Глава 63. Последняя ночь. Часть первая

Close the door

Leave your fears behind

Let me give you

What you're giving me

You are the only thing

That makes me want to live at all

When I am with you

There's no reason to pretend

When I am with you

I feel flames again

Just put me inside you

I would never ever leave

Just put me inside you

I would never ever leave

You*

Северус его защищал.

Все это время.

Каждым словом... каждым жестом и взглядом... всем тем, что Гарри принимал за проявления безжалостной, болезненной ненависти. Ненависти столь огромной и всепоглощающей, что казалось, ни один человек не способен вынашивать её в своём сердце так долго и упорно.

Как он мог не видеть? Как мог не замечать того, что скрывалось за ядовитыми шипами, за угрожающим оскалом?

Как он мог не доверять ему?

Гарри помнил свой холод, то жгучее отвращение, свои слова, произнесенные, чтобы ранить как можно глубже, чтобы отомстить, уничтожить, растоптать.

Он вел себя словно пес, яростно вцепившийся в руку ветеринара.

Осознавать это было невыносимо. Понимание навалилось на Гарри словно неподъемная глыба, которая, казалось, вдавила его в каменный пол, превратив легкие в кровавое месиво, не давая вдохнуть. И только холодные пальцы, что сейчас вплетались в волосы, ласкали... только они одни удерживали его в этом мире, не позволяя сдаться, утонуть в трясине отчаяния.

— Прости меня... — прошептал он пересохшими губами, ощущая на языке соленый вкус слез, глотая их и ощущая, как они обжигают горло.

Гарри готов был многим пожертвовать, лишь бы повернуть время вспять, чтобы всё изменить... по крайней мере, многое...

По телу прокатилась волна дрожи, когда ладонь Северуса медленно переместилась к щеке, лаская её с такой невероятной нежностью, будто бы Северус боялся, что Гарри – призрак и в любой миг может раствориться, навсегда исчезнуть из его жизни... А ещё эта ладонь... дрожала. Дрожала так же сильно, как дрожал внутри Гарри, и тогда он сделал то единственное, чего просто не мог не сделать: схватил её и сжал, успокаивая, прильнув к руке Северуса так, словно это была единственная настоящая вещь в мире недомолвок, секретов и лжи.

Боль, терзавшая грудь Гарри, усилилась. Ему казалось, что там появилась рана, и каждый удар бередит её, вызывая болезненные волны, расходящиеся по всему телу. Медленно подняв голову, он заскользил расфокусированным взглядом по чёрной мантии, по длинному ряду пуговиц, все выше и выше, пока наконец не остановился на лице Северуса, скрытом в тени волос. И тогда он едва не задохнулся, а сердце судорожно сжалось, вызвав всплеск нестерпимой боли...

Северус выглядел разбитым. Как будто он совершенно утратил почву под ногами и теперь очутился на самом краю пропасти, не зная, куда поставить ногу, чтобы не сорваться вниз. И ещё он смотрел на Гарри так, как не смотрел ещё никто и... никогда.

— Я должен был позволить тебе уйти. – Шепот, что сорвался с губ Северуса, звучал так тихо и глухо от горечи, которая пропитывала его, что Гарри едва разобрал смысл слов. – Рядом со мной тебе грозит опасность.

Эти тихие слова... и то, что за ними стояло... было похоже на океан чего-то настолько неодолимого, что казалось, будто даже воздух, окружающий Северуса, дрожит от таящейся там мощи. От этого ощущения всё тело Гарри покрылось «гусиной кожей».

Его руки сами собой рванулись вперед, впились в ткань черной мантии, и вот он уже взбирается по груди, снедаемый жаждой дотянуться до этого лица, губ, волос...

И он дотянулся. Обхватил лицо Северуса ладонями, чтобы не позволить ему отстраниться, и нежно поцеловал длинный шрам на щеке – единственное видимое свидетельство жертвы, принесенной ради его спасения, единственную отметину на маске, оставленную светом. Не тьмой.

Слуха коснулся долгий глубокий вздох. Северус обнял его, притягивая ближе, прижимая к себе с такой силой, что Гарри на мгновенье чуть не задохнулся. Но даже столь пылкое объятие не заставило его оторваться от Северуса, от его кожи, по вкусу и аромату которой он так отчаянно тосковал.

— Ты мог бы мне сказать... не нужно было... — шептал Гарри, целуя виски и темные брови. И тут Северус разжал руки, разрывая объятие, а потом обхватил ладонями его лицо, снял очки и положил их на пол. Тяжелое, учащенное дыхание пощекотало нос, горячие губы коснулись век.

— Я не мог... Ты слишком... — сбивчиво возразил Северус, лаская губами глаза и виски Гарри. — Ты не умеешь... Он бы догадался...

Этот запах... Голова начала кружиться, когда аромат трав проник в легкие, в то время как он пытался бороться с руками Северуса, чтобы перехватить инициативу и целовать каждую часть его лица, избавиться от пустоты, которую ощущал две последние недели. Ужасной ледяной пустоты. Гарри хотел заполнить её ощущениями от кожи Северуса, его голосом, запахом, взглядом, прикосновениями, близостью... до краёв, не оставляя ни одного свободного места.

— Я так по тебе скучал... — пробормотал он, вплетая пальцы в темные волосы и одновременно запечатлевая жадные поцелуи на подбородке. – Так страшно скучал... Северус!

Прижавшись губами к шее, Гарри наслаждался солоноватым вкусом кожи, ощущая ладони Северуса, зарывающиеся в волосах, блуждающие по его лицу, по шее, по плечам... пытающиеся отстранить, но вместо этого притягивающие ближе к жадному рту.

— Это заклинание... — раздался тяжелый низкий шепот. Казалось, каждое слово стоит Северусу невероятных усилий. – Как ты... Как тебе удалось?..

— Я не знаю. Просто я должен был узнать, — невнятно проговорил Гарри, не отрываясь от его шеи. – Почему ты мне не сказал? Мы могли бы... столько дней... пропало...

— Нет. — Шепот Северуса стал ещё более низким. Ещё более хриплым. – Ты не понимаешь. – Сильные руки впились в плечи, пытаясь отстранить его. Гарри чувствовал, как Северус борется с собой, пытается прекратить безумие, остановить падение в пропасть... и в то же время не в состоянии прервать поцелуи. Мерлин! Гарри был уверен, что ему не кажется, и губы Северуса дрожат. – Этого не должно было случиться. Никогда. Ты не должен...

Руки удвоили усилия, отталкивая его, но Гарри изо всех сил вцепился в мантию, готовый кусаться, если Северус попробует оторвать его от себя.

— Ты пожертвовал всем... ради меня, — прошептал он, глубоко вдыхая пьянящий запах. Голова кружилась, в висках пульсировало, от распространяющегося по телу жару стремительно таяли остатки самообладания. – Всё это время... всё это чертово время... я был тебе нужен...

Казалось, Северус на миг перестал дышать. Он попытался подняться, освободиться от объятий Гарри, его жадных рук и горячих губ, но не смог. Гарри схватил его ладонь и поднёс к самому лицу.

— Спасибо, — тихо сказал он и поцеловал холодные пальцы. – Спасибо. За всё, что ты сделал. Для меня. Никто и никогда раньше... — Ему потребовалось сделать глубокий вдох, потому что горло перехватило болезненным спазмом. Но как, после всего увиденного... он мог высказать всё, что ощущал? Как выразить благодарность, если на свете не существует соответствующих его чувствам слов? – Я должен был догадаться. – Он поцеловал внутреннюю сторону ладони и прижался к ней щекой. – Когда я вышел из больничного крыла... всё вернулось... и я не понимал почему... Я вел себя непростительно, я должен был...

— Прекрати, — Северус хрипло прервал его. – Ты вел себя соответственно моим ожиданиям, и... — он поцеловал нижнее веко Гарри, — станешь вести себя таким же образом и впредь. – На сей раз он прижался ртом к его виску, словно был совершенно не в состоянии управлять своими действиями и помешать губам исступленно блуждать по коже Гарри, упиваясь её вкусом, возвращая то, что считал утраченным навсегда. – Это ничего не изменит, — тихо закончил он, овевая горячим дыханием его щёку.

Как это «ничего не изменит»? Теперь изменится всё. Абсолютно всё!

Как он мог идти на встречу со смертью после того, как увидел, скольким Северус пожертвовал ради него? Как можно выпить зелье, когда он понял, что Северус отдал, лишь бы сохранить ему жизнь? Как он мог его оставить, зная... зная, что...

О боже!

— Ты должен был сказать мне. Мы потеряли столько времени.

— Мы не можем. — Губы Северуса оказались у него на подбородке. – Тебе нужно возвращаться... Мы не можем. Приоритеты... — сбивчиво бормотал он.

Но Гарри его не слушал. В эту минуту ничто в мире не смогло бы оторвать его от Северуса. Только не в этот раз... в последний раз. Не тогда, когда он узнал, как много времени прошло, и уже больше никогда он не сможет...

Пытаясь заглушить пронзительный крик, исторгшийся из самых глубин души, он слегка повернул голову и, отодвинув носом щекочущие черные пряди, полизал ухо.

От сорвавшегося с губ Северуса стона его кожа покрылась «гусиной кожей», а пальцы, что сжимали плечи Гарри, впились в тело словно когти, а потом зазвучал полный отчаяния шепот:

— Гарри, послушай меня...

Потрясение было настолько сильным, как если бы, разогнавшись на метле, он столкнулся с идущим полным ходом Хогвартс-Экспрессом.

Что это?.. Неужели Северус действительно... назвал его...

— Ты назвал меня «Гарри»... — проговорил он, всматриваясь в Северуса со смесью изумления и недоверия.

Прежде чем он опомнился, Снейп использовал его растерянность, молниеносно освободился из его объятий и с усилием поднялся с колен. Затем поправил мантию, прищурился и сделал шаг назад, будто бы стремясь предельно увеличить расстояние между собой и Гарри.

— А сейчас поговорим серьезно, — сказал он сдержанно. Голос и поза Северуса говорили о восстановленном самообладании, и лишь глаза выдавали его: когда он смотрел на Гарри, в них вспыхивал странный огонь. – Меня не касается та блажь, которую ты вбил себе в голову, но ты должен понять, что мы не можем больше это делать. Это не игра. Любой, даже самый невинный взгляд может стать причиной проблем. Всё это слишком опасно, а ты не способен скрывать своих эмоций. Я жду, что ты и впредь будешь вести себя так, как раньше. Тут не может быть никаких перемен. Ты меня понял? Никаких.

Гарри смотрел на него, широко распахнув глаза. Он понимал, что Северус что-то ему сказал, но всё было словно в тумане, а в голове до сих пор звучало эхо одного единственного слова.

— Ты назвал меня «Гарри»...

С тихим вздохом Северус на мгновенье прикрыл глаза.

— То, о чем ты узнал, не сделает твою жизнь легче, — прорычал Северус, впиваясь в Гарри нетерпеливым взглядом. – Даже наоборот. Теперь тебе будет гораздо труднее, потому что я не собираюсь отказываться от своей роли. Благодаря своей настырности ты разрушил все, чего я пытался достичь, и снова очутился в опасности. Но уверяю тебя, ты будешь держаться от меня как можно дальше. А если не сделаешь этого добровольно, предупреждаю, мне известны заклинания, которые облегчат тебе задачу.

Гарри сам не понял, как это случилось, но уже через мгновенье он вскочил на ноги, оказался перед Северусом и обхватил его за пояс с такой силой, будто хотел раздавить его в объятьях.

— Потому я и не мог сказать тебе правды. – В голосе Северуса звучали отстраненные, усталые нотки. – Ты не можешь себя контролировать, управлять своими эмоциями.

— Северус... — тихо прошептал Гарри, поднимая голову и глядя прямо в склоненное к нему напряженное лицо, в прищур черных глаз. В них плясало пламя. Видно было, что Северус старается погасить его, но безуспешно. Всякий раз, когда он на него смотрел, когда находился так близко, слишком близко...

— Ты должен понять, — произнёс ещё тише Северус. Казалось, его вновь захлёстывали чувства, которые он всеми силами пытался не впускать в себя, но действие, оказываемое близостью Гарри, было сильнее, не позволяя надеть очередную маску. – Ты должен немедленно уйти. И никогда не возвращаться. – Пальцы Северуса скользили по шее Гарри, лаская её с невообразимой нежностью, потом переместились на затылок и принялись перебирать темные пряди. – Забыть обо всем. – Но его жесты противоречили словам, так же как и глаза. Их горячечный взгляд блуждал по его лицу, а нижняя губа опасно задрожала. – Это единственный способ, чтобы...

— Северус... — прервал его Гарри, не отводя взгляда от устремленных на себя черных глаз и наблюдая за тем, как в глубине разгорается пламя, наполняя жаром их вечно ледяную тьму. Ещё сильнее прижавшись к закутанному в черную мантию телу, он сопротивлялся попыткам Снейпа вновь отстранить его от себя.

— Мы не можем. – Казалось, Северусу стоило огромных усилий выговорить эти слова. Его пальцы больно впились в плечи Гарри. – Послушай меня. Мы не можем вернуться к тому, что было. Это слишком опасно. Ты должен меня ненавидеть, должен... Отпусти.

— Северус... я люблю тебя.

На долю секунды воцарилась полная тишина, а потом произошел взрыв.

— К черту! – Звук, вырвавшийся из горла Северуса, напоминал предсмертный хрип умирающего, а потом его губы впились в рот Гарри, горячий язык погрузился в него с такой жадностью, словно Снейп умирал от жажды и только так мог её утолить. Гарри оплел его язык собственным и ощутил, как волна обжигающей тоски накрыла его с головой, а в следующий миг всё перестало иметь какое-либо значение. Грядущее утро, недомолвки и тайны, которые оба хранили.

Во всем мире были только они одни. Для Гарри существовал только Северус и его дыхание. Его губы. Пальцы, зарывшиеся в волосы, впившиеся в его бёдра с такой силой, что, без сомнения, останутся синяки.

Северус должен был ему рассказать. Должен был закрыть его в своих комнатах и не позволять никуда выходить. Заключить в объятья и никогда не выпускать. Окутать обоих своей черной мантией, спрятать ото всех.

Чтобы они всегда были вместе. В безопасности. Чтобы ни одному из них не пришлось больше воевать. Чтобы никто не мог до них добраться.

Раздался глухой протяжный стон, и Гарри внезапно ощутил, что губы Северуса исчезли, а сжимающие ягодицы ладони замерли. Когда же он заставил себя поднять горящие веки, то взгляд его погрузился в два наполненных тьмой тоннеля, сквозь которые он мог смотреть в самую глубь души Северуса. И то, что он там увидел...

Слова застряли у него в горле, мысли окутала вязкая мгла, когда Северус прижался лбом к гарриному лбу, овевая его лицо тяжелым от желания дыханием.

— Что ты со мной делаешь... — Хриплый шепот Северуса был едва слышен, но этого звука было достаточно, чтобы внизу живота Гарри разлился жидкий огонь. Он тихо застонал, цепляясь за закутанные в мантию плечи, и потерся о шершавую ткань. И тут он ощутил твердую выпуклость у Северуса в паху. Послышалось приглушенное шипение, когда он, будучи не в состоянии совладать с инстинктивными реакциями тела, прижался к этой выпуклости бедрами, чувствуя, как она растет, как начинает пульсировать от его прикосновения и как ногти Северуса впиваются в тело, словно бы желая разорвать его плоть.

— Прекрати... — выдохнул Северус, сжимая рукой его бедро. Гарри резко втянул в себя воздух, пропитанный горячим дыханием Северуса, и был вынужден зажмуриться, когда его бедра задрожали под воздействием мгновенно распространяющегося по ним жара.

— О боже, — всхлипнул он. – Я так возбужден...

— Гарри!.. – простонал Северус так, как будто бы испытывал сейчас невыносимую боль.

И Гарри показалось, будто его поразила молния. Широко распахнутыми глазами он смотрел на Северуса, приоткрыв рот... и тут длинные пальцы хищно сжались на его промежности. Этого неожиданного прикосновения оказалось достаточно для того, чтобы все его тело напряглось как струна. Он сумел только резко вдохнуть, ухватиться за Северуса и прильнуть к нему, непроизвольно вскрикнув, как оргазм накрыл его девятым валом, едва не сбив с ослабевших ног, хотя ему самому показалось, будто он взлетел. Будто неведомый монстр набросился на него и, сдавив в сокрушительном захвате, алчно вонзил в его плоть свои когти, разрывая её на куски, и всё же... это было самое прекрасное ощущение на свете. Оно управляло телом, заставляя выпятить вперед бедра, направляя руку вниз. Его пальцы инстинктивно проникли внутрь брюк Северуса и мимолетно коснулись напряженного, вздрагивающего пениса.

Однако и этого оказалось достаточно.

Послышался протяжный горловой стон. Северус конвульсивно дернулся, резко вжимаясь в него. Гарри обхватил ладонью обжигающе-горячий член и крепко сжал. Северус громко вскрикнул, его затрясло, бедра задрожали в спазмах. Гарри ощутил, как вокруг него мощно сжимается кольцо рук, порывисто привлекая ещё ближе, ещё теснее, в стремлении слиться в одно существо, с одним на двоих сердцем, которое дрожит и дышит в одном ритме, соединенное неподвластной рассудку, неодолимой, как смерть, тоской.

Гарри очнулся первым. Возвращение к реальности оказалось болезненным. Его бешено стучащее сердце трепетало в страстном желании освободиться от наложенных природой ограничений, вырваться из темницы и поселиться в той груди, что сейчас была тесно прижата к его собственной.

— Возьми меня, — прошептал он, ни на мгновенье не отстраняясь от Северуса и ощущая всем телом, как дрожат его мышцы. – Так, как в последний раз.

Снейп шумно вдохнул. Гарри поднял веки. Глаза Северуса всё ещё были затуманены, а внутри медленно гасли искры испытанного оргазма, уступая место новому, еще более жаркому и жадному пламени. Но гораздо сильнее его потрясла растерянность, проступившая на его лице. Казалось, Северус совершенно потерялся в собственном желании и уже не пытался с ним бороться.

— Я больше никогда не попрошу тебя об этом, — настаивал Гарри, погружаясь в затягивающий темный взгляд. – Я уйду и буду держаться вдали.

Северус изучал его лицо, пытливо смотрел в глаза, пытаясь отыскать хоть долю лукавства – единственное, за что сейчас он мог бы ухватиться, не позволяя себе упасть в пропасть, из которой уже не будет возврата.

Но не нашёл.

Он ведь и вправду...

...уйдёт.

Когда Северус наконец отозвался, голос его звучал тускло; казалось, губы произносят слова помимо его воли.

— И ты больше никогда ко мне не приблизишься?

Гарри отчаянно покачал головой, еще сильнее впиваясь пальцами в его тело.

— Нет.

— Обещаешь?

Ещё две недели назад Северус попрощался с ним, подарив самую прекрасную ночь. Теперь Гарри попрощается с ним так же.

— Обещаю.

Это слово произвело эффект нажатия на спусковой механизм.

Северус рванулся вперед, словно спущенный с цепи зверь, что долго боролся с путами, мешавшими добраться до объекта желаний, который всё время находился прямо перед ним, дразнящий и соблазняющий.

А сейчас... наконец-то... он был свободен.

И мог его сожрать.

С губ Гарри невольно сорвался изумленный вскрик, когда властная рука впилась ему в волосы и с силой потянула, заставляя запрокинуть голову, а горячий рот впился в шею. Северус осыпал его быстрыми, почти болезненными поцелуями, продвигаясь вверх, к подбородку, а затем ещё выше, к губам, которые осторожно лизнул, прежде чем впиться зубами в нижнюю, издав при этом хищное рычание.

Атака получилась столь молниеносной и напористой, что у Гарри не было ни единого шанса ответить. Оставалось лишь поддаться огню, что разгорался в нем все сильнее от каждого прикосновения губ Северуса. Только когда тот вернулся к его шее, он смог опомниться и попытаться перехватить инициативу.

Разжав судорожно цеплявшиеся за мантию Снейпа пальцы, он нащупал маленькие пуговицы ворота и попробовал их расстегнуть, чтобы проникнуть под ткань рубашки и коснуться прохладной кожи, но прежде чем сумел справиться хотя бы с одной, услышал над собой раздраженный окрик, а сильные пальцы стиснули запястья, резко опуская руки к бокам. Гарри тут же вернул голову в обычное положение и забыл как дышать, когда увидел лицо любовника...

Северус походил на человека, которого от безумия отделяет всего один шаг. Его глаза дико сверкали, ноздри хищно дрожали, втягивая запах Гарри, приоткрытые губы, пересохшие, будто от невыносимой жажды, казалось, беззвучно умоляют хотя бы о краешке его кожи.

Гарри ощутил, как внутри все перевернулось при виде столь сильного, незамутненного...

Охваченный стремлением целовать эти губы, лицо, нос, он потянулся вперед...

— Нет! – раздался резкий хриплый окрик, и Северус оттолкнул его. Изумленный, Гарри отступил назад, но не успел понять, что происходит, как Снейп уже снова стоял перед ним. Схватив его за рубашку, он с силой рванул её. Послышался треск рвущейся ткани, и вот уже обжигающие губы блуждают по его обнаженным плечам, толкая его и вынуждая инстинктивно пятиться, чтобы не рассыпаться под яростным напором поцелуев и ласк, расточаемых горячечно блуждающими по его телу ладонями.

Укус в основание шеи заставил ноги подкоситься, из горла вырвался стон, и руки Гарри сами собой потянулись к Северусу, дрожа он потребности прикоснуться к нему. Даже предупреждающий рык не удержал его от борьбы с пуговицами сюртука...

Получилось!

Гарри собрал в кулак все силы и приник к обнаженной шее Северуса, впиваясь в неё, наслаждаясь её сладко-горьким вкусом и урча от удовольствия. Однако счастье его было недолгим.

На сей раз Северус отреагировал значительно резче. Он оттолкнул его с такой силой, что Гарри отлетел к стеллажу и ударился об него спиной. На мгновенье он задохнулся и, прежде чем успел вдохнуть, ощутил, как худое тело прижало его к полкам, а на лицо, шею, плечи обрушился град неистовых поцелуев.

Из горла Гарри то и дело вырывались протяжные стоны и вскрики. Он пробовал было снова бороться, но Снейп был слишком силен.

— Позволь мне... — наконец сумел прошептать он, жадно глотая воздух. – Пожалуйста, поз...

Договорить он не успел, потому что Северус грубым поцелуем закрыл ему рот, терзая, чуть ли не вгрызаясь в губы. Впившись пальцами ему в плечи, Гарри зажмурился, наблюдая, как перед глазами вспыхивают звезды. Он не мог сделать ни единого вдоха. Оставалось лишь дышать в рот Северусу, завладевшему его ртом, руками и всем телом.

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Снейп наконец оторвался от его губ, открывая воздуху доступ к легким, ноющим и горящим от недостатка кислорода.

— Я не прикасался к тебе так долго... — прохрипел Северус, и Гарри едва сумел разобрать его слова. Тяжелое, учащенное дыхание коснулось лица. – Столько ночей я пытался представить, каково было бы дотронуться... ощутить... погрузиться в тебя... ещё хотя бы раз... один-единственный раз... и понять... не сведет ли это меня с ума окончательно?

До этого момента Гарри не представлял, как можно продолжать жить, когда сердце рассыпалось в пыль, а душа разлетелась на тысячи осколков.

Но очутившись над пропастью безмолвия, утопая в блестящих черных глазах-омутах, он сумел выдавить из себя только одно:

— Я же говорил, что всегда буду возвращаться к тебе.

— Нет, — сквозь почти неслышное дыхание Северуса пробился мрачный шепот: — Ты возвращаешься, потому что я не могу от тебя освободиться.

Сказав это, Северус вновь атаковал Гарри, обрушив на его щеки и виски шквал неистовых поцелуев. Сильные руки сжали его плечи, оторвали от стеллажей и повлекли в противоположную сторону. Он начал отступать под напором ласк, которыми Северус осыпал его лицо и тело, одновременно расстегивая уцелевшие пуговицы на разодранной рубашке. Гарри вцепился в него, пытаясь удержать равновесие, но это было очень сложно, особенно учитывая, что сам он в это время пытался дотянуться губами до шеи Снейпа. Или до уха. До чего угодно.

Однако Северус не позволял ему этого. Распахнув полы рубашки, он наклонился вперед, и, когда его горячий язык прошелся по соску, Гарри едва не сполз на пол. К счастью, в тот самый миг Северус прижал его к стене, и Гарри осталось лишь беспомощно всхлипнуть, отмечая уцелевшей частью рассудка, что Северус, кажется, пытается открыть дверь в спальню. Справиться с этой задачей оказалось непросто, поскольку тот никак не мог оторваться от Гарри ни на секунду.

— Не отпускай меня, — хрипло прошептал он, когда Снейп на мгновенье отстранился, чтобы нажать на дверную ручку. – Хочу чувствовать тебя... на себе. Внутри себя. Всюду.

Северус сладострастно застонал и ещё яростнее набросился на Гарри, будто эти слова лишь усилили неутолимый голод, который терзал его. Поцелуи стали отрывистыми, похожими на болезненные укусы. Гарри зажмурился, ощущая, как мир вокруг кружится в бешеном танце, стремительно погружаясь в огненный океан, а эти твердые, настойчивые губы, что жадно впиваются в щёки, прижимаются ко лбу, к вискам, к векам, втягивают в себя кожу на плечах и на шее, груди, этот трущийся о соски язык – единственная реальность. И всё это было так... невероятно, что дольше выносить эту пытку... у него не было сил...

Как утопающий, который рвется сделать последний вдох перед тем, как погрузиться в мрачную пучину, Гарри вцепился в одежду на груди Северуса, расходуя остатки сил на то, чтобы разорвать её, но тут Снейп выпустил сосок, схватил за запястье и впечатал его руку в стену с такой необузданной, гневной силой, что едва не разбил ему кисть. Гарри застонал, зажмурившись ещё крепче, но тут ощутил, как Северус свободной рукой берет его за подбородок и, сжав пальцами челюсть, заставляет поднять голову. А потом раздался жаркий охрипший шепот:

— Посмотри на меня!

Гарри приоткрыл горящие веки, но желание слишком затуманило взор, чтобы он мог как следует разглядеть лицо Северуса. Он лишь почувствовал, как длинные пальцы, причиняя боль, впились ему в челюсть, а потом услышал сдавленный стон невыразимого восторга, словно бы Северус увидел в его глазах то, чего никогда больше не надеялся увидеть.

Очень, очень медленно железный захват на запястье начал слабеть, как будто бы живущий внутри Северуса зверь немного успокоился. Гарри почувствовал, как прохладная ладонь движется вверх, хватает его ладонь, переплетая их пальцы, а потом бережно отрывает от стены, чтобы притянуть её к ласковым губам.

Несколько мгновений спустя все началось сначала: Снейп впивался в Гарри зубами, ногтями, словно хищник, который ненадолго прервал свою трапезу, а сейчас намеревался наверстать упущенное.

Внезапно Гарри осознал, что почти ничего не видит. Что все его органы чувств настолько поглощены Северусом, что всё прочее кажется нагромождением непонятных преград.

Спустя какое-то время он непонятно как очутился в спальне, а по пути, должно быть, больно ударился рукой о дверную ручку, а потом все исчезло, потому что влажный язык снова проник в его рот, ненасытные руки мяли тело и... внезапно его спина прижалась к холодной стене. Гарри ударился об неё с размаху, как если бы Северус захотел вдавить его в камень, но уже в следующий миг резкий рывок оторвал его от стены. Разворот — и вот уже стена очутилась перед глазами, а Гарри ощутил холодные руки Снейпа на плечах, затем они спустили рубашку и... горячий язык заскользил вдоль позвоночника, губы прижались к лопаткам, а потом ему показалось, что он чувствует их прикосновения всюду: на пояснице, боках, спине, снова на лопатках... затем все выше – на затылке, на шее, и вдруг у самого уха раздался горячий шепот:

— Я хотел... коснуться тебя. Ты был так близко... все это время... Достаточно было бы просто протянуть руку... но я не мог.

— Северус... — С губ Гарри сорвался мученический стон. Слушать этот шепот было для него пыткой. Снейп стащил с плеч остатки рубашки, позволив ей упасть на пол. Гарри почувствовал, как Северус прильнул к его обнаженной спине – одна рука впилась в бедро, а вторая прижалась к животу и заскользила вверх, к груди. Он прижимал ладонь к его коже с такой силой, будто хотел содрать её, будто хотел, чтобы она проникла в тело Гарри. Это было почти больно, но ещё больнее стало от этого низкого хриплого шепота:

— Я мог лишь наблюдать за тобой издали... да ещё в своих видениях... я овладевал тобой, поглощал тебя всего... целиком... чтобы в тебе не осталось ни одной части, которая бы не принадлежала мне. – Ладонь переместилась на шею и затем коснулась щеки. – Только мне одному. – Повинуясь импульсу, голова Гарри наклонилась к плечу. – Навсегда.

Шепот смолк, и твердые горячие губы прижались к его рту так порывисто и жадно, будто Северус собрался сделать то, о чем только что говорил. Будто жаждал вобрать Гарри в себя, поглотить, превратить в пыль. Поцелуй был жестким, глубоким, почти болезненным. Напоминал скорее нападение, чем ласку, словно Северус был хищником, который набрасывается на жертву, алчно отнимая дыхание и жизнь. Гарри стонал ему в рот, а язык Северуса хлестал внутренние поверхности щёк, нёбо, оплетал вокруг его собственного языка и проникал в самую глубину, почти до горла.

Гарри хотел сделать хоть что-нибудь, хотел ответить, проявить встречную инициативу... но сдался, погружаясь в терпко-сладкий вкус Северуса, его опьяняющий запах, необузданную силу, отнимающую рассудок близость, от которой его тело покрылось мурашками до самых кончиков пальцев на ногах.

И только когда от недостатка воздуха у него закружилась голова, а губы начали гореть, словно их сжигал живой огонь... только тогда Северус отпустил его, и он захлебнулся хлынувшим в легкие кислородом. Однако прежде чем он успел открыть глаза, мощный рывок оторвал его от стены, а затем Северус нетерпеливо толкнул его на кровать.

Опускаясь на мягкую постель, Гарри испытал ощущение, будто погружается в густой туман, наполненный покоем и мерным стуком сердца. Во мглу, где существовали только они с Северусом. Где не было Волдеморта, зелья, и завтрашнего дня тоже не было. Равно как и остального мира.

На несколько коротких минут для Гарри весь мир сосредоточился в прикосновении одного единственного человека. И он позволил себе...

...забыть обо всём.