Глава 67. Мой последний вздох - тебе

You know i can't stay long

All i wanted to say was, "I love you and I'm not afraid"

Can you hear me?

Can you feel me in your arms?

Holding my last breath

Safe inside myself*

Там были сотни врагов. Волнующееся море черноты, а посреди — Волдеморт, который притягивал и поглощал окружающий его мрак, словно черная дыра.

И все они ждали его.

Гарри охватил парализующий страх. Словно изморозь, он покрыл кожу, тонкими иглами проник в легкие, сжал сердце. Победить его не удавалось: ноги приклеились к земле, и не было даже речи о том, чтобы сделать хотя бы шаг вперед. Скованный паникой, он застыл на месте соляным столпом.

Ему захотелось бежать. В этот миг больше всего на свете он желал вернуться в комнаты Северуса, утонуть в его объятиях и позволить ему... решить эту проблему.

Но он знал, что другого решения просто нет. Все зашло слишком далеко.

Всю свою жизнь он готовился к этой минуте. Знал, что рано или поздно она наступит. Окружающие напоминали ему об этом. Одно время он пытался делать вид, будто управляет собственной жизнью. Что все должно закончиться иначе... Но это были воздушные замки, и тем болезненнее оказалось возвращение к действительности.

Это — его путь, уготованный ему судьбой с самого рождения. А теперь время сомнений, колебаний, поиска альтернативных решений истекло и не было другого способа сохранить жизнь Северусу. Сохранить жизнь всем остальным...

Превозмогая страх, Гарри заставил себя шагнуть вперед. Простое движение стоило сверхчеловеческих усилий, поскольку ноги увязли в земле, как в трясине, и ему понадобилась вся сила воли, чтобы вытащить их из вязкой жижи и ступить на твердую почву.

Всё произошедшее потом напоминало сон. Или чью-то совершенно чужую жизнь. Словно со стороны Гарри смотрел, как поднимается на холм под усиливающийся рев колышущегося моря черных мантий, расступавшегося перед ним, открывая дорогу к узкой тропе, в конце которой его ожидал... Тот, Чье-Имя-Нельзя-Называть.

Когда Гарри его увидел... понимая, что на сей раз стоит перед врагом совершенно беззащитный... он испытал такое потрясение, что застыл на месте, а сердце ухнуло в пятки. Попытка взять себя в руки не увенчалась успехом. Вдобавок ко всему шрам горел так, будто ко лбу приложили раскаленное железо. Он порывисто схватился за лоб, однако осознав, что это не облегчит боль, заставил себя опустить руку и просто смотрел на Волдеморта, стиснув зубы, чтобы не закричать, а ещё стараясь скрыть от него свою дрожь.

Нельзя... показывать свой страх. Он не доставит им такого удовольствия. Они только и ждут, когда он начнет унижаться...

Гарри крепко сжал кулаки. Ногти впились в ладони, но боль отрезвила его. Он пока ещё жив. Дышит. Способен контролировать происходящее. Они ещё пока до него не добрались...

Он двинулся вперед, не обращая внимания на раздающиеся со всех сторон крики, не глядя на искаженные ненавистью лица. Безумные вопли, звериное рычание и проклятья мешались в оглушительной какофонии. До его слуха долетали обрывки угроз и обещаний того, что его ждет, когда Темный Лорд с ним закончит и отдаст «паршивца» в их руки. Некоторых Упивающихся он узнал: брат и сестра Кэрроу, Долохов, Яксли, Грейбек...

Гарри старался идти прямо, не обращая на них внимания, но его дергали и толкали со все возрастающей агрессией, будто бы стремясь разозлить, вывести из себя. Он ощущал себя овцой, окруженной стаей голодных волков, которые не могут не рычать, не щелкать зубами и не хватать за ноги свою жертву.

Казалось, окружающий мир начал вращаться. Кто-то из толпы толкнул его, и десятки рук принялись хватать его за одежду и дергать во все стороны, будто хотели разорвать его на клочки голыми руками.

Он предпринял попытку вырваться, но тогда его толкнули на противоположную сторону, и чьи-то ногти вонзились ему в шею, раздирая кожу.

Гарри рванулся изо всех сил, чтобы освободиться, но кто-то толкнул его с такой силой, что он по инерции полетел вперед и упал в грязь. Толпа восторженно взвыла.

Грязь оказалась приятно прохладной. Гарри погрузил в неё пальцы и на миг зажмурился, стараясь немного успокоить отчаянный стук сердца и восстановить дыхание. И тут внезапно стало тихо.

Встав на колени и опираясь на руки, он ощутил, как испачканная одежда липнет к телу, а потом сделал глубокий вдох и открыл глаза.

Прямо перед ним обнаружились босые ступни и край черной мантии. Голова его моментально поднялась, и тогда взгляд скользнул выше — по сжимающим палочку нечеловечески-худым бледным пальцам с длинными острыми, как когти, ногтями, и далее вверх, пока не остановился на змееподобном лице Волдеморта, который смотрел на него с неописуемым, жадным удовлетворением.

Гарри вскочил на ноги так быстро, что его повело, грудь стеснилась от нехватки кислорода.

В красных, под багровыми веками глазах не было даже намека на человеческие чувства, в них горел лишь дьявольский огонь жестокости. Безгубый рот растянулся в мстительной садистской ухмылке.

Перед ним материализовался один из самых жутких кошмаров, которые столько раз ему снились.

Но на сей раз у него не было шанса проснуться.

Сердце подпрыгнуло и отчаянно забилось где-то в горле, когда красные глаза внезапно вспыхнули, а рука Волдеморта метнулась вперед и вцепилась в одежду на груди так, что острые ногти впились ему в кожу. Шрам обожгло такой болью, что Гарри показалось, будто ещё миг — и голова его взорвется.

— Ну надо же... Гарри Поттер удостоил нас своего визита, — произнес он с холодным торжеством в голосе и громко рассмеялся. Этот смех впился в мозг острой иглой, и Гарри на мгновенье зажмурился. По толпе пронесся громкий раскатистый рокот, а потом постепенно смолк вдали. Когда же стих последний отзвук, раздался сухой, лишенный каких-либо эмоций голос Волдеморта: — Приветствуем.

Гарри сжал губы. Пылающие глаза впились ему в зрачки, словно намереваясь выжечь их.

— Ты меня разочаровываешь, — сказал Волдеморт, когда он промолчал. — Где твои хорошие манеры? Ты не желаешь с нами поздороваться?

— Это твоя вина, — холодно откликнулся Гарри, изо всех сил пытаясь скрыть чувства бушевавшие внутри. — Я сдержал слово и пришел один. В отличие от тебя.

Узкие ноздри раздулись, а потом Волдеморт оглядел лица собравшихся вокруг слуг и сказал, обращаясь к ним:

— Вы слышите? Мальчик прибыл один.

Раздался громкий смех, а когда он смолк, длинные пальцы сжались ещё крепче и Волдеморт прошипел ему прямо в лицо:

— Думаешь, мои Упивающиеся пришли сюда, чтобы полюбоваться пейзажем?

Гарри нахмурился.

Что это значит?

Змеиные ноздри задрожали, будто принюхиваясь.

— Я чувствую твой страх, мальчик, — прошипел он. — Его запах окутывает тебя. О, это восхитительный аромат... Сегодня я надышусь им вволю. — Гарри едва сдержал стон, когда его когти больно вонзились в кожу. — Я отниму у тебя всё. Ты превратишься в ничтожество, ползающее у меня в ногах и умоляющее о смерти... но это станет только началом. Ты увидишь, как я превращу в прах все, во что ты веришь, уничтожу всякий проблеск надежды, пока в тебе не останется лишь тьма. И наконец, я отберу у тебя и её. Ты превратишься в воспоминание, Гарри Поттер. Твоя кровь потечет в моих венах, а твоя сила перельется в моё тело. И именно ты приведешь меня к победе.

Гарри сглотнул, ощущая, как кровь отливает от щек, а сердце замирает в груди. Но оно пока ещё принадлежало ему, стучало под тканью рубашки... и надежда тоже оставалась при нем. Что бы Волдеморт ни говорил, он её у него не отнимет.

— Это мы ещё посмотрим, — тихо отозвался он, не отводя взгляда от красных глаз и наблюдая, как в них разгорается ярость.

Волдеморт выпустил его рубашку и вцепился ему в волосы, рывком запрокидывая назад голову и вдавливая кончик палочки в шею. Но когда он заговорил, то обращался уже не к нему, а только к Упивающимся:

— Приготовьтесь. Они прибудут сюда с минуты на минуту. Вы знаете, что делать.

Толпа откликнулась громким согласием, и над округой пролетел шелест мантий, когда Упивающиеся достали свои палочки.

— И помните, вы не смеете убивать его. Он мне нужен живым.

Гарри ощутил спазм в груди.

О ком он говорит?

Однако задуматься над этим вопросом он не успел, так как Волдеморт притянул его ближе и прошептал в самое ухо:

— А сейчас, Гарри, развлечемся наедине...

В следующее мгновенье он ощутил рывок в области солнечного сплетения, и мир вокруг исчез.

*

Контакт с землей напоминал скорее удар при падении с большой высоты. Колени подогнулись, и если бы Волдеморт не держал его за волосы, Гарри наверняка бы упал. Но прежде чем он успел опомниться, ледяные пальцы разжались, а вдавившийся в горло кончик палочки исчез.

Заморгав, он постарался справиться с головокружением и сфокусировал взгляд на Волдеморте, который разглядывал его с мерзкой усмешкой.

В следующее мгновенье его внимание привлекло нечто совершенно иное — какое-то движение у границ обзора. Что это? Тень? Призрак?

Гарри поднял голову и... Замер.

Дементоры.

Их было... столько, что и не сосчитать.

Они парили в воздухе, окружая их колышущейся непреодолимой стеной. Он слышал их свистящее дыхание, видел развевающиеся лохмотьями фалды и ощущал...

Чувствуя, что его тело деревенеет от жуткого холода, а ещё от того, что их присутствие порождало в его душе и что он всеми силами хотел сейчас скрыть, Гарри рывком выхватил из кармана палочку и нацелил её вверх. Волдеморт не должен этого видеть! Но всё-таки, даже несмотря на расстояние, зрелище их покрытых слизью и лишаем конечностей заставляло его сердце сжиматься.

— Вижу, ты заметил наших гостей, — лениво произнес Волдеморт. — Надеюсь, их присутствие тебе не помешает. Я предпринял кое-какие меры предосторожности на тот случай, если кто-то попытается нас прервать. А ведь нам бы этого не хотелось, верно?

С огромным усилием Гарри заставил себя отвести от них взгляд и посмотреть на стоящего перед ним Волдеморта. Казалось, пальцы закостенели. Тонкая ткань рубашки нисколько не защищала тело от обжигающих укусов холода, который проникал все глубже и глубже, вызывая неуправляемую внутреннюю дрожь. На ледяном воздухе дыхание превращалось в пар, который поднимался вверх, оседая конденсатом на стеклах очков.

Волдеморт поднял палочку и произнес какую-то сложную инкантацию, однако Гарри ничего не ощутил, кроме того, что кожи коснулось дуновение могущественной магии.

Он перевел взгляд на палочку в своей руке.

Время пришло. Сейчас у него есть шанс напасть. Ожидание дальнейших действий Волдеморта лишь усиливает отвратительное ощущение собственной беспомощности.

— Expelliarmus!

Красная молния просвистела в воздухе и рассеялась перед Волдемортом, который играючи отразил её.

Гарри ощутил на себе взгляд горящих глаз и увидел, как безгубый рот растягивается в усмешке.

— Нам не помешает соблюсти приличия, верно? — иронично спросил он. — Ничего не имею против. Мы можем немного поиграть в поединок. Так давай, брось в меня заклинание. Покажи свою силу.

И Волдеморт разразился издевательским смехом.

Как он смеет!

— Depulso! — выкрикнул Гарри.

В ответ Волдеморт небрежно взмахнул палочкой, и тут же плечо обжег болезненный удар.

Он изумленно посмотрел на то место и увидел, что заклинание рассекло ткань рубашки и кожу под ней.

Как... как он это сделал? Как ему удалось одновременно отбить атаку и бросить контрзаклинание?

Однако прежде чем Гарри успел подумать о новом заклятье, Волдеморт снова взмахнул палочкой, и кожа на другом плече вспыхнула болью.

Зашипев, он инстинктивно схватился за плечо.

— Слишком долго думаешь, Гарри, — процедил Волдеморт, прищурившись и пристально глядя на него. — Дамблдор что, ничему тебя не научил?

Гарри поднял палочку.

— Reduc... Новый удар рассек правое предплечье, заставляя дернуть раненой рукой и едва не выронить палочку. Все три пореза жгли и пульсировали.

— И правда, неужели Дамблдор так верил в твое могущество, что не научил даже сражаться. Тебе нужно реагировать быстрее, не позволяя мне сделать... это.

Гарри не увидел вспышки, но инстинктивно наколдовал перед собой щит, благодаря которому его кожа осталась цела.

— Вот видишь? Ты уже делаешь успехи!

Стиснув зубы, Гарри снова поднял палочку, ощущая, как глумливая ухмылка Волдеморта пробуждает в нем гнев.

Он не позволит этой мрази издеваться над собой и сотрет эту усмешку с уродливой образины!

— Aculeatum dolor! — выкрикнул он, одновременно бросаясь в сторону. Его заклятье пролетело мимо, но и волдемортово также не попало в цель.

— Вот это я называю инициативой! — рассмеялся Волдеморт, швыряя в него очередное заклинание, которое ударило в миллиметре от едва успевшего увернуться Гарри.

— Spiritus angustiam! — воскликнул он, как только восстановил равновесие, но противник отбил его атаку. А потом ещё одну и ещё, хотя Гарри бросал заклинания одно за другим, лихорадочно припоминая все приемы боевой магии, которые освоил за последние две недели. Разноцветные молнии вылетали из его палочки, фейерверком устремляясь к Волдеморту, но тот легкими движениями запястья, будто управляющий оркестром дирижер, изящно отбивал их раз за разом, и смеялся, смеялся, смеялся...

Когда Гарри уже стал задыхаться, а от бесплодных атак в висках застучала кровь, Волдеморт решительно взмахнул палочкой и произнес всего одно короткое слово, прозвучавшее резко, как удар кнута:

— Довольно!

И тут же обжигающая боль охватила руку, в которой Гарри держал палочку. Будто сотни шипов вонзились в область от запястья до локтя, рассекая кожу. Он выпустил древко, хватаясь за предплечье и ощущая под пальцами теплую кровь. В ушах зазвенело.

В голове взметнулся ураган мыслей. Казалось, они не принадлежали ему, а пришли извне, проникая в мозг словно тонкие, покрытые слизью и пятнами лишая ледяными пальцами...

Мерлин! Как с ним бороться? Как его вообще можно одолеть?! Для чего он столько часов потратил на отработку заклинаний, если ни одно из них не оказалось полезным? Волдеморт слишком силен. И если раньше ему удавалось выживать при встречах с ним, то исключительно благодаря невероятному везению и помощи других. А сейчас у него нет ни того, ни другого. Он не сумел даже прикоснуться к нему! Нужно рассчитывать исключительно на себя! И на то, что спрятано за поясом брюк. Необходимо дождаться удобного момента и вонзить нож Волдеморту в сердце — это единственный способ его ослабить. Это — единственный шанс.

— Что же, если это всё, на что ты способен... — произнес Волдеморт, делая шаг к нему. Гарри поднял голову, устремляя на него упрямый взгляд. Его зубы лязгали от холода, кровь текла по раненым рукам, капая на землю. — В таком случае теперь моя очередь показать тебе мою силу. Crucio! Эту боль Гарри помнил. Подобное вообще сложно забыть. Иногда воспоминания о ней преследовали его во снах, но те ощущения напоминали слабое эхо пережитых тогда ощущений. А теперь они вернулись. И оказалось, что эта боль гораздо, гораздо сильнее...

Шрам вспыхнул, и мир утонул в алом мареве. Все мышцы напряглись, словно по телу пустили ток. Казалось, скользкие когти дементоров впились в тело, разрывая его на части и заживо вынимая душу.

Он кричал и кричал, не в силах остановиться и желая только одного — чтобы эта боль прекратилась. Казалось, ещё миг — и наступит конец, потому что больше выдержать невозможно...

Голова Гарри билась о землю, а тело сотрясалось от судорог, но когда под веками стали расплываться черно-белые пятна, боль внезапно отступила, а в легкие наконец начал поступать ледяной воздух.

Повисла тишина.

А он мог лишь лежать, устремив взгляд в небо, на фоне которого колыхались отвратительные тени. Каждый вдох причинял боль, будто истерзанные мышцы не могли избавиться от памяти о пережитой только что пытке и начать нормально функционировать.

Но Волдеморт не собирался давать ему длительную передышку. Не прошло и нескольких секунд, как Гарри снова услышал холодный голос:

— Crucio!

И вновь тело охватил огонь. Гарри был уверен, что из него заживо вырывают внутренности. Он визжал и дергался, в отчаянной попытке стряхнуть с себя эту боль, но та не только не уходила, но, напротив, усиливалась, не давая сделать ни единого вдоха. По телу проходили волны мучительных судорог. Он закрыл глаза, погружаясь в пучину агонии, и когда решил, что сейчас сойдет с ума... боль оставила его и вновь стало тихо.

Гарри отчаянно хватал ртом воздух, его сердце отчаянно колотилось о ребра, пот ручьями тек по телу. Он снова лежал на спине, не способный даже пошевелиться.

— Посмотри на себя, — презрительно сказал Волдеморт. — Ты так жалок в своей слабости и совершенно беспомощен. Я могу сделать с тобой что пожелаю. Какой же ты для меня противник? Может, в тебе и есть какая-то скрытая сила, о которой я не знаю, но ты слишком глуп, чтобы ею воспользоваться. Как же ты можешь мне чем-то угрожать? — С этими словами он жестоко рассмеялся, и этот звук проник в уши Гарри болезненным эхом, от которого голова начала раскалываться. — Твоя никчемная мать напрасно пожертвовала собой, потому что сегодня я все равно лишу тебя жизни. И на этот раз никто не закроет тебя своим телом.

— Это ты жалок, — тихо и хрипло возразил Гарри. — Ты так и не узнал любви, потому и не понимаешь и не ценишь её могущества. Ты всегда считал себя неуязвимым, ты пренебрегал ею, а ведь именно она тебя одолела. Это делает тебя слабым, Том.

— Как ты смеешь так говорить со мной? — яростно прорычал Волдеморт. — Дамблдор отравил твой мозг своими бреднями, но я тебя просвещу. — Он подошел и встал над Гарри, а в его голосе звучало отвратительное самодовольство. — Я расскажу тебе правду о том, что ты называешь «любовью». Это по моему приказу Северус приблизил тебя к себе, по моему приказу касался тебя и трахал тебя так, что ты кончал, скуля его имя, тоже по моему приказу. Он заставил тебя раскрыться, раздеться донага и привел ко мне. Благодаря ему я узнал о всех твоих слабостях. Вот какова в действительности твоя «любовь».

В голове у Гарри вдруг возникло непрошенное воспоминание.

Черные, блестящие в темноте глаза близко-близко...теплое дыхание касается лица... крепкие объятия...

Он не отнимет тебя у меня...

Вот Северус двигается в нем, устремив на него такой взгляд, будто весь мир для него заключен в Гарри. Вот Северус прижимающий его к себе, тонущий в нем, дрожащий...

Мой!

Гарри зажмурился, поспешно закрывая свой разум. Нельзя... нельзя его подвергать опасности. Они могут его найти, и тогда...

— Тебе нечего мне сказать? — спросил Волдеморт, наклоняясь к нему. — Так я и думал.

Тогда он открыл глаза, встретив холодный змеиный взгляд Волдеморта. Осторожно пошевелил пальцами правой руки, восстанавливая в них чувствительность.

— Знаешь, что меня удивляет больше всего? — поинтересовался Темный Лорд, и тело Гарри прошила холодная дрожь, когда щеки коснулся ледяной палец. — То, что несмотря на все, что ты о нём узнал... ты по-прежнему готов отдать за него жизнь.

Рука Гарри сама собой потянулась к рукоятке спрятанного за поясом ножа и сжала её.

— Но он тебя не спасет. Что бы он ни сделал, ты в любом случае сегодня умрешь. Если окажется, что он остался мне верен, то принесет зелье, чтобы закончить дело, которое едва не испортил. Я выпью твою кровь и напитаюсь твоей силой. Но ежели в его сердце появилась хоть тень этой коварной, смертельной болезни — этой так называемой «любви» — и он явится без зелья... что же, тогда останутся два выхода. Или тебя ждет долгая и мучительная смерть, или я заставлю его принести мне зелье, потому что в противном случае тебя ожидает долгая и мучительная смерть. Что за изумительный парадокс, ты согласен? Хотя я сомневаюсь, что мне придется к этому прибегнуть. Я не верю, что такое пустое место как ты способен отобрать его у меня — ведь столько лет он был одним из самых верных моих слуг. Северус исполнял мои самые жестокие, самые бесчеловечные приказы. Столько раз я заглядывал в его сердце — и оно было черно, как бездна, полная смолы. Все, что попадает туда — обречено на гибель, и никому не под силу преодолеть этот мрак. Так тебе ли — такому беззащитному, слабому, наивному властвовать этой бездной?

Гарри сглотнул, глядя в пылающие глаза Волдеморта и стараясь ни о чем не думать. Совершенно ни о чем!

— Сегодня Северус покажет, кому он в действительности верен. Я постарался, чтобы его путь сюда оказался долог и чрезвычайно труден. И что бы он ни предпринял, я не позволю ему попасть сюда прежде, чем все будет кончено. Прежде чем твое обессиленное тело не будет лежать у моих ног. Всё закончится сегодня. А ты будешь вежливым мальчиком и выпьешь зелье. И знаешь, мне даже не понадобится тебя уговаривать, потому что ты целиком и полностью раб того отвратительного чувства, которое горит в твоем сердце. Именно оно станет причиной твоей гибели и моей победы. Посмеешь ли ты и теперь утверждать, что я его недооцениваю?

Гарри крепко зажмурился и все так же не дышал, хотя голова уже кружилась от нехватки кислорода. Пальцы на рукояти клинка свело от напряжения.

Сейчас! Немедленно! Другого шанса просто не будет.

— Ты всего лишь жалкий, наивный глупец, Гарри Поттер! — прошептал Волдеморт, наклоняясь ниже, словно желая запечатлеть эти слова на его лице. — И ничего более.

Гарри выдернул из-за пояса нож. Лезвие молниеносно преодолело нужное расстояние и вонзилось в грудь Волдеморту. Время вдруг замедлило свой бег, а сердце Гарри забилось так громко, что эхо отдавалось в его собственных ушах.

Глаза Волдеморта широко раскрылись. Медленно опустив голову, он посмотрел на клинок, торчащий рядом с тем местом, где стучало его сердце. Пальцы Гарри все ещё стискивали рукоять ножа, но как только он это осознал, то поспешно отдернул руку, словно обжегшись.

Всё вокруг словно замерло. Гарри не мог отвести взгляда от ножа и расплывающегося на мантии Волдеморта багрового пятна.

Ну давай же, падай! Подыхай, черт тебя возьми!

Но Волдеморт не сделал ничего подобного. Вместо этого он медленно поднял голову, и сердце Гарри ухнуло куда-то вниз, когда на его лице проступила жестокая торжествующая усмешка.

— Ты совершил ужасную ошибку, — прошипел он, хватаясь за рукоять ножа и вынимая его из своей груди.

Гарри в отчаянии огляделся в поисках палочки. Та обнаружилась неподалеку. Ударившись о землю, зазвенел нож. Он поспешно схватил палочку, сжимая её в ослабевших пальцах, но в тот же миг ступня Волдеморта наступила ему на ладонь, едва не раздавив её, и Гарри взвыл от резкой боли.

Ледяные пальцы сомкнулись вокруг его горла мертвой хваткой, а в следующее мгновенье он взмыл над землей и повис над ней, словно тряпичная кукла.

— Глупец! Ты решил, что сумеешь убить меня таким примитивным орудием, как нож?

Гарри захрипел. Его легкие горели, пытаясь вдохнуть. Казалось, шея не выдержит веса его тела и разорвется. Он отчаянно дергал в воздухе ногами, силясь разжать пострадавшими пальцами стальную хватку, сдавившую ему горло, но Волдеморт был слишком силен. Со всех сторон на него надвигалась тьма, протягивая к нему скользкие когти, но он видел лишь багровый огонь, пылавший в дьявольских глазах, а уши заполнило яростное шипение:

— Ну давай, умоляй меня, чтобы я позволил тебе вдохнуть!

Нет! Никогда!

В голове кружилось все сильнее. Свет постепенно угасал, погружаясь в огненное море боли.

А потом хватка вдруг разжалась, и Гарри упал на землю. В жадно развернувшиеся легкие хлынул ледяной воздух, раздирая пульсирующие трахеи и горло. Широко распахнув глаза, он смотрел на кружащих вверху дементоров, рвано дыша и лежа будто бы на острых шипах.

— Началось! — услышал он доносящийся будто бы издалека ликующий голос Волдеморта, а потом раздался высокий холодный смех, который отозвался мучительным эхом в его голове.

Гарри хотел подняться. Продолжить борьбу. По крайней мере, попробовать. Но у него не было на это сил. Все тело его было тяжелым, будто непослушная каменная глыба. Он попытался было поднять руку, но казалось, она весит не меньше тонны.

— Вставай! — послышался приказ, который был столь же невыполним, как и попытка найти в душе хотя бы искорку надежды на то, что после провала единственного плана у него есть хотя бы минимальный шанс на спасение. — Я сказал, вставай! — Неведомая сила рывком подняла его с земли, и Гарри повис в воздухе, ощущая себя марионеткой, которая сохраняет вертикальное положение только благодаря прикрепленной к спине дощечке. — И смотри!

Он перевел взгляд в направлении, указанном рукой Волдеморта. Живая завеса из дементоров раздвинулась, будто в театре, и Гарри осознал, что они находятся в самом центре широкой долины, со всех сторон окруженной поросшими лесами возвышенностями. За одним из холмов сверкали какие-то вспышки, а над ним в небо поднимался черный дым. Он не понял, что всё это могло означать, но его охватили дурные предчувствия.

Ощутив кожей взгляд Волдеморта, Гарри посмотрел на него, и от растянутого в ироничной усмешке змеиного рта по его телу пробежала волна ледяной дрожи.

— Всё именно так, как я и ожидал. Они пришли за тобой. Все.

Ему показалось, будто поддерживающая его сила исчезла, и он полетел вниз, падая невыносимо, бесконечно долго, на самое дно пропасти, встреча с которым означала бы неминуемую смерть.

— Здесь все твои драгоценные друзья. Все глупцы, уверовавшие в силу Золотого Мальчика и надеющиеся, что их жертва даст тебе время, чтобы победить меня.

Нет! Это невозможно! Откуда они... Зачем? Как они сюда попали? Что с Роном и Гермионой? А с остальными? Неужели Дамблдор узнал и вызвал Орден и силы Министерства? Может быть, им рассказал Добби?

Догадка о том, кто ещё мог сейчас там быть, вызвала эффект, подобный тому, если бы Гарри действительно ударился о дно пропасти: он задохнулся, на горле захлестнулась стальная петля.

Северус!

Нет! Только не он! Они его схватят! Станут пытать! Их слишком много, ведь он видел, сколько их собралось. У его друзей нет шансов! Их просто не может быть против такой армии! Они же все погибнут!

Гарри судорожно хватал ртом воздух, пытаясь хоть немного унять сумасшедший стук охваченного ужасом сердца. Окаменев, он смотрел на далекие вспышки боевых заклинаний, и ветер доносил до него эхо криков, порождаемых сотнями глоток.

— Я чувствую твой страх,— тихо отозвался Волдеморт, растягивая слова и откровенно упиваясь зрелищем эмоций, отражавшихся на его лице. — Низкий, грязный и слабый, он пожирает тебя изнутри. Можешь даже не пытаться изображать бесстрашие. Твое растленное чувствами сердце не способно смотреть на страдания других, и поэтому у меня всегда будет преимущество над тобой. А что до их самопожертвования, то оно напрасно. Они тебя не найдут и будут сражаться и гибнуть один за другим. А ты будешь жить, чтобы наблюдать за тем, как они умирают. Когда же всё будет кончено, я прикажу сложить из их трупов курган и подожгу его, а смрад от их горящих тел распространится по всей округе.

— Отзови их! — в отчаянии выкрикнул Гарри, дергаясь в попытке освободиться от удерживающих его невидимых уз. — Я пришел к тебе! Ты получил, что хотел! Решим всё между собой!

В ответ Волдеморт рассмеялся, и его смех разбил его сердце на тысячи осколков.

— Мой дорогой Гарри... — прошептал он угрожающе, когда отсмеялся. — Я не только не отзову их, но с удовольствием им помогу.

Он опустил направленную на него палочку, и невидимые поддерживающие силы исчезли. Гарри упал на четвереньки, с ужасом наблюдая, как Волдеморт, указывая палочкой на землю, произносит замысловатую инкантацию, в ответ на которую земля начала дрожать и покрываться трещинами.

— Vobis ad infernum. — закончил он, и с кончика палочки сорвалась невидимая, однако искажающая пространство волна. Стрелой вонзившись в твердь, она полетела туда, где виднелись вспышки. Стоя на коленях, Гарри ощутил глухую вибрацию; казалось, искалеченная твердь стонет от боли.

Нужно это прекратить! Срочно!

Быстро осмотревшись, он отыскал взглядом свою палочку и без раздумий бросился к ней. У самой цели ослабевшие ноги внезапно подкосились, но он успел схватить её и, целясь в Волдеморта, хрипло выкрикнул:

— Scorpio stimulus!!!

Волдеморт поднял голову и в последний миг успел отбить атаку.

Гарри увидел лишь яростную вспышку в красных глазах и такого же цвета луч, летящий в него, прежде чем страшный удар в живот выбил из легких воздух и отбросил его назад. А в следующий миг мир погрузился во мрак.

*

Он слышал крики. Отдаленные, полные муки вопли, от которых по телу прокатывались волны пронизывающего холода.

В темноте что-то двигалось. Какие-то крылатые тени, казалось, засасывают в себя пространство, в попытке втянуть его в липкую густую тьму. К нему тянулись чьи-то руки. Хотелось вырваться, убежать как можно дальше отсюда, потому что эмоции, которые они порождали, были невыносимы. Он не знал, как эти существа назвать, но они вызывали панический ужас и искали его. Ему хотелось сжаться в комок и сделать вид, будто его здесь нет. Может, тогда они его не заметят и уйдут... но их притягивали его чувства. Отчаяние, от которого сотрясалось всё тело, страх, от которого перехватывало горло так, что невозможно было дышать. Чьи-то ледяные пальцы сдавили сердце, глубоко вонзив острые когти и стремясь вырвать его из груди. Или раздавить.

Откуда-то доносился чей-то плач. Горестное рыдание в темноте. Снова он был один, запертый в душном чулане. Он стучал и царапался в дверь в надежде выйти, потому что не хотел оставаться в одиночестве. Почему они не открывают? Почему не приходят за ним? Из-за двери слышался их смех. Дадли смеялся над ним и хрустел своими любимыми чипсами. Их запах проникал сквозь щели, заставляя сжиматься желудок. Гарри был так голоден, что с радостью съел бы тот сухой хлеб, который тетка Петунья собирала на случай, если Дадличек захочет покормить уток в парке. Всё что угодно, лишь бы хоть чем-то наполнить его стенающий желудок.

Внезапно тьму прорезал очередной крик, а затем зеленая вспышка. Жаркий кокон, который объял его, не допуская к нему этот зеленый свет. Крепкие объятия.

— Отойди, глупая женщина...

А потом объятья исчезли. Остался только холод, что окутывал его, когда он сидел, поджав ноги, на холодном полу и смотрел на дверь чулана.

Вспоминая то тепло.

А потом, потом...

Мрак принял знакомые очертания. Гарри узнавал эти линии, узнавал исходящий от фигуры холод. И даже если это был всего лишь призрак... в его объятиях ему было тепло.

*

Выход из темноты на свет напоминал глубокий вдох после слишком долгого пребывания под водой. Это произошло внезапно, и ощущения были такие, как если бы он вернулся к жизни после того, как распрощался с нею. Легкие болели, а мышцы пульсировали.

Гарри попробовал поднять голову и осмотреться, но не мог даже пошевелиться. Единственное, на что он оказался способен, это переводить взгляд с места на место и моргать, в попытке разогнать туман, который, кажется, затянул все вокруг. Формы предметов выглядели искаженными, словно он смотрел в разбитое зеркало. И только когда Гарри осознал, где находится и что произошло, он понял, что падая, должно быть, разбил стекла очков.

Над ним по-прежнему кружили отвратительные тени. В ушах звенело, а голова трещала так, будто вот-вот взорвется. Должно быть, он ею сильно приложился...

Щиколотки коснулось что-то холодное, заставив его содрогнуться. Собрав остаток сил, он повернул голову вбок и увидел... огромную змею, скользящую по его безвольно раскинутым на земле ногам.

— Раз уж очнулся, то, может быть, поздороваешься с Нагини? — раздался густой угрожающий голос Волдеморта.

Гарри застонал, повернув голову ещё немного и увидев стоящую чуть поодаль высокую фигуру.

— Ты разочаровываешь меня, мальчик. Твой поступок был не слишком умным.

Отвечать у него не было сил. Всё тело ужасно болело. Ему хотелось просто закрыть глаза и провалиться в темноту. Ничего не чувствовать. Забыть обо всем...

Исчезнуть.

— Сейчас ты поймешь, как заканчивают те, кто пытается мне перечить. То, что ты до сих пор испытал, покажется тебе пустяком по сравнению с тем, что я для тебя задумал.

Гарри прикрыл воспаленные веки.

Почему Волдеморт не может его просто убить? Тогда бы всё закончилось.

Где-то на периферии измученного сознания маячила мысль о маленьком флаконе, спрятанном в брючине, но накатившая слабость и отупение делали бесполезными размышления о ней.

Ему хотелось заснуть. И никогда больше не просыпаться.

Но так нельзя... Нужно забрать Волдеморта с собой во что бы то ни стало. Этот флакон — единственная возможность. Но почему нож его не ослабил? Может быть, зелье нужно было выпить, может, оно не впиталось в нож? Гарри попытался припомнить хоть что-нибудь о его действии, но голова совершенно не соображала. В конце концов, какое всё это имело значение теперь? Всё пропало, у него нет ни малейшего шанса. Все погибнут, а он не способен их спасти. Его охватило такое ощущение полнейшей безнадежности, словно кто-то гасил все малейшие источники света в тоннеле, погружая его в бездну отчаяния, куда пробивались одни лишь душераздирающие крики. И он слышал и узнавал их...

Дементоры...

Гарри смутно отдавал себе отчет в том, что это они так на него влияли. Высасывали надежду, пока не осталось ничего, кроме самого черного отчаяния. Они были слишком близко...

С огромным трудом он разлепил веки и увидел нацеленную на себя палочку и два горящих провала. Потом послышались тихие слова, и тут же все исчезло, утонув во тьме.

Из этой тьмы вдруг проступили... руки. Они вынырнули из-под земли, будто не принадлежали к миру живых. Бледные, покрытые сморщенной зеленоватой кожей, с длинными и острыми как бритвы желтоватыми когтями. Они вцепились в руки и ноги, пытаясь затащить его под землю.

Гарри начал вырываться, пробуя освободиться, но рук было слишком много. Они впивались в тело, раздирали кожу, цеплялись за одежду, душили, целились в лицо и дергали за волосы. От них несло падалью и серой, и все они были покрыты липкой густой слизью, которая испачкала его пальцы, когда он отбивался от их настойчивых атак.

Они были очень сильны и нападали отовсюду. От их захватов тело болело, когти глубоко ранили, а причиненные ими ссадины горели. Две руки схватили его за горло с такой силой, что он начал задыхаться, но не мог ничего сделать. Он хрипел, давился и отчаянно звал:

Северус!

Гарри старался ослабить их хватку, кричал и кричал изо всех сил, но они лезли в рот, и ему оставалось только стонать и вырываться.

Северус!

Стук сердца гулко отдавался в ушах. Гарри повернул голову вбок, борясь с белыми пятнами, расцветающими перед глазами от нехватки кислорода, и тогда... он увидел его.

Он стоял рядом, завернувшись в черную мантию. Лицо его скрывалось в тени от волос, и Гарри не мог его разглядеть. В этот миг Северус наклонился к нему и, казалось, достаточно лишь протянуть руку, чтобы его коснуться...

Голова отчаянно кружилась, грудь болела, умоляя о воздухе, которого её лишили. Истощенное борьбой тело застыло, и Гарри перестал дергаться, всматриваясь из-под полуопущенных век в лицо Северуса.

Оно было... так прекрасно... Только Северус мог так смотреть на него... Только он.

Ему хотелось протянуть к нему ладони. Прикоснуться... Хотя бы к краешку его одежд. Он был так близко...

Но проклятые руки держали его слишком крепко.

— Я не боюсь, — прошептал Гарри с огромным трудом, отдавая этим словам остатки воздуха в легких.

Северус улыбнулся ему в ответ.

Больше Гарри ничего не увидел, потому что его объяла непроницаемая густая тьма.

CDN

You know i can't stay long

All i wanted to say was, "I love you and I'm not afraid"

Can you hear me?

Can you feel me in your arms?

I'll miss the winter

A world of fragile things

Look for me in the white forest

Hiding in a hollow tree (come find me)

I know you hear me

Closing your eyes to disappear,

You pray your dreams will leave you here;

But still you wake and know the truth,

No one is there...

Say goodnight,

Don't be afraid,

Calling me, Calling me as you fade to black.

(Say goodnight) Holding my last breath

(Don't be afraid) Safe inside myself

(Calling me, calling me) Are all my thoughts of you?

Sweet raptured life, it ends here tonight*

* "My last breath" by Evanescence