Глава 62. Правда. Часть седьмая

О возвращении у Северуса не было даже мысли. Для него не существовало пути назад.

Он ведь должен был умереть... а не вернуться в мир, вход в который для него был закрыт.

И всё же он находился здесь. В своей постели. На прикроватной тумбе выстроились флаконы собственноручно приготовленных лекарственных зелий, а из гостиной доносилось потрескивание огня в камине.

Как это случилось?

Темный Лорд никогда не прощал. Провинившихся он убивал не моргнув глазом, а тех, которые подвели его сильнее всего, пытал до тех пор, пока у жертвы не сходило мясо с костей. Однако у него самого не осталось ни следа от пыток, за исключением шрама на щеке... и заставляющих содрогаться воспоминаний...

Но даже когда затянутся все раны и ссадины, исцелятся все телесные повреждения и увечья... те раны, что остались в душе, никогда не зарубцуются.

Он выжил, а значит... ещё не конец, и у Темного Лорда есть насчет него какие-то планы... Но ведь он видел воспоминание, которое показал ему Северус. Тёмный Лорд не глуп и прекрасно отдавал себе отчёт, что в тот момент, когда Поттер узнал правду, всё было кончено. Теперь уже ничего нельзя исправить.

Но ведь не сошел же Темный Лорд с ума окончательно? Не может же он ждать, что Северус попытается восстановить доверие Поттера? Что попытается сделать невозможное и «в благодарность за оказанную милость» приведет к нему мальчика? Почему тогда не снабдил его соответствующими указаниями, а просто бросил у ворот замка, как бесхозного пса? На что он надеется?

Рассудок Северуса был занят поиском ответа на этот вопрос, даже когда горячка сжигала его тело.

И всё же он не смог решить эту задачу. Каждое объяснение, которое приходило ему в голову, казалось неправдоподобным. Не хватало звена, которое могло бы связать воедино разрозненные элементы.

Северус не сомневался в том, что за ним станут следить. Наверняка Тёмный Лорд уже назначил шпионов, которые будут доносить о каждом его шаге. Возможно, его интересует, сохранил ли он хоть какие-то отношения с Поттером и есть ли смысл попробовать ещё раз...

Темный Лорд не привык отступать. Не признавал поражений. Несомненно, он надеялся, что у Поттера остались к Северусу какие-то чувства, и решил проверить.

Но это самая абсурдная идея из всех возможных. Северус использовал все средства, чтобы убить в Гарри всё, что только можно. Абсолютно всё. После того, что он собирался с ним сделать, в мальчике не осталось ничего кроме льда. И он позаботится, чтобы так всё было и впредь. Чтобы в зеленых глазах он навсегда запечатлелся как безжалостное чудовище, которое они увидели в Омуте памяти, чтобы в них больше не вспыхнул свет, потому что иначе... все его труды окажутся напрасными.

Даже если это означало, что снова придётся подпитывать отвращение и жгучую ненависть, которой мальчик теперь к нему пылал.

Северусу придётся изображать такие же чувства, чтобы Поттер ни на одну секунду не усомнился в том, что увиденное в Омуте неправда или хотя бы частично неправда.

А если он сам забудется и выдаст себя хоть одним взглядом, Темный Лорд немедленно узнает об этом.

Мерлин, что за мерзкая игра его ожидает!

* * *

Пальцы, сжимавшие дверную ручку, слегка дрожали. Он смотрел на неё и не мог поверить, что они принадлежат ему. Что он, Северус Снейп, может испытывать какой-то дискомфорт от того, что ему предстоит перешагнуть порог класса, полного учеников, пройти между рядами, окинуть взглядом лица присутствующих и наконец встретиться глазами... с ним. Впервые с тех пор как... В каком-то смысле это действительно будет как в первый раз... Сейчас созданный за последние пять месяцев ими двоими мир лежал в руинах, и только Северус знал, что в действительности между ними происходило и что это был за мир, прежде чем он безвозвратно погиб.

А ещё он знал, что стоит только ему увидеть Поттера, как осколки этого мира оживут и начнут взывать к нему, умоляя склеить разбитое, но он не сможет позволить себе откликнуться.

Он не должен позволять себе ничего личного по отношению к Поттеру. Просто не может. Только не после всего... Нет. Ни одного замечания, только привычные насмешки, предназначенные для кое-чьих ушей. И не стоит это откладывать, он начнёт сразу, как только войдёт в класс.

Нужно заставить себя изобразить равнодушие. Пренебрежение. Неприязнь.

Причем всё это в гораздо большей степени, чем прежде.

Поттер всего лишь ученик. С этой минуты только ученик. Тот же невыносимый, дерзкий, раздражающий сопляк, которым был для него на протяжении всех предшествующих лет.

И не более того!

Для того чтобы погасить небольшой костер, хватит и ведра воды, но если речь идёт о пожаре, потребуются цистерны...

Чего бы Темный Лорд ни ожидал, он этого не получит. Северус поддержит эту безжалостную игру, в которой победить можно только благодаря ненависти и презрению. А в ношении масок у него нет соперников. Здесь он — лучший. Так что зрителей ждёт спектакль самого высокого качества.

Он опустил веки. Мир вокруг утратил краски, поблек, по стенам поползли тени. На какую-то долю секунды блеснула алая вспышка, но её тут же поглотила чернота. Свет в коридоре померк, и Северус остался в полной темноте.

Когда же мастер зелий открыл глаза, в них горела одна лишь ненависть.

Тогда он нажал на ручку и вошёл в класс.

*

Северус молча смотрел, как Поттер выходит из класса, а за ним следует Грейнджер. Как только дверь за ними закрылась, он достал палочку, бросил запирающее заклинание и тут же окутывающая его словно плащ тьма рассеялась. Он остался один.

С тяжелым вздохом он упал на стул и, поставив локоть на стол, опустил голову, прижавшись лбом к ладони.

Теперь все уроки в присутствии Поттера будут такими: полными оскорбительных замечаний и взглядов, обжигающих ненавистью, враждебностью и неприязнью, нависающих, как насыщенные грозовым электричеством тучи, столкновение которых сопровождается оглушительными раскатами грома, огненным дождём молний и запахом лесного пожара.

Мальчик изменился до неузнаваемости. Если раньше Северусу не стоило никакого труда прочитать по лицу Гарри все его мысли и намерения, то сейчас... душа его стала закрытой книгой. Ни единой эмоции. Ничего. Как если бы Поттер надел стальную маску, из-за которой видны были лишь контуры погруженных во мрак глаз. Что же, Северуса это не удивляло. Чего-то подобного и следовало ожидать. Он сам, собственными руками выковал эту маску. Она — плод его усилий. И теперь ему придётся смотреть на неё. Каждый день. Каждый чертов день своей проклятой жизни.

Если бы он только мог... сорвать её, бросить на землю, растоптать, уничтожить, заставить Гарри опомниться, вернуться... Снова увидеть в его глазах хотя бы тень, крохотный призрачный отблеск тех чувств, которые он так щедро излучал, увидеть, как он дрожит и пылает от гнева, даже если это будет пламя ненависти... всё что угодно! Это было бы лучше, чем...

Северус ударил кулаком по столу.

Но он не может.

У него вдруг мелькнула мысль о том, не заточил ли Темный Лорд его сознание в самом ужасном кошмаре...

Перед ним всё ещё стояла картина, когда Поттер вдруг пошатнулся и едва не упал. Похоже, эта маска была слишком тяжела для него. И Северус как никто знал, какое это бремя. Он сам носил подобную всю свою жизнь и понимал, насколько это выматывает даже физически...

На нём сейчас тоже была маска, и к тому же одна из самых тяжелых в его жизни. Но всё же он сумел её удержать. Хотя она едва не слетела в тот миг, когда он почти неосознанно выхватил палочку и подхватил тот грёбаный флакон. К счастью, класс к тому времени уже почти опустел.

Северус поднял голову и посмотрел на стоящий на одном из столов флакон, до половины наполненный фиолетовой жидкостью. Медленно поднялся со стула и, подчиняясь неведомой силе, подошел к нему, взял в руку, и тут ощутил аромат ванили и шоколада. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул его.

И тогда класс окутал красный туман, воздух наполнился жаром. Скамью, на которой сидел Гарри, охватил огонь, а Северуса — пламя воспоминаний...

* * *

Каждый день Северус ждал вызова от Темного Лорда или какого-нибудь сигнала от него, но нет. Он также не заметил никаких изменений в отношении к себе со стороны слизеринцев. Его подопечные продолжали соблюдать почтительную дистанцию. А значит, никто из них не узнал о случившемся.

Ежедневное просматривание «Пророка» с целью найти хоть что-то, способное натолкнуть на догадки о дальнейших планах Тёмного Лорда, также ничего не дало, как будто тот приостановил все нападения, а может быть, эти бездарные писаки решили хранить всё в секрете, чтобы не сеять паники и не вызывать нареканий против Министерства, неспособного предотвратить атаки.

Оставался, конечно, ещё и Дамблдор, однако старик, лишившись источника информации, был слеп как крот и не мог сказать ничего конкретного. Конечно, Северусу пришлось объяснить причину столь плачевного состояния здоровья, которая вынудила его проваляться два дня в постели и терпеть посещения директора и Помфри. Дамблдор молча выслушал его рассказ о том, что Темный Лорд, вероятно, напал на него потому, что начал догадываться о его роли двойного шпиона, и о том, что только чудо помогло ему уйти живым. И всё же, хотя Дамблдор тоже был прекрасным окклюментом, Северус уловил исходящие от него флюиды гнева и разочарования, даже если тот и пытался скрыть свои эмоции.

Так что полные притворного сочувствия и фальшивого беспокойства о его здоровье взгляды директора, не расстающегося со своими чертовыми лимонными дольками, вызывали у Северуса жгучее желание увидеть, как он ими подавится.

Потому что он понимал, что это беспокойство живодёра, который желает, чтобы предназначенный на убой скот был в как можно лучшем состоянии, так как это обеспечит более высокий барыш.

Повседневные обязанности стали для Северуса ещё более мучительными. Ученики казались начисто лишенным мозгов, а коллеги — не способными видеть дальше собственных носов брюзгами. И первая среди них — МакГонагалл, которая при каждом случае припоминала ему снятие всех баллов с её факультета. Даже Спраут теперь воспылала к нему неуместной неприязнью. Дошло до того, что она не желала делиться с ним стручками заунывника, которые недавно собрала и которые были нужны ему для приготовления зелий, потому что он, по её словам, — «лишенная сострадания скала». Северус не стал говорить, что она сама похожа на гору. По крайней мере на валун — самый большой из всех, что ему приходилось когда-либо видеть. Ведь сказать подобное означало бы вступить в войну с остальными членами педагогического коллектива, а у него было слишком много забот, чтобы ещё затевать смехотворные препирательства с этими жалкими людьми. Так что он молча захлопнул дверь её кабинета и пошел обратно к себе.

Однако не успел Северус свернуть в соседнюю галерею, как на него кто-то налетел. Мгновенно нахлынувший мрак прорезала вспышка жара, когда он заметил темную всклокоченную шевелюру и блеск очков, уловил знакомый аромат и услышал тихое восклицание:

— О-ох!

Он отшатнулся, глядя на ошеломленно моргающего мальчишку.

Поттер...

Жар усилился, когда Гарри поднял взгляд и Северус увидел зеленые глаза. Так близко.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы обуздать охватившее его пламя, загнать его как можно глубже и превратить лицо в неподвижную каменную маску. Однако надетые наспех личины плохо держатся и недостаточно тщательно скрывают то, что должны скрыть.

Поттер быстро опомнился и как только осознал, с кем столкнулся, выражение его лица тут же изменилось, а взгляд стал безразлично-холодным. Он отступил и выпрямился, глядя Северусу прямо в глаза, как будто бросая ему вызов. Северус стиснул зубы, прикладывая все возможные усилия для того, чтобы всё то, что кипело внутри, не вырвалось на поверхность.

Некоторое время они стояли друг против друга, ведя поединок взглядов, словно бойцы на арене. И даже если со стороны могло показаться, что вокруг царит абсолютная тишина, это было не так, поскольку пространство вокруг них заполнил... стук сердца. Он становился всё быстрее, всё громче. И запах... в воздух поднимались ванильные струйки, обвивая Северуса как паутина, сжимаясь вокруг все плотнее, проникая в легкие...

Гарри пошевелился, но Северус оказался быстрее. Шагнув влево, он заступил ему дорогу.

Мальчик застыл, сбитый с толку этим маневром. Поколебавшись, он сделал шаг в другую сторону, но Северус снова встал у него на пути.

Стук сердца уже наполнил всё пространство и теперь проник даже в стены, заставляя сотрясаться весь замок, и только спустя минуту сквозь этот гул пробился звук шагов.

Северус с трудом заставил себя оторваться от зеленых глаз, притягивающих его с магнетической силой, и посмотрел вглубь коридора. К ним приближалась Синистра.

Стук сердца стих. Осталось лишь тихое звенящее эхо, да и оно доносилось откуда-то из глубины.

Северус шагнул вперед, обходя мальчика и не обращая внимания на вытянувшиеся в его сторону, цепляющиеся за края мантии струйки этого невероятного аромата.

— Ох, добрый вечер, Северус.

Он не ответил на приветствие. Свернув за угол, он распахнул первую попавшуюся дверь и оказался в тесном и темном чулане. Прислонился к холодной стене, и тут же по камням поползли языки ледяного пламени ярости, осветив помещение и суровое лицо мастера зелий, на котором горели потемневшие от гнева глаза.

Это был последний раз, когда он пошел на поводу у инстинкта. Последний раз, когда он допустил, чтобы близость мальчишки лишила его рассудка. Последний раз, когда он выдал себя. Последний!

Северус прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Огненные языки немного опали.

Но он ведь был так близко... На расстоянии вытянутой руки... неужели нельзя было позволить себе...

Проклятье!

Огонь угас, погружая чулан в беспросветную темноту.

Придется избегать его. Любой ценой. Он не смеет приближаться к Поттеру. Нельзя доверять своим реакциям. Нельзя доверять себе.

Так... безопаснее.

* * *

В спальне было темно. Источником слабого света служила лишь свеча, что стояла на ночном столике рядом с кроватью. Её мерцающий свет выхватывал из мрака контуры мебели. Казалось, комната пуста, однако откуда-то доносились тихие стоны. И только пристально приглядевшись, можно было заметить очертания небольшой статуэтки на комоде у самой стены. Мягкий свет отражался от слившихся в объятии серебряного змея и золотого льва. Именно от них исходили эти лишающие разума звуки: стоны наслаждения и красноречивые вздохи.

Но и это ещё не всё. К ним примешивался ещё один звук — тихое, будто бы заглушаемое дыхание, и оно доносилось не от статуэтки, а откуда-то из тьмы, где стояло кресло, а в нём сидел Снейп.

Его рука быстро двигалась вдоль обнаженного крупного члена, выступающего из расстегнутых брюк. Ткань мантии тихо шелестела при каждом движении, язык раз за разом скользил по пересыхающим губам, из приоткрытого рта вырывалось все более хриплое, сбивчивое дыхание. Затуманенный взгляд его сверкающих в темноте глаз устремлен на постель.

Поттер... обнаженный, с одним только болтающимся на шее зеленым галстуком, широко разведя ноги, мастурбировал в его постели... для него... только и исключительно для него. Хрупкое тело выгнулось луком, по светлой груди скатывались капли пота, глаза полуприкрыты...

Его губы шепчут: Всего наилучшего, Северус...

Вот он стоит на коленях на темных простынях и, выпятив ягодицы, ждёт его вторжения, умоляет поспешить... Вот он раздвигает половинки, раскрывая вход, предоставляя Северусу как можно лучший обзор...

Длинные пальцы хищно сжали налившийся ствол пульсирующего члена. Глаза почти с болезненной зачарованностью впились в постель.

Поттер извивается под ним, хрипло стонет, глаза затуманены желанием, на губах отсутствующая улыбка...

Его губы шепчут:

Северус... Северус... Северус...

Его тело сотрясается от рыданий... а потом, успокоившийся и разгоряченный, он засыпает в его постели... крепко прижавшись к нему...

От статуэтки донёсся протяжный хриплый крик оргазма. Тьма вспыхнула алым, и Северус застыл, конвульсивно сжимая собственный член и изливаясь в ладонь. Казалось, от скопившегося напряжения низ живота взорвется, но потом это ощущение сменилось приятной опустошенностью, которая постепенно охватила его тело и душу. Веки тяжело опустились, рот открылся в немом крике.

Он сам не знал, как долго длился этот оргазм, но когда его рассудок вернулся к действительности, он услышал мягкий тихий шепот:

Спокойной ночи, Северус...

В этот миг в его руке оказалась палочка. Коротким взмахом он погасил единственную свечу, но прежде чем его объяла густая непроницаемая тьма, он нацелил палочку на статуэтку и применил невербальное заклинание. Стало тихо, а потом во мраке снова зазвучал тот самый мягкий шепот:

Спокойной ночи, Северус...

А потом снова. И снова. И снова тихий голос повторял:

Спокойной ночи, Северус...

Спокойной ночи...

Спокойной ночи...

Так продолжалось до тех пор, пока этот шепот не превратился в нескончаемое эхо, навсегда поселившееся в этой холодной черной пропасти — отныне ставшей обителью Северуса.

* * *

Повернув за угол и окинув беглым взглядом ожидающих его перед классом гриффиндорцев и слизеринцев, Северус заметил, что среди них нет... Поттера.

Он невольно замедлил шаг, а по коридору тут же потекла густая липкая тьма, быстро поднявшись почти до колен. Его взгляд метнулся в сторону и выхватил из мрака две прижавшиеся друг к другу фигуры.

Грейнджер, рыдая, оперлась на плечо Уизли, который неумело пытался её утешить.

Во внезапно повисшей тишине раздавался только глухой, учащенный стук сердца. Идти стало невероятно тяжело, и Северус с трудом продирался сквозь вязкую тьму. Казалось, в ней ползают какие-то твари, которые цепляются за полы мантии, пытаясь утащить его в трясину.

Закрыв дверь за спиной последнего вошедшего в класс ученика, он тут же направился к столу Уизли и Грейнджер и, стараясь придать своему голосу гневные нотки, спросил:

— Где Поттер?

Северус заметил, как девушка судорожно сглотнула, будто то, что она собиралась сказать, не шло у неё с языка. Но прежде чем она открыла рот, её опередил Уизли:

— Гарри потерял сознание на Истории Магии. Он в больничном крыле.

Помещение осветила ослепительная холодная вспышка, как будто в центр класса ударила молния, оставив после себя обожженные стены и дождь осыпающейся с потолка штукатурки. Сердце Северуса дрогнуло, но он сумел овладеть собой, когда послышалось фырканье, а затем звучный голос Забини:

— Точно! Рухнул со всего маху и прямо головой об пол. Может, от этого его мозги встанут на место. Хорошо же он тогда выглядел! Жаль только, меня там не было. Представляете себе это? Чудесное зрелище... — Забини вскочил и, прижав ладонь ко лбу, начал изображать, будто теряет сознание, вызвав бурный восторг у слизеринцев.

Но Северус этого уже не видел. Перед его глазами возникли разбитые очки и окровавленный лоб...

Значит, это его так истощило... вот чего ему стоило скрывать своё лицо за непроницаемой маской, выкованной из стали и льда...

К реальности Северуса вернул громкий взрыв смеха, донесшийся со стороны слизеринцев. Он перевел взляд на своих подопечных, ощущая, как внутри закипает обжигающая волна гнева. Пальцы невольно сжались в кулаки, и он понял, что его собственная маска падает и он не в силах её удержать. Едва он успел отвернуться, как выражение его лица тут же изменилось, на долю секунды отразив бурю подавляемых дотоле эмоций, но уже в следующий миг снова стало закрытым и неприступным. Это было похоже на мощный взрыв под толщей воды, когда поверхности достигает лишь слабое эхо мегатонного ада, разверзшегося на морском дне.

Конечно, слизеринцы наблюдали за ним, ожидая соответствующего комментария. И он их не разочарует...

Северус достал палочку и махнул в сторону доски. На темной поверхности проступили буквы. Он повернулся к классу, и лицо его исказила гримаса холодного сарказма.

— Надеюсь, ваши успехи будут сегодня более впечатляющими, так как среди вас нет человека, присутствие которого так прискорбно понижало общий уровень класса. — Слизеринцы довольно осклабились. — На доске и в учебниках на странице триста девятнадцатой вы найдёте всю информацию, касающуюся Обеззараживающего зелья. У вас есть время до конца занятий. Приступайте.

Произнеся это, он подошел к своему столу, опустился на стул, достал из ящика первую попавшуюся книгу, раскрыл наугад и склонился над ней, устремив в буквы невидящий взгляд и погружаясь в собственные мысли.

Северус понимал, что то, что он собирается сделать, рискованно и безрассудно, но он должен узнать, в каком состоянии находится Поттер.

Он отправится к нему этой же ночью.

И пошло всё к чертям!

* * *

Северус достал из тайного кармана мантии небольшую бутылочку, приложил к губам и сделал два глотка. Затем задумчиво посмотрел на прозрачную жидкость и одним махом допил остаток. Заткнул горлышко пробкой и вернул пустой флакон в карман. Спустя минуту воздух вокруг пошел волнами, и очертания фигуры начали расплываться. Казалось, его силуэт выцветает, сливаясь с пространством. Однако прежде чем этот процесс завершился, он вынул палочку и, направив её на себя, прошептал:

— Invisibilis Verum. Спрятав палочку в карман, он осторожно взялся за дверную ручку, бесшумно приоткрыл дверь и скользнул в темноту Больничного крыла. Слабый свет луны лился из высоких окон, слегка рассеивая густой мрак.

Северус тихо подошел к единственной занятой кровати. Вид бледного, погруженного в глубокий сон лица Гарри, с темными кругами у глаз, запавшими щеками и ореолом беспорядочно разметавшихся по подушке черных волос заставил его нахмуриться.

Правая рука его дрогнула и начала подниматься, но он остановил себя и, прикрыв веки, сжал пальцы в кулак.

Ты не должен этого делать... ты пришел сюда лишь посмотреть...

Он открыл глаза, и его взгляд почти нежно скользнул по лицу Гарри. Тонкие пальцы выпрямились.

Всего один раз...

Северус просто не смог сдержать себя. Очень мягко, одними подушечками он коснулся лица Гарри, и в тот момент, когда холодные пальцы ощутили гладкую кожу... мир вокруг вспыхнул багрянцем — обжигающим и живым, хлынувшим словно жидкий огонь прямо в горло. Пространство взвилось вихрем и закружилось всё быстрей и быстрей.

Некоторое время Северус просто стоял над Гарри, почти невесомо лаская его щеку, а потом отнял руку и взял его бледную, лежащую поверх покрывала ладонь в свою. Из его горла вырвался странный звук, похожий на последний вдох умирающего, он упал на стоящий рядом с кроватью стул и, не сводя глаз с лица мальчика, обхватил его ладонь обеими руками, поднёс к своим губам и принялся самозабвенно целовать. Всё вокруг кружилось с бешенной скоростью, пламя лизало потолок. Он то сжимал неподвижные пальцы, то снова начинал целовать, как будто... просил прощения.

Наконец он застыл, прижимая ладонь Гарри к тонким губам и по-прежнему не отрывая взгляда от его лица.

Я знаю, что тебе тяжело... Мне тоже непросто сознавать, что ты считаешь меня чудовищем...

Огонь слегка ослабел. Северус отнял руку Гарри от губ, но не отпустил, судорожно сжимая в своей ладони, как будто боялся, что кто-то отберет её у него.

...но так нужно. Это единственный способ защитить тебя.

В этот миг маленькая рука Гарри сжала пальцы Северуса, заставив того вздрогнуть и поспешно перевести взгляд на его лицо. На губах мальчика появилась мягкая улыбка, а потом он что-то невнятно пробормотал и перевернулся на бок, притянув ладонь Северуса к себе и вжимаясь в неё лицом.

Снейп застыл. Он мог бы отнять руку. Мог бы просто подняться и уйти. Почему же вместо того, чтобы сделать это, он сидел, как оглушенный, жадно поглощая взглядом каждую черточку лица Гарри и не в состоянии насытиться зрелищем?

Глупец...

* * *

Не следовало этого делать.

Северус понял это, ощутив в Большом зале устремленный на него долгий взгляд Поттера. Впервые с того времени как... А когда это дважды повторилось во время урока, он не сомневался в том, что совершил ошибку. Ошибку, которая могла очень дорого стоить.

Лицо Гарри теперь изменилось. Неприступное замкнутое выражение исчезло, оно словно бы начало открываться. Той ночью, которую Северус провел у его постели, что-то произошло. Но ведь Поттер не мог ничего запомнить. Он спал так крепко, что только тонкая грань отделяла его от полной прострации. Как же это могло случиться? Почему его маска покрылась трещинами?

И сейчас, глядя на всё это и замечая взгляды, которые Гарри начал бросать на него, Северус ощущал, как растущая внутри злость на самого себя обжигает горло.

Знает ли уже Темный Лорд? Заметили его наблюдатели, что из этих взглядов ушло ледяное презрение? Что они изменились? Что в глазах Поттера поселилось... сомнение? Как будто бы Поттера что-то отрезвило, и с его глаз спала ослепляющая пелена ненависти, а теперь он начал... задумываться.

Черт побери! Если бы он, Северус, погиб, ничего подобного бы не произошло! Не встречаясь, не контактируя с ним, Поттер бы не стал сейчас открываться и до сих пор испытывал бы по отношению к нему лишь отвращение! И не оказался бы теперь в опасности... по крайней мере не в такой, что подстерегает его, стоит только Темному Лорду узнать, что в его душе до сих пор теплится искорка, из которой можно попытаться раздуть пожар.

Северус поймал себя на том, что время от времени нервно закатывает рукав, чтобы посмотреть на Знак Мрака, и подсознательно ждёт вызова... Что тогда? Что он сделает, если Тёмный Лорд вызовет его и прикажет довести дело до конца?

В таком случае, он пошлёт его к дьяволу!

Тонкие губы изогнулись в горькой усмешке. Взяв наполненный янтарной жидкостью бокал, он поднёс его ко рту, но тут его рука замерла на полпути, а тело пронизала ледяная дрожь: из внутреннего кармана мантии исходило тепло.

Поспешно отставив бокал на столик, расплескав по дороге половину содержимого, Северус полез в карман и достал камень. Камень, который никогда больше не должен был нагреться...

Внутри горели слова послания:

Можешь прийти за мной. Созывай своих Упивающихся. Я сейчас не в состоянии даже палочку в руках держать. Ну, давай же! Приходи за мной!

Глаза Северуса сверкнули. Пространство прорезала ослепляющая вспышка, а затем всё снова погрузилось во мрак. Свет и тьма начали сменять друг друга в сумасшедшем танце, отражаясь в устремлённых на камень черных глазах.

Именно этого он и боялся...

Тело отреагировало мгновенно: Северус вскочил с кресла, сжимая в ладони камень.

Где ты, Поттер?

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за его спиной, и к тому времени, когда пришел ответ, он уже успел пройти половину коридора.

* * *

Этого следовало ожидать...

Поттер был совершенно пьян. Северус нашел его в Кабаньей Голове едва стоящего на ногах и не сознающего, какой опасности он подверг себя, придя сюда. Точнее, какой опасности он подверг их обоих. Если кто-то увидит их здесь вдвоём, наступит конец...

Легкомыслие Поттера порой приводило Северуса в замешательство. Это из-за него пришлось притащиться сюда, забрать мальчишку из этой вонючей дыры и аппарировать с ним к воротам замка. Крепко прижимая к себе... Так крепко, что слышен был сумасшедший стук его сердца, и так близко... впервые после...

Довольно!

Северус разжал руки и отступил от Поттера, как только ощутил под ногами припорошенную снегом землю. Лишившись опоры, Гарри пошатнулся и поднял голову, глядя на него затуманенным взглядом.

Северус задержал дыхание.

Снова эти глаза были перед ним... совсем рядом... и в них отражались чувства, которых он больше никогда не должен был в них увидеть...

И тут произошло то, чего он никак не ожидал.

Поттер поднял руку и потянулся к нему, пытаясь коснуться его лица...

Северус отреагировал мгновенно. Грубо оттолкнув эту ладонь, он шагнул назад, устремляя на него холодный взгляд, хотя на самом дне его души что-то отчаянно кричало. Особенно тяжело стало, когда широко распахнутые глаза Поттера наполнились эмоциями, которые он видел в них, когда Гарри вынырнул из его Омута памяти и которые никогда не должен был увидеть снова... потому что защитивший его тогда щит теперь истончился настолько, что хватило одного удара, чтобы он разлетелся вдребезги...

— Как ты мог так со мной поступить? — выкрикнул Поттер так внезапно, что Северус не успел приготовиться. Потеряв дар речи, он стоял и просто смотрел, как, сжав кулаки, мальчишка бросается вперед, но прежде чем добраться до цели, падает на колени, хватаясь руками за край его одежд. — Как ты мог? Как... — бормотал он сквозь рыдания, отчаянно цепляясь за подол мантии, опускаясь всё ниже и ниже. Прежде чем он коснулся лбом черных ботинок, их обоих с головой охватили языки пламени: они уязвляли и жгли. — Мне нужен был только ты. Только ты один... — Широко раскрытыми глазами Северус смотрел на вздрагивающее, сжавшееся в комок тело у своих ног. Огонь уже лизал его лицо. — Только ты... Ты...

Он уже протянул руку, чтобы коснуться этих черных растрепанных волос. Зарыться в них. Погладить.

Успокоить его боль.

Нет.

Дрожащие пальцы замерли над головой Гарри.

Северус крепко зажмурился и сделал глубокий вдох. Огненные языки немного опустились. Воздух стал холодней.

Он не смеет всё испортить одним безрассудным жестом.

Отдернув ладонь, Северус сжал пальцы в кулак и выпрямился.

— Вставай. Немедленно, — с трудом выдавил он, преодолевая сжавший горло спазм.

Но Гарри не хотел повиноваться. Не хотел облегчить его бремя. Продолжая прижиматься залитым слезами лицом к краю мантии, он всхлипывал:

— Что произошло? Я не понимаю... Ты же смотрел на меня так... Я помню... как ты не мог от меня оторваться... Помню твое тепло... Что ты наделал? Что же ты наделал?!

Налетел порыв холодного ветра.

— Я ничего не наделал, — с нажимом ответил Северус.

Нужно оттолкнуть его. Отдалить от себя. Целиком и полностью. Чтобы подобное... никогда больше не повторилось.

— Для меня это было лишь игрой, которая сейчас закончилась. Ты мне больше не нужен, -жестко процедил он.

Этого должно хватить. В конце концов Поттер опомнится и...

— Я тебе не верю, — рыдание прервал судорожный вдох. — Не верю...

Северус прикрыл веки, сжал дрожащие пальцы в кулаки и облизал пересохшие губы. Он не хотел открывать глаза. Не хотел смотреть на него. Только не на него.

— Ты для меня ничего не значил... Ничего.

Он и не подозревал, что слова могут ранить горло.

Всхлипы постепенно становились тише:

— Я тебе не верю...

— И очень советую тебе... держаться от меня подальше, — резко продолжил он. — Не приближайся ко мне. Не смотри на меня. Не думай обо мне. Забудь о моём существовании.

— Зачем ты так говоришь? Я не понимаю... — Северус ещё крепче сжал кулаки — так, что ногти глубоко вонзились в кожу. — Ведь той ночью...

Довольно!

Он резко отступил и повернулся к Гарри спиной.

Нужно прекратить это. Погасить тлеющую искру. Уничтожить её любой ценой!

— Взгляни на себя, — тихо сказал Северус, и каждое слово было острее и холоднее ледяных осколков. — Ты жалок.

Огненные языки умерли, их место заняла густая чернота — такая же непреклонная и непроницаемая, как его взгляд. Даже снег под его ногами превратился в траурный покров.

Стало очень тихо.

Северусу казалось, он слышит, как эти осколки впиваются в тело Гарри, пробивают его навылет, оставляя после себя лишь пустоту.

По внутренним сторонам его ладоней медленно струилась кровь...

Этот миг длился целую вечность, а потом за спиной послышался тихий, ломающийся шепот:

— Не беспокойся. Я забуду о тебе...

Снег стал алым.

Все звуки умерли, и только слабое эхо повторяло и повторяло:

Я забуду о тебе...

Забуду...

А потом сквозь оглушительный шум крови в ушах пробилось:

— Я возвращаюсь в замок. А ты... не смей идти за мной.

Северус заставил себя повернуть голову. Гарри с трудом брёл по снегу — он шатался, ноги его заплетались. Сделав несколько шагов, он обмяк и опустился в снег, и сердце Северуса перестало биться, когда пред его глазами возникло видение безвольного, бездыханного тела, падающего на землю словно безвольная тряпичная кукла...

Он не помнил, как это случилось, но в следующий миг он уже сжимал его в своих объятиях, создавал самые сильные маскирующие чары, какие только знал, а потом поспешил туда, где виднелись огни замка.

Северус изо всех сил пытался закрыться, но... это было всё равно, что сдерживать воду, просачивающуюся сквозь закрытую дверь, в которой было слишком много щелей.

Он чувствовал Гарри каждой частицей своей скулящей от неутоленного желания души. Его руки ощущали тяжесть его тела, кожа — тепло его дыхания, а его запах проникал в лёгкие... Уткнувшись лицом ему в шею, Гарри невнятно что-то бормотал, всякий раз вызывая в Северусе волны дрожи и... воспоминаний...

Сейчас, когда он нёс Гарри на руках, ему казалось, что всё снова стало как раньше... И всё же это было только иллюзией. Потому что так, как раньше, уже никогда не будет.

То, что их соединяло, с самого начала было обречено, и с самого начала Северус знал это. Почему же он позволил ему жить и расти? Почему допустил, чтобы оно пустило корни глубоко в сердце — неужели для того, чтобы теперь смотреть, как они гибнут, лишившись взаимности и близости? Почему именно он должен отказывать им в живительной влаге, понимая, что, сжалившись, разрушит всё? Почему же он оказался таким глупцом, чтобы вообще допустить это?

Его слуха снова коснулся тихий счастливый вздох. Северус осторожно подхватил Гарри повыше, чтобы прижать его ещё теснее к себе, и прикрыл глаза, зарываясь лицом в темных волосах, пахнущих шоколадом.

И всё же иногда стоит стать глупцом. Хотя бы на мгновенье.

Когда-то он высмеял бы любого за такие слова... Но сейчас, когда Гарри был в его объятиях... впервые с тех пор, как очнулся в Запретном лесу, Северус почувствовал себя...

...живым.

Пусть даже всего на одно мгновенье.

*

К счастью, гостиная Гриффиндора в этот час была совершенно пуста. Северус подошёл к стоящему перед камином дивану и осторожно опустил на него Гарри, но мальчик не захотел его отпускать. С большим трудом он смог разжать обвившиеся вокруг шеи руки и выпрямился.

В темных глазах металось что-то пугающее, и на то, чтобы удержать рвущегося на свободу монстра, уходили остатки сил.

Он не хотел смотреть на Гарри и потому просто развернулся и вышел из гостиной.

Северус нёсся по замку так стремительно, что обогнать его можно было бы только бегом. За ним летел шлейф всё более усиливающегося жара, как будто он постепенно выпускал на волю то, что в последнее время удерживал в себе. К тому времени, когда он достиг своего кабинета, температура вокруг поднялась настолько, что воздух начал дрожать, и казалось, вот-вот начнут плавиться стены.

Захлопнув за собой дверь, Северус обвел блуждающим взглядом помещение, тонувшее в кроваво-красной мгле, а потом бросился вперёд, издав звук, напоминающий рёв раненного зверя. Заточенное в груди пламя вырвалось наружу, выстрелив под самый потолок. Одним движением он смёл все предметы с рабочего стола и бросился к полкам, сбрасывая с них склянки, бутылочки и кувшины.

Пламя бушующей в нём слепой ярости заставляло метаться по кабинету — круша и уничтожая всё, что попадалось на глаза. Всё пылало, и даже фигура самого Северуса уже тонула в ослепительном море огня.

Пожар всё рос и рос, набирал силу и в конце концов поглотил мир.

* * *

Вынырнуть на поверхность оказалось почти мучительно — всё равно, что вдохнуть после того, как слишком долго пробыл под водой. Лёгкие горели, и всё вокруг кружилось. Гарри увидел, как перед ним захлопнулась дверь, а потом он начал падать. Падение продолжалось до тех пор, пока под ногами не появилась твердь каменного пола, и он покачнулся, пытаясь удержаться на ослабевших ногах.

Он открыл глаза.

Вернулся. Сейчас он снова находился в комнатах Снейпа.

Казалось, прошли часы, хотя его взбудораженный рассудок говорил ему, что на самом деле всё это длилось всего несколько минут...

Взгляд его упал на вытертый ковер под ногами. Гарри переместил его немного в сторону и, не обращая внимания на качающуюся мебель, увидел... черные ботинки. И край длинной — до самого пола — темной мантии. Принадлежащей...

Рывком подняв голову, он встретил взгляд черных, широко распахнутых глаз. В них плескалось недоверие, а вместе с ним — тревога и... облегчение. Взгляд Гарри скользнул по бледному лицу, по взметнувшимся удивленно бровям, приоткрытым губам, с которых срывалось тяжелое дыхание, и вдруг осознал, что впервые видит это лицо... без маски.

И что всё это время...

Всё время...

О боже!

Палочка выпала из его трясущейся руки и ударилась об пол.

Этот человек... человек, который сейчас стоял перед ним... всё, что он увидел... всё, без исключения...

... было правдой!

Слёзы щипали кожу, обжигали. Казалось, по щекам струится раскаленная лава... проникает в рот, обугливая пищевод, заставляя судорожно сжиматься горло... не давая дышать. Тело Гарри сотрясала крупная дрожь.

И эта правда... всё это... было слишком... Свинцовой пулей она пронзила его насквозь, навылет, разрывая всё, что встретилось на её пути, оставив открытую рваную рану, через которую теперь вытекала жизнь.

Этот человек... пожертвовал ради него всем. Всем, к чему стремился, плодами своих трудов, своей свободой. И хотел отдать за него жизнь...

Гарри даже не думал... никогда... что это будет так... Что всё, что он сделал... было сделано для него... только для него...

Столько мук... столько боли... и всё для того, чтобы его защитить.

Столько жестоких слов... выкованных из ненависти стрел, которые Гарри метал в него при каждом удобном случае... но ведь он не знал... как глубоко они ранят... Откуда ему было знать! Он не представлял...

О боже! О боже...

Боль была невообразимой. Она согнула Гарри пополам, и он рухнул на колени, закрывая лицо руками и касаясь лбом пола. Его тело сотрясали отчаянные рыдания, но и они не облегчали агонии сердца.

Как можно быть таким слепым, чтобы не заметить... всего того, что Северус давал ему, как смотрел, как горел? Как можно быть таким наивным и глупым?

Как он мог в него не верить?

Это же его Северус! Всегда был его Северусом. Никогда не покидал его.

Рыдания разрывали Гарри грудь, выплескивались в громких судорожных всхлипах, обжигали горло...

Как он хотел сейчас вернуться к тому моменту, когда увидел его тогда в дверях — измученного, едва стоящего на ногах... если бы он только знал... то бросился бы к нему, упал бы перед ним на колени и целовал ему ноги за то, что он для него сделал. Взял бы на себя его боль, даже если бы для этого пришлось слизать её, высосать, как яд, из раны и самому пережить все его муки...

Если бы он только мог...

В какой-то миг в крик его сердца вплелся тихий шелест.

Гарри поспешно открыл глаза. И захлебнулся слезами, когда увидел, как одетые в черное колени опускаются перед ним на пол...

... холодные пальцы зарылись в его волосы. Мягко и ласково.

Он никогда не покидал Гарри...

Никогда.

CDN

Looking back at me I see that I

Never really got it right

I never stopped to think of you

I'm always wrapped up in things I cannot win

You are the antidote that gets me by

Something strong like a drug that gets me high

What I really meant to say

Is I'm sorry for the way I am

I never meant to be so cold

Never meant to be so cold

What I really meant to say

Is I'm sorry for the way I am

I never meant to be so cold

Never meant to be so cold to you

I'm sorry about all the lies

Maybe in a different light

You can see me stand on my own again

'Cause now I can see

You were the antidote that got me by

Something strong like a drug that got me high

What I really meant to say

Is I'm sorry for the way I am

I never meant to be so cold

Never meant to be so cold

What I really meant to say

Is I'm sorry for the way I am

I never meant to be so cold

Never meant to be so cold

I never meant to be

So cold

I never really wanted you to see

The screwed up side of me that I keep

Locked inside of me so deep

It always seems to get to me

I never really wanted you to go

So many things you should have known

I guess for me there's just no hope

I never meant to be so cold* * *

I'm not a perfect person There's many things I wish I didn't do

But I continue learning

I never meant to do those things to you

And so I have to say before I go

That I just want you to know

I've found a reason for me

To change who I used to be

A reason to start over new

and the reason is You

I'm sorry that I hurt you

It's something I must live with everyday

And all the pain I put you through

I wish that I could take it all away

And be the one who catches all your tears

That's why I need you to hear

I've found a reason for me

To change who I used to be

A reason to start over new

and the reason is You

I've found a reason to show

A side of me you didn't know

A reason for all that I do

And the reason is You* * *

"Liar" by 8mm

** "Cold" by Crossfade

* * *

"The reason" by Hoobastank