Глава 62. Правда. Часть пятая

Утром запах Гарри, казалось, стал даже сильнее. Он распространился повсюду. Исходил от его кожи невидимыми струйками благовонных курений, пропитывал простыни, клубился над ложем.

Северус лежал на боку и, приподнявшись на локте, смотрел на него. На погруженное в сон лицо, слегка приоткрытые губы, упавшие на лоб и беспорядочно разметавшиеся на подушке пряди. Обнажённые плечи мерно поднимались и опускались в такт ровному спокойному дыханию. Весь его вид излучал расслабленность... В этот миг Гарри выглядел изысканным произведением искусства, совершенным воплощением доверия и беззащитности... а Северус просто не мог оторвать от него взгляда. Странным образом это зрелище действовало на него успокаивающе.

Он протянул руку и осторожно коснулся темных спутанных волос, постепенно погружаясь всё глубже. Чуть влажные со сна пряди шелком текли в ладони, и Северус завороженно смотрел, как его пальцы исчезают в буйной гуще. Он попеременно то гладил их, то сжимал в руке, наслаждаясь приятным щекочущим ощущением, которое... загадочным образом передавалось в низ живота и с возрастающей скоростью распространялось по всему телу.

Пристально наблюдая за веками Гарри, готовый в любую секунду отдернуть руку, он погладил разрумянившуюся щеку. Кожа дышала теплом, которое согревало холодные пальцы и пашило ему прямо в лицо. Северус наклонился ещё ниже, зарываясь носом и губами в темные волосы, глубоко вдыхая их запах. Аромат шоколада. Сладкий, дымящийся шоколад. Запах был столь ярким и сильным, что, казалось, спальня качается на его пьянящих волнах.

Насладившись вдоволь, Северус спустился немного ниже – к шее Гарри, и голова его закружилась, когда в нос проникли ванильные нотки. Не устояв перед соблазном, он высунул язык и полизал эту неимоверную кожу, ощущая сладкий, чуть солоноватый от пота вкус. И это из-за него в воздухе вспыхнули искры, и в теле Северуса тоже.

Не отрываясь от теплой кожи, он провел носом по нагому плечу, одновременно сдвигая с Гарри одеяло, чтобы видеть его всего: хрупкую фигурку, выступающие лопатки, ложбинку позвоночника, уходящую вниз до самых ягодиц, аппетитные бедра, в которые он так любил впиваться пальцами, сминая вздрагивающее тело, чтобы, не встречая сопротивления, притянуть его как можно ближе к своему напряженному члену.

Он облизал губы и прикрыл глаза, снова зарываясь лицом в горячую шею, окунаясь в этот запах и ощущая, как искры превращаются в колкие иголочки, а те, в свою очередь, в капли раскаленной лавы, которые текли по его коже, выжигая на ней следы... Странное чувство заставляло его задыхаться от такой близости Поттера. От него у Северуса перехватывало горло, когда он смотрел на мальчика. Оно заставляло его трепетать от одного только вкуса и запаха Гарри и вызывало нестерпимый голод, который овладевал им, обжигал нервы и заставлял умолкнуть рассудок перед всепоглощающим желанием, бороться с которым уже не было сил. Оно переполняло его, разливалось по венам, заставляло дрожать бедра, разрывало на части... и Северус знал: если он сейчас же не прикоснется к Гарри, если не отведает его, если не вопьется губами, не погрузит в его плоть зубы, пальцы и язык... то просто сойдёт с ума.

Дольше сопротивляться он просто не мог и потому потянулся к Гарри руками — дрожащими – от неодолимой потребности прикоснуться к нему, губами, которые жаждали целовать и ощущать его вкус, кончиками пальцев, стремящимися погружаться в его жар и доставлять ему удовольствие, и, наконец, членом, который хотел лишь одного – быть в нём.

Странно... всё это было проявлением желания или уже симптомами... безумия?

* * *

Дамблдор проглотил наживку. Хватило одного только упоминания о запланированном нападении на Международную Федерацию по Квиддичу, чтобы он всецело сосредоточился на обороне этого объекта. В результате, воспользовавшись воцарившейся в здании неразберихой, созданной хаотично носившимися повсюду аврорами и работниками этого учреждения, Северус с помощью двух прицельно выпущенных Авад избавился от указанных Лордом самых бесполезных Упивающихся.

В результате светлая сторона считала, что одержала пусть маленькую, но победу, а Темному Лорду это ничего не стоило.

Теперь оставалось ещё одно дело, которое Северус намеревался уладить, используя удобный случай.

Многосущное зелье, которое он выпил перед прибытием на место, уже заканчивало действовать, так что Северус поспешил на условленное место встречи на заднем дворе здания. Переулок был темным и узким. До появления авроров оставалось совсем мало времени, так что придётся поторопиться.

Крепче сжав в руке палочку, он вышел из-за угла.

— Мерлин тебя побери, это ты! – Блэквуд с облегчением выдохнул, опуская палочку, которую нацелил перед этим на Северуса, когда тот неожиданно появился из темноты. – Как всё прошло? Ты с ними покончил?

Северус небрежно кивнул, наблюдая за тем, как опускается рука Блэквуда. Он сильно рисковал, приглашая его сюда, объяснив, что может потребоваться помощь, если вдруг обреченные на гибель Упивающиеся сумеют сбежать и попытаются добраться до места, с которого могли бы аппарировать. Блэквуд должен был ждать их здесь и убить обоих, как только они окажутся в поле его зрения. Это действительно был немалый риск, поскольку поручение Темного Лорда было тайным и никто кроме Северуса не должен был знать о нём. Но он не колебался: опасность разоблачения не шла ни в какое сравнение с тем, что он получит, если все пройдёт успешно...

Рука Блэквуда опустилась.

— Expelliarmus!

Маг не ожидал нападения, и разоружающее заклинание сработало. Северус схватил его палочку в тот миг, когда изумлённый Блэквуд выкрикнул:

— Что ты?..

— Infirmitate!

Блэквуд согнулся пополам и упал на колени. Он выглядел так, словно в один миг лишился всех сил и просто не мог удержаться на ногах.

Потом он медленно поднял голову и налившимися кровью глазами посмотрел на Северуса, лицо которого сейчас не выражало ничего, кроме брезгливости. В карих глазах, глядящих из-под шапки грязных вьющихся волос, блеснуло понимание.

— Ты зазвал меня сюда специально... — с трудом прохрипел он. – Чего ты хочешь?

— Исключительно твоей смерти, — спокойно ответил Северус, подходя на один шаг ближе и не отводя нацеленной на него палочки.

На лице Блэквуда проступило изумление, смешанное с ужасом.

— Что? Это невозможно? Темный Лорд никогда бы...

— Темный Лорд здесь ни при чем, — холодно возразил Снейп, подходя ещё ближе. – Ты здесь потому что... — он отвел кончиком палочки часть упавших на глаза волос, чтобы лучше видеть его лицо... — возжелал не того человека. – Блэквуд нахмурил кустистые брови. Тогда Северус наклонился и прошипел ему прямо в лицо, и голос его был холоднее льда: — Поттер принадлежит только мне. Ты никогда не коснёшься его своими грязными руками. Никогда.

Глаза Блэквуда недоверчиво распахнулись. Северусу казалось, что он слышит, как беспорядочно скачут его мысли, как он стремится сопоставить факты, пытается понять.

— Поттер? Так вот, значит, что за великий план Темного Лорда, касающийся Поттера! Ты действительно это сделал, Северус! Он у тебя в руках!

В глазах Снейпа замерцали ледяные искорки.

— К счастью, ты не доживешь до его воплощения, — процедил он, целясь застывшему Блэквуду прямо в лоб.

— Постой! – отчаянно прохрипел Блэквуд. – Это была всего лишь... шутка. То, что я тогда сказал. Поттер меня не интересует. Можешь забирать его себе. Освободи меня, и забудем об этом инциденте!

Тьма, что наполняла глаза Северуса, теперь, казалось, хлынула наружу, растеклась в пространстве.

— Считаешь меня идиотом? – презрительно спросил он. – Видишь ли... даже если бы ты преодолел свои нездоровые пристрастия... если бы поклялся под Веритасерумом, что не коснёшься его... даже если бы ты собственноручно кастрировал себя... я бы всё равно знал, что в глубине души ты желаешь его... что в твоих извращенных мозгах бродят связанные с ним мысли. Так что... я не могу позволить тебе жить. Я не допущу, чтобы ты даже дышал тем же воздухом, что и он.

Блэквуд смотрел на него с крайним недоверием.

— Северус, ты ведь не можешь говорить это серьёзно. Это ведь всего лишь какой-то там...

— Заткнись! – Северус ткнул палочкой ему в лоб, заставляя откинуть голову назад и поднять взгляд. – Ты ничего о нём не знаешь. Тебе никогда не будет дано увидеть, как он возбуждается и кончает, сияя от удовлетворения. Ты не увидишь безграничного желания в его глазах, жажды отдаться... Можешь ли ты хотя бы представить нечто подобное? Конечно же нет! Откуда тебе знать, что это такое?

На лице Блэквуда отразился абсолютный, ошеломляющий ужас.

— Ты к нему что-то чувствуешь, — потрясенно произнёс он. – Ты сошел с ума!

Северус наклонился, приблизив губы к его уху.

— Вот именно, — прошептал он. – Я сошел с ума.

Вспыхнул зелёный свет, и на лице Блэквуда навсегда застыло безграничное изумление.

Северус спрятал палочку, взглянул на лежащее в ногах неподвижное мертвое тело и аппарировал.

* * *

Глаза баньши относились к необычайно ценным, редким и труднодобываемым ингредиентам, поэтому Северусу пришлось обратиться к услугам профессионального охотника на этих существ, заплатив за товар тем, в чем он был лучшим, а именно – несколькими зельями, настолько сложными в приготовлении, что простому смертному было не под силу их сварить. Данный ингредиент – единственный, который сочетался со всеми возможными ядами, не меняя их свойств.

Северус настоял глаза баньши в вытяжке из плодов и листьев белладонны с добавлением яда черной мамбы и толченых ядовитых шипов бородавчатки, а теперь отставил, ожидая подходящего момента, когда их нужно будет добавить в зелье. Осталось только придумать, как отсрочить действие яда, чтобы тот не убил своего носителя немедленно. Задача заключалась в том, чтобы яд активизировался не позднее чем через два часа после того, как его выпьют. Придется поэкспериментировать со вторым экземпляром зелья и найти компонент, который блокирует рецепторы и при этом не превратит носителя в растение. А на это потребуется время...

К сожалению, времени было мало. Зимние каникулы закончились, и Хогвартс снова наполнился голосами и смехом шумной оравы детей, а Северусу пришлось вернуться к своим повседневным обязанностям: преподаванию, составлению контрольных, проверке бестолковых эссе и подготовке Нотта к вступлению в ряды Упивающихся.

И вот во время одной из вылазок в Запретный лес, когда ему вновь пришлось смотреть, как мальчишка наслаждается бесцельной жестокостью и попусту растрачивает силы, произошло то, чего он не ожидал. Нотт, опьяненный текущей в его венах мощью Темной магии, по юношеской глупости решил напасть на единственных действительно опасных обитателей леса – кракватов. И, конечно же, потом Северусу пришлось спасать его шкуру, за что он сам едва не поплатился жизнью.

Кто бы мог подумать, что под шапкой торчащих во все стороны волос у Поттера нашлось место полезной информации, тем более такой, которая смогла спасти Северусу жизнь.

И всё же.

Конечно, Северус не сомневался, что в состоянии справиться сам, а если бы пришлось действительно плохо, он был готов обратиться даже к Дамблдору, но Поттер... его удивил. Причем не столько познаниями, сколько своей... реакцией. Он выглядел так, словно бы насмерть перепугался. Как будто одна лишь мысль, что он может потерять Северуса, лишала его желания жить дальше...

А ещё эти его слова:

— Послушай... если кто-то или что-то причинит тебе боль, это всё равно, если бы эту боль причинили мне. Я не могу этого объяснить. Но я так чувствую. Ты для меня – всё...

Он не должен был произносить их. Северус не хотел их слышать и охотно бы закрыл для них своё сознание, не позволяя снова и снова звучать в голове, причем так отчетливо, словно их навечно поместили прямо внутри черепной коробки.

Северус не желал помнить того отвратительного ощущения, которое напрочь лишило его сна и заставило просидеть всю ночь в кресле перед камином... Ощущения, будто он теперь «в долгу» у Поттера...

Нет, мальчишке просто очень повезло. И он ему ничего не должен.

Абсолютно ничего.

* * *

Чулан. Сейчас же!

Северус выпустил камень, который сжимал в спрятанной в кармане руке, и ускорил шаг, чтобы успеть добраться до условленного места прежде, чем из классов и расположенных поблизости коридоров повалят толпы учеников. Он знал, Поттер помчится к нему сразу же, как только прочитает сообщение. Наверное, если бы мог, он бы прилетел и на метле, лишь бы только поскорее добраться. В нём всегда столько энтузиазма, столько желания, просто невероятно...

Остановившись перед ничем не отличающейся от других дверью, Северус поспешно огляделся и проскользнул внутрь, а потом достал палочку и зажёг стоящую на полке свечу.

Он уже перестал считать, сколько раз в течение недели брал Поттера: в своих комнатах, в пустых классах и конкретно в этом чулане. Нередко даже по несколько раз на дню. Но сколько бы раз Северус ни овладевал им, ни поглощал всего целиком, ни напитывал им все свои органы чувств... он так и не смог насытиться. Ему постоянно требовалось ещё и ещё, и он старался использовать каждую минуту из тех, что ещё оставались в запасе, каждое мгновенье. Пока они у него были.

Долго ждать не пришлось. Поттер появился почти сразу после него. Как всегда, он переступил порог немного неуверенно. В своей измятой школьной мантии, с набитой книгами сумкой через плечо. Он ступал осторожно, как будто входил в клетку к опасному зверю, который только и ждет, чтобы наброситься на него и сожрать.

И это было совсем недалеко от правды.

Сумка упала на объятый огнём пол в тот миг, когда руки Северуса потянулись к Гарри, схватили его, развернули и прижали грудью к двери, в которую он только что вошел. Из горла вырвался голодный звериный рык, словно Гарри был едой, которая сама прибежала к пещере хищника, приглашая того пообедать.

И он не стал медлить.

Дрожащими от алчности руками Северус поднял джемпер и рубашку, одновременно стягивая брюки – настолько, чтобы обнажить светлые соблазнительные ягодицы, приглашающе выпяченные ему навстречу. С трудом сдерживая беснующегося внутри зверя, он выхватил палочку, чтобы наложить на дверь заглушающее и запирающее заклинания, а потом торопливо нанёс смазку на член, а как только убрал палочку обратно в карман, хищно вонзил пальцы в нагие бёдра и наконец ворвался в него.

— О-о-о-о-ох... — С губ Поттер сорвался жалобный стон, когда пульсирующий от жажды пенис Северуса стал погружаться в его тело, в горячую влажную глубину, так идеально приспособленную для него, как будто она была создана специально для того, чтобы его принимать.

Но даже когда Северус полностью вошел в Гарри, а его яички коснулись гладкой кожи ягодиц, ему было этого мало. Он жаждал проникнуть ещё дальше. Войти глубже. Слиться с ним.

Прижавшись к Гарри всем телом, он вдавил его в деревянную дверь с такой необузданной, яростной силой, что послышался стон, а затем хруст стекла. Приоткрыв горящие веки, Северус посмотрел на повернутую вбок голову Гарри, его судорожно впившиеся в дерево пальцы и увидел, как разбитые очки сползают с носа и падают на пол.

Мерлин благой, Поттер и сам сейчас выглядел как эти осколки – смятый в его объятьях так крепко, что Северус ощущал, как каждая косточка худого тела впивается в кожу. Он даже мог почувствовать, как дрожат бедра Гарри, когда тот приподнимался на пальцах, чтобы облегчить ему доступ. Такой податливый...

Дольше ждать Северус не стал. Просто ее мог.

Зарывшись лицом в растрепанные волосы, он выходил и вновь погружался в него. И ещё раз, и ещё. Северус слышал, как бедра Гарри ударялись о дверь под напором мощных толчков, его громкие вскрики, слышал даже, как тот скребет ногтями по дереву... но ничего не могло сравниться с довольным урчанием, которое Поттер издал, когда Северус сунул в приоткрытый стонущий рот свои длинные пальцы, погружаясь в теплую влагу, ощущая, как мягкие губы смыкаются вокруг них, а зубы покусывают кожу.

Но в этот миг слуха Северуса коснулся ещё один звук. Звук дергающейся ручки.

Он замер, тяжело дыша Поттеру в затылок, но не выходя из него.

Кто-то пытался войти в чулан.

Северус вынул пальцы изо рта Гарри, достал палочку и снял заглушающее заклинание.

Снаружи донёсся негромкий голос:

— Гарри! Гарри, ты здесь? Что случилось? Отзовись! Надеюсь, на тебя не напали мозгошмыги? Может быть, позвать кого-нибудь? Ты в порядке?

Лавгуд.

Северус закатил глаза. Должно быть, она видела, как Поттер входит в чулан, и наверняка какое-то время ждала, когда он выйдет, но поскольку прошло время, а он так и не появился...

Он слегка переместил губы и, обжигая дыханием ухо Гарри, приказал:

— Избавься от неё!

Гарри прочистил горло, пытаясь восстановить голос после всех этих стонов и криков, которые Снейп извлёк из него за эти несколько минут, а потом проговорил в дверь:

— Со мной всё в по-о-о-ох...

Северус толкнулся в него.

Гарри чуть не проглотил собственный язык, стараясь не стонать.

О нет! Северус не собирался прерываться. Ничто не отвлечет его от пиршества.

— Со мно...-о-ой, — снова начал было Гарри и вынужден был остановиться, чтобы принять очередной толчок, от которого едва не сполз на пол, — всё в п-порядке. Я тут...

Северус на мгновенье остановился и стопой раздвинул его ноги ещё шире.

— ... мне стало нехорошо, и пришлось...

Схватив мальчика за худые бедра, он принялся двигаться в нём резкими быстрыми толчками. В результате около минуты Поттер просто прижимался губами к двери, не в состоянии издать ни звука, за исключением долгого безгласного крика.

— Гарри? С тобой всё хорошо?

Северус не смог сдержать ироничной усмешки.

— Да-а-а-а... мне... мне просто нужно было... — Смотреть на то, каких трудов стоит Поттеру сложить несколько слов с осмысленное предложение, было до странности забавно, — ... найти какое-нибудь тихое место для...

Северус схватил Гарри за волосы и, не прекращая двигаться в нём, оттянул его голову назад, а затем, почти прижимаясь губами к уху, прошептал:

— Если ты сейчас же всё не уладишь, тебе придётся умолять меня о каждом следующем толчке.

— ...для толкания, — внезапно выдохнул Гарри, и Северусу пришлось крепче сжать губы. – То есть для... ну, ты знаешь для чего. Всё х-хорошо.

Северус слегка отодвинул воротничок рубашки, прижался ладонью к разгоряченной шее, чтобы затем впиться в неё зубами, одновременно ускоряясь и чувствуя, как раскаленная лава хлещет в низ живота.

— Ты уверен? Может, позвать Тонкс...

— Уверен. Не... не жди меня... Я с-скоро... выйду.

— Ну раз ты так говоришь... Тогда... пока.

Он почти услышал, как Поттер выдохнул от облегчения, и, снова приблизив губы к уху, прошептал:

— Вежливый мальчик.

— С... Северус... я... — начал Гарри невнятно, в то время как он снова навалился на него всем телом, впиваясь в него губами, глубоко вонзая пальцы, вбиваясь членом. Сильнее и быстрее, быстрее, быстрее... вот уже... почти... — Я... ты должен... заглушающее... я не выдержу... сейчас...

— А может быть, мы потренируем твой самоконтроль? – выдохнул ему в ухо Северус, сжимая зубами нежную мочку и погружаясь в это разгоряченное тело каждым шалеющим от голода органом чувств...

И всё-таки он сделал это: последним, пока ещё не поглощенным Поттером остатком рассудка заставил себя наложить на дверь заглушающие чары... потому его беспокоил самоконтроль вовсе не Поттера.

А потом Северус освободил себя. Копившая внутри стихия вырвалась на свободу, и теперь он ощущал, как она растекается густой пылающей лавой, заполняя все тело и разум безумием, в котором существовал только запах Поттера, сотрясающая его дрожь, его протяжные стоны в то время, когда он кончал, выплескиваясь на дверь... И его мягкая кожа, в которую Северус впился пальцами и зубами, стараясь заглушить собственный крик, когда оргазм вонзил в него свои обжигающие когти и не желал выпускать до тех пор, пока он не наполнил Гарри своим семенем до последней капли и не ощутил, что растворяется в нём.

И только когда эти раздирающие душу и плоть когти разжались, оставив болезненные раны в мышцах, Северус осознал, что сжимает Гарри в объятьях так крепко, будто собирается раздавить его, и тогда, прижавшись губами к его уху, прошептал, словно в беспамятстве:

— Мой. Только мой.

* * *

Поттер всегда мог найти способ вывести Северуса из себя. И, похоже, он делал это целенаправленно, иначе как можно объяснить то, что он принял от этой рыжей потаскушки подарок в виде галстука, да ещё явился в нём на встречу с Северусом? Должно быть, у этого непредсказуемого мальчишки были тайные наклонности к самоубийству, раз он решился на подобное, да ещё посмел сопротивляться приказу снять его. И тем самым выпустил на свободу демонов ада. Сейчас же он стоял посреди разгромленной гостиной, окруженный постепенно рассеивающимся туманом. Ослепляющим туманом ярости, которая оказалась способна сеять разрушения, превосходящие те, что причиняют торнадо, а также вызывать желание, неукротимое, как извержение вулкана. Он стоял в окружении растерзанных кресел, разорванных на куски книг, разбитых дверей, смотрел по сторонам и улыбался Северусу так, будто минутой ранее они не пытались друг друга убить.

— Тебе не кажется, что ты отреагировал слишком резко? – спросил он с дерзкой улыбкой. – Думаю, теперь тебе предстоит большая уборка.

Брови Северуса взлетели.

— Мне?

Прежде чем Поттер успел открыть рот, чтобы ответить, Снейп отвернулся и подошел к полке, на которой стояли чайник и несколько чашек.

— Охотно посмотрю, насколько хорошо ты овладел чарами порядка, — сказал он язвительно, разжигая под чайником огонь. – А я тем временем заварю чай. Думаю, это справедливое распределение обязанностей.

Не прошло и минуты, как Северус почувствовал, что его обнимают сзади, ощутил тепло прижавшегося к спине тела.

— Зачем убирать, если завтра ты снова всё здесь из-за меня разгромишь? – послышался тихий шепот.

Северус опустил взгляд и посмотрел на обхватившее его за пояс кольцо рук. Медленно поднял свою руку и положил на переплетенные пальцы Гарри – горячие от пылавшего внутри огня. И вдруг, на один безумный миг в его голове пронеслась мысль о том, как будут выглядеть его комнаты, когда эти пальцы остынут...

— Это вполне вероятно.

* * *

Тьма. Полная льда и огня, отравляющая, ядовитая тьма пожирала внутренности, разъедала их, словно кислота, поднимающаяся вверх – к горлу, чтобы излиться наружу через рот и глаза... — вот что ощутил Северус, когда увидел их вдвоём. В чулане. Её измятая, расстегнутая блузка, растрепанные волосы, выразительные следы на шее, оставленные жадным ртом... и ужас на лице вероломного, никчемного говнюка, которого поймали на горячем, прижимающегося к ней с неприкрыто виноватым видом.

Хуже всего были образы. Видения, в которых её пальцы вплетались в его волосы, её бедра вздрагивали под напором его толчков, а приоткрытые рты, обменивались жарким дыханием и пили сладость губ друг друга. Вот он жадно и самозабвенно шепчет её имя, делится собой с нею, отдавая ей своё тепло, свой запах, свой свет...

Эти образы выжигали глаза, опаляли горло, не давая вдохнуть, отнимая возможность видеть что-то помимо багровой тьмы и слышать что-то кроме заполняющего рассудок протяжного воя. Они не отпускали его ни на миг, чтобы он ни делал, они захлестывались на его шее петлей, всё туже и туже, крушили и сметали все преграды, за которыми он пытался укрыться.

И тут Поттер совершил ошибку, придя к нему. В тот миг, когда он прикоснулся к Северусу, когда посмел обнять его своими нечистыми, оскверненными ею руками... он хотел лишь одного – причинить ему боль. Хотел, чтобы его тело и душу опалил огонь, превратив их в дымящиеся руины, жаждал выжечь из него её зловоние...

Он сделал это так, как умел. Выбрав способ, к которому прибегал уже столько раз, что это стало для него чем-то вроде рефлекса, способ, в котором он был действительно хорош.

Пытку.

Прибегая к ней, он уже столько раз отключал свои эмоции, что теперь это давалось ему без малейших усилий... Он превращался в лишенного всякого сострадания Упивающегося, способного питать живущую внутри тьму досыта, до тех пор, пока крики не сменялись предсмертным хрипом. Только тогда с его глаз спадала багровая пелена, и приходил вымораживающий кровь холод...

Так было и на этот раз. Северус опомнился только тогда, когда увидел оставленные Поттером воспоминания о событиях того вечера.

И тогда он вдруг осознал, что сделал. И с кем.

А ещё он знал, что уже слишком поздно.

*

Я не хочу с тобой встречаться. Не хочу сейчас с тобой разговаривать. Просто... отстань.

Чего-то подобного Северус и ожидал. Каждое слово, присланное Поттером, сочилось обидой, казалось, даже камень излучал её и она оседала на его коже как иней.

Он сделал очередной глоток прямо из горлышка, ощущая, как алкоголь приятным теплом разливается по венам, хоть немного согревая замерзшее нутро. Только виски мог слегка притупить пульсирующую боль в груди, отогнать крепнущее ощущение, будто что-то бьётся в неё.

В очередной раз он выставил себя идиотом. Снова позволил проклятой слабости, которая росла и крепла в нём, словно неискоренимая сорная трава, ослепить себя. И зачем только ему это понадобилось? Неужели для того, чтобы сейчас сидеть здесь, словно жалкий пьяница, и вспоминать выражение, застывшее в разбившемся зеркале зелёных глаз? Для того, чтобы всё время думать о нём, о том, как сильно он, должно быть, теперь его ненавидит?

До сих пор его это не волновало. Только слабых, лишенных уверенности в себе людей заботит чужое мнение. Только тех, кому свет не мил без всеобщей симпатии.

Только тех, которые не могут жить без обращенного на свою персону взгляда сияющих глаз.

Стены и потолок начали покрываться темным льдом. Черные брови нахмурились, а с губ сорвалось хриплое:

— Черт!

И это было последнее слово Северуса перед тем, как его рот снова наполнился выжигающим всё алкоголем.

* * *

Северус не смотрел на него. Он осознавал, что Поттер находится в классе, но не собирался глядеть в его сторону. Не хотел вспоминать вчерашний вечер. Не хотел вспоминать того, что сделал. Ему вполне хватало поселившегося в душе ощущения, которое терзало его с того мгновенья, как он протрезвел, раздирало его изнутри. Оно убило в нём способность ощущать что-то кроме растекающейся по венам злости, которая заставляла его бросаться на всех подряд. Не в состоянии избавиться от её влияния, он безуспешно искал цель, направив на которую свой гнев, мог бы испытать облегчение, освободившись и от гнева, и от этого пожирающего заживо чувства.

В какой-то момент ситуация вырвалась из-под его контроля, и случилось это, когда Поттер решил вмешаться.

Он не должен был так поступать. Только не тогда, когда на протяжении всего урока Северус избегал его взгляда, подчеркнуто не замечал, любой ценой стремясь уберечь его от управляющего им гнева, стараясь не допустить, чтобы он оказался в поле его досягаемости.

Но Поттер был таким всегда. Вечно ему первым нужно войти в мутную воду. Он никогда не умел сидеть тихо, предоставив событиям развиваться без своего участия, всюду совал нос, невзирая на опасность, на грозу, которую мог спровоцировать.

А на сей раз... на сей раз разразилась не гроза. Это был настоящий катаклизм.

Катаклизм, который усугубляло каждое брошенное в гневе слово, каждое обвинение. И наконец, он достиг точки невозврата, за которой уже невозможно избежать разрушений, когда одна-единственная необдуманная фраза могла переполнить чашу, вызвать неукротимую, стремительно несущуюся вниз лавину, сметающую всё на своём пути.

И этот момент настал, когда Поттер произнёс:

— ...а вот профессор Дамблдор может очень даже заинтересоваться теми вещами, которые я мог бы ему рассказать.

Всё исчезло, утонув в кипящем багрянце. Стены, столы и ученики превратились в невыразительные тени. Воздух наполнился ядовитыми испарениями, вытеснившими кислород. Казалось, случившееся между ними нависло свинцовыми тучами. Всё прочее перестало иметь значение. Остался только Поттер и острый, режущий, словно осколки разбитого зеркала, полный разочарования взгляд зелёных глаз. Глаз, которые всю ночь мерещились Северусу на дне бутылки.

И тогда он рванулся вперёд, оперся ладонями на край стола, и наклонился, взглядом погружаясь в эти глаза. Пора наконец призвать их к порядку. Как они посмели внушить ему это мерзкое ощущение?! Кто дал им право пробуждать в его сердце вообще какие-либо чувства, ведь ещё немного — и оно опустеет! Поттер не имел права становиться кем-то значимым для него!

— Ты мне угрожаешь, Поттер?! А кто ты такой, чтобы меня шантажировать?! Ты никто и ничто! Ты для меня ничего не значишь – ни ты, ни твоё мнение! Ты всего лишь жалкая копия своего кретина-отца! Не больше! Ты считаешь себя исключительным? Думаешь, ты кого-то интересуешь? Заруби себе на носу, ты просто жалкий, ничтожный, ничего не стоящий ноль! Ты есть и всегда будешь для меня никем! Понимаешь? Никем!

Облегчение, которое испытал Северус, выплеснув из себя эти слова, вызвало прилив слабости в ногах, однако это ощущение длилось недолго. Разлившись по полу, оно превратилось в лёд, когда он увидел лицо Поттера... увидел его слёзы.

Северусу показалось, будто что-то больно ударило его в живот, разорвав внутренности, оставив после себя открытую рваную рану, будто что-то невероятно ценное рассыпалось в прах прямо в его ладонях, и во всём мире не было способа его спасти.

В этот миг он был готов пожертвовать всем на свете, лишь бы взять свои слова обратно.

Звонок стал избавлением, позволив остаться наедине с Поттером и хотя бы попробовать... поговорить с ним. Но до Гарри уже ничего не доходило. Он замкнулся, ушёл в себя, и больше ни одно слово Северуса не достигло его сознания. И даже если бы он решил встряхнуть его, закрыть ладонью рот, прекратив поток слов, которые вонзались в грудь словно кинжалы, или прижать к себе, попросить замолчать и просто послушать, как неистово бьётся сердце, когда он так близко... Но Северус не мог этого сделать. Ведь это равнялось бы признанию поражения. А он был Северусом Снейпом. Он никогда не проигрывал. Даже самому себе.

Поэтому Северус позволил Гарри подняться и оставить на столе свой камень. Позволил ему в последний раз взглянуть себе в глаза и сказать:

— До свидания... профессор Снейп.

Позволил ему развернуться и... уйти.

Но в тот миг, когда дверь за его спиной закрылась, а в классе воцарилась тишина... ноги сами понесли Северуса прямо к выходу, пальцы потянулись к ручке, чтобы нажать на неё, рывком распахнуть дверь, остановить его.

Однако он сдержался. С минуту простоял, положив ладонь на ручку и борясь с собой. И победил.

Рука Северуса соскользнула с холодного металла, а потом он развернулся и посмотрел на зелёный камень, сверкавший на столешнице. Подойдя к столу, он нахмурился и взял его.

Ранил. Как же сильно он его ранил...

Какой демон заставил его произнести эти ужасные слова? Всё должно было сложиться не так! Он ведь не этого хотел. И не так...

В черных глазах сверкнула гневная молния.

Демоны здесь ни при чем! Только глупцы хватаются за подобные отговорки, пытаясь снять с себя хотя бы часть вины за собственные поступки. Эти слова произнёс он. Это он, Северус, пытал его, он пробовал переложить на Гарри вину за собственное медленное падение, за чувства, которые тот в нём пробудил, за все вызванные им эмоции. За свою же собственную слабость.

Он ещё сильнее сжал в ладони камень.

И теперь он вынужден платить за всё по самой высокой цене.

Северус поднял взгляд на дверь.

Но может, это и к лучшему, что сейчас Поттера не будет рядом. Так, не видя и не ощущая его, проще будет сосредоточиться на деле и закончить зелье. Ведь скоро он и так исчезнет из его жизни. Навсегда.

Так не лучше ли начинать привыкать к этому уже сейчас?

* * *

Почти весь следующий день Северус провел в лаборатории. Экспериментировал с разными составляющими, которые могли блокировать нервные рецепторы, пытаясь добиться самого длительного и одновременно наименее одурманивающего эффекта. До завершения работы оставалось менее десяти дней. Нужно торопиться и полностью сосредоточиться на этой задаче, не отвлекаясь на Поттера и его прихоти.

Сегодня он встретил его в коридоре. Лицо Гарри было мрачным, а сковавшее все его тело напряжение столь заметным, что Северус ощутил его почти физически. Когда они поравнялись, Северус краем глаза заметил, как мальчик прикрыл глаза и судорожно вдохнул, словно даже пройти мимо Снейпа было для него чрезмерным испытанием.

В тот же вечер Северус поймал себя на том, что тянется к камню, сжимает его в ожидании сообщения, ждёт слов, которые уже несколько месяцев приходили каждую ночь... а потом вспоминал, что Поттер вернул камень и никаких сообщений больше не будет.

На следующий день Северус увидел его в библиотеке. Опустив голову, Гарри сидел над книгой. Без друзей. Один. И тогда Северус взял с полки первый попавшийся том, открыл его наугад и встал за шкафом – достаточно близко для того, чтобы Поттер почувствовал его присутствие, но на таком расстоянии, чтобы это не показалось подозрительным, и принялся... смотреть на него. Он не позволит ему забыть о себе. Не позволит даже подумать о том, что это конец. Что Северус просто так позволит ему уйти.

Никогда.

И он знал, что Поттер прекрасно осведомлён о его присутствии. Это было видно по скованным движениям, сгорбленной спине, даже по тому, что за пятнадцать минут он ни разу не перевернул страницы, в которую так упорно старался смотреть.

Неужели он и в правду решил, что так легко освободился? Что от этого вообще удастся освободиться?

Поттер вернулся туда на следующий день. Северус увидел его за тем же столиком – подперев голову рукой, Гарри уставился на падающий за окном снег. Северус не мог вспомнить, когда ещё видел его настолько... подавленным. Да и видел ли вообще настолько крепко сжатые губы, нахмуренные брови, такую печаль в зелёных, гораздо более темных, чем обычно, глазах. Как будто их затянуло пеленой. Мраком. Кончики губ опустились, словно из этого рта что-то выпило всю радость. А взамен напитало их горечью.

Северус облизал губы и сжал их, ощущая, как к горлу подступает что-то похожее на горечь.

Поттер явно не справлялся с ситуацией. Старался, но каждая его мысль, каждое действие были пропитаны им, Северусом. Это отражалось в его смятенном и одновременно горделиво-упрямом взгляде. И ещё Северус видел, что он пытается читать, но совершенно не в состоянии сосредоточиться. Ощущает ли он его присутствие? Несомненно. Как только он понял, что Северус снова наблюдает за ним, он тут же напрягся всем телом, как готовый к бегству зверь.

Но от этого... От него невозможно сбежать. Поттер мог сколько угодно пытаться, но Северус был слишком хорошим охотником.

Однако проблема заключалась в том, что охота вызывала... зависимость.

Наконец наступила пятница. А вместе с нею урок зелий с учениками шестого курса. Этот урок Северус как следует спланировал. Нужно быть осторожным. Нужно удержаться от колкостей. Поттера необходимо удивить. Показать ему, на что он готов ради него. Сделать очередной маленький шаг навстречу.

Северус даже не представлял, скольких усилий это будет стоить. Ему полагается какая-нибудь чертова медаль за то, что он сумел удержаться и не вести себя с маленькими недоумками так, как они того заслуживают, не вылить их так называемые «зелья» на их же пустые головы. Вместо того чтобы как обычно рычать и бросаться, ему пришлось расхаживать среди этих жалких убожеств и давать им советы. Словно пробравшийся в овечье стадо волк, вынужденный обуздать свою природу, чтобы не растерзать их всех. Может быть, ему следовало ещё и научить их, как избегать его клыков?

И всё же он это сделал. Ему удалось выполнить почти всё, что он для себя наметил. Почти всё.

Он не смог удержаться только от одного. От того, чтобы не коснуться его.

На протяжении всего урока Поттер казался далёким и отстраненным, как будто изо всех сил пытался отгородиться неприступным барьером. И вдруг оказался так близко... на расстоянии вытянутой руки. Северус видел... Видел, как, опуская фиал на его стол, Поттер чуть ли не вибрирует от напряжения: взгляд устремлён куда-то в стену, пальцы дрожат, лицо напряжено... Северусу захотелось только коснуться этих пальцев. Посмотреть, как Гарри отреагирует... посмотрят ли эти зелёные глаза на него так же, как прежде?

Да.

Оно всё ещё жило в них. Северус увидел его в тот миг, когда Поттер едва не задохнулся от его прикосновения, когда в зеленых глазах вспыхнул свет, а сам мальчик вздрогнул так, будто через его тело прошел ток.

Гарри всё ещё принадлежал ему. Всем своим существом. Каждой клеточкой тела, которое так живо откликалось на близость Северуса. Как бы он ни старался это в себе задушить, как бы ни отрицал это. Он до сих пор трепетал.

Северус смотрел ему вслед, когда он выбегал из класса. Разбитый. Потрясенный. Ослабленный.

А потом он посмотрел на собственную руку.

Она также дрожала.

*

Когда Северус выходил из класса, расположенная по другую сторону коридора дверь в туалет сама собой открылась. Притом очень резко.

В первую секунду он решил, что это сквозняк, но не ощутил ни единого дуновения. Потом он подумал, что это, должно быть, один из призраков или Пивз. Но даже Пивз не был столь глуп, чтобы разыгрывать свои штучки в присутствии Северуса. Директор, возможно, и был к нему черезчур снисходительным, но Снейп уже несколько раз демонстрировал, что знает заклинания, способные внушить уважение даже полтергейсту.

Развернувшись, Северус подошел к уборной, чтобы закрыть дверь, и вдруг ощутил аромат. Такой знакомый, такой сладкий, что мир вокруг закружился.

Ваниль.

Воздух заискрился и подернулся алой дымкой. А ещё наполнился гулким, всепроникающим стуком сердца. Сознание Северуса отреагировало молниеносно, улавливая флюиды ужаса, исходящие из точки у самой стены.

Поттер. Был здесь. Совсем рядом. Прятался под своей проклятой манией-невидимкой. Достаточно лишь протянуть руку, стащить её и...

Нет. Ещё не время. Пока. Это слишком большой шаг. Нужно действовать осторожно.

Дымка рассеялась, уступив место густой текучей тьме. Но стук не ушел. Просто стал чуть тише. Приглушеннее. Будто кто-то схватил сердце и сжал его в руке.

Северус ещё раз глубоко вдохнул окутавший его аромат и медленно прикрыл дверь туалета. А потом просто ушёл.

* * *

Поттер не пришел на ужин. Северус направился в библиотеку, в полной уверенности, что он снова уединился с книгами, но и там его также не было.

Похоже, сегодня он его больше не увидит...

Ночь напролет он работал над зельем. В конце концов ему удалось создать идеальную вытяжку из яда черной вдовы и сушеных когтей водяного черта. Она парализовала рецепторы корнуэльского пикси настолько, что яд, который Северус ему затем дал, начал действовать только через полтора часа.

Однако стоило Северусу покинуть лабораторию и окинуть взглядом гостиную, как ему тут же захотелось из неё выйти. Что-то в ней изменилось. Слегка, почти неуловимо, но с каждым днём Северус ощущал эту перемену всё сильнее. Он лишь затруднялся описать её причину.

Всё оставалось на своих местах. Книги стояли на полках в идеальном порядке, а не валялись повсюду. Чистый пол, по которому не разбросаны одежда и обувь, о которую он не раз спотыкался. Идеальная тишина и покой. Нет бесконечной бессмысленной болтовни, прерываемой неудержимыми взрывами смеха. Прекрасное место для жизни. Для его привычной здесь жизни. Книга в одной руке, бокал виски в другой, а на полках вокруг – его зелья.

Чего ещё можно было желать? Чего же ему здесь не хватало?

Чтобы найти ответ, Северус вышел. Ноги принесли его в Большой зал на завтрак. Он сидел за столом так долго, пока блюда с едой не исчезли со столов, но Поттер так и не появился. Тогда он отправился в библиотеку. Но и там его не оказалось.

Суббота ассоциировалась у него с отсутствием уроков. А следовательно, весь день принадлежал исключительно Северусу. Зелье сейчас не требовало внимания. Осталось добавить в него вытяжку, приготовленную сегодняшней ночью, но это можно будет сделать в самом конце.

Так что он вернулся в свои комнаты. Оглядев гостиную, тишину которой нарушало лишь потрескивание огня в камине, Северус опустился в свое кресло. Он призвал бутылку, бокал, кипу пергаментов с контрольными учащихся второго, третьего и пятого годов и погрузился в работу. Это занятие отняло у него почти все утро и ещё часть дня. Почти – потому что вдруг осознал, что всё чаще наведывается в библиотеку. Северус отдавал себе отчет в том, что заглядывает туда слишком часто, но это было сильнее его. Он покидал свои комнаты и шёл на обход замка, заглядывая в классы, в Большой зал и всегда останавливаясь перед входом в библиотеку. И только когда убеждался, что среди погруженных в чтение учеников не видит знакомой темной шевелюры, выходил и отправлялся проверять коридоры. Продолжал искать его.

Но не находил.

После ужина Северус вернулся к себе. Войдя в гостиную, он внимательно огляделся, будто надеялся отыскать его здесь: в черном кресле перед камином: ноги переброшены через подлокотник, со спинки почти до пола свисает мантия-невидимка, руки заложены за голову, голова повернута в его сторону, на лице вот-вот засияет улыбка. А потом он мягко скажет:

«Добрый вечер, Северус...»

Северус сжал губы, поспешно пересек гостиную и направился в спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

* * *

Северус сразу заметил Поттера, когда воскресным утром тот пришел в Большой зал на завтрак. Он выглядел... усталым. Опущенная голова, сгорбленная спина, бледное лицо... Северус уже столько раз видел его в подобном состоянии, что догадаться о причине не составило труда.

Бессонная ночь.

Очередной кошмар, подобный тем, которые мучили его и раньше? Который оставил на его лице свою печать, набросил на него тень, более густую, чем прежде, превратил Поттера в живое воплощение потерянности.

За столом Поттер проглотил всего несколько кусков, а потом поспешно ушел с совершенно нехарактерным для него обеспокоенным выражением на лице. И Северус не мог оставить это без внимания.

Подождав минуту, чтобы не вызвать подозрений, он поднялся из-за стола и направился в библиотеку. С каждым шагом, по мере того как он приближался к ней, воздух вокруг становился всё гуще. У него не было уверенности, что он застанет там Гарри. А что если тот снова решит спрятаться где-то на весь день? Что если снова придётся его искать? Что если мальчишка опять улизнёт, и сегодня он больше его не увидит?

Северус влетел в библиотеку и только в последний момент удержался от того, чтобы не ударить со всего размаху дверью о стену. Он и без того уже привлёк к себе достаточно лишнего внимания, так что сидящая за столом Пинс подняла голову, чтобы сделать предполагаемому ученику замечание за слишком шумное появление, но, увидев Снейпа, тут же поджала губы, ограничившись недовольным взглядом.

В это время в библиотеке было ещё пусто. Северус быстро прошел вдоль полок к тому самому месту у окна, скрытому от взоров за большим шкафом, где обычно сидел Поттер, и...

... с его губ сорвался вздох.

Он увидел Гарри. Тот спал, опустив голову на руки. Очки перекосились, а из приоткрытого рта вырывалось тихое спокойное дыхание.

Северус понимал, что должен сохранять дистанцию. Понимал, что должен остаться на том же месте, с которого всегда наблюдал за ним, но какая-то непонятная сила приказала ему подойти ближе, настолько, чтобы обоняния коснулся окутывающий Поттера аромат ванили, чтобы можно было рассмотреть светлую кожу шеи и шрам, сейчас прикрытый упавшей почти на самые глаза челкой. А ещё тени, отбрасываемые ресницами на щёки... Он опомнился только, когда его рука сама собой потянулась к Гарри, стремясь прикоснуться к темным спутанным прядям, снова ощутить их мягкость, пропустить между пальцами... и в этот момент к нему вернулось самообладание. Отдернув ладонь, он спрятал обе руки в фалдах мантии, чтобы не совершить какого-нибудь безрассудства.

Нет. Он может позволить себе только смотреть. Нужно проявить терпение. Ещё немного — и он снова сможет касаться его. Перебирать волосы, гладить теплую кожу, скользить по ней губами, ощущать её вкус и запах и...

Он вернёт себе всё это. Но не теперь. Сейчас самое главное – закончить зелье. Нужно сосредоточиться исключительно на этом, а не на том, чтобы торчать здесь как полный дурак, созерцая его.

У него много дел. Нужно приготовить отчет для Дамблдора, контрольную для рэйвенкловцев, несколько зелий для Помфри, а ещё наведаться на Ноктурн, чтобы пополнить запас израсходованных на эксперименты ингредиентов, встретиться с Ноттом, но пока... одну минуту он может постоять здесь.

* * *

Северус шевельнул палочкой, и огонь под котлом погас. Темно-зелёное зелье застыло.

Вот и конец. Он справился. Сделал это! Приготовил Admorsusexcetrа. Самый сильный эликсир жертвы в мире. Превратил его в смертоносное оружие, высасывающее силу из каждого, кто прикоснётся к нему, и одновременно отнимающего жизнь.

Он должен был ощутить эйфорию. Удовольствие. По крайней мере, удовлетворение.

Но не чувствовал ничего. Будущее, которое до сих пор казалось понятным и светлым, в какой-то момент погрузилось во мрак и теперь выглядело туманным и неясным. И всё же Северус верил, что оно немедленно прояснится, когда он исполнит свой план, и мертвый Темный Лорд будет лежать у его ног. А ещё он знал, что мрак поглотит второе тело, которое также будет лежать рядом.

Но это его не остановит. Он всю жизнь прожил во тьме. Научился двигаться в ней. Научился её обуздывать.

Северус вдруг начал вспоминать все их мгновенья: с той минуты, как он вошел в чулан и прикоснулся к всепоглощающему желанию, до того момента, когда образ Поттера, сидящего в его кресле, стал для него тем, без чего мир стал казаться ему неполноценным. Продолжал существовать, но словно бы покрылся сетью трещин, стал искаженным, как отражение в разбитом зеркале. Казалось бы, и можно в него смотреть, но всё стало... не таким. В разбегающихся трещинах образовались щели – на первый взгляд, небольшие, но в действительности уходящие в такие бездны, где свет становится лишь воспоминанием. Бездны, которые нельзя ничем заполнить.

И его собственная душа была покрыта сетью подобных трещин. Северус научился не замечать их. Научился о них забывать. И даже научился перешагивать через них, не задумываясь о том, насколько они глубоки, и о том, что один неосторожный шаг может привести к падению на самое дно пропасти. Он жил так раньше. И скоро снова будет так же... существовать.

Черты лица его заострились и теперь напоминали очертания вытесанной из гранита маски. Огонь, горевший в черных глазах, погас, словно бы лишившись доступа кислорода. Словно сам Северус любой ценой пытался закрыть каждую щель, каждую трещинку, через которую мог бы просочиться воздух, позволяя тем самым огню разгореться вновь.

Нужно закрыться. От всего, что до сих пор... От него.

Поттер был... всего лишь... остановкой. Короткой передышкой на долгом пути, которую следует миновать и... забыть. Пусть даже эта передышка длилась чуть дольше, чем он планировал, и едва не заставила его свернуть с выбранной дороги, отсрочила дальнейшее продвижение.

Северус отвел взгляд от стены и посмотрел на зелье.

Вот оно – его истинное желание. Полная независимость. Победа над теми, кто сделал его жизнь такой, какой она была сейчас. К этому он стремился всё это время, к этой цели был устремлён каждый его шаг. И он не позволит, чтобы её у него отобрали в тот момент, когда она почти в его руках.

Северус взял фиал, наполнил зельем, закупорил и сжал в ладони, устремив на него напряженный взгляд. Лицо его приобрело замкнутое выражение.

Пришло время закончить начатое.

* * *

Дождавшись, когда Поттер выйдет из библиотеки, Северус пошел за ним, ловя себя на странном ощущении, будто каждый шаг приближает его к пропасти...

Нужно было застать его один на один. Поэтому когда он осознал, что Поттер направляется к Выручай-комнате, то решил, что это идеальная возможность. Северус намеревался войти туда вслед за ним, поговорить и... довести дело до конца.

И вот сейчас он просто стоял как глупец и, не веря своим глазам, разглядывал убранство Выручай-комнаты, превратившейся в точную копию его собственной гостиной, пока дверь не закрылась прямо перед носом, позволяя теплу оттеснить холод, а затаившейся в углах тьме проясниться.

Так вот где Поттер проводил время, отведенное на «отработки». Здесь он создал точную копию его, Северуса, комнат, убежище, в котором ощущал себя безопаснее всего. Здесь он хотел жить, несмотря на то что они отдалились друг от друга. Здесь он окружал себя воспоминаниями, любовно пестовал их, вместо того чтобы попытаться освободиться.

Гарри всё ещё был ему предан... После всего того, что Северус с ним сделал, как с ним обошелся, сколько ударов нанёс... он по-прежнему не представлял себе жизни без него.

Искал пути вернуться к нему. Словно брошенный далеко от дома щенок. Он хотел принадлежать ему.

Ощущение было похоже на искры, которые рассыпались по всему телу, собираясь в области груди, согревая её, лишая возможности дышать. Пальцы Северуса судорожно сжались в необоримом желании ощутить то, чего он сейчас не мог коснуться, чем не мог обладать... Однако он быстро опомнился: разжал ладони и глубоко вдохнул.

Он подождёт. На то, чтобы предпринять последний шаг, у него в запасе есть почти неделя. Нет никакой необходимости делать это сейчас.

Он совершит это, когда будет готов. Когда не останется ничего, кроме зовущей вперед дороги.

Северус развернулся, и скоро его развевающаяся мантия растворилась во мраке опустевшего коридора.