Глава 64. Что ты наделал... Часть первая

Let me wake up in your arms

Hear you say it's not alright

Let me never see the sun

Let us be so dead and so gone

So far away from life

Close my eyes

Hold me tight

And bury me deep inside your heart*

Гарри приподнял пылающие веки. Его окружала глубокая тишина, которая отделяла его от остального мира невидимой завесой. Она была почти осязаемой, и, казалось, он ощущает её мерное колыхание в овевающем лоб дыхании Северуса, отчего пряди волос слегка шевелились и щекотали висок.

Где-то вдали лениво вздрагивал язычок свечи, но всё выглядело таким размытым, что её слабое пламя казалось темным, а от него к потолку поднимались струйки мрака.

Нет. Зрение ему сейчас ни к чему. Гарри снова смежил веки и прижался лицом к обнаженной груди Северуса, глубоко вдыхая яркий травяной аромат и крепко обхватывая его в области пояса, как будто желая притянуть ещё ближе к себе.

Сердце Северуса билось спокойно, и его мерный стук действовал успокаивающе. Гарри подумал, что это похоже на тиканье часов в его спальне, к которому он часто прислушивался, засыпая.

Он не знал, спит ли Северус или нет, так же как не знал, сколько времени прошло. И боялся пошевелиться. Боялся, что малейшее движение разрушит волшебство этой минуты – хрупкого мостика, повисшего между двумя безднами, минуты покоя, краткого отдыха, за которую нужно успеть сделать вдох, перед тем как разразится буря.

Гарри тяжело вздохнул, ощущая, как черные мысли, словно щупальца спрута, пытаются добраться до его сознания и уничтожить этот покой, но он не позволял им. Ничего у них не выйдет!

Сейчас он здесь. С Северусом. В безопасности. Все остальное не имеет значения. Только не в эту минуту.

Позже у них будет возможность растерзать его.

И тут рука Северуса, обнимающая его за плечи, дрогнула, а вплетенные в волосы пальцы прошлись вдоль прядей.

— Похоже, ты напряжен, — раздался тихий шепот.

Гарри облизал губы.

— Я не хотел тебя будить, — тихо отозвался он. Ему казалось, что каждое слово вонзается в окружающий их бархатный занавес тишины, словно кинжал, раздирая его в клочья.

— Я уже какое-то время не сплю.

— Я тоже, — пробормотал Гарри.

— Это заметно, — чуть насмешливо сказал Северус. – Ты так вертишься, что я подумываю, не применить ли к тебе Petrificus totalus.

Гарри усмехнулся про себя.

— Почему же ты этого не сделал?

— Потому что существовал риск, что, в таком случае, ты вцепился бы в меня мертвой хваткой и я не сумел бы от тебя освободиться.

— Ты мог бы применить ко мне какое-нибудь из своих заклинаний,— прошептал Гарри, чувствуя, что его сердце забилось быстрее, когда перед внутренним взором появился Северус, одетый в мантию Упивающегося и без колебаний бросающий самые мучительные проклятья на своих жертв.

Ответ пришел лишь спустя некоторое время.

— Мог бы, поэтому будет лучше, если ты не станешь меня провоцировать.

Гарри приподнял голову и посмотрел прямо в чуть прищуренные черные глаза.

— Ты правда способен на это?

— Скажем так... — начал Северус и остановился, облизав губы и испытующе вглядываясь в заинтригованное лицо Гарри. – Ты когда-нибудь слышал историю о льве, который привязался к молодой газели и стал заботиться о ней?

Гарри покачал головой, сбитый с толку этим вопросом. О львах он знал только то, что рассказывали о них в телепрограммах, которые он смотрел во время каникул у Дурслей, оставаясь один дома. А именно, что это – опасные хищники, имеющие обыкновение разрывать своих жертв на куски. И он никогда не слышал, чтобы...

— Ты бы приблизился по собственной воле к такому льву? – помолчав, спросил Северус.

Гарри задумался.

— Скорее всего, нет.

— Почему?

— Потому что это лев. Он может меня сожрать.

— А как ты считаешь, зачем ему заботиться о существе, единственное предназначение которого – стать его обедом?

Гарри пожал плечами.

— Ну, не знаю... Может быть, эта газель была какой-то... особенной.

Вновь наступила тишина, но прежде чем Гарри успел взглянуть в лицо Северусу, услышал следующий вопрос:

— А как ты считаешь, стал ли лев после этого менее опасным?

Гарри отрицательно помотал головой.

— А по-твоему, он смог бы сожрать эту газель... если бы страдал от голода?

Гарри задумался. Он ощущал испытующий взгляд Северуса, устремленный на его лицо, не позволяющий отвести глаза.

— Нет, — ответил он уверенно, спустя некоторое время. – В конце концов... он сам её выбрал. Вопреки своим инстинктам. Думаю, он сожрал бы всех вокруг, но газель бы не тронул.

Кончики губ Северуса изогнулись в некоем подобии улыбки.

— Ты в этом уверен? – спросил он, глядя на Гарри сверкающими глазами.

Этот взгляд вызывал странные ощущения. Казалось, Северус проверяет его.

— Да, — ответил он с нажимом.

— Надо же, какая... вера, — тихо отозвался Северус, и Гарри показалось, что в действительности он хотел сказать что-то совсем другое.

— Чем все закончилось? Что сталось с газелью?

Лицо Северуса исказила гримаса.

— Она отошла, когда лев отдыхал. И тогда её сожрал другой лев.

Сердце Гарри на мгновенье замерло. Он испытал неприятное впечатление, будто внутри все перевернулось.

— А что случилось со львом?

— Этого никто не знает.

Гарри опустил голову и прижался щекой к груди Северуса.

— Всё-таки эта история закончилась плохо.

— Что же... она и не могла закончиться иначе.

Гарри стиснул зубы и ещё крепче вжался во впадинку между плечом и грудной клеткой Северуса. Прикрыв веки, он погрузился в ощущения, которые ему дарила поглаживающая его волосы ладонь. В такие минуты как сейчас, когда Северус был рядом, а наготу его прикрывало лишь одеяло, когда он обнимал Гарри, позволяя прижиматься к себе... в такие минуты ему удавалось забыть о том, кем в действительности является этот человек. Он не мог понять, как такое возможно, чтобы та самая рука, которая сейчас нежно перебирает его волосы, была способна причинять невообразимые муки, безжалостно применять заклятья, отнимать жизнь...

Но Северус всегда находил способ напомнить ему об этом, даже в самые неожиданные моменты. Пусть и завуалированно...

И сейчас Гарри не мог избавиться от встающих перед глазами картин. Картин, которые он видел в сознании Северуса, которые потрясли его настолько, что даже простое воспоминание о них заставляло кожу покрываться «гусиной кожей».

— Почему ты присоединился к Волдеморту?

Вопрос сорвался с языка внезапно. Он не собирался задавать его.

Мышцы Северуса окаменели.

Гарри не надеялся услышать ответ. Раньше, когда он пытался затронуть эту тему, Северус всякий раз уклонялся.

Он уже открыл рот, чтобы взять свои слова обратно, но в этот миг раздался низкий, хриплый шепот:

— Он стал ответом на все мои стремления. Дал мне то, чего я искал. Понимал меня. По крайней мере, тогда мне так казалось... Я думал, что рядом с ним я наконец-то смогу стать тем, кем захочу. Что у него есть какая-то цель. Что он стремится изменить мир. Но очень скоро я увидел, насколько сильно ошибался. Я слишком поздно понял, что он всего лишь одержимый маниакальными идеями безумец, а я по собственной воле стал его марионеткой. А ещё, что для вступивших в его ряды обратной дороги нет...

Северус остановился, и только тогда Гарри перевел дух. Проглотив застрявший в горле комок, он тихо сказал:

— Но тебе удалось вернуться.

Почему-то его реплика вызвала у Северуса горькую усмешку.

— Да. Удалось. Я сумел отыскать путь. Обратился к волшебнику, которого Темный Лорд всегда опасался. Но потом оказалось, что это тупик. Я выбрался из одной трясины, чтобы увязнуть в другой. Ещё более топкой и порабощающей.

— Но ты ведь мог уйти, — перебил его Гарри. – В любую минуту с тех пор, как все решили, что Волдеморт умер. Тебе не нужно было оставаться. Дамблдор не смог бы тебя удержать.

— Ему не нужно было меня удерживать, — тихо откликнулся Северус, и Гарри показалось, что в его голосе зазвенела горечь. – Отчаяние иногда заставляет людей совершать ужасные ошибки. А Дамблдор был хитер. Он гарантировал мне жизнь и безопасность, а взамен потребовал принести Непреложный Обет. С тех пор я должен был служить ему до того дня, когда Темный Лорд будет уничтожен.

Гарри нахмурился.

Непреложный Обет? Кажется, ему попадалось на глаза что-то подобное, когда он просматривал книги в Запретной секции...

— Это магический ритуал, который заставляет умереть того, кто нарушил клятву? – спросил он, поднимая голову и глядя на Северуса.

Тот, казалось, был удивлен вопросом, словно бы не ожидал, что Гарри может что-то об этом знать. Однако его сжатые губы ясно давали понять, что отвечать он не собирается.

Но ему и не нужно было ничего говорить. Гарри уже все понял, и это было...

— Дамблдор приказал тебе принести этот обет? – спросил он, глядя на Северуса, широко раскрыв глаза. – А потом... он посылал тебя к Волдеморту, прекрасно понимая, что ты можешь погибнуть, если пойдёшь к нему, но если не послушаешь его и не пойдёшь, то все равно погибнешь? Но ведь это... это же... — Он запнулся, не в силах найти подходящего слова.

Гарри помнил ненависть, которую источали воспоминания Северуса. Едкую, обжигающую. Он всегда понимал его ненависть к Волдеморту, но чувства, которые Северус испытывал к Дамблдору, даже если те были вызваны конкретными причинами, всегда казались ему немного предвзятыми. Но сейчас всё стало понятно. Хотя он не мог, просто не в силах был поверить в то, что Дамблдор, тот самый Дамблдор, который всегда вел себя как добродушный, справедливый старец с мерцающим взглядом, мог так коварно использовать другого человека, даже если этот человек не мог похвастаться чистой совестью.

— Это бесчеловечно, — выдавил он наконец из себя.

— Ни один человек, обладающий властью, не добился своего положения благодаря одним лишь приятным манерам и привязанности к лимонным долькам, — едко заметил Северус. – А Дамблдор всегда умел манипулировать людьми и делать это так искусно, что они даже не замечали ниточек, за которые их дергают, даже если те находились прямо у них перед носом.

Гарри снова опустил голову к Северусу на грудь.

Он никогда над этим не задумывался, но то, что самый темный волшебник всех времен опасается милого седобородого старика, действительно казалось ему странным. Даже если принять во внимание познания Дамблдора и магическую силу, которой он обладал. Конечно, подобная сила не берется из воздуха. Её необходимо оттачивать, шлифовать год за годом, как алмаз. А чтобы шлифовать алмаз, необходимо иметь соответствующие инструменты.

— Почему ты вообще... — Гарри заколебался. «Во всё это влез» — звучало не слишком уместно. – Почему ты вообще стал интересоваться Темной магией?

Прошло немало времени, прежде чем Гарри дождался ответа. Он уже начал сомневаться, что вообще его услышит.

— Мне тогда было столько же лет, сколько тебе сейчас, — негромко сказал Северус. Голос его звучал слегка отстраненно, будто он пытался вернуться в то время. – Я поглощал знания в огромных количествах, но мне все казалось мало. И, конечно же, больше всего меня интересовало то, о чем не рассказывали на уроках. Как ты знаешь, я не принадлежу к числу общительных людей... — Северус немного помолчал. – А обособленность обычно не способствует налаживанию хороших отношений с теми, для которых принадлежность к группе определяет отношение к тебе и является мерилом твоей личностной значимости. По этой причине меня не любили в школе, что в свою очередь порождало во мне неконтролируемую агрессию, которая должна была в конце концов найти себе выход. Так что я начал экспериментировать... — на сей раз молчание длилось ещё дольше, как будто Северус обдумывал, что можно сказать ему, а о чем он предпочел бы промолчать. – Я стал позволять этой агрессии руководить моими поступками. Опускался все ниже и ниже... и с каждой ступенью тьма все больше завладевала моим сердцем. Пока наконец не настал момент, когда я перестал контролировать этот процесс, хотя продолжал считать, что смогу остановить это, как только пожелаю. – Гарри показалось, или голос Северуса стал ещё более хриплым? – В то время я создал несколько мощных заклятий, которые были способны надолго вывести противника из строя. В них я вложил всю свою душу. Но мне было мало испытывать их действие на животных. Мне хотелось применить их к тем, кого я ненавидел. И вот тогда появился Темный Лорд...

Северус замолчал, но ему и не нужно было говорить что-то ещё. Гарри мгновенно сложил разрозненные элементы, и полная картина тех событий предстала перед его глазами во всей полноте.

— Вот почему ты так настойчиво запрещал мне изучать Темную магию, — тихо проговорил он, вглядываясь в дрожащее пламя свечи. – Ты не хотел, чтобы я пошел по той же дороге.

— А ты не менее настойчиво сопротивлялся, — едко заметил Северус. – Как же, ведь всякий, кто пытается что-то тебе запретить – всего лишь ограниченный глупец, который мешает тебе развиваться, а все на свете правила писаны не для тебя!

Гарри сжал губы.

— По-моему, ты немного преувеличиваешь, — смущенно пробормотал он.

— Преувеличиваю? – Насмешливое недоумение настолько явственно слышалось в голосе Северуса, что Гарри показалось, будто он физически его почувствовал. – Тогда скажи мне, ты хотя бы раз в своей жизни прислушался к отличному от твоего мнению, когда был уверен, что правота на твоей стороне?

Гарри задумался.

Он размышлял о том, что во время первого урока полетов поднялся в воздух, несмотря на ясный запрет мадам Хуч и протесты Гермионы. Но ведь нужно же было отобрать у Малфоя напоминалку Невилла! О том, как профессор МакГонагалл приказала забыть о поисках Философского камня. Но разве он мог позволить, чтобы камнем завладел Волдеморт! О том, что не разрешалось летать в школу на зачарованной машине. Но как иначе он бы добрался до Хогвартса?! О том, что ему нельзя было покидать дом дяди и тети. Но ведь их отношение к нему было просто невыносимым! А ещё о том, что по школьным правилам он не должен был расхаживать ночами по замку, а особенно когда все подозревали, что в школу проник сбежавший из тюрьмы убийца. Но ведь у него тогда были важные дела! Так же как и о том, что ему не позволялось ходить в Хогсмид. Но раз все туда ходили, чем он хуже? О карательных мерах Долорес Амбридж, но ведь они были лишены всякого смысла и предназначались лишь для того, чтобы испортить всем жизнь!

Что же, получалось, что у него всякий раз появлялись оправдания и он находил способ сделать «как лучше» в собственном понимании. Но если бы он поступал иначе, то... не попал бы в квиддичную команду, не остановил бы Волдеморта, не добрался бы до Хогвартса, не нашел бы Тайную комнату, не сделал бы много других вещей. Так что в конечном итоге выходило, что он был прав.

— Возможно, в твоих словах есть доля истины... — тихо признал Гарри приподняв голову, и посмотрел в устремленные на него внимательные глаза. – Но если бы я прислушивался к тому, что мне говорят, я бы никогда... — он запнулся и облизал губы, — ...не обрел тебя. – Гарри увидел вспышку в темных глубинах. – Так же как никогда не поймал бы свой первый снитч, не...

— Не смей сравнивать меня со снитчем, Поттер, — процедил Северус, устремив на него сверлящий взгляд.

Гарри поспешил скрыть улыбку, прижавшись щекой к его груди.

— Но ты должен признать, что в этом мне очень помог секс. Наверняка, если бы мы не трахались так часто, ты отдал бы меня Волдеморту...

У Гарри внезапно возникло ощущение, что температура вокруг упала до нуля. Он бросил взгляд на Северуса, который смотрел на него без тени улыбки.

— Тебе это кажется забавным?

Гарри откашлялся, пытаясь проглотить щекочущий горло смех.

— Сейчас мне всё кажется забавным, — отозвался он, усмехаясь. – Вообще всё... То, как мне казалось, будто ты меня ненавидишь, и то, насколько видимость может отличаться от правды... — Он не заметил, в какой миг в его интонации просочились горькие нотки. Его ладонь прошлась по груди Северуса, а пальцы коснулись шрама, пересекающего диафрагму. – И то, насколько один холодный человек может одновременно быть таким теплым... И как можно было не замечать этого. – Северус шумно втянул в себя воздух. Гарри прикрыл глаза и крепче прижался щекой к его груди.

— Для этого нужно быть гриффиндорцем, — сдержанно отозвался Северус, и Гарри не смог понять, какие эмоции за этим скрывались.

— Очень смешно, — буркнул он, сдавшись.

— Почему ты решил, что я смеюсь? – поинтересовался Северус. Голос его звучал серьезно. – Ты – типичный представитель своего факультета, учитывая тот факт, что все негативные качества гриффиндорцев проявляются в твоём поведении гораздо сильнее, чем у остальных, — пояснил он. Странно. То, что вначале выглядело не более чем придиркой, приобрело черты наблюдения, для которого, пожалуй, имелись основания. – Но я рассчитываю на то, что с этого момента ты начнешь контролировать свое легкомыслие, поскольку должен прекрасно понимать, что поставлено на кон в этой игре. – В интонациях Северуса не было и намека на вопрос. Напротив, в них слышались приказные ноты. – Ты должен быть осторожен и глядеть в оба. Несмотря на всевозможные меры безопасности, полностью риск не исключить. – Голос его звучал ещё ниже и тверже. Северус теснее прижал Гарри к своему плечу. – Но клянусь тебе, я убью любого, кто попробует к тебе приблизиться.

От этих слов сердце Гарри забилось так сильно, будто собиралось сломать ребра.

— Я знаю, — прошептал он в ответ, пытаясь успокоить его и унять боль в груди. – Из-за этого ты убил Блэквуда. Потому что он... он хотел...

— Да. Блэквуд совершил одну непростительную ошибку. Потому он встретил свою смерть.

Гарри вспомнил его удивленное, скрытое завесой темных волос лицо. А затем то же лицо, но искаженное гримасой садистского восторга.

— То воспоминание... где вы оба были... — неуверенно начал он, не совсем представляя, как выразить словами то, что его потрясло. – Что случилось с теми мальчиками?

— Я убил их, — коротко ответил Северус, и Гарри не удалось распознать в его интонациях хоть какие-то эмоции, поскольку тот постарался их как можно лучше скрыть.

— Но они...

— Я должен был это сделать, не то Блэквуд использовал бы их самым отвратительным образом, прежде чем лишить жизни.

Гарри прекрасно понял, что подразумевал Северус, но просто не в состоянии был осознать океан жестокости, который предстал перед ним в его воспоминаниях.

— Ты имеешь в виду, что...

— Да, Поттер. Он бы их изнасиловал. Каждый, кто имел несчастье быть знакомым с Блэквудом, знал, что наибольшее наслаждение ему доставляют развлечения с жертвами. Но я избавлю тебя от подробных рассказов о том, как именно он это делал.

Гарри зажмурился, пытаясь отогнать навязчивые образы, от которых его тело покрылось «гусиной кожей», а дыхание перехватило.

— Это мерзко, — прошептал он спустя минуту, ощущая, что это слово даже отчасти не передает его чувств, когда он представил себе судьбу детей, которые попали в руки этого больного психопата.

— Когда Темный Лорд послал нас на задание, у меня возникло ощущение, что от этого будут только проблемы. И не ошибся. Блэквуд присмотрел себе место... — Голос Северуса звучал глухо и отстраненно, будто уже одного этого воспоминания хватило для того, чтобы в его душу закралась тьма. – Конечно, мне пришлось должным образом играть свою роль, притворившись, что и я опустился до его уровня... уровня дикого зверя, начисто лишенного человеческих рефлексов, превратившего свою жизнь в бессмысленное существование, а душу — в ядовитую клоаку... Но даже несмотря на запертую дверь и заглушающие заклинания... — Северус остановился, и Гарри перестал дышать, – ...я до сих пор помню их вопли и мольбы о пощаде. – Шепот его стал еле слышным, но и этого хватило, чтобы по телу Гарри пробежал болезненный спазм. Он был уверен, что стал первым, кому Северус рассказал об этом.

— Это твое худшее воспоминание? – тихо спросил он. У него возникло ощущение, что любой более громкий звук может разбить хрупкую связь, которая возникла между ними в этот момент.

— Нет. – Северус тяжело вздохнул. – Худшим стало утро после нашей последней ночи, когда ты ушел, а я вслушивался в звук твоих удаляющихся шагов... понимая, что потерял тебя навсегда.

Перед глазами Гарри возникла картина, которую он видел в воспоминаниях Северуса: как тот стоял, прижавшись к двери лбом и сжимая пальцами ручку, а пространство вокруг стремительно заливал непроглядный мрак.

Ему тоже предстоит испытать подобное, уже... уже совсем скоро?

— Для меня худшим стал миг, когда я вынырнул из Омута памяти. И увидел тебя – такого бесстрастного, в то время как я был разбит... Я потом выбежал во двор. Всюду был снег, и... было ужасно холодно. Когда Хагрид нашел меня и принес в больничное крыло... я стал другим. Как будто на меня налетела стая дементоров и они высосали из меня все.

Пальцы Северуса в его волосах сжались крепче.

— Ты знаешь, я должен был это сделать.

— Знаю.

— Я должен был оттолкнуть тебя. Как можно дальше.

— Знаю.

— Даже такой ценой.

Гарри сжал губы. Северус не должен ему это объяснять.

— Я не знаю, кем я стал. Мне казалось, я спал. И только когда потерял сознание и снова оказался в госпитале... только тогда я словно бы проснулся. Думаю... я каким-то образом почувствовал твое присутствие.

— Напрасно я пришел, — вдруг сказал Северус, но в его интонации Гарри послышалась неуверенность.

Он быстро поднял голову и хмуро посмотрел на него.

— Напрасно? По-твоему, это... — он показал на себя, а затем на Северуса, — ...это напрасно? – Закусив губу, он никак не мог найти подходящих слов. – Со мной никогда не происходило ничего более прекрасного.

Губы Северуса приоткрылись, но, прежде чем с них слетело хоть слово, тот совладал с собой и снова крепко их сжал.

— Ты меня не обманешь, — продолжал Гарри, пристально глядя в черные, странно блестящие глаза. – Ты сам пришел в больничное крыло. Ты рисковал, но все же сделал это, потому что хотел меня увидеть. Ты держал меня за руку. Ты просто не мог меня оставить.

Теперь черты лица Северуса заострились, брови сошлись над переносицей.

— Ты был в беспамятстве... мне нужно было... Черт побери! В тот момент я не мог мыслить рационально. Я не подозревал, что мое присутствие так на тебя подействует. А если бы знал, то...

— Поступил бы иначе? – быстро спросил Гарри, впиваясь взглядом в черные зрачки, которые скользили по его лицу.

Северус молчал.

И это стало исчерпывающим ответом, от которого сердце Гарри наполнилось теплом.

— Знаешь, — начал он, все ещё не сводя глаз с лица Северуса. – Сразу после того, как я опомнился и все начало возвращаться... я увидел эротический сон. О тебе.

Казалось, Северус захлебнулся воздухом. Однако очень быстро взял себя в руки.

— Так, значит, вот что подвигло тебя напиться до беспамятства.

Гарри снова опустил голову на его грудь.

— Я знаю, что это было глупо и безответственно...

Единственным комментарием на его слова стало громкое фырканье.

— Но у меня есть оправдание, — добавил Гарри, бросая на Северуса беглый взгляд.

— Правда?

— В тот момент я не мог мыслить рационально.

В глазах Северуса вспыхнул злой огонь, и Гарри поспешил спрятать улыбку, уткнувшись лицом в его грудь.

Некоторое время в спальне царила тишина. Однако она была напряженной и буквально искрила от эмоций, вызванных разговором – казалось, они так и повисли в воздухе, не позволяя забыть о себе. Спустя некоторое время, когда натянутость все же уступила место покою, осевшему мягким уютным инеем на постель и слившиеся в объятии тела, Гарри негромко сказал:

— Северус... могу я тебя кое о чем спросить?

— А если я не позволю, тебя это остановит?

Гарри задумался.

— Нет.

Северус промолчал, но в его молчании скрывалось предостережение.

— Ну, в общем... — неуверенно начал Гарри, не до конца понимая, как выразить свои мысли. — ... Я подумал... Просто я знаю, что ты прочитал... ну, ту открытку, которую я уронил перед Омутом... Мне интересно... Что ты об этом думаешь?

— Что же... — начал Северус осторожно, как будто бы подбирал подходящие слова. – Принимая во внимание твои ораторские способности... я думаю, ты достиг вершин красноречия.

— Но... тебе понравилось? – смущенно спросил Гарри.

— Скажем так... твои слова меня потом преследовали.

— Но... я её немного помял,— пробормотал он.

— Не беспокойся. Я её разгладил.

Мерлин! Почему, когда разговор касался чувств, они оба превращались в беспомощных слепцов, которые пытались провести друг друга по темному тоннелю?

— А ещё ты поставил её за стекло, — продолжал Гарри, вспоминая свои подарки, выставленные на полке. – Я видел. В лаборатории...

Внезапно Гарри показалось, что воздух вокруг стал холоднее, а пальцы Северуса в его волосах судорожно сжались.

— Да, ты видел, — прошептал он. – Несмотря на то, что не должен был здесь оказаться...

Глаза Гарри распахнулись, его бросило в холодный пот, и ему почудилось, будто на его тело осыпаются ледяные осколки барьера, который защищал их от окружающего мира.

Черт! Не нужно было об этом напоминать! Зачем он это сделал? Ну зачем?!

— Ты вломился в мои комнаты... — продолжал тем временем Северус, а температура опустилась ещё ниже, как будто бы в спальню проникли дементоры. Голос его также звучал все холоднее. – Не думай, что я об этом забыл. Я ждал, когда ты сам затронешь эту тему. Не сомневаюсь, у тебя была определенная цель...

«Нет. Пожалуйста! Не спрашивай об этом!» — безмолвно умолял Гарри, в то время как мягкое тепло, окутывающее его сердце, все больше становилось только воспоминанием.

— Ты хотел взять то, от чего тебе следует держаться подальше...

Гарри зажмурился и прижался к Северусу изо всех сил, словно боялся, что какая-то сила оторвет его от него. Окутывающий их кокон тишины и покоя трещал на глазах, и вскоре его жалкие остатки упали на пол. Истрепанные и бесполезные.

— А сейчас расскажи мне... для чего тебе понадобилось это зелье? – Напряжение, звучащее в голосе Северуса, было столь сильным, что Гарри ощущал его кожей.

Хорошо, что тот не видел его лица в ту минуту, потому что Гарри не сумел бы скрыть бушующих в его душе эмоций, вызванных этим вопросом. И все потому, что в это мгновенье он с ужасающей ясностью осознал, что все мотивы, которые вынудили его сюда забраться, потеряли всякий смысл после того, как он узнал правду. Потому что теперь, когда он её узнал, когда лежал сейчас рядом с Северусом, в его объятьях, когда всё снова казалось таким... прекрасным... эти мотивы стали такими несущественными, далекими, призрачными и даже... непонятными.

Хотя... леденящий страх, сопровождающий его в последние дни, никуда не ушел. Он и сейчас напоминал о себе тонким покалыванием под кожей. Загнанный на самое дно, он не напоминал о себе лишь эти несколько часов, которые они с Северусом провели вместе... Но сейчас, подстегнутый расспросами, он пробудился вновь.

— Поттер?

Гарри не сразу расслышал голос Северуса, но ощутил, что тот приподнялся и смотрит на него.

Черт! Он слишком долго не отвечал!

Ещё крепче вжавшись лицом в его обнаженную грудь, чтобы Северус не увидел глаз, он откашлялся, лихорадочно соображая, что сказать, чтобы ответ выглядел правдоподобно.

— Я решил... что оно может мне пригодиться. Когда-нибудь. В будущем. Что можно будет его как-то использовать, если Волдеморт нападет на Хогвартс.

Тишина. Исходящий от Северуса холод заставил Гарри прикусить губу и зажмуриться от понимания, насколько наивным выглядит его объяснение. Пожалуй, окажись он на месте Снейпа, он бы тоже не поверил.

Нужно добавить что-то ещё.

— Я подумал, что... ну, раз это яд... может быть, в него можно окунуть стрелы или что-то ещё, чем можно было бы ранить Волдеморта. Как ты думаешь, такое возможно? В конце концов это ведь ты приготовил его!

— Возможно, даже наверняка. Но насколько это выполнимо и эффективно? Сомневаюсь, — возразил Северус, и Гарри показалось, что голос его снова зазвучал отстраненно. – Слишком мала доза, чтобы причинить ему ощутимый вред. Темный Лорд без труда справился бы с ней. В самом лучшем случае это могло бы ослабить его на короткое время.

— На короткое время... — Гарри ухватился за его последние слова. Существовала ли какая-нибудь другая возможность? Другой путь, даже если это всего лишь шаткий мостик над пропастью. Осталось выяснить только одно: может ли он позволить себе попытаться? Стоит ли рисковать? Еще несколько часов назад он бы ответил «нет» и, закрыв на все глаза, отправился бы умирать. Но сейчас... сейчас все изменилось. — Действительно, можно ли его этим ослабить? Ведь тогда он утратит часть своего могущества...

— Даже в ослабленном состоянии Темный Лорд останется самым могущественным волшебником всех времен.

Гарри ощутил вспышку протеста.

— Но ведь должен существовать хоть какой-то способ! Твое зелье должно на него как-то подействовать. Это же ты его приготовил и...

— Почему тебя так интересует это зелье? – Вопрос прозвучал неожиданно, рассекая пространство, как скальпель, и Гарри показалось, что его язык приклеился к небу.

Он потерял бдительность.

И все же ему было интересно. Он хотел узнать хоть что-то конкретное. Это его последний шанс. Всего через несколько часов...

Гарри тяжело сглотнул.

Что тут можно сказать в ответ? Какую ложь придумать на сей раз?

— Посмотри на меня. – В голосе Северуса слышалось нетерпение. И что-то ещё. Что-то пыталось просочиться в его душу и заставить её трепетать.

Тревога.

— Мне просто стало интересно, — ответил он негромко, пытаясь изобразить беззаботность, словно речь шла о погоде.

Он не хотел смотреть на Северуса. Просто не мог. Так как знал, если он послушается, тот обо всем догадается.

— Ты считаешь, я поверю в этот бред? Немедленно посмотри на меня! – Теперь в его интонации проник холод. И резкость.

— Почему бы мне им не интересоваться? – возразил Гарри, чувствуя, как почва уходит из под ног.

Нужно отсюда бежать! Слишком много времени прошло... Больше нельзя здесь оставаться! Иначе Северус...

Ощущая, как дрожит его рука и громко стучит сердце, Гарри оторвался от Северуса и приподнялся на локте.

— Я хочу пить, — прошептал он, освобождаясь из его объятий, и поднялся с постели. – Сейчас вернусь.

Не взглянув на Северуса, Гарри натянул брюки, сунул ноги в ботинки и потянулся к разорванной сорочке.

Достаточно только выбраться отсюда. Потом будет видно, что делать... Зелье у него. Значит, есть шанс.

А ещё у него есть цель.

Если бы все сложилось иначе, он бы понятия не имел, как уйти отсюда по доброй воле. Оставить эти теплые руки, эту постель, эту комнату... зная, что никогда больше не вернется сюда. Он отдалял эту минуту как мог, вытесняя как можно дальше мысли о том, что ему предстояло сделать.

Гарри чувствовал устремленный на него, острый, как клинок, взгляд черных глаз. Он ненавидел это ощущение – словно бы тебя разбирают на составные части. Взгляд следил за ним, изучая каждое движение, анализируя его.

Он направился к двери, борясь с лишающим способности дышать желанием обернуться. Посмотреть на Северуса в последний раз. Прижаться губами к его губам, оставить на них свой след.

Но ничего этого не мог сделать. Это был бы конец всему.

На трясущихся ногах Гарри переступил порог слабо освещенной гостиной и с трудом отыскал на полу очки и палочку. Прошептав над сорочкой восстанавливающее заклинание, он надел её, но стоило ему наклониться к мантии-невидимке, как мощный порыв магии вырвал её у него из рук, заставляя сердце замереть.

Выпрямившись, он посмотрел в сторону спальни.

На пороге, с палочкой в руке, стоял Северус, одетый лишь в черные брюки. В другой руке он держал мантию-невидимку, а его взгляд...

Гарри проглотил застрявший в горле комок и шумно вдохнул, пытаясь побороть внезапный приступ паники, чувствуя, что едва не задыхается от ужаса.

— Ты куда-то собрался? – спокойно и холодно поинтересовался Северус. – Это может показаться тебе невероятным, Поттер, но здесь у меня имеется достаточное количество самых разнообразных напитков, способных утолить твою жажду. Так что для того, чтобы напиться, тебе не нужно отправляться к озеру. – Ирония в его словах повисла в воздухе, будто наполненный гелием шар, который мог взорваться в любую секунду.

Гарри показалось, что он сейчас упадет.

Он был идиотом, если думал, что Северус хоть на долю секунды поверил в его ложь. Хотя этой доли ему вполне хватило бы для того...

— Я хотел... немного подышать свежим воздухом. – Так, он продолжал игру, несмотря на то, что прекрасно понимал, чем это может обернуться. – Мне вдруг стало душно и...

— Неужели? – Голос Северуса стал ледяным. – Как предусмотрительно с твоей стороны было обуться... — Гарри казалось, что стальной взгляд Северуса скользит по нему раскаленным клинком, рассекая плоть и стремясь проникнуть в душу. – В последний раз говорю тебе: посмотри на меня!

Тон Северуса заставил Гарри сжаться.

Боже... пусть он прекратит... пусть прекратит!

Его веки дрожали, когда устремив взгляд в пол, он сжал кулаки, пытаясь собраться с духом.

— Что происходит? – Вдруг раздался вопрос, после того как он так и не отреагировал на приказ. На сей раз Гарри уловил в голосе Северуса что-то странное, в нем как будто бы что-то сломалось. – Какую глупость ты совершил, Поттер? Клянусь тебе, если ты ещё раз попытаешься оскорбить меня своим жалким враньем, я за себя не ручаюсь.

Гарри сжал губы. Он действительно задыхался. Не мог дышать, когда Северус был так близко, всего в нескольких шагах от него, а он не мог... он должен был...

Оставался единственный выход. Сбросить с себя этот груз. Этот парализующий страх. Закрыть глаза и просто... прижаться к нему, закутаться в черную мантию и... Остаться навсегда в обнимающей тьме.

Горло его сдавило спазмом. Внутри все жгло, будто кто-то влил в него кислоту, которая разъела язык и связки, так что он не мог произнести ни слова.

Он поспешно отвернулся, не желая, чтобы Северус что-то заметил.

Это принадлежало только ему. Это — его тайна. Его ноша. Ноша, от которой через несколько часов он избавится навсегда.

И тогда он снова услышал голос Северуса. На сей раз значительно ближе. Он раздался прямо у него за спиной.

— Что произошло? – сейчас он звучал мягче, как будто Северус не хотел его спугнуть. А ещё в нем ясно слышалось... беспокойство. – Что ты пытаешься от меня скрыть? Что ты собираешься сделать?

Гарри крепко сжал веки.

Нет! Пусть он не приближается! Пусть оставит его в покое. Позволит уйти!

— Поттер? – осторожное прикосновение к плечу заставило его открыть глаза.

Всего несколько часов назад всё представлялось ему по-другому. Нужно было лишь взять зелье и уйти.

А теперь?

Он зажмурился, повернулся и шагнул вперед. Обхватив обнаженный торс Северуса, Гарри прижался к нему с такой силой, словно хотел слиться с ним навеки.

— Я... мне действительно нужно подышать... мне душно. Не беспокойся. Ничего не случилось.

Умоляю! Поверь мне и отпусти! Умоляю, умоляю, умоляю...

Северус шевельнулся, и Гарри ощутил, как его пальцы мягко касаются подбородока, заставляя приподнять голову. Он ещё крепче сжал веки, хотя это было и непросто, и тут горячий язык ужом скользнул ему в рот. Колени под ним мгновенно подогнулись, а по коже пробежала волна дрожи. Твердые влажные губы крепко прижались к его губам, их дыхания смешались.

Боже, это так было чудесно... Гарри обожал, когда Северус так его целовал...

Его руки сами собой взметнулись вверх, пальцы запутались в тяжелых прядях, и тогда Северус прижал его к себе ещё крепче, углубляя поцелуй и двигаясь внутри его рта так жадно, как будто пытался выпить его душу.

И вдруг... язык и губы Северуса исчезли.

Гарри показалось, что у него отняли воздух, и резко поднял веки.

Перед ним возникли два совершенных черных глаза, их сосредоточенный взгляд был устремлен на него.

В этот самый миг окружающий мир вдруг закружился, расплываясь. Душа Гарри безвольно раскрылась перед властно заполняющей её чернотой, и тогда он с ужасающей ясностью понял, что... проиграл.

Его окружила тьма. Непроницаемый мрак, в который он проваливался все глубже и глубже. Падение казалось ему бесконечным. Где-то вдали хлопали двери, в каких-то окнах мерцал свет, а он летел мимо них с огромной скоростью, но не мог этого прекратить.

Наконец он достиг земли, о которую ударился с такой силой, что весь воздух вылетел из его легких. Он решил, что очутился на дне глубокого колодца или в каменном мешке без окон и дверей. Единственным его товарищем здесь была густая влажная тьма. И казалось, в ней затаилось что-то липкое. Он слышал свистящее дыхание, ощущал его холодное прикосновение к своему лицу.

В ужасе Гарри отшатнулся и прижался спиной к стене, под которой устроился, поджав ноги к груди и спрятав голову между коленей.

Он был здесь один. Совершенно один.

CDN

I'm in love with you

And it's crushing my heart

All I want is you

To take me into your arms

When love and death embrace

I love you

And you're crushing my heart

I need you

Please take me into your arms

When love and death embrace

When love and death embrace

When love and death embrace

When love and death embrace**

* "Bury me deep inside your heart" by HIM

** "When love and death embrace" by HIM