с моими друзьями? Ты их видел? — Гарри припал к Северусу, вцепившись в его мантию. Ему не нравился его взгляд. Северус смотрел на него с высоты своего роста, его лицо застыло, походя на неподвижную маску, как будто он снова превратился в лишенного чувств Упивающегося. Он становился таким всякий раз, когда...

— Я тебе уже сказал — слишком поздно, — тихо, но твердо повторил он. — Эта война забрала много жизней. Погибло много авроров, волшебников и учеников. В том числе и Дамблдор.

ЧТО?!

Гарри показалось, будто кто-то его ударил.

Дамблдор? Но... Но как это вообще возможно? Ведь директор один из... сильнейших... он не мог... это невозможно...

— Как, — онемевшие губы не слушались, по телу разливался тошнотворный холод.

— Даже он не был настолько могущественным, чтобы пережить десятки брошенных одновременно Авад.

Гарри поднял глаза и встретил помрачневший взгляд Снейпа.

— Ты был там? — выдавил он, внутренне содрогаясь.

— Да. — Ответ впился в грудь невидимым острием.

Гарри опустил голову, упершись лбом Северусу в грудь и ощущая прикосновение колючей ткани его мантии.

Он не хотел знать подробностей и не собирался задавать вопросы. Потому что боялся услышать о чем-то таком, чего он не...

— Отведи меня туда. Пожалуйста, — тихо прошептал Гарри, стараясь совладать со всё возрастающим страхом, который обвился вокруг сердца холодной скользкой змеей. — Я хочу их увидеть. Мне нужно знать, живы ли они.

— Ты должен понять, — услышал он над собой глухой и отстраненный голос, — что мне пришлось предпринять определенные действия, чтобы найти тебя... — страх скользнул в желудок и вонзил в беззащитную плоть свои клыки. — Обратной дороги для меня нет.

Вспышка боли... как будто чудовищные клыки вырвали кровоточащий кусок, лишая его части жизни.

Гарри зажмурился ещё сильнее и только ещё крепче вжался лицом в пахнущую травами и кровью мантию. Сейчас это было единственным способом не сойти с ума.

— Ты знаешь, что это значит? — услышал он сдавленный шепот.

Гарри знал.

Привычный мир вокруг рассыпался, словно разбитое зеркало. Теперь перед ним зияла провалом пустая рама, которую ему предстоит заполнить фрагмент за фрагментом, сложив из них новый образ.

Хогвартс. Квиддич. Карьера аврора. Друзья. Волшебный мир.

Все это превратилось в груду осколков, отражающих гротескные, изломанные образы того, чем он жил, о чем мечтал. Единственное, что у него осталось — это высокий, закутанный в черную мантию человек, он один стоял рядом, по эту сторону рамы.

Этот человек стал для него всем. Вселенной, которой бы не было, если бы не он...

— Я буду с тобой, куда бы ты ни пошел, — прошептал он в черную ткань и вдруг ощутил, что грудь Северуса опустилась, словно тот только сейчас позволил себе выдохнуть. — Но позволь мне хотя бы увидеть их. Рона и Гермиону. Я должен убедиться, что с ними всё в порядке. И... попрощаться.

Ему показалось, что тело Северуса напряглось. И прежде чем он понял, что это значит, он услышал низкий голос:

— Грейнджер погибла.

Эти два слова ударили Гарри так внезапно и больно, что он начал оседать на землю. Казалось, будто звуки превратились в два клинка, выкованных из огня и льда, пробив насквозь грудь.

Он снова стоял на самом краю бездонной пропасти, а боль, затопившая тело и рассудок, неумолимо подталкивала его сделать последний шаг.

Гарри устремил невидящий взгляд, перед которым возникло расплывающееся лицо в обрамлении каштановых кудрей, на Северуса и прерывисто прошептал:

— Нет. Ты... лжешь.

На горле захлестнулась невидимая петля, и он захрипел. Боль и отчаяние кипели внутри, настойчиво ища выход в неконтролируемых рыданиях.

Какой-то весьма отдаленной частью сознания он понимал, что Северус больно сжал его плечи, а затем сквозь бушующий хаос эмоций пробился знакомый голос:

— Я могу только сказать, что она не страдала. Мгновенная смерть.

Гарри оторвался от Снейпа, качая головой. Из тьмы на него смотрела улыбающаяся Гермиона — подняв голову от стопы раскрытых книг. В её взгляде ясно читался укор.

Он открыл рот, но вместо слов из него обжигающим потоком хлынули прерывистые рыдания.

— Она жива. Ты лжешь! Я тебе не верю!

Гермиона не могла погибнуть. Она ведь столько всего знала... всегда придумывала какой-нибудь выход. Она просто не могла. Нет!

С силой сжав веки, из-под которых неудержимо лились слезы, Гарри бросился на Северуса и отчаянно замолотил кулаками по его груди.

— Нет! Пожалуйста, скажи мне, что это неправда! Она не могла... — от рыданий уже ныла грудь, невыносимая горечь обжигала горло, от ужаса леденела кровь.

Она всегда была рядом. С самого начала. Всегда.

— Гермиона... — сдавленно прохрипел он и, обессилев, начал медленно сползать к ногам Северуса. — Гермиона!

Гарри почувствовал, как Северус опустился вместе с ним на колени и обнял, крепко, до боли, прижимая к себе.

— Это я виноват. Я должен был умереть, — выдавил он отрывисто, дрожа, словно в лихорадке. — Если бы я не решил... Это всё из-за меня... все они погибли...

Мрак снова надвинулся непроницаемой стеной, неся с собой вопли страдания, от которых разрывалась грудь и от которых хотелось кататься по земле, умирая так же долго и тяжело, как они. Но они ведь исчезли. Какое-то время назад он же перестал их слышать, перестал видеть истерзанные тела, глаза, полные отчаяния и ужаса...

И тут кто-то сильно встряхнул его, чей-то резкий окрик пробился сквозь какофонию сотен мученических смертей, вонзившись в сознание, словно раскаленный докрасна прут в открытую рану:

— Прекрати сейчас же! Смотри на меня! — Ещё один мощный рывок заставил очнуться, и сквозь тающую завесу тьмы проступила размытая картинка: бледное лицо и сверкающие черные глаза. — А сейчас ты внимательно выслушаешь меня. Эта битва была только вопросом времени. Все это чувствовали и готовились к ней с того дня, когда Темный Лорд возродился, тем более что на сей раз он собрал даже больше сторонников, чем прежде. Одурманенных его идеями, ослепленных ненавистью к магглам. Или ты считаешь, что даже если бы их предводитель оказался побежден, они бы могли спокойно вернуться к обычной жизни, после всего, что они сделали? — Голос Северуса дрожал от кипевших внутри эмоций, в устремленных на Гарри глазах полыхал яростный огонь. — Их необходимо было разбить, прежде чем им удалось бы собрать ещё больше сил, чтобы отомстить за поражение вождя. Их невозможно было бы победить. Они продолжали бы жечь, пытать, убивать. Каждый из них почти так же опасен, как и сам Темный Лорд. Сейчас же их осталась горстка, и они не смогут вернуть свои силы, а значит, их легко найти и заключить в Азкабан или приговорить к поцелую дементора. Каждый, кто погиб сегодня, отдал свою жизнь ради этого.

— Но... у них не было шансов... — отчаянно прошептал Гарри. — Ни единого...

Северус грубо встряхнул его.

— Слушай меня! Не бывает войны без жертв. Ты их не убивал! В их смерти не виновен ни ты, ни кто-либо другой!

Гарри отвернул голову и уставился в землю, чтобы избежать причиняющего боль взгляда, но Северус схватил его за подбородок, безжалостно повернул лицом к себе и прорычал:

— Смотри на меня, черт возьми! И отвечай на мои вопросы. Если директор позволил им участвовать в битве, это значит, что он виноват в их смерти? Если я предложил задействовать их в этом сражении, значит, я причина того, что они умерли? А может, они виноваты сами, раз уж решили участвовать в войне, чтобы избавиться от страха, в котором жили годами, несмотря на то что не представляли, что такое бой, и не знали защитных заклинаний? Или виноваты Упивающиеся — ведь это они применяли заклинания, или твой чертов домовик, который привел нас на поле битвы. Так кто же в действительности виноват в их смерти? Кто развязал эту бойню? Кто втянул в неё наш мир? Кто сеял страх, от которого каждый хотел освободиться? Кто посылал Упивающихся убивать любого, встреченного на пути? Кто всему причиной? Скажи мне! Я хочу услышать ответ из твоих уст!

Гарри потрясенно смотрел на Северуса и ощущал, как мертвая петля на шее ослабевает, а в легкие снова начинает поступать кислород. Жуткие вопли в голове начали стихать, а перед внутренним взором появилось змееподобное лицо с полыхающими багровым огнем глазами. Их обладатель лежит здесь мертвый и больше никогда не вернется.

— Волдеморт, — губы шевельнулись почти беззвучно.

Северус снова его встряхнул, впиваясь острым взглядом в Гарри.

— Ещё раз! Кто виноват во всем, что произошло?!

Гарри проглотил тугой ком, смешавшийся с солеными слезами, которые текли по его лицу, скапливались в складках губ, проникая в рот.

— Волдеморт, — произнес он громче, но Северусу и этого оказалось мало, потому что он затряс его с необузданной яростью, будто хотел извлечь ответ прямо из его прерывисто стучащего в груди сердца.

— Ещё раз! Скажи это громко. Кто во всем виноват?

В какой-то миг Гарри почувствовал, как под влиянием стального взгляда Снейпа в его смятенном сознании рождается уверенность. А вместе с нею и гнев.

— Волдеморт! — выкрикнул он, сжимая в кулаках шерстяную ткань мантии. Ему показалось, что свинцовый панцирь, сковавший его с ног до головы, который ещё минуту тому назад едва его не задушил и не вдавил в землю, быстро тает. — Это Волдеморт! Он виноват во всем этом! Только он один! — Гарри кричал, цепляясь за мантию Северуса, как будто только эта вещь могла дать ему защиту от неистового шквала эмоций, которые изливались из него, словно вулканическая магма во время извержения. — Это вина Волдеморта! ВОЛДЕМОРТА!

Он обессиленно рухнул на Северуса, упираясь лбом ему в грудь и тяжело дыша. Тонкие пальцы мягко вплелись ему в волосы, теплые губы прижались к макушке. Гарри не знал, сколько времени он простоял, прислушиваясь к дыханию Северуса, которое легко овевало висок, но сердце теперь стучало гораздо спокойнее и ровнее, медленно возвращаясь к нормальному ритму.

А потом Снейп пошевелился и напряженно прошептал ему в волосы:

— Хорошо, а сейчас слушай меня внимательно. Я обо всем позабочусь, но вначале нам необходимо заглянуть в Хогвартс, чтобы взять там необходимые вещи. Никто не должен нас там увидеть.

Гарри поднял голову, вытер мокрые щеки и посмотрел на Северуса, который внимательно за ним наблюдал.

Откуда в нем столько сил? Как ему удается никогда не показывать слабости, даже когда рушится мир? Что бы ни случилось, ему удается не только самому держаться на поверхности, но ещё и держать за руку его, не позволяя утонуть в реках пролившейся крови. И все это время Северус не отпускал его ни на минуту, хотя сам едва не пошел ко дну. И кем нужно быть, чтобы после всего, что он увидел и пережил, смотреть так решительно и непреклонно? Взгляд этот Гарри ощущал кожей, а ещё он не позволял сомневаться.

Что если бы ему пришлось потерять Северуса... — подумал Гарри. — Сравнилась бы его боль со всеми пытками, которые он вынес от Волдеморта?

Нет.

Было бы значительно больнее.

Это бы медленно убило его. Разве можно жить без воздуха?

Только рядом с Северусом имело смысл дышать.

Поэтому он кивнул, проглотив горечь, подкатившую к горлу, когда он осознал, что это означает.

А потом глубоко вдохнул.

— Я готов. * Они аппарировали к Визжащей хижине. Всюду лежал снег. Гарри посмотрел на виднеющиеся вдали дома, но обычно кипящая жизнью деревня казалась вымершей. Видимо, большая часть её жителей решила участвовать в битве. Но что с ними сейчас? Они ещё сражаются или...

Северус взломал дверь и левитировал внутрь тело Волдеморта, которое взял с собой для того, чтобы волшебный мир убедился, что монстр действительно мертв. Затем запечатал вход, и они оба спустились в подземный тоннель, ведущий к Дракучей Иве. Северус шел первым, освещая дорогу Люмосом и таща Гарри за собой. Всю дорогу он крепко сжимал его запястье, словно боялся, что если отпустит хоть на мгновенье, снова потеряет. Гарри приходилось почти бежать, чтобы успеть за его широкими стремительными шагами. Когда они оказались под Ивой, Северус применил сложное заклинание, чтобы разблокировать запечатанный в конце третьего курса вход. У самого выхода он вытащил из кармана мантии измятую, с обгорелыми краями... Карту Мародеров.

Гарри не верил собственным глазам. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как Снейп отобрал её у него вчерашним вечером, перед тем как он применил Legilimens Evocis и узнал правду. Мерлин, казалось, с тех пор прошло несколько веков.

Реакция его была мгновенной. Прежде чем Северус успел посмотреть, свободен ли путь к Хогвартсу, Гарри вырвал карту из его рук и принялся лихорадочно разглядывать, в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Кого угодно!

Первой попалась на глаза профессор МакГонагалл — она была в кабинете директора вместе с Кингсли Шеклботом и ещё несколькими высокопоставленными чиновниками из Министерства. Затем пробежался глазами по Больничному крылу, переполненному учениками и жителями Хогсмида. Увидев среди них Луну и Тонкс, он испытал огромное облегчение. Тонкс лежала неподвижно, а Луна передвигалась по госпиталю, вероятно, обходя раненых. Там также обнаружились Симус, Невилл, Лаванда, Парвати Патил, Ханна Эббот и множество других учащихся школы, а между ними — сновали целители из Св. Мунго. И всё-таки там нашлись далеко не все, и сердце Гарри сжималось всякий раз, когда он не находил на карте знакомых имен. Не было Чжоу, Дина, Падмы, Ли Джордана, Ангелины, Джинни, Гермионы...

Несмотря на то что он знал правду, знал, что Гермионы больше нет... он всё равно продолжал искать её.

И ещё Рона...

Взгляд Гарри отчаянно метался по карте: Большой зал, видимо, превращенный в госпиталь для волшебников и авроров, был переполнен, но, несмотря на это, он всё-таки умудрился найти там Люпина.

Потом он стал изучать другие помещения замка: спальни, коридоры, душевые — но там не было ни души.

Он искал снова и снова...

Пока наконец не увидел его...

С облегчением, к которому все-таки примешивалась тревога, Гарри смотрел на неподвижную точку, обозначенную как Рон Уизли. Рядом с ним перемещались какие-то незнакомые волшебники.

— Довольно! — рыкнул Северус, вырывая карту у него из рук. Некоторое время он прикидывал кратчайший и самый безопасный путь к замку, а потом снова схватил Гарри за руку и потянул за собой. — Пойдем!

Северус применил какие-то маскирующие чары и легко ударил палочкой по одному из корней Дракучей Ивы — та замерла. Дорога в замок действительно оказалась очень короткой, поскольку спустя несколько минут они уже пробирались в Холл. Едва переступив порог, им пришлось спрятаться за статуей, так как практически вслед за ними в замок вбежала группа целителей из Св. Мунго. Они устремились в Большой зал, и когда тяжелая дверь открылась, на Гарри обрушились стоны раненых. Однако Северус тут же потащил его дальше, к лестнице, ведущей в подземелья.

Гарри шел за ним в совершеннейшем потрясении. Всё вокруг казалось ему... совершенно другим, незнакомым. Замок, всегда наполненный жизнью, смехом, топотом сотен ног, сейчас погрузился в мрачную тишину. Он казался опустевшим. Наверняка младших учеников посадили в Хогвартс-Экспресс и отправили по домам, чтобы они не видели мерзостей этой отвратительной бойни.

Школа, на столько лет ставшая ему домом, превратилась в воспоминание. Гарри не мог поверить, что больше никогда её не увидит. В последний раз он идет по этим галереям, видит эти факелы, двери чуланов, древние, источающие холод камни, наконец, эту тяжелую дверь, столько раз открывавшуюся от прикосновения его ладони, и этот порог, который он переступал с нетерпеливо бьющимся сердцем.

Кабинет Северуса утопал в непроглядном мраке. Мастер зелий зажег несколько свечей и, повернувшись лицом к Гарри, бросил ему карту.

— Наблюдай за происходящим в ближайших коридорах, и если кого-нибудь заметишь, немедленно сообщишь мне, — велел он. Затем Снейп отвернулся и, направив палочку на уставленные ингредиентами и зельями полки, произнес длинное заклинание. Гарри не сразу понял, что он снимает охранные чары. Покончив с этим, Северус направился к своему столу и принялся осматривать содержимое ящиков. Наконец он вынул из одного сумку похожую на ту, в которой Гарри носил учебники, но размером поменьше. Один взмах палочкой — и большая часть флаконов и склянок оказалась внутри неё. Ещё один — и всё содержимое ящиков присоединилось к ним.

— Иди за мной, — сказал Северус и направился в личные комнаты. Вздрогнув, Гарри последовал за ним, то и дело поглядывая на карту. Оказавшись в гостиной, Снейп подошел к бару, достал бутылку с виски и, не говоря ни слова, осушил один за другим два бокала. После этого он вручил Гарри графин с холодной водой, стакан и приказал:

— Пей!

О, никогда в жизни вода не казалась ему такой освежающей. Гарри выпил почти три стакана, а в это время Северус переместил в сумку свои драгоценные книги. Затем он направился в лабораторию, и в сумку полетели котлы, ступки, снова книги, все Гаррины подарки. А несколькими секундами позже там оказались личные вещи из спальни.

Гарри подумал, что сумка заколдована так же, как и палатка, в которой они жили во время Чемпионата Мира по квиддичу. Уточнять же он не решился, чтобы не забивать Северусу голову ерундой, и потому просто стоял посреди гостиной, не отрывая глаз от двух кресел перед погасшим камином. Отчего-то это зрелище наполняло грудь всё более неприятным холодом.

— Мне нравилось сюда приходить, — тихо произнес он. Северус перевел на него взгляд. — А там, куда мы направляемся, есть камин?

— Если пожелаешь, у нас их будет целый десяток. Но вот этот конкретный будет непросто взять с собой.

Гарри пропустил колкость мимо ушей и сказал:

— Мне не нужен десяток каминов. Хватит и одного, но... мне бы хотелось, чтобы там были два кресла, похожие на эти.

Губы Северуса изогнулись в такой знакомой усмешке. Надо же! А он уже решил, что больше никогда её не увидит.

— Мы ещё даже не начали жить вместе, а ты уже ставишь условия? — язвительно заметил Снейп.

На какой-то миг Гарри ощутил себя студентом на отработке. Словно и не было всех этих ужасных событий. И где-то его ждала Гермиона...

Обхватив себя руками, он согнулся пополам, подавляя рвущийся наружу крик и то чудовище, которое пыталось пробиться из глубин подсознания, неся с собой кровь и страшные картины пыток и убийств. Там была Нагини, пожирающая заживо какую-то женщину — Гарри слышал её жуткий крик, оборвавшийся, когда её голова исчезла в пасти чудовищной змеи, заглатывающей свою жертву всё глубже, и глубже, и глубже...

Одновременно пришла уверенность, что именно он всему причиной. Какая-то его часть спокойно наблюдала за происходящим, а внутри разливалось тепло удовлетворения. Зрелище завораживало и вместе с тем его тошнило, от разливающихся в крови горьких и черных как смола угрызений совести.

Гарри уже ничего не видел и начал задыхаться. Он не должен жить после всего, что сделал. Не смеет...

— Поттер! Немедленно вернись ко мне!

Возникло ощущение, будто кто-то знакомый пробивается сквозь эту смолу, берет за руку и тянет на поверхность.

Возвращение к действительности оказалось болезненным. Гарри почти ослеп от тусклого света свечей и не сразу понял, что происходит. Он судорожно дергался, стараясь удержаться на плаву, а потом почувствовал, как надежные сильные руки обняли его, затем появилось лицо Северуса, и он понял, что снова может дышать.

— Я не позволю им забрать меня, — пробормотал он, в то время как по спине катился пот. Гарри чувствовал себя грязным, словно искупался в крови этих жертв, а теперь она на нём засохла толстой коркой. — Забери меня от них! — Высвободив одну руку, он зарылся пальцами в волосах Северуса, рывком притянул его к себе и впился в губы. Его всего трясло, когда он жадно целовал его рот, и, казалось, от этого жара облепившая его грязь стекает с него.

Когда же наконец он нашел в себе силы прервать поцелуй, то не сразу пришел в себя, напряженно глядя в блестящие черные глаза и ощущая мягкое дыхание Северуса.

— Они никогда не отнимут тебя у меня, — хрипло прошептал Северус. — Я вытащу тебя из самого моря мрака. Оно мне знакомо, ведь я провел на его дне всю мою жизнь. И я не позволю тебе в нём потеряться. Понимаешь? — Снейп встряхнул его, словно стараясь, чтобы Гарри получше запомнил его слова. — Никогда!

Гарри смотрел в сверкающие черные глаза. Их огонь очищал его от крови и грязи, возвращая к... себе. Снова делая его только Гарри.

— Северус... — прошептал он, отдаваясь успокаивающим волнам тепла. — Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты клянешься мне в любви до гроба.

Выражение глаз Снейпа изменилось мгновенно. Всепоглощающее тепло сменилось раздражением. Насмешливо фыркнув, он разжал объятья так внезапно, что Гарри едва не сполз на пол.

— Если бы ты меня знал, то не забыл бы, что больше всего на свете меня раздражает жалкая и бессмысленная болтовня гриффиндорцев. — Собирайся! — велел он, резко поворачиваясь к нему спиной.

Гарри выпрямился, ещё ощущая слабые приступы головокружения.

Ну что же, Северус — это... Северус.

Удивительно, как быстро менялось его поведение, едва переставала угрожать опасность.

Прежде чем он успел окончательно прийти в себя, Северус бросил ему мантию-невидимку и приказал:

— Надень это. Мы уходим. И так задержались здесь дольше, чем следовало.

Гарри послушно накинул мантию, глядя, как Северус закидывает на плечо сумку и пьет зелье Хамелеона. Затем, предварительно взглянув на карту, они вышли в коридор и направились к опустевшей башне Гриффиндора. На верхних этажах никого не было, и лишь привидения иногда бесшумно проплывали мимо. Пройдя через портретный проем, они поднялись в спальню Гарри, где Северус переместил в сумку все вещи из его сундука.

— Это всё? — осведомился Снейп и взял Гарри за руку.

— Нет. Я должен ещё кое-что взять, — возразил он, освобождаясь из захвата. Он подошел к своей кровати, сунул руку под подушку и извлек холодный стеклянный шар, который получил от Северуса в подарок на Рождество. Гарри протянул его Северусу, который спрятал подарок в сумку. — Теперь можем идти, — тихо сказал он, бросая прощальный взгляд на место, где провел немалый отрезок своей жизни. Пальцы Северуса скользнули по его ладони, прежде чем сжались на запястье.

Обратный путь вниз по лестницам показался ему особенно долгим. Они словно бы медленно падали в пропасть. Наверное, это потому, что он понимал, что больше никогда сюда не вернется, и всем своим существом пытался запомнить каждый шаг — так, словно последний.