Глава 66. Когда любовь и смерть сливаются в объятиях

Where are you now?

Are you lost?

Will I find you again?

Are you alone? Are you afraid?

Are you searching for me?*

— Стой! — Гермиона замерла на месте и прислушалась. — Я слышу чьи-то голоса.

Её ноги дрожали от напряжения. За последние несколько минут они трижды натыкались на пепелища, оставшиеся на месте сражений авроров с Упивающимися. Перед глазами у неё до сих пор стоял взгляд одного из умирающих, к которому она подошла, чтобы проверить, не осталось ли кого-то в живых. Он смотрел на неё так, словно испытывал самые болезненные, самые страшные муки ада, которые только можно представить. Он не мог говорить, но в глазах его была мольба. Мольба о смерти.

А она ничем не могла ему помочь...

Потом их снова заметили, и снова пришлось убегать. В конце концов им удалось оторваться от преследователей и отдалиться от линии основных боёв, но все равно то тут, то там натыкались на неприятеля. Нужно было держать ухо востро. Казалось, Упивающиеся были повсюду.

Гермиона нахмурилась, вслушиваясь в приближающиеся голоса. Нужно было хватать Рона за руку и бежать, но она нуждалась в информации. Любой. Казалось, они оба блуждают во тьме, как слепые, и отчасти так оно и было.

— Подожди, — прошептала она Рону, опускаясь на колени и направляя кончик палочки себе на ноги. — Tacitus Gressus.

— Что ты делаешь?

— Сейчас вернусь. Не двигайся с этого места, — сказала она и поползла туда, откуда доносились голоса.

— Гермиона! — Рон присел на корточки и замахал руками, привлекая её внимание. — Вернись! Не ходи туда!

И она не ошиблась. Теперь голоса звучали отчетливей. Несколько Упивающихся прочесывали окрестности в поиске новых жертв. Она замерла, вжимаясь в землю и стараясь не шевелиться. Темные силуэты неспешно двигались в густом дыму. Уловить суть разговора было сложно, так как до неё доносились только обрывки фраз. Оставалось лишь надеяться, что кто-то упомянет Гарри или Волдеморта, однако пока никто не сказал ничего, что могло бы ей помочь. Так что она предпочла немного отползти назад, пытаясь понять, не движется ли кто-нибудь в её сторону. Но, кажется, Упивающиеся удалялись.

— Что? — спросил Рон, как только она вернулась. Она распрямилась, посмотрела на него и покачала головой:

— Ничего. Ни слова о Гарри, — вздохнула Гермиона.

Как же она устала... Временами начинало казаться, что всё это — сон. Словно это просто кошмар, который исчезнет вместе с пробуждением, и она снова окажется в Хогвартсе. И все остальные тоже. Все, кто уже... ушли. И снова начнут готовиться к экзаменам, как прежде. А самой большой заботой будет сдать как можно лучше ТРИТОНы...

По телу пробежала волна дрожи, и Гермиона обхватила себя руками, массируя затекшие плечи. Бросив взгляд на Рона, она заметила, что тот смотрит на неё хмуро и, кажется, даже раздраженно.

— Не знаю, зачем тебе понадобилось это делать! На что ты рассчитывала? От них всё равно ничего не узнаешь, — сказал он с досадой и сплюнул на землю.

Она посмотрела на него, но ничего не ответила. Рон тоже выглядел жутко измотанным, но это и неудивительно, так как и сама едва держалась на ногах. Самое плохое заключалось в том, что с тех пор, как они аппарировали сюда, ни на шаг не приблизились к тому, чтобы найти Гарри. Всё шло... не так.

— Мы найдем его, Рон, — тихо проговорила она, крепко сжимая его ладонь.

— Как? Ты ведь видела все эти трупы! — Он с отчаянием махнул рукой, указывая на дымящиеся окрестности. — Откуда ты знаешь, что мы уже не проиграли? Может, все уже давно умерли и только мы бегаем здесь по кругу, как потерявшиеся псы?

— Прекрати! — Гермиона выдернула руку из его захвата. — Наверняка все не так. Люпин бы нам сказал...

— Люпин сам ничего не знает! Мне кажется, нужно прекратить носиться взад-вперед и поискать моих родных!

— Твои родные наверняка держатся вместе и помогают друг другу, а Гарри там один!

Глаза Рона яростно вспыхнули

— Гарри мой лучший друг, и я всегда готов был пожертвовать для него всем, но на этот раз мы ничего не можем сделать! И твоя семья не здесь! Ты не представляешь, каково это, бояться за близких!

Её рука поднялась сама собой, повинуясь внезапной волне гнева, горячей волной поднявшейся в груди. Рон растерянно отшатнулся, когда её кулак ударил ему в грудь.

— Я боюсь за тебя, кретин! — выкрикнула она, замахиваясь для нового удара. — Я боюсь за Гарри! Боюсь, что мы можем больше никогда его не увидеть, что мы оба можем здесь погибнуть, что одно из лежащих здесь тел может принадлежать Луне, или Невиллу, или...

— Не стоит так кричать, мисс Грейнджер, если вы, конечно, не желаете, привлечь внимание всех Упивающихся в округе.

Гермиона поспешно обернулась, поднимая палочку.

*

Быстрее...

Быстрее.

Быстрее!

Перескакивая через тела погибших и швыряя заклинания в каждую попадавшуюся навстречу фигуру в мантии с капюшоном, она неслась с такой скоростью, что силуэты сражающихся казались смазанными тенями.

— Тонкс, осторожно! — окрик Артура Уизли, который бился с каким-то Упивающимся, предупредил о летящей в неё Аваде. Она пригнулась и, не сбавляя скорости, уложила врага жалящим заклятьем. Промчалась мимо Молли и её дочери, а через несколько метров заметила неподалеку Фреда и Джорджа, которые бросали в двух Упивающихся ослепляющие шарики.

Беллатрикс все время перемещалась. Её смех звучал то ближе, то дальше.

Тонкс прибавила скорости, кидая заклинания в каждого, кто вставал у неё на пути. Впереди сверкали вспышки, а значит, Луна защищалась и у неё ещё оставался шанс успеть.

Отразив на бегу чье-то срикошетившее заклинание, она вдруг обнаружила, что дым словно бы расступился и перед глазами предстала ясная картина: маленькая фигурка стояла на коленях, выставив вперед палочку. Растрепавшиеся светлые волосы слиплись от грязи.

— Protego maxima! — крикнула Тонкс, останавливаясь и прикрываясь от летящего прямо на неё голубого луча. Начарованный щит задрожал и рассыпался, но атакующие чары не достигли цели.

В запасе была всего секунда.

Повернув голову, она встретила взгляд расширенных от удивления небесного цвета глаз.

— Беги отсюда! — рявкнула она. Мерлин, если бы хоть немного побольше времени! Чтобы схватить девчонку в охапку и аппарировать с ней в какое-нибудь безопасное место.

Она успела вернуться в прежнее положение в тот самый миг, когда из дымовой завесы показалась Беллатрикс. Лицо Лестрейндж на мгновенье вытянулось, когда вместо беспомощной жертвы, которая уже была у неё на крючке, она увидела перед собой целящегося в неё аврора. Однако в следующую секунда к ней вернулась прежняя веселость.

— Привет, моя дорогая племянница, — процедила она с хищной усмешкой. — Разве ты не знаешь, что нехорошо прерывать погоню за такой проворной маленькой обезьянкой?

Тонкс облизала пересохшие от бега, обветренные губы.

— А ты разве не слышала, дорогая тетушка, что нехорошо гоняться за чужими обезьянками?

Изумление. Именно на это она и рассчитывала. И немедленно использовала преимущество.

— Fractum! — выкрикнула Тонкс, шагнув вперед.

Беллатрикс лишь в последний момент сумела отразить заклинание.

— ТЫ ЕЩЁ СМЕЕШЬ МЕНЯ АТАКОВАТЬ, ТЫ, МЕРЗКАЯ ИЗМЕННИЦА?! CRUCIO! — Тонкс отпрыгнула в сторону, мгновенно восстановив равновесие, метнула в Беллатрикс парализующим заклинанием и, не дожидаясь эффекта, послала вслед за ним ещё несколько — одно за другим, и ещё, и ещё... чтобы не дать противнику времени опомниться и атаковать.

Одновременно с этим она наступала, совершенно не заботясь о защите и движимая лишь желанием уничтожить, испепелить на месте, чтобы та никогда больше не смогла поднять на девочку руку! Пальцы Тонкс дрожали от злости, глаза метали яростные молнии, но Беллатрикс умудрялась отбить каждое её заклинание, хотя и была вынуждена при этом отступать.

— Conbustum! — хрипло крикнула она наконец, посылая одно из самых сильных проклятий, которые только знала. Освобожденная энергия оказалась такой мощной, что чуть не ослепила её саму, но Беллактрикс успела наколдовать щит и Тонкс, как ни старалась, никак не могла до неё добраться, хотя противница и вынуждена была пятиться. Так продолжалось до тех пор, пока Нимфадора не услышала справа от себя возглас Луны:

— Reducto!

А потом раздался яростный вопль Беллатрикс, которой, чтобы отбить заклинание Луны, пришлось отскочить в сторону. Щит в тот же миг исчез, и чары Тонкс угодили прямо в находившийся за спиной Лестрейндж сухой куст, который тут же вспыхнул.

Раздался сильный взрыв, который заставил Нимфадору прикрыть глаза, но все равно под веками поплыли белые пятна.

Уже в следующую секунду она поспешно огляделась по сторонам, высматривая темный силуэт, но безуспешно. Беллатрикс нигде не было!

Всепоглощающая ярость битвы в один миг исчезла, уступив место тревоге, когда она попыталась высмотреть Луну.

Та как будто бы исчезла.

— Ну, ну... вынуждена признать, что ты упертая сука...

Несмотря на жар, исходящий от горящего куста, тело Тонкс покрылось ледяными мурашками, когда, обернувшись, она увидела две фигуры.

Беллатрикс стояла за спиной у Луны и держала её за волосы, приставив к горлу кончик палочки. Ухмылка Упивающейся напоминала оскал голодной акулы.

*

— Профессор Синистра, — выдохнула Гермиона, опуская палочку и чуть ли не физически ощущая, как по телу распространяется волна облегчения.

— Вы в порядке? — спросила профессор, приближаясь.

Гермиона кивнула, хотя плечо болезненно пульсировало. Все же повреждение было не настолько серьезным, чтобы говорить о нем.

— Может быть, вам на пути встречались раненые? Я могла бы перенести их в Хогвартс.

Гриффиндорка покачала головой. До сих пор им попадались либо убитые, либо те, кому уже невозможно было помочь...

— Вы никого не переносили из моих родных? — поспешно спросил Рон.

— Нет. Но я встретила твоих родителей, близнецов и сестру. С ними все в порядке.

Лицо Рона заметно расслабилось.

— А что с профессором Дамблдором и остальными? — встревожилась Гермиона.

Профессор Синистра внимательно огляделась по сторонам.

— Пойдемте отсюда. Подолгу находиться на одном месте опасно.

И они пошагали вслед за ней, пытаясь хоть что-то разглядеть в густом дыму.

— Директор в самом центре долины. Он не может ни уйти оттуда, ни сменить позицию. Ему пришлось прибегнуть к Адскому пламени, чтобы обороняться от нападающих. Аврор, который рассказал мне об этом, клялся, что в жизни не видел ничего подобного. Говорит, что земля там повсюду устлана обгорелыми трупами Упивающихся.

Профессор Синистра остановилась, чтобы осмотреть лежащее тело какого-то волшебника, но даже со стороны было ясно, что он мертв. Половина тела была обугленной. Гермиона поспешно отвернулась, подавляя приступ тошноты.

С тяжелым вздохом профессор Синистра поднялась и направилась дальше.

— Когда я последний раз видела Минерву, она билась с братом и сестрой Кэрроу, — продолжила она рассказ, продвигаясь во мгле с такой скоростью, что казалось, будто дым расступается перед нею. — К сожалению, профессор Флитвик погиб, а профессор Спраут тяжело ранена. Мы пытаемся удержать наши позиции и ждем подкрепления. Хагрид остался в Хогвартсе — собирает армию кентавров, но скоро появится здесь.

Гермиона бросила взгляд на Рона и увидела, как сквозь потрясение, вызванное мощным потоком информации, проступает тень надежды. А какой у неё самой сейчас вид? Должно быть, примерно такой же. Появление Хагрида с кентаврами повысит их шансы на победу. Только бы не оказалось слишком поздно!

— Лонгботтом! — восклицание Синистры заставило её поспешно упасть, в то время как сама профессор подбежала к лежащему на земле Невиллу.

Его рука с нацеленной на них палочкой опустилась, а бледное лицо исказилось от боли. Ранен. И только подойдя ближе, Гермиона увидела, насколько серьезно: левая нога... отсутствовала.

Она отшатнулась, прижав ладонь к губам.

Рон стоял рядом — бледный как мел.

— Уже не надеялся вас увидеть, — тихо проговорил Невилл. В его глазах плескалась боль. — Хотя вы больше похожи на призраков, чем на живых людей. — Он попытался улыбнуться, но губы не слушались, сложившись в горькую гримасу. — Ужасно выглядит, правда? И все равно мне повезло больше, чем Дину, — сказал он, дернув головой, указывая куда-то назад. Гермиона посмотрела в ту сторону, в то время как профессор Синистра раскрыла сумку с медикаментами и что-то там искала.

В нескольких метрах от них лежало тело Дина, хотя в этом ей пришлось положиться на слова Невилла, поскольку от него осталось окровавленное... нечто. На неё внезапно накатила слабость, но тут она заметила знакомую фигуру, сидящую на земле и раскачивающуюся взад и вперед.

— Симус! — воскликнула она, бросаясь к нему и устраиваясь рядом. Парень не казался раненым, однако его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Руки, которыми он обнимал колени, были по локоть испачканы кровью. — Ты меня слышишь? — спросила она, кладя ладонь ему на плечо и слегка встряхивая. — Симус! Профессор, с ним что-то не так! — сказала она, поворачиваясь к Синистре, которая вынимала пробку из какого-то флакона. Та бросила на них печальный взгляд и сказала:

— Сейчас ему не помочь. Я заберу их обоих в Хогвартс.

— Это Беллатриикс, — хрипло сообщил Невилл. — Она преследовала нас с тех пор, как мы разделились. У нас не было шансов... — он остановился, чтобы перевести дух, и поморщился от боли. — А потом её отвлекла Луна.

Гермиона подскочила и посмотрела на стоящего рядом Рона.

— В какую сторону они побежали?

Невилл с трудом поднял дрожащую руку и показал направление, но тут профессор Синистра подвернула разорванную штанину и полила на окровавленный обрубок каким-то зельем.

Невилл завыл от боли и упал на раскисшую землю, но тут же Синистра наложила на него Silencio, настороженно глядя по сторонам.

— Потерял сознание. Но это хорошо, — сказала она, поднимаясь и забрасывая сумку на плечо. — Меньше опасность, что при аппарации его расщепит. — Тут она посмотрела на Гермиону, и впервые за все время её лицо смягчилось. — Пойдемте со мной. Вы уже видели слишком много крови. Это не ваша война. Я осмотрю вас, а потом вы подождете окончания битвы под защитой стен Хогвартса.

Гермиона прикусила губу.

— Если не наша, то чья? — тихо спросила она, глядя в глаза Синистре. — Это всё наши друзья. Мы не можем их просто так оставить, предоставив сражаться в одиночку. Пожалуйста, не беспокойтесь, мы будем осторожны. Пойдем, Рон. — Она взяла его за руку и потянула в сторону, которую показал им Невилл.

Рон сглотнул. Она заметила, как он обернулся, глядя на склонившуюся над Невиллом Синистру, но потом догнал её, устремив взгляд в дымовую завесу и поднимая палочку.

— Ты ведь не хочешь сказать, что собираешься сражаться с Беллатрикс? — прошептал он. Гермиона достаточно хорошо успела узнать его, чтобы понять: за внешне безразличной интонацией скрывалась целая гамма эмоций — от тревоги до парализующего страха.

— А почему нет? Сделали бы в конце концов хоть что-то полезное, — тихо откликнулась она, пристально вглядываясь в окрестные кусты в поисках того, что боялась увидеть больше всего.

Оказалось, что они довольно далеко отошли от линии боев. С другой стороны, так могло казаться, поскольку сражающихся стало значительно меньше. Это было заметно, даже судя по количеству попадающихся на пути тел. Хотя до слуха по-прежнему долетали отдаленные крики, а небо то и дело расцвечивалось лучами заклинаний.

Рон смотрел по сторонам, а Гермиона исследовала истоптанную топкую землю.

И тут по телу пробежала ледяная дрожь: в нескольких метрах по левую сторону она заметила светлые волосы. «Нужно подойти», — сказала она себе, однако ноги не желали повиноваться. Застыв столбом и вглядываясь в понемногу развеивающийся дым, она не могла отвести глаз от двух, слившихся в объятии фигур. Старшая пыталась прикрыть собой маленькую и хрупкую блондинку, а потом взгляд остановился на обнаженной обгоревшей спине, и Гермиона почувствовала, что задыхается.

Сомнений больше не было. Они опоздали.

*

— Опусти палочку, не то этому маленькому ангелочку придется очень несладко...

Тонкс стиснула зубы, ощущая, как грудь заполняет смертельный холод, сковывая льдом сердце. Пальцы, сжимавшие палочку, дрожали. Казалось, рассудок и тело схватились не на жизнь, а на смерть.

Луна стояла неподвижно. Тонкс видела её обнажившиеся в болезненном оскале зубы и голубые глаза, которые смотрели на неё спокойно и бесстрашно.

— Знаешь... ты поступила не слишком разумно, — внезапно зазвучал нежный голос Луны. Беллатрикс взглянула на неё с таким удивлением, будто только что обнаружила говорящего червя. — Могут подумать, что ты струсила, раз прикрываешься мной.

Лицо Лестрейндж исказилось от бешенства. Дернув Луну на волосы, она зашипела ей в ухо:

— Я могу начать с твоего несдержанного язычка, как тебе идея? Уверена, моя племянница знала бы, как его использовать! — Её пронзительный смех прошелся по нервам, словно наждак.

Тонкс прикусила губу и ещё крепче сжала палочку. Сердце билось в груди пойманной птицей, и казалось, ещё немного — и оно подскочит к самому горлу, отчего с каждой секундой становилось труднее дышать.

Если бы не Луна, она бы знала, как поступить. Сколько раз они отрабатывали похожие ситуации, а сколько раз сталкивалась с ними на практике. Но сейчас... сейчас она не могла отвести взгляда от прижатой к горлу Луны палочки, чувствуя, что сходит с ума и не в состоянии ничего предпринять.

Нимфадора заметила, как рука Луны поднимается и её пальцы обхватывают висящий на шее кулон, крепко его сжимая.

В груди Тонкс что-то больно сжалось. Луна любила все эти бесполезные побрякушки. Верила в их волшебную силу. Верила, что это амулеты, способные спасти и защитить...

— Считаю до трех, — крикнула Беллатриикс, снова дергая пленницу за волосы и ещё сильнее вдавливая кончик палочки в её обнаженную шею.— А потом выпущу ей кишки!

Трясущаяся рука Тонкс начала опускаться.

Но когда губы Лестрейндж уже начали растягиваться в издевательской усмешке, вдруг раздался ужасающий вопль. Из ожерелья Луны вырвался яркий луч, и барабанные перепонки заныли от оглушительного воя.

Беллатрикс выпустила Луну и прижала ладони к ушам, а потом Тонкс увидела, как девушка припала к земле. Этого было достаточно.

Её палочка взметнулась вверх, но, прежде чем она успела произнести заклинание, она увидела нацеленную на себя палочку и шевелящиеся губы Беллатрикс. И хотя она знала, что в бою самое важное — защита, на сей раз у неё не было для этого времени.

— Avada Kedavra! — выкрикнула она без раздумий.

А потом вспыхнули два луча. Зеленый ударил Беллатрикс в грудь, отбрасывая её тело назад, а голубой...

Тонкс ощутила сильный удар, прежде чем мир перед глазами перевернулся, а затем стало тихо.

*

— Рон, — Гермиона попробовала повысить голос, но, казалось, на горле захлестнулась петля, так, что из него вырывался только хриплый шепот.

Можно было бы этого и не делать. Не смотреть, не подходить, а убежать отсюда как можно дальше, сразу, только увидев эти два тела, но... Не могла не убедиться!

— Рон, оставайся там, где стоишь. Не приближайся. — Собственный голос был словно чужой.

— Что случилось?

Гермиона услышала его приближающиеся шаги.

Она повернулась и устремила на него испуганный взгляд.

— Рон, я... мне так жаль

Его глаза широко распахнулись. Он бросился вперед, отстраняя её, а потом посмотрел вниз...

Гермиона шагнула вперед и... Это была не Луна!

— Нет... — Тихий сорванный шепот — хуже крика, — казалось, вырвался не из горла, а из самой души. — Нет. Только не Билл...

Рон упал на колени, и вместе с ним оборвалось сердце Гермионы.

— Он закрыл Флер своим телом, — тихо прошептала она, опускаясь рядом с ним и кладя ладонь на его вздрагивающее плечо.

Её сердце сжималось от невозможности обнять друга — ведь сейчас на неё легла ответственность за их безопасность. А Рон, похоже, совершенно забыл обо всем и потрясенно смотрел на тело брата: его губы беззвучно шевелились.

Мерлин, она готова была отдать все на свете, лишь бы это безумие прекратилось, чтобы не страдал никто из близких... но для того, чтобы у них появился хоть шанс на победу, нужно было найти Гарри. Хотя, конечно, она понимала, что неизбежным её условием была также встреча с Волдемортом, к которой никто из них не был готов.

Вдруг её внимание привлекло какое-то движение слева. Резко повернув в ту сторону голову, она едва не задохнулась, увидев фигуру в мантии с низко надвинутым капюшоном, палочка которой была нацелена на друга.

— Expelliarmus! — выкрикнула Гермиона, толкая Рона в сторону. Заклинание просвистело в нескольких дюймах от неё и угодило в землю, вызвав небольшой грязевой гейзер.

Палочка Упивающегося упала в нескольких метрах; и когда Гермиона уже вскочила, чтобы побежать за ней, то увидела, что тот бросается на растерявшегося Рона и, наклонив того, вцепился ему в горло. Наставив на нападавшего палочку, она выпалила:

— Reduc... И тут с того места, где ещё недавно стоял Упивающийся, в неё полетел ярко-желтый луч заклинания, заставивший её поспешно наклониться.

Их было двое!

Она поднялась, отчаянно оглядываясь по сторонам и пытаясь разглядеть второго противника. Рон отчаянно дергался, стараясь сбросить с себя врага, но тот размахнулся и ударил её кулаком в лицо, а потом её ослепила летящее в неё заклятье.

— Protego! Щит задрожал, но выдержал удар. Гермиона пошатнулась и едва не упала в топкую грязь.

Следующее заклинание разбило её защиту вдребезги.

— Protego!

Новый щит оказался значительно слабее, но всё же прикрыл её.

Перед глазами все расплывалось, но она сумела отыскать взглядом Рона. Лицо его было залито кровью, но он продолжал сопротивляться, вслепую нанося удары, целя в лицо и в живот сидящему на нём Упивающемуся.

— Ступефай! — закричала она, целясь наугад в сторону, с которой в неё одно за другим летели заклятья, однако нападавший легко отразил её атаку, и когда она попыталась помочь Рону, очередное заклинание едва не попало ей в лицо, опалив волосы.

Их этого положения оставался только один выход: увести Упивающегося подальше отсюда.

Гермиона бросилась вперед, бросая через плечо заклинания в преследователя.

— Impedimento!

Послышался звук удара, а затем смех бегущего за нею Упивающегося:

— Мимо, красотка!

Тут же за спиной раздался какой-то хлопок, и вслед за ним два знакомых голоса дружно воскликнули:

— Оставь нашего брата, ты, дерьмоглот!

От внезапно накатившего облегчения её ноги едва не подкосились, но очередное просвистевшее над плечом заклинание заставило её бежать дальше. — Reducto! Ступефай! Petrificus Totalus!

Гермиона бросала заклинания вслепую, лишь бы только хоть немного задержать преследователя, выиграть хотя бы несколько секунд передышки. Она чуть не налетела на какую-то коренастую волшебницу, но, прежде чем успела предостеречь её, заклятье Упивающегося угодило в неё, отбросив на несколько метров назад, так что пришлось мчаться дальше. Она бежала вперед, петляя, в надежде оторваться от погони. В какой-то миг ей пришлось перескочить через труп одного из работавших в Хогвартсе эльфов и, потеряв бдительность, слишком поздно заметила вспышки заклинаний.

Оказывается, она выбежала в самый центр схватки между аврорами и Упивающимися.

— Что ты творишь, девочка? — воскликнул какой-то аврор, когда, согнувшись в три погибели, чуть ли не на четвереньках она прокралась между ними и пустилась дальше. Спустя некоторое время Гермиона оглянулась, но не заметила преследователя. Похоже, тому повезло меньше, чем ей. Однако возвращаться, чтобы проверить догадку, не хотелось.

Остановившись, она с минуту тяжело дышала, сложившись пополам и обхватив себя поперек туловища. Когда же дыхание немного восстановилось, Гермиона огляделась по сторонам. И вдруг где-то рядом послышался громкий стон боли, от которого по её телу пробежала ледяная дрожь.

Голос был ей знаком...

Крепко сжав палочку, она бросилась на звук.

*

Она должна быть где-то рядом. Смех доносился отсюда. Прежде чем его прервал тот пронзительный вопль. Вопль, который не был похож ни на крик пытаемой жертвы, ни на что другое, хотя у Северуса возникло ощущение, что раньше он его уже слышал.

Осторожно нырнув в очередное облако дыма, он попытался оглядеться. Рядом заметил обгорелый куст.

Осторожнее! Наверняка не он один услышал этот звук. Эхо разносилось так далеко, что он не сомневался, что скоро сюда сбегутся все, оказавшиеся поблизости Упивающиеся: словно стая волков, учуявших богатую поживу.

Точно!

В нескольких метрах он заметил распростертое на земле тело в мантии Упивающегося. Озираясь кругом, Северус подошел ближе и когда уже оказался непосредственно рядом с телами, его взгляд упал на застывшее в изумлении лицо... Беллатрикс.

Ему показалось, что раскисшая земля под его ногами превратилась в трясину, которая начала его засасывать. Рука, в которой он держал палочку, сама собой опустилась, глаза подернулись непроницаемой тенью, поглотившей мерцавший в глубине блеск.

Его единственный ключ к Поттеру... Единственный...

Ноги сами собой подкосились, и Северус опустился на колени, вытянув руку и касаясь холодных пальцев Лестрейндж.

Неужели... неужели Темный Лорд ошибся, доверив тайну своего тайного укрытия слуге, которую одолели в бою?

Невозможно.

А если дело не в том, что она знала, а в том, что у неё могло быть с собой...

Северус провел рукой вдоль её тела, чтобы найти тайный карман.

Должна быть подсказка. Хотя бы какая-нибудь...

Внезапно инстинкты предупредили его об опасности. Он вскочил, но поднять палочку уже не успел. Заклинание ударило в него с огромной силой, заставив на мгновенье задохнуться, и он с размаху упал на землю. Всё его тело охватила страшная боль.

Одна секунда... всего одна секунда невнимания...

Казалось, его внутренности пожирало пламя, и, словно пытаясь избавить его от мучений, тело сотрясали такие конвульсии, что голова раз за разом ударялась о землю. Казалось, весь мир состоит из нескончаемого вопля, вырывавшегося из его же собственного горла.

Над ним кто-то остановился. Северус видел край черной мантии, а слуха коснулся чей-то издевательский голос.

Перед глазами появился кончик палочки, нацеленный для следующего удара. Он хотел было поднять свою, но извивающееся тело не слушалось. Боль была такая, словно кто-то заживо вытаскивал из него внутренности.

Он заставил себя перевести взгляд выше, чтобы разглядеть возвышающегося над ним мучителя и чтобы знать, кого преследовать с того света. Но стоило ему понять, что это никто иной как Макнейр, и насмешка стекла с его лица, а сам он с размаху упал в грязь, рядом со своей жертвой.

Сквозь кровавую пелену боли проступило ещё чье-то лицо. Оно выглядело знакомым.

— Профессор Снейп, сэр, вы меня слышите?

Грейнджер. О Мерлин! Из всех возможных кандидатов судьба послала ему Грейнджер. А значит, у него есть шанс!

Зелья. В потайном кармане мантии у него есть зелья. Но его мозги, превратившиеся от боли в кашу, почти перестали управлять телом. Он не мог ни говорить, ни даже поднять руки.

И все же, призвав на помощь всю волю, Северус заставил повиноваться мышцы правой руки: оторвав её от земли и постаравшись подвести поближе к телу. Пальцы сотрясала неконтролируемая дрожь, но, несмотря на это, он как-то ухитрился приблизить ладонь к груди.

Получилось. Девчонка сразу сообразила, что он хотел дать понять этим жестом, и после недолгих поисков нашла карман и достала из него все флаконы. Тем временем боль превратила Северуса в безвольную, сотрясаемую болью колоду, а когда он пытался сжать челюсти, чтобы подавить рвущиеся из горла вопли, зубы уже трещали. Он видел, как Грейнджер принялась открывать флаконы, исследуя запах и консистенцию зелий.

На борьбу с усиливающимися приступами боли уже не было сил, и его веки безвольно опустились. Он уже почти не чувствовал собственных конечностей, а внутри...

Вдруг Северус ощутил, как в рот ему полилось какое-то зелье. Оно текло в горло, освобождая от страданий. Напряженные мышцы расслаблялись, оживляя истерзанную плоть. Легкие быстро расправлялись, возвращая способность нормально дышать, а пылавший внутри адов огонь сменился умиротворяющей прохладой, разливающейся по телу приятной волной облегчения.

Несколько минут он просто дышал, приходя в себя, чувствуя, как возвращается способность контролировать свое тело.

Открыв глаза, Северус снова увидел склонившуюся над ним Грейнджер. Убедившись, что жизнь к нему возвращается, та заметно расслабилась.

— Я везде вас искала, сэр, — неуверенно произнесла она и отстранилась.

Он предпринял попытку сесть — хотя это далось ему не так-то просто, а движения выходили ещё довольно деревянными, — и справиться с приступами головокружения. Затем несколько раз моргнул и наконец сфокусировал свой взгляд на Грейнджер. Гриффиндорка обнаружилась рядом: не поднимаясь с колен, она смотрела на него со смесью тревоги и облегчения. Зрелище было довольно необычным.

— Сэр, вы знаете что-нибудь о Гарри? — поспешно спросила она. — Его нигде не видно. И Волдеморта. Наверное, он его где-то прячет.

Северус не ответил и посмотрел на лежащего с закрытыми глазами Макнейра — тот явно дышал. Скорее всего, Грейнджер его просто оглушила.

Не обращая внимания на болезненно пульсирующие мышцы, он привстал на коленях, схватил его за голову и резким движением повернул её на сто восемьдесят градусов, ломая позвоночник.

Девчонка взвизгнула, отшатнулась и, потеряв равновесие, упала в грязь.

Северус бросил на неё взгляд, вложив в него всё, что думал о её умении соблюдать осторожность и способностях эффективно использовать заклинания.

— Верни мне зелья, — потребовал он, стараясь вернуть голосу привычное звучание.

Грейнджер немедленно наклонилась, дрожащими руками собрала флаконы и молча подала их ему. Северус вернул их в карман, мимоходом отметив, что болеутоляющего осталась ровно половина, а значит, та не только сумела его распознать, но ещё и каким-то чудом смогла правильно определить дозу, чтобы нейтрализовать заклинание и при этом не превратить его в овощ.

В голове возникла абсурдная мысль, что будь они сейчас в Хогвартсе, вопреки собственным правилам, он бы отметил подобные познания, присудив Гриффиндору несколько баллов. Но потом его взгляд упал на её вздрагивающие пальцы и широко открытые глаза, в которых боролись ужас и упрямая решимость. Нет, они не в Хогвартсе. Вокруг шла война, и она только что увидела, как её преподаватель собственными руками убил человека... Здесь и сейчас были совершенно другие ценности.

— Возьми себя в руки, девчонка, — бросил он резко, аккуратно застегивая карман, в который спрятал зелья. — Не давай мне повода — и останешься живой.

Грейнджер сглотнула и заморгала.

— Не в этом дело. Просто... я знаю, что вы, сэр, делаете всё это ради него.

Северус бросил на неё убийственный взгляд. В ответ она сжалась, но по-прежнему продолжала смотреть ему в глаза.

Он подозревал, что она догадается. Кто же ещё, как не она? Но сейчас это не имело значения. Ни малейшего.

Так что он никак не отреагировал на её слова и, повернув голову, бросил взгляд на мертвое тело Беллатрикс. Грейнджер шумно выдохнула.

— Я полагал, что Лестрейндж была тем, кто знает что-то о месте, где они могут находиться, но кто-то добрался до неё раньше меня, — проговорил он, наклоняясь, и потянулся за лежащей в грязи палочкой. — Но это ничего не меняет. Я найду его.

Северус почувствовал, что Грейнджер смотрит на него, и повернулся к ней. Девчонка задумчиво наморщила лоб. Весь её вид говорил о том, что она лихорадочно пытается что-то припомнить.

— Не знаю, поможет ли это, но я подслушала разговор Упивающихся. Они говорили о Малфое.

Глаза Снейпа потемнели, как перед бурей, погасший было огонь вспыхнул в них с новой силой.

Малфой! Ну, конечно же!

Его рука сама собой выстрелила вперед, хватая Грейнджер за руку с такой силой, что та невольно вскрикнула.

— Расскажи мне все, что знаешь! — прошипел он, рывком притягивая её ближе.

— Больше я ничего не знаю, — поспешно отозвалась она. — Слышала только, как они упоминали, что Малфой не участвует в сражении и где-то ждет. Вначале мне это показалось неважным, но...

Северус разжал пальцы, отталкивая её от себя.

Конечно, это Малфой. Беллатрикс ничего не знала. Она была слишком неуравновешенной, чтобы Темный Лорд поручил ей что-то настолько важное. А с тех пор как Северус попал в немилость, наверняка именно Малфой стал его правой рукой.

Грейнджер потерла плечо, вглядываясь в него так пристально, будто заметила у него на лице то, что привело её в глубокое замешательство.

— Сэр, вы считаете, что он ещё жив? Я имею в виду Гарри, — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Вы считаете, у нас есть шанс победить?

Северус шагнул к ней, поддевая носком ботинка флакон, который Грейнджер, видимо, не заметила. Когда она увидела его лицо, её зрачки расширились.

— Мне неизвестно, есть ли у вас какие-либо шансы, но я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. И если в этой войне вообще может быть какой-нибудь победитель... уверяю тебя, им не станет ни Дамблдор, ни Темный Лорд.

Некоторое время девчонка ошеломленно смотрела на него, и Северус видел, как в её взгляде поочередно отражаются недоверие, ужас и боль...

— Неужели я больше его никогда не увижу... — еле слышно прошептала она, сглатывая застрявший в горле тугой ком.

Северус не собирался тратить больше ни секунды. Отступив в сторону, он опустился на колено, подбирая обнаруженный флакон и вытирая его краем плаща. Но, похоже, упрямая гриффиндорка не собиралась сдаваться. Когда он уже прятал находку в карман, раздался её сдавленный шепот:

— Сэр, когда вы его найдете... скажите ему, что я ошибалась на ваш счет. И что я... теперь понимаю.

Северус устремил на неё пронизывающий взгляд и изобразил язвительную усмешку, собираясь сообщить, что её бессмысленный лепет его нисколько не интересует.

Но в этот самый миг воздух вспыхнул зеленью и откуда-то послышался мстительный возглас:

— Avada Kedavra! Неизвестно откуда прилетевшее проклятье ударило прямо в спину стоящей над ним Грейнджер...

А потом, словно в тумане, Северус увидел, как её глаза закатываются, наполняются ледяной пустотой, а лицо застывает, лишаясь оживлявшей его черты души.

Беспомощное тело упало прямо на него, закрывая от очередного заклинания, но, прежде чем оно придавило его, Северус молниеносно нашел цель и послал в замаскированного дымовой завесой Упивающегося самое мучительное заклинание, какое только знал:

— Lacrima! Воздух взорвал оглушительный вой, а когда маг упал в грязь, с его извивающегося тела, кусок за куском, почти с хирургической точностью начала отделяться кожа... Оглядевшись по сторонам, Северус не заметил никого, кто мог бы ему угрожать, осторожно отодвинул в сторону мертвое тело Грейнджер и поднялся.

Он посмотрел на разметавшиеся по земле каштановые волосы и распахнутые, устремленные в небо карие глаза. Застылые черты сейчас больше напоминали лицо восковой куклы, чем той, увлеченной учебой девочки, которую он всегда считал невыносимой всезнайкой, но которая в конце проявила столь.... Блестящий ум.

Она могла бы достигнуть многого. С такой жаждой знаний и столь богатым интеллектом ей покорилась бы любая цель. А этот пустой, неподвижный взгляд... так не подходил ей.

И тем не менее такой оказалась цена. Северус с самого начала знал, что она будет очень высокой.

Опустившись на колени, он положил ладонь ей на глаза, закрывая ещё теплые веки.

Вопли поверженного Упивающегося уже превратились в предсмертный хрип, когда Северус выпрямился, намереваясь как можно скорее уйти с этого места, но топот чьих-то ног заставил его поднять палочку и насторожиться.

Вначале в дыму показалась сжимаемая чьей-то рукой палочка, а в следующий миг оказалось, что она принадлежит... младшей Уизли.

При виде преподавателя её глаза изумленно распахнулись, но очень быстро в них появилось облегчение.

— Рон, мальчики, идите сюда! Я нашла професоора Снейпа, может быть, он видел Герми... — Её взгляд скользнул вниз, и лицо стало бескровно-белым.

Северус успел лишь опустить палочку и отступить в сторону, когда показались Рон и близнецы Уизли, а также Грег Липсвиц, которые, заметив профессора, застыли как вкопанные. А потом тоже посмотрели на три лежащих у его ног тела и...

В воздухе повисла тяжелая густая тишина. Мир будто замер, нуждаясь в глотке воздуха перед тем, как придется осознать произошедшее. Но уже в следующее мгновенье эту тишину нарушил звук ударившейся о землю палочки Рона и сдавленный, потрясенный шепот:

— Гермиона?..

Он бросился к ней с видом человека, который летит в пропасть и ничто на свете не может его спасти. Схватив безвольное тело, он приподнял его с земли и начал трясти.

— Гермиона! Не надо... встань, прошу тебя.... Гермиона, ты меня слышишь?!

Его дрожащие пальцы гладили бледное лицо, полуоткрытые губы, зарывались в растрепавшиеся волосы. Он вед себя так, словно действительно был уверен, что она всего лишь спит. И обязательно проснется... если он её как следует попросит...

— Не надо, не делай этого. Обещаю, я постараюсь лучше учиться... сдам все ТРИТоны на «Превосходно»... Только открой глаза... пожалуйста...

Он прижал её тело к себе с такой силой, будто верил, что, если Гермиону согреть, её закрытые глаза откроются.

Северус не видел его лица, но по голосу было слышно, что Уизли плачет, давясь стекающими в горло слезами беспомощности и отчаяния.

— Гермиона... пожалуйста... ты не можешь... не можешь... — сбивчиво шептал он, качая её на руках. — Это неправильно... нам нужно было его найти... а без тебя... — Голос его сорвался. В нём будто что-то непоправимо сломалось, и теперь оставалось только... смириться. Согнувшись в три погибели, он прижался к земле, словно хотел слиться с ней, чтобы она поглотила его, утащив в царство вечной тьмы и холода. Его спина вздрагивала, и сам он выглядел так, как человек, утративший внутренний стержень, превратившись в лишенную собственной воли тряпичную куклу. С горла Уизли вырывались спазматические рыдания, от которых воздух заполнили острые осколки боли, покрывавшие землю холодным инеем скорби.

Оторвавшись от стоявших в стороне братьев, Джинни, громко всхлипывая, приблизилась к Рону, который продолжал сжимать в объятьях холодное тело. Она опустилась рядом на колени и коснулась плеча.

— Рон, она...

— Не прикасайся ко мне! — прохрипел он, отталкивая её локтем с такой силой, что она упала на постепенно подмерзающую землю прямо под ноги Северусу.

Она медленно поднялась, утирая катившиеся по лицу слезы.

Снейп посмотрел по сторонам.

Они стояли на открытом месте, а сцена очень затянулась. И в любой миг каждый из присутствующих мог разделить участь подруги. Наверняка волки уже услышали громкие крики и подбирались все ближе... А он не собирается расплачиваться за их ошибки.

— Вы должны как можно скорее убраться отсюда! — властно сказал он. — Забирайте тело и...

— Ты убил её... — Голос Рона напоминал звериное рычание. Северус посмотрел на сидящего на земле мальчишку, устремившего на него злой взгляд покрасневших глаз, в котором горело только одно чувство — всепоглощающая ненависть. — Это ты убил её, мразь! Ты на их стороне!

Пальцы Северуса крепче сомкнулись на палочке, когда Уизли опустил на землю тело и поднялся на трясущихся ногах. Из его глаз смотрело... безумие.

*

Его окружала тишина. Темнота. И... холод. Пронизывающий и жадный, он погружал свои ледяные когти все глубже и глубже, терзая плоть и открывая доступ вливающемуся в грудь скользкому... страху.

Что-то твердое впивалось ему в бок. Он попытался открыть глаза, но они не слушались, будто ресницы смерзлись, так что разлепить веки удалось далеко не с первой попытки.

Наконец у него получилось.

Первым, что он увидел, была... молочно-белая, испещренная трещинами мгла.

Тогда он перевел взгляд выше. В воздухе что-то двигалось. Темные силуэты... Они кружили над ним, словно стая воронов. По мере того, как изморозь таяла от его дыхания, их число все увеличивалось...

Его, скованное холодом сердце замерло, когда он понял, что это...

Дементоры.

А в следующий миг, вместе с ворвавшимся в легкие воздухом... Гарри вспомнил всё.

CDN

I tried to walk together

But the night was growing dark

Thought you were beside me

But I reached and you were gone

Sometimes I hear you calling

From some lost and distant shore

I hear you crying softly for the way it was before

You took it with you when you left

These scars are just a trace

Now it wanders lost and wounded

This heart that I misplaced

Where are you now?

Are you lost?

Will I find you again?

Are you alone?

Are you afraid?

Are you searching for me?

Why did you go? I had to stay

Now I'm reaching for you

Will you wait? Will you wait?

Will I see you again?*