Глава 62. Правда. Часть четвертая

Раскаленный воздух дрожал и волновался. Комнату наполнили гулкие удары сердца и мгла — она искажала очертания, погружая гостиную в багровый сумрак, в котором проступали лишь контуры светлого, будто излучающего собственное сияние существа, сидящего на коленях у Северуса и одетого в алую, словно кровь, рубашку: приоткрытые губы судорожно хватают воздух, возбужденный член пульсирует в ладони Северуса.

— Нет, нет, мы не можем позволить тебе кончить слишком быстро... — хрипло прошептал Снейп, стараясь придать голосу едкие нотки и тем самым скрыть слишком явное нетерпение, а ещё обуздать голод, одолевавший его, когда он смотрел на мальчишку.

Он не собирался торопиться. Северус намеревался уделить ему достаточно внимания, хотел разжигать желание постепенно, наблюдая, как пламя разгорается сильней и сильней, вынуждая Поттера стонать и скулить и давая ему, Северусу, возможность насладиться зрелищем, искупаться в изливающихся из него эмоциях.

Схватив черный галстук, он медленно потянул его вниз, одновременно ослабляя настолько, чтобы без помех снять через голову. Бросив галстук на пол и не отрывая взгляда от затуманенных глаз, смотревших на него из-за запотевших стекол, он потянулся к пуговицам рубашки. Северус расстегивал их неспешно, одну за другой, упиваясь каждым дюймом обнажаемой светлой кожи. Наконец он добрался до последней пуговицы и смог развести полы в стороны, словно занавес, за которым скрывалось желанное зрелище. Зрелище, которым он мог бы любоваться часами. Две темных горошинки сосков на этой безупречной светлой коже, чью красоту не уродовали шрамы, маленькая стройная мальчишеская фигурка... все это напоминало ему, что перед ним всего лишь подросток. Подросток, нуждающийся в наставнике и авторитете, в сильной руке, которая заставит его забыть обо всем и перевернет его мир. Но постепенно становилось очевидным, что мир Северуса тоже заколебался...Он нетерпеливо сдвинул рубашку с его плеч, позволяя ей повиснуть где-то в районе локтей, и едва удержал себя от того, чтобы не сорваться и не наброситься на него, несмотря ни на что, и не поглотить. Всего. Смакуя каждый кусочек. Наслаждаясь его юностью и безграничной самоотдачей так долго, чтобы насытиться ими хоть немного и чтобы, расставшись, не томиться жаждой хотя бы несколько часов.

Но вместо этого Северус только поднял руку и коснулся гладкой кожи на шее, уловив тихий вздох, вырвавшийся из приоткрытого рта Поттера. Гарри откинул голову, предоставляя полный доступ к горлу, и Северус охотно этим воспользовался, блуждая пальцами вдоль шеи, по плечам, ключицам и груди. Он был таким теплым. Поттер всегда был теплым... Ладони скользили по излучающему жар телу, и Северус понимал, что каждая, даже самая малая часть... принадлежит только ему. Только он имеет право его касаться, согревая свои холодные руки. Поттер принадлежит только ему. Только он может его ласкать, зная каждую впадинку, запоминать рельеф и сладкий запах, который становился ярче с каждым стоном, с каждым хриплым выдохом, и который Северус мог бы потом, во мраке ночи, воссоздавать в своей памяти.

Чтобы развеять тьму...

Все исчезло, окутавшись липкой багровой мглой, сквозь которую прорывались лишь отголоски звуков: стонов, утробного урчания жадно насыщающегося хищника, ускоренного стука сердца, долгих вздохов, двух слившихся воедино дыханий... и все это пронизывало тяжелое, разъедающее внутренности желание.

Наконец из всего этого хаоса показалось лицо: в широко распахнутых зеленых глазах пылал пожар оргазма, а тело, что выгнулось луком на его коленях, сотрясали спазмы в одном ритме с прокатывающимися по нему волнами наслаждения.

Северус вновь мог наблюдать, как все эмоции покидают лицо Поттера и остается лишь чистое удовольствие — настолько сильное, что могло показаться, будто оно причиняет ему боль. Как черные пряди прилипли к влажному лбу, а в уголках век дрожат слезы, как вздрагивают бедра, заставляя член выбрасывать последние капли семени, и как из раскрытого в крике рта вырывается полный удовлетворения стон.

Совершенный... чертовски совершенный.

Северус жадно пил взглядом это зрелище, ожидая... да, он знал, что через несколько секунд произойдёт самое прекрасное.

О, да! Сейчас!

Это чудесное выражение полного блаженства, отсутствующая улыбка и светящиеся от восторга глаза... а потом Гарри застыл и с тихим вздохом упал ему на грудь, уткнувшись лицом в мантию.

Сейчас, когда Поттер был удовлетворен, Северус мог позаботиться и о себе...

* * *

Некоторое время Северус лежал на спине и, глядя в потолок, пытался отдышаться. Рядом тяжело дышал Гарри. Медленно повернув голову, он посмотрел на него. Мальчик был повернут спиной к нему, его ноги были поджаты к животу, светлая кожа блестела от пота, мышцы дрожали от напряжения. Северус скользнул взглядом по выступающим лопаткам, а затем вдоль позвоночника до самого крестца и ниже... на ягодицы. Туда, откуда струилось густое и белое семя, стекая на черные простыни.

Такой... запятнанный...

Нет. Он не должен так выглядеть. Он должен сиять, излучать свет.

Северус потянулся к палочке и едва слышно прошептал очищающее. Острый, дразнящий обоняние запах пота и секса исчез. Вместе со спермой.

Он приподнялся на локтях и посмотрел на лежащего рядом Гарри. На фоне черных простынь казалось, что его тело светится. Это зрелище было таким... фантастическим. Он не привык к такому. Не привык к чьему-то присутствию в своей спальне. Но Поттер находился здесь — в его постели. Разгоряченный и довольный, прямо у него под боком. И Северус не мог отвести от него глаз, когда, придвинувшись ближе, протянул руку и коснулся темных, разметавшихся по шелку волос.

И в этот же миг воздух наполнился теплом и светом.

Глаза Северуса вдруг подернулись странной дымкой, когда он гладил длинные черные пряди, пропуская их между пальцами и прислушиваясь к неровному дыханию Гарри, которое постепенно успокаивалось. Он провел кончиками пальцев по нежному горячему лицу — по щеке, а затем по виску. Наполнивший пространство аромат ванили и шоколада казался ещё более интенсивным, чем обычно. Северус непроизвольно приблизил лицо к шее Гарри, касаясь носом спутанных волос и глубоко вдыхая этот невероятный запах.

Пространство комнаты пошло легкой рябью, послышался громкий, все более ускоряющийся стук сердца, эхо которого заполнило всю спальню.

От обнаженного тела исходило тепло. Казалось, что это тепло проникало внутрь и от него там таяло то, что навсегда должно было остаться скованным льдом. В каком-то самом дальнем уголке сознания Северуса что-то кричало, приказывая опомниться, взять себя в руки, требуя, чтобы он немедленно отодвинулся, поднялся и ушел, как поступал всегда, не позволяя задержать себя на пути к цели. Оно требовало убить в зародыше даже малейшую искорку, которая могла бы незваной гостьей поселиться в его душе.

Но... в тот миг он был слишком оглушен, чтобы услышать эти призывы.

«Это только на один вечер. Всего лишь на один. Ничего не случится», — думал он, прислушиваясь к все более тихому и спокойному дыханию рядом.

Похоже, мальчик уснул. В его постели...

Эта мысль отрезвила Северуса.

Он отстранился от шеи Гарри и нахмурился.

Нельзя позволять ему здесь спать. Поттер должен вернуться к себе.

Северус прикрыл веки и сжал губы. Спустя некоторое время в комнате стало холоднее, туман постепенно развеивался, алая дымка растворилась, уступая место влажному сумраку. Когда он открыл глаза, от эмоций в них не осталось и следа, только непоколебимая холодная решимость.

— Уже поздно. Ты должен возвращаться.

*

Когда Северус вернулся из ванной, Поттер не только не поднялся, не оделся и не приготовился уходить, но... уснул в его постели. Он попытался его разбудить, но секс, казалось, вымотал мальчишку настолько, что тот просто отключился.

И он позволил ему остаться. На этот раз. Но утром он его сразу же выбросит. Пусть Поттер не воображает себе, что здесь чертов отель.

Однако ещё до наступления утра Северуса разбудили крики.

Поттеру снился кошмар, в котором, как можно было догадаться, тот увидел его смерть. Вероятнее всего от руки Темного Лорда. Северус пробовал его успокоить, но Поттер был так взволнован, что сорвался с постели и, спотыкаясь, помчался в ванную.

Он заперся там и не выходил слишком долго. А вспомнив выражение его лица, на котором отчаяние и ужас оставили слишком глубокие следы и которое стояло у него перед глазами ещё долго после того, как Гарри скрылся в своем убежище, Северус начал беспокоиться.

Не осознав толком, что происходит, Северус опомнился уже у двери ванной, у которой он стоял, ожидая...

Он даст ему ещё минуту. Если же Поттер не выйдет, придется вытащить его оттуда. Даже если придется применить силу.

К счастью, до этого не дошло.

Ручка дернулась, и дверь открылась.

Поттер замер на пороге, изумленно глядя на Северуса, и, прежде чем успел отвести взгляд, он успел заметить выражение, застывшее в его глазах... Внутри что-то неприятно сжалось.

— Прости, что разбудил тебя, — тихо пробормотал Гарри, уставившись в пол. — Я не хотел. Мы можем ложиться.

Не поднимая головы, он попытался обойти его сбоку, но тут Северус увидел, как его собственная рука тянется к мальчику, а с губ срывается мягкий шепот:

— Иди сюда.

Он притянул его к себе и прижал к груди, заключая в объятья, и услышал тихий вздох, сорвавшийся с губ Гарри.

Северус не знал, что заставило его сделать это, но он поддался импульсу и теперь ощущал тепло прижавшегося к нему худого тела, которое непостижимым образом согрело и его.

Некоторое время царила тишина, нарушаемая лишь быстрыми ударами сердца.

— Ведь с тобой ничего не случится... правда? — он услышал, как дрожит голос Гарри.

Поттер боялся. За него. Сама мысль о том, что кто-то может за него бояться, казалась Северусу невероятной. Невозможной.

Все, кого он знал, не сомневались в том, что он способен позаботиться о себе. Они просто раздавали приказы и ожидали результатов. Не вникая в подробности и не задумываясь над тем, погибнет ли он, исполняя их, или отделается очередным шрамом на теле. Это никого не волновало. Даже его самого. Он научился не беспокоиться об этом.

Но внезапно появился Поттер — со своей юношеской ранимостью и наивной преданностью. Единственное существо, которое...

Северус разжал объятья, обхватил ладонями лицо Гарри и приподнял его голову. Когда же его взгляд погрузился в наполненные страхом зеленые глаза, окружающий мир наполнился волнами света.

— Нет, со мной ничего не случится. Это был просто сон, — тихо ответил он.

— Обещаешь? — в голосе мальчика зазвучало отчаяние. Как будто одна только мысль о том, что он может потерять Северуса, казалась ему... невообразимой.

В сознание Северуса вдруг закралась непрошенная мысль...

Если что-то пойдёт не так и ему не удастся привести Поттера к Темному Лорду или он не сумеет приготовить зелье, этот сон может оказаться пророческим.

Свет погас, поглощенный внезапно надвинувшейся тьмой.

Остался лишь холод неизбежности.

— Обещаю, — эхом откликнулся он, сдаваясь наступавшему отовсюду мраку. — Твоя забота очень трогательна, Поттер. — Снейп выпустил из ладоней его лицо и выпрямился. Тьма уже подползла к его ступням. — А сейчас возвращайся в постель. Если, конечно, ты не намерен стоять здесь до утра, упиваясь жалостью к себе.

Гарри усмехнулся.

— Не собираюсь.

— А вот это новость, — фыркнул Северус, отступая от него и отворачиваясь. — Ты ведь так любишь это делать.

Горло вдруг перехватило от холодной злости. Еще немного, и она разорвет его.

Ну почему Поттеру необходимо все так усложнять? Зачем он явился с этой своей жалкой, никому не нужной заботой? Почему Северус позволил ему здесь остаться. Он ничуть не нуждается в этой жалости, да ещё посреди ночи. Грош ей цена. Она вызывает лишь... досаду, выводит из себя.

Глаза мальчишки изумленно распахнулись.

— Я не жалею себя, — возразил он, защищаясь. — Мне просто приснился плохой сон. Я уже сказал, что мы можем идти спать.

— Вот и хорошо, потому что я уже устал нянчиться с тобой, — едко ответил Северус.

Гнев в нем кипел. Обжигал. Уязвлял.

Во всем виноват Поттер. В том, что Северус теряет в его присутствии самоконтроль. Это он заставляет его вестись на все уловки, утешать и возвращать, вместо того чтобы самому управлять ситуацией. В том, что мальчишка обладает гораздо большей властью, чем казалось.

А ещё в том, что своим настырным светом он добрался до таких мест в его душе, которые навсегда должны были остаться в тени.

* * *

В лаборатории царил полумрак. Единственный источник света — стоящая на одной из полок свеча — освещал высокую фигуру, одетую в мантию Упивающегося смертью.

Северус склонился над Омутом памяти, очищая сознание. Приставив палочку к виску, он извлекал золотые нити опасных мыслей и воспоминаний и помещал их в чашу, где они беспокойно волновались, то и дело всплывая на поверхность. Изображения смешивались, накладывались друг на друга: вот Поттер в его постели, прижимается к нему, мастурбирует для него, сидит у него на коленях, радостно улыбается.

Казалось, с каждым помещенным в омут воспоминанием температура в помещении понижалась. Полки и кувшины на них покрывались изморозью, словно рядом находились дементоры. Единственным нетронутым холодом предметом оставалась только каменная чаша Омута. Напротив, она излучала жар — как будто в ней сосредоточился весь изъятый из его сердца свет... и тепло.

Спрятав палочку, Северус выпрямился.

Теперь он готов.

*

Как всегда было больно. Темный Лорд погружался в его сознание как нож. Он вламывался, разрывая все заслоны и оставляя за собой кровоточащую рваную рану. А его смех... осколками толченого стекла впивался в мозг и обжигал ещё долго после того, как стихал.

Просматривая воспоминания Северуса, он всегда смеялся, особенно когда видел в них своего врага... сломанного, униженного, покорного... и особенно ему нравилось воспоминание, в котором Поттер стоял на коленях на столике в гостиной, связанный и обездвиженный, и стонал от боли, когда Северус трахал его грубо, без сантиментов. Да, это зрелище Темный Лорд особенно любил, а испытываемое им в те моменты удовлетворение было почти осязаемым.

— Превос-с-сходно, — прошептал он, покидая наконец сознание Северуса, откидываясь на спинку высокого кресла и довольно усмехаясь.

Чтобы прийти в себя, ему понадобилось некоторое время. Северусу казалось, что в тех местах мозга, в которые Темный Лорд вонзал свои когти, остались болезненные прорехи. Моргнув несколько раз, он попытался унять головокружение. Всякий раз после подобных проникновений ему казалось, что с него сорвали все покровы, внесли внутрь грязь, вызывающую заражение, и теперь густая, как гной, тьма стремительно распространяется, пожирая его изнутри

— Но мне кажется, что в последнее время твои воспоминания стали как-то... беднее, — продолжал Темный Лорд, вперив в Северуса пристальный взгляд прищуренных глаз.

— Я решил свести контакты с мальчишкой к необходимому минимуму. Он слишком шумный, настырный и слишком мне докучает, мешая работать над зельем, — ровно ответил Северус, неподвижно глядя в пространство перед собой. — Но если вам угодно, мой Лорд, я могу видеться с ним чаще, — вместе с этими словами на его лице мелькнула гримаса отвращения.

Темный Лорд некоторое время внимательно смотрел на него, а потом сказал:

— Предоставляю это решение тебе, Северус. Важно только, чтобы мальчишка не отдалялся. Не имеет значения, каким способом ты этого добьешься, но когда придёт время, он должен ходить за тобой хвостом и выполнять каждый твой приказ.

— Именно так и будет, — ответил Северус, кивая и растягивая губы в издевательской усмешке.

— А как твои успехи с зельем? Удалось найти глаза баньши?

— Я над этим работаю. Уже связался с одним из лучших охотников Британии на этих созданий. Он должен доставить их мне сразу после Нового года, поскольку чаще всего они появляются именно в ночь святого Сильвестра, когда все умирает, чтобы возродиться на следующий день.

Темный Лорд одобрительно покивал.

— Очень хорошо. Если возникнут какие-то проблемы, немедленно информируй меня.

— Конечно, мой Лорд. — Северус поклонился, и тут раздался окрик:

— Хвост!

Дверь приоткрылась, и сквозь щель протиснулся маленький дрожащий человечек.

— Да, мой Лорд!

— Приведи ко мне Беллатрикс и Блэквуда.

— Уже иду, мой Лорд!

Не прошло и минуты, как дверь снова открылась и внутрь вошла Белла, а за ней её высокий, крепко сложенный кузен.

— Вы нас вызывали, Лорд? — спросила Беллатрикс Лестрейндж с поклоном, в глазах её светилось обожание. На мгновенье её взгляд остановился на Снейпе, и он уловил в нём возбужденное любопытство. Некоторое время назад Темный Лорд сообщил, что посвятил Беллатрикс в их план, поскольку она не единожды доказала свою преданность. Он сделал это для того, чтобы Северус мог воспользоваться её помощью, если в дальнейшем поиски ингредиентов потребуют больших усилий, чем до того.

Северуса это не обрадовало. Осведомленность Белластрикс могла лишь помешать. Вся ситуация её очень забавляла, и она напоминала ему об этом задании при каждой встрече, вынуждая пересказывать пикантные подробности того, что он делал с Поттером, а затем насмехалась над мальчишкой, отпуская презрительные комментарии.

Темный Лорд оглядел стоящих перед ним Упивающихся и сообщил:

— Я хочу обсудить с вами детали предстоящего нападения, о котором упоминал на сегодняшнем собрании. Я принял решение поручить это вам.

Беллатрикс восторженно вскрикнула, а Блэквуд злобно усмехнулся, и только лицо Северуса сохранило бесстрастное выражение.

— Хэмпстон должен быть сожжен, — продолжал Темный Лорд. — Вы разрушите все, что только можно. Это должно выглядеть впечатляюще. Убейте как можно больше этих жалких ублюдков, прежде чем вас обнаружат. — Лицо Волдеморта исказила садистская ухмылка. — Я желаю, чтобы Волшебный мир надолго запомнил мой новогодний подарок...

* * *

По галереям Хогвартса двигалась тень, на мгновенье появляясь в освещаемом факелами пространстве и тут же снова растворяясь во мраке, а черная мантия летела за ней шлейфом холодной тьмы. Закутанная в неё фигура спустилась прямиком в подземелья и остановилась перед дверью кабинета мастера зелий. Низкий голос прошептал пароль, дверь пропустила хозяина внутрь. Несколько шагов — и вот уже он в гостиной. Эльфы разожгли огонь в камине, но в тот момент, когда он переступил порог комнаты, пламя почти погасло, а воздух стал заметно холоднее.

Северус подошел к бару, оперся ладонями о темную стойку и низко опустил голову. Напряженное лицо отражало бурю эмоций. В глазах горел ледяной огонь неукротимой, почти отчаянной ярости, он до сих пор видел перед собой изуродованное злобной усмешкой лицо Темного Лорда.

Ему всё мало! Он хотел больше воспоминаний, все больше и больше, чтобы упиваться ими, упиваться видом униженного Поттера... чтобы насмехаться над ним.

Северус сжал кулаки и, зарычав, словно обезумевший зверь, с размаху ударил ими по стойке.

В ушах до сих пор звучал смех. Смех Темного Лорда и Беллатрикс. Северус не мог от него избавиться, и так было после каждого визита к Лорду.

Северус, на твоем месте я бы тщательно мыла свой член после того, как он побывал в заднице этого грязного выродка! Ещё заразишься от него чем-нибудь... например, какими-нибудь отвратительными... чувствами.

В черных глазах словно бы что-то разбилось.

Его тело отреагировало само собой — рука яростно смела со стойки всё, что на ней было. Комната наполнилась звоном бьющегося стекла.

И тут Северус ощутил тепло, исходящее из кармана. Он машинально вытащил камень и, сжав его в дрожащих пальцах, поднёс к лицу, чтобы прочитать сообщение.

Спокойной ночи, Северус.

Некоторое время он просто стоял, не двигаясь и глядя на камень. Потом его веки опустились, а плечи расслабились. Огонь в камине снова замерцал, воздух согрелся. Тьма начала отползать. Смех смолк. Мучительное чувство отступило, оттесняемое целебным окутывающим коконом покоя. Руки перестали дрожать. Когда он открыл глаза, лёд исчез из них без следа. Растаял.

Северус поднял голову и посмотрел туда, где за стеллажами была скрыта его лаборатория. Затем вернул камень в карман и медленно подошел к тайному входу. Когда панель отодвинулась, он направился прямо к Омуту памяти. Склонившись над чашей, Северус смотрел на играющие в ней золотые нити, жар которых ощущало его лицо, и, не в силах удержаться от соблазна, вытянул руку и вцепился в края Омута.

Ему хотелось прикоснуться к этому теплу, снова ощутить его в себе. Пусть оно разольется по телу неукротимой рекой. Вновь наполнит его.

И он сделал это. Наклонился, погружая лицо в живое золото, отдаваясь его буйству.

* * *

Взгляд Северуса прикипел к Гарри, который сидел с книгой в руках и, казалось, с головой ушел в чтение. Но он знал, что это лишь иллюзия, цель которой — соблазнить его. Расстегнутый воротничок обнажал светлую гладкую кожу, приглашающую вонзить в неё зубы. Небрежно повязанный галстук, вылезшая из брюк рубашка, подчеркнуто широко расставленные ноги.

Такой невозможно-развратный... Да что он себе вообразил?

Северус посмотрел выше, задержавшись на губах Поттера, которые тот постоянно облизывал.

Мальчишка искушал его, бесстыдно провоцировал... Невыносимый, коварный засранец...

Гарри перевернул страницу и, в очередной раз пройдясь языком по губам, прикусил одну.

Северус подавил готовый сорваться стон, ощутив, что брюки стали заметно теснее. Вот если бы эти губы обхватили его пенис! Он хотел погрузиться в чудесный влажный жар и поймать этот сладострастный взгляд, от которого сложно тут же не кончить. Жаждал... черт возьми, почему бы ему просто не подняться и не взять желаемое?

И он почти бесшумно встал.

Пламя, которое уже некоторое время лизало его стопы и полы мантии, охватило ковер, превращая его в огненное озеро. Не сводя глаз с Гарри, Северус потянулся к застежке брюк и медленно расстегнул молнию, освобождая тяжелый член. Он был таким горячим, что едва не обжигал пальцы и нетерпеливо пульсировал, стремясь утонуть в этих приоткрытых влажных губах...

Как в трансе он вступил в бушующее пламя, устремив взгляд на Гарри. Еще мгновенье — и он погрузится в этот рот, утоляя снедавшее его желание. Сейчас придёт облегчение...

Оказавшись перед Гарри, он одной рукой вырвал у него книгу, а второй молниеносно схватил его за волосы и притянул голову к своему пенису, внимательно следя за тем, как изумленно распахиваются зеленые глаза, приоткрывается рот... Северус стиснул зубы, стараясь не застонать, когда его член начал проникать в эти гостеприимные губы, все глубже и глубже внедряясь в теплую, лишающую способности мыслить влагу, пока головка не достигла горла, а Поттер не поднял на него свой, тот самый, распутный взгляд. И тут окружающий мир поглотило пламя, испепелившее всякую мысль, способную испортить эту минуту.

* * *

Северус снова поймал себя на этом.

Он снова смотрел на Поттера, сидящего в кресле напротив, и размышлял, как до этого дошло? Как дошло до того, что мальчишка проводит в его комнатах чуть ли не каждую свободную минуту, чувствуя себя при этом так же свободно, как если бы находился в гриффиндорской башне? Как дошло до того, что он постепенно забывал, каково это — проводить вечера в одиночестве? Когда присутствие Поттера перестало его раздражать? Когда он к нему привык? И даже более того... начал желать его общества?

Осознание этого вызывало холодный озноб, но нужно наконец-то назвать вещи своими именами: он перестал владеть ситуацией.

Поттер слишком часто вторгался в его мысли. Он позволил ему подойти слишком близко: в какой-то момент утратил бдительность и не заметил, насколько глубоко тот сумел проникнуть... Поттер был похож на воду, которая хотя и кажется слабой и безвредной, упорно и настойчиво, день за днём точит камень. И даже если на первый взгляд изменения не заметны, в один прекрасный миг становится ясно — вода подмыла берег, и он в любой момент может обрушиться. И тогда принимать какие-либо меры уже слишком поздно.

Да. Всё определенно вышло из-под контроля.

Главная проблема, связанная с Поттером, заключалась в том, что он был везде. Даже когда Северус пытался его отдалить, тот всегда возвращался. Он никогда раньше не встречал никого настолько притягательного и не переставал удивляться его невиданной чуткости. Как мог тот, кого воспитывали магглы, не питающие к нему ничего, кроме презрения и ненависти, кто с самого детства не знал тепла и ласки, кому с юных лет не единожды приходилось бороться за жизнь, висевшую на волоске, тот, на чьи плечи Волшебный мир возложил ношу, неподъемную даже для опытного мага... как мог он сохранить... чистоту? Как он мог излучать свет во всей этой грязи? Как ему удалось не впустить в себя тьму? Любой другой на его месте давно уже утонул бы во мраке.

Внутри самого Северуса тьмы было даже слишком много, и он прекрасно это сознавал, но не собирался бороться с нею. Она была его частью и так глубоко пустила корни, что вырвать её из сердца можно было бы разве что только вместе с жизнью. И он принял её. Время от времени он давал ей волю и тогда причинял боль с удовольствием, наслаждаясь этим. Он кормил её до тех пор, пока она, насытившись, не отступала, чтобы по прошествии некоторого времени не напомнить о себе чувством голода... Её присутствие заставляло окружающих держаться от него подальше, но потом... появился Поттер — со шрамом в виде молнии, который позволял ему питаться собой, отдавал себя без оглядки, принимал удар за ударом, кормил собой его тьму и... не уходил. Возвращался к нему раз за разом, неся с собой свет.

Это было... непостижимо.

Но этому нужно положить конец. И как можно быстрее, пока не стало слишком поздно. Нужно от всего этого избавиться. Избавиться от постоянного присутствия Поттера, которое напоминает о себе, глядит из каждого угла его комнат. Избавиться от его безусловной преданности, от его пьянящего запаха, который затуманивал сознание всякий раз, когда Поттер его обнимал. От этой... слабости.

Нужно построить дамбу, которая остановит воду, не позволит ей проникать все глубже и глубже. Нужно поставить преграду, которая ослабит её, возвести несокрушимые стены, чтобы остановить вторжение, не забывая о том, что даже малейшая щель при подобном давлении может в мгновение ока превратиться в брешь, которую уже невозможно будет закрыть.

* * *

Северус собирался допить остаток виски, но тут послышался шелест мантии и звук приближающихся шагов. Поттер уже стоял перед ним и собирался обнять его, взобраться на колени, нарушить личное пространство, наполнив его своим теплом и запахом... но Северус оказался быстрее.

Вскочив с кресла, он плечом оттолкнул протянутые руки и молча направился к бару, из которого выхватил бутылку, чтобы налить себе новую порцию.

— Что случилось? — услышал он доносящийся из-за спины сдавленный шепот. — Почему ты меня сторонишься? Почему избегаешь меня?

Воздух наполнился ледяными кристалликами. Снейп крепче сжал горлышко бутылки.

— Что за глупости ты снова придумал, Поттер? — спросил он так язвительно, как только сумел. — Твое слишком буйное воображение вынуждает тебя принимать фантазии за действительность. Точь-в-точь как мисс Лавгуд.

С минуту царило молчание. Похоже, ему удалось заставить его замолчать. Увы, ненадолго. Северус знал, что Поттер так просто не сдастся, но не ожидал ответной атаки. Это было странно — всё равно, что встретить овцу с... клыками волка.

— Ты принимаешь меня за идиота? Думаешь, я не заметил, как ты со мной обращаешься? Как ты обходишь меня стороной, отказываешься обнять меня, даже смотреть на меня не хочешь иначе как на бездушного истукана? Или ты решил, что я не замечу этих перемен? Не понимаю только, зачем тебе это? Что случилось? Объясни!

Льдинки вспыхнули. Холодным, почти черным пламенем. По стенам поползла тьма. Густая, не дающая дышать.

По какому праву этот ребенок требует от него объяснений? Что он должен ему объяснить? Что по собственному желанию связался с тварью, которую по своей наивности пытался приручить, а потом с удивлением обнаружил, что она всё равно кусается? Объяснить, что он всего лишь обреченная на заклание жертва, с которой он не должен снимать пут, позволяя разгуливать на свободе, потому что в таком случае она слишком близко подойдет к тому, кто обязан пустить её под нож? И теперь он вынужден снова загнать её в клетку, даже если для этого придётся задействовать палку. Нужно напомнить ей, где её место.

Северус медленно развернулся, впитывая тьму, и тогда язычки пламени окрепли, выросли, превращаясь в сосульки.

— Я не должен ничего тебе объяснять, Поттер, — процедил он сквозь зубы. — тебе не пришло в голову, что я могу просто не хотеть этого?

— И кто тут ещё говорит о вранье? — Гарри уже почти кричал. — До тех пор, пока ты мне не объяснишь, что происходит, мне здесь нечего делать. Дай знать, когда надумаешь! — Он развернулся, сорвал со спинки кресла мантию-невидимку и направился к выходу.

— Вернись немедленно, Поттер! — прорычал Северус. Мальчишка задержался и неуверенно оглянулся. — Я не позволял тебе идти. Сядь!

Несколько мгновений Поттер смотрел на него со смесью страха и неуверенности, которые медленно брали верх над бушующей в нём злостью. В конце концов он развернулся, подошел к креслу и тяжело опустился в него, устремив на Северуса выжидающий взгляд.

Снейп расслабился. Теперь Поттер у него в руках, и можно нанести удар, такой, от которого свет в этих зеленых глазах померкнет. Он должен причинить ему боль, такую, чтобы он потерял всякую надежду и больше не смог подняться. Должен укусить так, чтобы он больше не посмел подходить настолько близко... Обойтись с ним так, словно он ничего для него не значит...

Северус посмотрел на часы. Прошло уже достаточно времени. Облизав губы, он устремил на Поттера свой самый холодный и равнодушный взгляд, который только сумел изобразить, и процедил:

— Ваша отработка только что закончилась, мистер Поттер. Можете идти.

Он увидел, как недоверчиво распахнулись глаза Гарри, в них вспыхнуло... разочарование. И боль. Северус понял, что удар попал в цель. Удовлетворенно усмехнулся.

Губы Поттера сжались, подбородок задрожал. Северус смотрел, как мальчик вскакивает с места, хватает свою мантию и выбегает из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Превосходно. Пусть убирается. Он здесь никому не нужен. Северусу не нужны его уверения и клятвы. Его присутствие. Не нужны сентиментальные жесты, глуповатые улыбки, взгляды, полные обожания — всё это засоряет сознание, отвлекает от цели.

Нет! Единственное, что ему сейчас необходимо, это... напиться.

* * *

Увидев Поттера на следующий день во время завтрака, Северус едва не поперхнулся. Да, он прекрасно знал, что мальчишка очень импульсивен и все принимает близко к сердцу, но... состояние, в котором был Поттер... Потрясло его. Это было похоже на удар в солнечное сплетение, и Северус в самом деле какое-то время не мог вдохнуть, когда смотрел на исцарапанное лицо, окровавленный бинт на правой руке, огромный синяк под глазом...

В этот миг ему очень захотелось схватить его за шиворот, вытащить из Большого зала и спросить, зачем он это сделал. Почему ему обязательно нужно быть таким тонкокожим? Таким хрупким? И заставлять его, Северуса, испытывать это... отвратительное, грызущее изнутри чувство? Которое теперь преследовало его, заставило отправить Поттеру то сообщение, а потом потащиться за ним в класс Рун, вопреки решению отдалить его от себя.

Но Поттер всегда был способен найти способ сделать так, чтобы Северус не смог от него освободиться...

*

Зеленые глаза смотрели на него с такой горечью и обидой, что Северус, казалось, ощущал их кожей. Взгляд этот обжигал, выворачивал душу, требовал немедленно броситься к Поттеру и выпить эти эмоции, впитать в себя, поглотить. Член в брюках болезненно пульсировал. Он освободил его и, не отрываясь от блестящих глаз Гарри, нащупал его маленькую ладонь и направил к своей жаждущей прикосновения эрекции. Мальчик шумно вдохнул, когда его пальцы ощутили жар гладкой плоти и сомкнулись вокруг пениса. Зелень стала более пронзительной и горькой, губы сжались, а Северус обнаружил, что возбуждается ещё сильнее.

— Ну давай! — прошептал он настойчиво.

Поттер начал двигать рукой. Когда его ладонь заскользила по вздрагивающему члену, мир закружился, погружаясь в алый туман.

— Почему ты такой? — внезапно зазвучал тихий, полный упрека голос. — Почему ты так со мною обращаешься? Я... сделал бы для тебя всё, что ты захочешь, и ты об этом знаешь. Так зачем ты за это... наносишь мне кровоточащие раны? — Печаль, сквозившая в его словах, раскаленной лавой текла в пах, дразня и заставляя кровь бежать быстрее. Северус застонал и оперся ладонями о стену по обе стороны от лица Гарри, выгибаясь ему навстречу и толкаясь вперёд бедрами. — Никто и никогда не будет так жаждать тебя. Никто и никогда не станет так на тебя смотреть. Неужели ты этого не понимаешь? Когда вчера ты обошёлся со мной, будто я просто ученик... знаешь, что я почувствовал? Рассказать тебе об этом?

Северус закусил губу.

Он хотел ответить. Хотел сказать мальчишке, чтобы прекратил себя жалеть, прекратил раздражать своими детскими ожиданиями, безграничной преданностью и своим присутствием, нарушающим его, Северуса, душевное равновесие, чтобы оставил его в покое хотя бы на минуту, потому что при нём невозможно сосредоточиться. Хотел сказать, что уже не в силах управлять происходящим и что снова хочет напиться. И вообще, как он смел непрошенным войти в его, Снейпа, жизнь, хотя должен был держаться как можно дальше. Хотел сказать, что он просто глупый мальчишка, возжелавший не того мужчину.

Но с его губ сорвалось только одно слово:

— Быстрее!

Рука Гарри задвигалась быстрее, а потом к ней присоединилась другая и принялась ласкать увлажнившуюся головку. Прикусив губу почти до крови, Северус сдавленно застонал.

О да! Именно так! Просто великолепно!

Вверх и вниз, и ещё раз, и ещё... а теплые пальцы восхитительно дразнили головку, собирая капельки выступившего семени.

Руки Гарри постепенно заставляли его терять голову, а ещё этот взгляд! Северусу казалось, что в устремленных на него глазах он видит такую горечь, будто он, Снейп, виноват во всем зле, которое вершится в мире.

— А может быть, ты хочешь услышать о чём-то другом? — спросил Гарри тихо и хрипло. — Рассказать тебе о том, как я разбил статую, а осколки ранили мне лицо, но мне было так больно, что я этого даже не почувствовал? Рассказать? — Его пальцы крепче сжали пульсирующий, излучающий жар пенис.

Да, именно об этом ему хотелось услышать. Пусть напомнит, какой он низкий и подлый, лишенный всяческих чувств, способный лишь причинять другим боль подлец... чтобы больше никогда не забывал о том, что ему предстоит сделать. Чтобы помнил, что всё это просто мираж, которому суждено исчезнуть... и он разрушит его своими собственными руками. Чтобы не забывал о том, как жил до того, как в его жизнь вошёл Поттер, потому что очень скоро он снова останется один... и больше никогда не представится случай прошептать в изнеможении:

— Поттер...

— А может быть, ты расскажешь мне, что чувствуешь, когда так поступаешь со мной? — продолжал Гарри, двигая рукой ещё быстрее. — Как забавляешься, нанося мне удары и наблюдая, как я извиваюсь от боли? Какое испытываешь удовлетворение, унижая меня, втаптывая меня в грязь? Может, расскажешь мне о том, как тебе нравится мучить меня?

Взрыв произошел внезапно. Пламя взметнулось под потолок, скамьи и парты класса Рун закружились в огненном вихре с бешеной скоростью. Стены стали багровыми.

Ещё минуту. Ещё немного он позволит себе наслаждаться этой иллюзией, а потом вернётся в свои комнаты и напьётся до беспамятства. Всего несколько мгновений он посмотрит, как его присутствие зажигает в зелёных глазах огонь, который он видел уже столько раз... и который жаждал видеть снова и снова.

Всего одну минуту.

* * *

Над крышами домов поднималась красноватая луна, освещая погруженный во тьму пейзаж. Отовсюду неслись предсмертные стоны, крики боли, ужаса, отчаяния и муки. Закутанные в темные мантии фигуры скользили как тени среди лежащих повсюду искалеченных и обожженных тел, преследуя горстку обезумевших магглов, пытавшихся спастись бегством.

Северус отвернулся от корчащегося на земле, пылающего, словно живой факел, мужчины и посмотрел вглубь улицы. Упивающиеся не щадили никого. Он видел, как Адрот тащит за волосы молодую женщину. Слышал её отчаянные вопли, причиной которых, скорее всего, была не боль, а мертвый, приблизительно двухлетний, младенец, которого женщина держала за ногу и волокла за собой, словно бы верила, что его ещё можно спасти. Хотя это было не так. Северус видел кровавые, сверкающие в лунном свете дорожки, которые тянулись за ними по земле.

— Помоги-и-и-и-и-и....

Северус отвел от них взгляд как раз в тот момент, когда какой-то юноша с темными всклокоченными волосами налетел на него. Его кровь забрызгала белую маску и мантию Снейпа. Северус непроизвольно подхватил его, и в тот же момент окружающий мир погрузился во мрак, освещено было лишь лицо подростка, застывшее в гримасе ужаса... его волосы выглядели так знакомо... и... Вдруг Северус замер, будто его поразила молния: гаснущие светло-голубые глаза вдруг превратились в изумрудно-зеленые, воображение дорисовало круглые очки и... вид этот заставил его задохнуться. Ему показалось, будто под ногами разверзлась бездна, и он полетел в неё, прижимая к себе безвольное мертвое тело...

Так вот как это будет выглядеть? Он так же будет держать и Поттера, после того как Темный Лорд лишит его сил и жизни?

— Брось ты эту падаль! — сквозь тьму до него донеслось фырканье, и всё вернулось на свои места. Однако теперь звуки казались какими-то глухими, а мир будто бы потерял плотность: вопли, треск пламени, хлюпанье крови, его собственная рука поднималась, бросая заклятья, бьющееся в траве тело женщины, трубный хохот Блэквуда и его возбужденные речи.

Но весь этот ад не мог затмить образ, который стоял перед глазами Северуса: темные волосы и пустые глаза. И он не мог изгнать его до тех пор, пока его слуха не достиг голос Блэквуда, произнёсшего знакомое имя:

— ... Поттера в наши руки, мы бы с ним немного развлеклись...

Северус отвел взгляд от распростертого на земле тела и повернулся к стоящему рядом магу. В воздухе разлился холод.

— Только не говори, что тебе не хотелось этого на протяжении всех этих лет, когда он находился на расстоянии вытянутой руки, — продолжал Блэквуд. — Представь себе... трахать их «Золотого мальчика», их «чудо», «спасение волшебного мира», этого паршивого «Избранного»... Швырнуть его на землю, втоптать в грязь, причинить такую боль, которая ему даже не снилась, а потом трахать и трахать до беспамятства, так, как мы когда-то любили... О, это будет что-то! — Блэквуд зашелся хриплым горловым смехом.

Обсидиановые глаза остались непроницаемыми. Но что-то в самой их глубине рванулось, словно одержимый амоком зверь, который жаждал вырваться из клетки и перегрызть горло тому, кто произнёс эти слова. Разорвать его на куски.

Перед глазами Северуса уже возникла соответствующая картина: Блэквуд, подвергаемый самым страшным пыткам, извивается у него в ногах. Жизнь покидает его вместе с желанием, об исполнении которого он посмел мечтать.

Он никогда не прикоснется к Гарри. Даже не приблизится. Блэквуд не имеет права дышать одним с ним воздухом, ходить по одной земле. Существовать в одном мире.

Возжелав Поттера, Блэквуд подписал себе смертный приговор. И Северус охотнее всего привел бы его в исполнение уже сейчас, в сию же минуту, чтобы не дать ему ни секунды на то, чтобы воображать, что ещё он мог бы сделать с его Поттером... Но вынужден был сдержаться. Рядом слишком много свидетелей.

— Правда? — переспросил Северус, не отрывая задумчивого взгляда от Блэквуда, но тот не обратил на это никакого внимания, продолжая вещать, выпучив от возбуждения глаза:

— Только, чур, я первый, в очереди к его девственной попке...

Снейп шагнул к нему. Примерзшая трава заскрипела под его ботинками.

Ты уже труп, Блэквуд... это просто вопрос времени.

— Просто не могу дождаться дня, когда я это увижу.

* * *

Он хотел только одного: вернуться в свои комнаты и отдохнуть. Смыть с себя эту вонь и пятнающую его одежды мерзость. Очистить сознание от стоящих перед глазами образов, избавиться от переполняющей его грязи, которой он покрылся, как струпьями, а потом, сжимая в руке бутылку виски, склониться над источающей жар чашей Омута памяти и пить так долго, пока ему не станет всё равно, пока не будет готов снова броситься в пламя...

Однако, переступив порог гостиной, он услышал за спиной шелест, а когда резко развернулся с палочкой наготове, увидел... Поттера.

Поттера, которого не желал видеть. Только не сейчас, когда его сознание, истощенное целым днём пыток, притворства, исполнения разных ролей, было слишком неустойчивым и когда — он знал это — достаточно одного потрясения, чтобы потерять контроль. И тогда произойдёт катастрофа.

Он пытался от него избавиться. Всеми способами. Но Поттер не уходил. Не хотел уйти, не хотел оставить его в покое. Упрямо нёс свои наивные, неуместные, ребяческие бредни, и даже когда Северус начал бросать в него заклинания, просто остался с ним. Как свет, который невозможно погасить, который бьет в глаза, и остается только закрыть веки и сделать вид, будто всего, что он выхватил из мрака, попросту не существует.

Так же как этого давящего чувства в груди.

— Я не хочу умирать... — шепот Гарри был непривычно тихим, но и этого хватило, чтобы разрушить последние барьеры и разбудить демонов. Безжизненное тело у его ног... рассыпавшиеся на траве темные волосы... неподвижные, лишенные блеска глаза... а потом...

... пустота.

И ничего кроме пустоты.

Северус заставил себя вынырнуть из бездны, почти утянувшей его на дно, лишь в последний миг. С трудом он сосредоточился на сидящем на полу Поттере и крепче сжал палочку, нацеленную в середину его лба.

— Ты не единственная жертва этой войны, Поттер, — процедил он, стараясь подчинить себе голос. — Ты не первый и не последний. Думаешь, все те, которые погибли, не хотели жить? Думаешь, они мечтали о том, чтобы отдать свои жизни? Думаешь, ты один должен пожертвовать самым дорогим?!

Он едва не захлебнулся, когда осознал, что он только что сказал, а точнее выкрикнул прямо в лицо Поттеру.

Но, к счастью, мальчишка, похоже, не обратил на его слова внимания... или не понял.

Это хорошо.

— Не в этом дело! — выкрикнул в ответ Поттер. — Ещё недавно я сделал бы это без колебаний. Мне было всё равно. Но сейчас... Сейчас у меня... есть ты. И я боюсь, потому что не хочу тебя потерять. Раньше самым важным для меня было убить Волдеморта. Теперь же... теперь для меня важнее всего ты! Как ты этого не понимаешь?! — тихо закончил он.

Северус сжал губы, стараясь не замечать возникшего внезапно ощущения, что у его ног разверзлась пропасть.

Почему же он не понимает?.. Понимает, и даже слишком хорошо...

Но он не может принять этого. Не может принять того, что угрожает осуществлению его самого большого желания. Желания, которое до сих пор давало ему силы жить... И ради него он голыми руками вырвет из своего сердца всё, что может помешать его осуществлению. Какую бы боль ни пришлось при этом испытать и сколько бы крови это ему ни стоило...

— Иногда нужно жертвовать личным ради действительно важного, — ответил он хрипло и отстранённо. — И приходится с этим мириться, Поттер.

— Нет! Я никогда с этим не соглашусь. Можно объединить и то, и другое...

— Объединить? — перебил его Снейп. — Поверь мне, нельзя. Если позволишь себе руководствоваться личными чувствам, можешь считать, что уже проиграл.

Этот дурачок ничего не понял! Нет, он просто влез в его жизнь, невзирая ни на что и наивно полагая, что чувства можно носить внутри себя как броню и что они не помешают одержать победу. Или не помешают выжить.

А ведь это слабость. Ужасная, жалкая слабость, и лишь глупцы позволяют ей завладеть и управлять собой... Глупцы, которые держат свое сердце на раскрытой ладони, возмечтавшие, что эта слабость даст им защиту, поможет сохранить жизнь... Но это не броня. Это искажающий истинное положение дел и сковывающий движения хлам. Она способна лишь убить тебя. И сделает это при первой же возможности.

Поттер нахмурился, устремив на Северуса испытующий взгляд, а потом прищурился и спросил:

— А чем руководствуешься ты, Северус?

Они шли вдоль опасной границы, и каждый шаг приближал их к пропасти.

— Не провоцируй меня, Поттер, — прорычал Северус, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Даже не собираюсь, — спокойно ответил Гарри. — Просто я хочу знать, что такое важное мешает тебе... быть со мной. Иногда мне кажется, что ты своим поведением стараешься меня оттолкнуть. Как будто хочешь держать меня на расстоянии. Не понимаю, зачем тебе это? Но я хочу, чтобы ты знал, что все твои усилия напрасны. Это просто невозможно, потому что ты всегда со мной... — Гарри положил руку на грудь, туда, где билось его сердце, — ...вот здесь, — прошептал он.

Навсегда.

Это слово прозвучало из тишины. Но звук его заглушил треск и грохот рушащихся, распадающихся в прах стен. Он наполнил собой пространство, тягучим миром разлился по телу Северуса, заставив его на краткий миг поверить в то, что ничто на свете не сможет нарушить этот покой... Темный Лорд, все примененные им сегодня заклинания, муки, причиненные ментальными вторжениями, все страдальческие крики и тот гаснущий взгляд...

Во всем мире остался только он. Только Поттер.

А ещё желание. Такое необоримое, оглушающее. Сейчас, когда внутри уже не осталось ничего, когда всё, что до сих пор удерживало его на поверхности, исчезло, когда всё, что поддерживало в нём жизнь, оказалось выпито без остатка... в нём остался лишь голод. И ещё пустота... Пустота, заполнить которую мог только Гарри... только ему это было под силу.

Северус ощутил, как под ним подгибаются колени, руки сами собой вытягиваются вперед, чтобы взять то, что сейчас было жизненно необходимо. И он взял, крепко прижав Гарри к себе, а спустя минуту он уже погружался в него, в его жар и запах, в его взгляд, в его преданность, ощущая, как всё это вливается в него, ширится, растёт внутри, проникая все глубже и глубже, согревая каждую частичку его замерзшей души.

Но и этого было ему мало. Северус хотел большего. Он жаждал больше его.

И потому он двинулся дальше. В его сознание и сердце, которые раскрылись перед ним как ладони, жаждущие только давать. И когда оказался внутри, испытал настоящее потрясение. Оно окружило его, оно было повсюду: сила и алмазная твердость, и в то же время неимоверная мягкость и нежность, и... тепло... и всё это принадлежало только ему, Северусу. Вся эта... мощь, он не знал, как это ещё можно назвать. И она была обращена только, исключительно к нему, была готова служить ему.

Сила, скрывающаяся под маской слабости. Так вот на что это похоже. Но всегда ли она так... обжигает?

Северус хотел... нет, должен был познать её... ещё глубже погрузиться в неё.

Так он и сделал.

Наслаждение, которое он при этом испытал, оказалось почти неземным, хотя это была всего лишь очень маленькая часть силы, что таилась в Гарри. Только одна капля по сравнению с морем лавы, но вынырнуть из неё на поверхность Северусу стоило огромных усилий.

В изнеможении он упал на вздрагивающее под ним тело, жадно хватая ртом воздух, от нехватки которого горели лёгкие. Голова кружилась, и впервые он никак не мог прийти в себя после оргазма. Казалось, всё его тело до сих пор пылает огнём, который охватил их минутой ранее.

И тогда он ощутил, как руки Гарри обвивают его шею, притягивая ещё ближе.

— Черт бы тебя побрал, Поттер... — выдохнул он, когда голос снова стал ему повиноваться. Он был уверен, что его слова заставили мальчишку улыбнуться, но в эту минуту это его не заботило. Ему хотелось одного — остаться так, ощущая его каждой частью тела и души. Ощущая его прикосновения, его запах, его спокойное дыхание...

Пошевелившись, Северус приподнялся на руках, разглядывая разрумянившееся лицо Гарри и его внимательные блестящие глаза. Он бессознательно поднял затянутую в перчатку руку и коснулся шрама в форме молнии, пересекающего влажный от пота лоб. Провел пальцем по виску, по щеке, завороженно наблюдая, как тянется за ним кровавый след. Это была кровь тех, кто погиб сегодня, и она блестела на этой светлой нетронутой коже... оскверняя её.

Палец скользнул на подбородок и наконец остановился на приоткрытых губах, окрашивая их в красный цвет.

Северус сглотнул, ощущая, как пересохло в горле.

Одно безумное мгновенье он размышлял, не лизнуть ли эти влажные губы? Всего раз провести по ним языком, узнать их вкус...

Но он знал, что сделав это, зайдёт слишком далеко... и тогда уже ничто не удержит его от того, чтобы окунуться, уйти с головой в этот вкус, в их жар... и это будет его конец.

Нет, он попробует его вкус по-другому, так, чтобы хоть немного удовлетворить снедавшее его желание.

Северус продолжал спускаться, оставляя на коже Гарри кровавый след, и наконец добрался до пениса. Сорвал зубами перчатку и обхватил его пальцами. Он был обжигающе-горячим... как огонь, прикосновение которого испытал, когда находился внутри Гарри. Сейчас он жаждал снова ощутить его, увидеть, как танцуют его языки в зелёных глазах, и как можно скорее... Мальчик стонал и всхлипывал, когда Северус стал двигать рукой вдоль члена, желая любой ценой довести до оргазма, увидеть свет, который разольется затем по его лицу. Он отчаянно нуждался в этом. И просто не мог ждать слишком долго.

Тонкое тело выгнулось, а с губ Гарри сорвался звук, похожий на разочарованный вздох. Руки, обвивающие шею Северуса, судорожно сжались, словно хотели задушить его в объятиях, а кожи коснулось горячее дыхание.

Теплое семя излилось на ладонь.

Он невольно облизнул губы, чувствуя, что во рту снова все пересыхает. Северусу это было необходимо. И он должен получить это немедленно. Жажда жгла его изнутри.

Освободившись от захвата Гарри, он приподнялся на руках, глядя сверху на раскрасневшееся светящееся лицо, прилипшие ко лбу пряди черных волос. В широко распахнутых глазах пылал огонь. Казалось, языки его касаются души Северуса, создавая ощущение, будто это пламя горит также и в нём.

Он выпустил горячий пенис и поднёс покрытые спермой пальцы к губам.

Лизнул.

Вкус был... замечательным. Семя Гарри наполнило его рот живительной влагой, полилось в пересохшее горло, утоляя жажду и даря не сравнимое ни с чем облегчение. Вкус Поттера... вкус его восторженности, непредсказуемости, наивности, преданности, всей этой скрытой в нём силы... всё это было в этой горько-сладкой субстанции. И всё это он мог ощутить на своих губах, в горле, везде. Она разливалась по телу Северуса, гася тлеющие угли пожарища, оставшегося в нём после всего, что он испытал до того. Она дарила... покой.

И Северус поддался искушению. Он упал, опираясь на локоть, и, прижавшись лицом к шее Гарри, позволил себе погрузиться в его обезоруживающее, расслабляющее тепло.

— Приходи завтра вечером. Я приготовлю ужин. И... возьми с собой пижаму и зубную щетку. Если хочешь.

* * *

Он был глупцом. Считал себя неуязвимым, думал, что вполне достаточно будет построить могучую плотину, возвести прочные стены, чтобы о них разбилась любая атака. Но оказалось, что эту стихию не остановить. Долгое время она просачивалась внутрь невидимыми ручейками, упорно пробивалась все глубже и глубже и наконец создала такую брешь, через которую теперь вливалась широким потоком, заполняя пространство, играючи сметая на своем пути с таким трудом возводимые препоны.

Но только самый безнадёжный глупец решил бы, что это настоящий конец. Истинные мастера могли создавать укрепления даже посреди бушующего океана. Потому они и были достойны считаться лучшими в своём деле.

Северус посмотрел на засыпающего у него на коленях Поттера. Вечер удался на славу. Они вместе съели приготовленный им ужин, а потом... просто отдались на волю извращенных фантазий. И сейчас Поттер был с ним, совсем рядом, так близко, что Северус мог слышать биение его сердца и постепенно выравнивающееся дыхание. Темные пряди щекотали шею, одежды впитывали аромат ванили. Гарри прижимался к нему так крепко, словно объятья Северуса заменяли ему весь остальной мир и теперь он ни в чем больше не нуждался. Совершенно ни в чем.

— Довольно, — тихо прошептал он. — Иди спать.

Подсунув ладони под ягодицы мальчика, он поднялся с кресла вместе с ним и направился в спальню.

Северус не собирался больше с этим бороться. Пусть все идёт своим чередом, пока у них ещё есть время. Пока у него не отберут Гарри.

Он уложил Поттера в свою постель, аккуратно снял с него обувь и брюки. И ещё очки.

Но когда то время наступит...

— Ч-что... ты дела...

-Ш-ш-ш... спи уже, — пробормотал Северус, прижимаясь губами к его виску.

... он не усомнится даже ни на миг.

Слишком много принесено в жертву. Слишком много жизней брошено на этот алтарь, чтобы теперь отступиться, когда цель совсем близко — только руку протяни.

Осторожно приподняв Гарри за плечи, он стащил через голову рубашку и снова уложил его на прохладные простыни.

Некоторые вещи слишком важны. Только слабый человек поставит свои чувства на первое место, считая, что они и есть самое главное. Только слепец не отличит главное от личного.

Северус прикрыл Гарри одеялом и выпрямился, глядя, как тот переворачивается на бок и сонно шепчет:

— Если ты когда-нибудь простонешь моё имя... я открою тебе свой секрет.

Северус чуть заметно улыбнулся.

Мальчишка вскружил ему голову, но это ничего не изменит. Совершенно ничего.

Протянув руку, он ласково погладил Гарри по щеке.

— В таком случае, твоему секрету ничто не угрожает. Спокойной ночи, — тихо откликнулся он.

Только наивный считает, что можно иметь всё.

Он убрал руку, отвернулся и направился в ванную, но прежде чем успел дойти до двери, услышал мягкий сонный шепот:

— Спокойной ночи... Северус.

А потом закрыл за собой дверь.

Северус не был слабым, так же как не был слепым или наивным. Он знал, что именно должен сделать, и не собирался отступать. Да и было уже слишком поздно. Слишком много сил потрачено на то, чтобы подойти к этому моменту.

Он сделает это. Пожертвует Поттером ради цели, которой посвятил почти всю свою жизнь... Ради неё он был готов пожертвовать даже собственной душой. И он достигнет этой цели, пройдя до конца весь путь, даже если для этого потребуется собственными руками вырвать из груди сердце и раздавить его в кулаке. Даже если это лишит его возможности вновь когда-либо дышать.

Когда Северус вышел из ванной, тишину в спальне нарушало лишь тихое ровное дыхание. Поттер спал.

Северус подошёл к кровати, проскользнул под одеяло и стал смотреть на очертания источающей тепло фигурки. На мягкую линию шеи, на торчащие во все стороны волосы и выступающее из-под одеяла обнаженное плечо, которое чуть заметно поднималось и опускалось в такт дыханию.

Он осторожно придвинулся ближе. Гарри не пошевелился и продолжал спать. А значит, можно лечь ещё ближе.

Подняв руку, Северус коснулся нагого плеча Гарри, медленно провел по нему пальцами в нежной, почти невесомой ласке.

Затем придвинулся ещё ближе, прильнув к обнаженной спине и... обнял его. Он обхватил Гарри поперек живота и так осторожно, как только мог, придвинул его к себе и сам лег так, чтобы ощущать его каждой частью своего тела... чтобы согреться его бесконечным теплом. Губы Северуса нашли плечо Гарри и прижались к нему, поглощая вкус и аромат кожи всеми яростно жаждущими этого органами чувств.

— Я не могу этого изменить, — прошептал он, чувствуя, что задыхается. Он немного переместил голову, так, чтобы дотянуться до горячей шеи, и запечатлел на ней нежный поцелуй. — Не могу...

Ты останешься в моей памяти. И будешь там со мной. Навсегда.