Глава 62. Правда. Часть третья

Через десять минут в моем кабинете, Поттер.

Северус вглядывался в зеленый камень, размышляя, какой черт дернул его отправить это сообщение.

Мальчишка не отвечал ему с тех пор, как Северус связал его и оттра... наказал во время последней отработки. До сих пор он ощущал на себе его полные упрека взгляды, что, если быть откровенным, уже начало его раздражать.

В конце концов он решил, что с этим нужно что-то делать. А поскольку эликсиры, которые он варил для Темного Лорда и нескольких Упивающихся, были готовы, а зелье в настоящее время не требовало внимательного надзора, у Северуса сегодня был свободный вечер... а значит, ничто не помешало бы ему...

Камень нагрелся, прерывая его размышления. Северус прочитал послание:

Мне жаль, но я не могу прийти, так как отрабатываю взыскание, которое ты мне назначил. А поскольку мытье туалетов — работа долгая и кропотливая, подозреваю, что она займет несколько ближайших дней, а может быть, даже больше.

Северус с трудом удержался от того, чтобы не стереть камень в порошок.

Дерзость Поттера достигла уже таких высот, что просто удивительно, как он до сих пор ещё не свалился с них на землю. Как он посмел обратить его слова против него же? Как посмел использовать в качестве отговорки назначенную им же отработку? Как посмел вынуждать Северуса разыскивать его по всем туалетам?

Какой-то тихий голосок нашептывал ему, что он вообще не должен никого разыскивать. Что можно не обращать внимания и подождать до следующей отработки.

Но тогда Поттер решит, что выиграл, а этого нельзя допустить.

Ещё раз посмотрев на камень в своей руке, Северус сунул его в карман мантии.

Поттер делал это снова. Снова втягивал его в эту игру. Он должен являться по первому же зову, а вместо этого рычит, показывая свои маленькие коготки. Требует. Причем требует значительно большего, чем Северус вначале рассчитывал ему дать. А самое плохое то, что он вынужден выполнять эти требования, чтобы мальчишка не перегрыз поводок и не убежал слишком далеко.

О, на сей раз он его не отпустит. На сей раз сворка будет очень короткой, такой, чтобы он даже не подумал дергаться... а рычание на хозяина не останется безнаказанным...

Северус успел пройти полгалереи, прежде чем эхо перестало повторять грохот с размаху захлопнутой двери.

*

Дверь, с которой Северус не сводил глаз, лизало пламя. Так же как и его тело. Перед глазами до сих пор стояли Поттер и... Уизли. До сих пор он не мог отделаться от ощущения, будто что-то пожирает его внутренности, когда он увидел их в уборной, вместе, смеющихся... её рот касается его губ, он слышал, как она говорит, что Поттер принадлежит ей... ей!

Пламя набрало сил, обернувшись пожаром, сжигающим темное дерево и одетую в черное фигуру.

Поттер был его собственностью. Его место — здесь. В комнатах Северуса. В его объятиях. Никто не имел права прикасаться к нему. Думать о нём. Развращать его. Только он.

Северус прикрыл на мгновенье глаза и облизал губы, стараясь обуздать свирепствующий огонь, который разгорался в его венах всякий раз, когда он вспоминал всхлипывающего, цепляющегося за его мантию Поттера и его горячие заверения:

Я — только твой. Я всегда буду только твоим. Никто другой меня не интересует. Я принадлежу только тебе!

Ох! Как же хотелось тогда смять его в своих объятиях. Раздавить все кости, разорвать на куски... вогнать в него свой бешено пульсирующий член так глубоко, чтобы он ощутил его сперму в своем горле, порвать, оставить свой след в каждой частичке его тела и души... чтобы он никогда не забывал, где его место, и никогда никому не позволил даже приближаться к себе.

Северус глубоко вдохнул. Налившийся пенис упирался в брюки, причиняя боль. Он пытался хоть ненадолго взять себя в руки, но это было невозможно. Пусть только Поттер переступит этот порог... пусть только явится, такой же дрожащий и ненасытный, каким он оставил его тогда в уборной... и тогда он покажет, каким он может быть спонтанным. Спонтанно впечатает его в эту дверь и...

Комната вспыхнула красным, когда он услышал шаги... дверная ручка шевельнулась, и Северус успел заметить лишь зеленые, изумленно округляющиеся глаза, дрожащие влажные губы и собственные хищно метнувшиеся к Поттеру руки, а потом все утонуло в багровом пламени и густой мгле, сквозь которую едва проступали силуэты двух слившихся в объятии фигур. Шлепки, производимые ударяющимися в бешеном темпе бедрами о нагие ягодицы, мешались с громкими стонами и тяжелым дыханием.

В какой-то момент из этих звуков выделился хриплый сорванный шепот:

— Северус... я только... твой.

А потом все утонуло в ослепительном сиянии.

* * *

Просыпайся, глупый мальчишка! Твой котел вот-вот взорвется!

Вырванный из дремы, Поттер открыл глаза и в последний миг сумел уменьшить огонь под котлом, который уже готов был взлететь на воздух.

Северус сощурил глаза, наблюдая, как гриффиндорец лезет в карман и читает послание.

Не нужно было предупреждать его. Поттеру следовало ощутить последствия собственного легкомыслия и небрежности, но...

Ну конечно же, здесь было но...

Поттер поднял голову и, глядя на Северуса, чуть заметно кивнул ему, а потом поспешно отвел взгляд.

... «но» заключалось в том, что в последнее время Поттер вел себя... по-другому. Смотрел иначе, избегал контактов, старался делать вид, словно совершенно не замечает Северуса. Он был рассеян, а в каждом его жесте ощущалось напряжение.

Поттер никогда не умел скрывать своих чувств, и Северус без труда читал каждую, даже малейшую их перемену по его лицу... а сейчас... всякий раз, когда он ловил на себе взгляд мальчишки, лицо Поттера омрачалось... и это вселяло плохие предчувствия.

Глядя на поникшие плечи Поттера, на его опущенную голову, испуганные глаза... он понимал, что медлить, дожидаясь, пока то, что гнетет его, пустит ядовитые корни, все больше отравляя сознание, нельзя. Нужно узнать правду, пока не стало слишком поздно.

*

И он узнал.

Увидел причину, заглянув в сознание Поттера. Это был сон, в котором Северус его предал. Увидел его страх и сомнения — они проникали в сознание мальчика, отрывая от него Гарри.

Этого он допустить не мог.

Обуздав собственные эмоции, чтобы не нанести вред рассудку Поттера, он с хирургической точностью удалил из его сознания этот сон, понимая, что тем самым удаляет источник всех нежелательных мыслей, которые его мучили, подменив его самым обыкновенным, банальным кошмаром.

Затем он осторожно вышел из него и стал наблюдать, как к Поттеру постепенно возвращается сознание. Его пустые, затуманенные глаза наполнились светом. Мальчишка заморгал.

Так, хорошо. Северус позволил себе освободить собственные эмоции.

— Что это... — начал Поттер, но он не позволил ему закончить. Схватив за плечо, он вытащил его из гостиной, почти волоком дотянул до двери и вытолкнул в коридор.

— Я же сказал тебе, что занят. Твоя отработка сегодня не состоится, — рявкнул он и захлопнул дверь перед его носом, а потом, развернувшись, прислонился спиной к деревянной поверхности. По стенам кабинета текла черная кровь — она разливалась по полу и каким-то образом заползала даже на потолок, заставляя гаснуть свет.

Лицо Северуса казалось вырезанным из гранита: заострившееся, с резкими угловатыми чертами, прищуренные, наполненные тьмой глаза, устремлены в пол. Похоже, он едва дышал, будучи не в силах избавиться от неприятной давящей тяжести в груди.

Как это случилось? Почему Поттеру приснился такой сон? Когда он допустил ошибку? Что заставило мальчишку усомниться? Почему он начал отдаляться от него?

Черная слизь уже почти касалась ботинок Северуса, вот-вот она начнет заползать на его мантию...

Нужно напиться!

Он двинулся вперед — ноги по косточки утопали в черной жиже, — добрался до гостиной, подошел к бару, достал бутылку с янтарной жидкостью, наполнил бокал до краев и залпом выпил содержимое. Затем наполнил его снова и прислонился к столешнице, устремив невидящий взгляд в пространство перед собой.

Он не может этого допустить. Не позволит ему отдалиться. Никогда. Он даст мальчишке то, чего тот жаждет. Нежность. Проявит большую заинтересованность. То, что поможет его удержать...

Спазм в груди усилился. Северус выпил второй бокал, но алкоголь не помогал. Только картинка перед глазами стала размытой — вот и все, чего он добился.

Нужно сделать так... чтобы Поттер снова смотрел на него так, как раньше. И больше никогда не отдалялся... Никогда.

Пальцы Северуса стиснули бокал, когда перед ним возникли глаза Поттера... испуганные, недоверчивые... а потом те же глаза, в которых раньше он всегда видел желание и преданность... или ту же проклятую дерзость...

Бокал перелетел через гостиную и со звоном разбился о стену.

* * *

Прошло два дня. Поттер явился на очередную отработку с горой книг, перечеркнув планы Северуса. Это его немного удивило. Впервые мальчишка предпочел заняться учебой, а не им. И даже попытался вести разговор с Северусом на его уровне, что было поразительно, учитывая, сколько знаний ему пришлось для этого усвоить. А ведь заведя в свое время беседу на тему крови взрывопотамов, он хотел лишь указать ему на пробелы в образовании. Кто мог предположить, что Поттер примет это так близко к сердцу и к очередной встрече подготовится лучше, чем к экзамену по зельям за все годы учебы в Хогвартсе? Это было... неожиданно.

Однако в результате Северус решил перенести отработку, которая не состоялась в понедельник, на пятницу. Ждать следующего понедельника он был просто не в состоянии. До него было слишком далеко, а он и так проявил максимум терпения.

У него были планы насчет мальчишки. Вполне конкретные планы. И его не волновало то, что в субботу у того матч. На этот раз ему ничто не помешает. Поттер снова будет принадлежать ему. Снова будет смотреть на него так, как раньше...

Он думал об этом все следующие два дня. Просто не мог выбросить эти мысли из головы. Что бы он ни делал, это сидело в глубине сознания, определяя каждый шаг и нашептывая: «Еще немного, и он снова будет твоим...»

И вот наконец наступил вечер пятницы. Северус сидел в кресле, бессознательно постукивая пальцами по подлокотнику, и следил за медленно ползущей стрелкой часов.

Ещё десять минут. Поттер появится здесь меньше чем через десять минут...

А как только войдет... он не успеет даже вдохнуть, как Северус вопьется в него пальцами, губами и пенисом...

Где же его взять? Прямо у двери, как в прошлый раз? Нет, так он выдаст свое слишком большое нетерпение... Поттер должен подойти сам.

На полу? Можно было бы сжать в ладонях гладкие ягодицы, раздвинуть их, чтобы видеть все наилучшим образом, а потом наблюдать, как его член проникает в маленькую тесную задницу, как погружается в покрасневшее пульсирующее отверстие и как Поттер скулит, царапая ногтями пол...

Но нет, каким бы соблазнительным ни казалось это зрелище, это не поможет продвинуться в желанном направлении.

Может быть, здесь, в кресле? Он мог бы наблюдать, как Поттер движется, сидя на его коленях и описывая бедрами круги... мог бы смотреть, как меняется его лицо в момент наивысшего наслаждения... мог бы снова поймать тот миг... миг, когда уйдут все эмоции и останется только чистое сияющее удовлетворение... Приоткрытый в крике рот, черные пряди прилипли к влажному от пота лбу, крепко зажмуренные дрожащие веки... Это был уникальный миг, когда Поттер менялся. Он уже не был ни Мальчиком-Который-Выжил, ни строптивым подростком... в этот миг он становился совершенством.

Северус заморгал и торопливо поправил мантию, прикрывая выпирающую эрекцию. Снова бросил взгляд на часы и тут услышал... как дверь кабинета открылась.

Пространство вспыхнуло багряным жарким пламенем, тонкие губы растянулись в легкой усмешке. Однако он успел её скрыть прежде, чем в гостиную вошел Поттер с... учебниками под мышкой.

Пламя тут же погасло, уступив место наползающей на стены тьме. Тьма пахла разочарованием, а за ним, словно хвост кометы, тянулся холодный гнев.

*

Казалось, что воздух шипит. Дымящаяся, жаркая, алая мгла застилала глаза, проникала под кожу, не давала дышать, вползала в рот. Она наполняла пространство звуками.

Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.

Это было похоже на стук бешено бьющегося сердца. А ещё там слышалось дыхание. Два смешавшихся дыхания, поверхностных, жадных. И... стоны. Похожие друг на друга, словно эхо, они сливались в торжествующую симфонию удовлетворения.

Излучающая тепло влажная кожа скользила под пальцами. Горячее дыхание щекотало шею. Пьяняще-сладкий запах взлохмаченных волос сливался с исходящим от кожи ароматом желания. Задыхающиеся вскрики, маленькое тело, которое вздрагивало и напрягалось при каждом толчке.

Он был в нем. Быстрыми, плавными движениями прокладывал себе путь в сжимающихся вокруг мышцах, губы упивались теплом и гладкостью кожи. Поттер был повсюду. Северус ощущал его каждым органом чувств, каждым своим вдохом, каждым толчком. Его натянутое струной тело приподнималось и опускалось, даря такое наслаждение... которого он не испытывал до того, как...

И эти зеленые, широко распахнутые глаза... затуманенные, погруженные в сладострастную агонию, заточённые за круглыми очками — запотевшими и чуть перекосившимися. И... упоенный хриплый шепот:

— Ты доводишь меня до безумия...

Да, сладкий Мерлин, да!

Северусу хотелось сказать: да, только я могу это делать. Только я способен взнуздать тебя, подчинить, заставить возвращаться снова и снова... а потом, теряя рассудок от наслаждения, ты будешь шептать мне в ухо все эти сладкие заверения, от которых мой член станет ещё тверже, а я буду трахать тебя ещё яростнее, чтобы добиться новых твоих признаний...

Безумие? Конечно, можно сказать, что таков наш жребий...

Он потянулся и снял с Гарри очки, желая увидеть эти глаза во всем великолепии, не заслоненные запотевшими кусками стекла. Северус должен был их видеть. Должен был видеть это испепеляющее, обращенное к нему желание. Только и исключительно к нему. Прикоснуться...

Обхватив лицо Гарри, Северус притянул его к себе, погладил темные волосы. Мягкие пряди шелком текли между пальцами. Веки Гарри тяжело опустились, лишая его того, на что он хотел смотреть. И все же он знал, что оно все равно там. То, чего он не видел раньше ни в одних других глазах.

Северус наклонился и поцеловал эти веки. Раскаленный багрянец замерцал и сменился теплым светом, но в следующий миг все поглотил взрыв и мир утонул в искрах и шипящем пламени. Когда же огненная завеса пала, появились силуэты двух изможденных тел, слившихся воедино, словно восковые фигурки. Ладонь Северуса гладила спину Гарри.

Прошло немало времени, прежде чем Снейп открыл глаза. И тогда блеск удовлетворения в них начал гаснуть, уступая место чему-то холодному и темному, которое вливалось в них, словно тень, поглощая исходящий из них свет, потому что впервые... впервые мысль о том, что мальчик должен будет погибнуть, причинила ему такой... дискомфорт.

Черт побери, неужели им и в самом деле овладевает безумие?

Нет, конечно же, нет.

Он позволил проникшему в него холоду разрастись, погасить огонь, задавить льдом, превращая его тепло в ядовитые испарения, которые околдовывали разум, возвращая к привычному ходу мыслей...

Это недопустимо. Он не позволит отвлечь себя от цели... Мальчишка не так уж и важен. Самое главное — избавиться от Темного Лорда. Раз и навсегда.

На тонких губах промелькнула победная усмешка.

И он станет тем, кто это совершит.

* * *

Помещение было небольшим. Его наполнял смрад горелой кожи и тусклый свет, исходящий от единственного закрепленного на стене факела.

Посреди комнаты стоял стул, к которому был привязан темноволосый мужчина. Магические путы оплетали его обнаженную грудь и заломленные за спину руки. Тело его покрывали раны — неглубокие порезы, из которых все ещё сочилась кровь, стекая на живот тонкими ручейками — и темные пятна обожженной сморщенной кожи, окруженные обширными воспаленными ореолами. Голова его была опущена, а упавшие на лицо и слипшиеся от крови пряди не могли скрыть покрывающую его сеть ран. Стекающий по лбу и шее пот мешался с сукровицей. Мужчина тяжело дышал, взгляд широко раскрытых глаз был устремлен в пол, на который он время от времени сплевывал смешанную с кровью слюну.

— Советую тебе сотрудничать со мной, — сказал высокий, закутанный в черное мужчина, вступая в круг света. Голос его был низким, глубоким и сдержанным. Лицо скрывала белая маска в форме черепа. Длинные бледные пальцы сжимали палочку, а блестящие в прорезях маски глаза не выражали ничего кроме холодной решимости.

Пленник поднял голову и с отвращением посмотрел на стоящего перед ним Упивающегося.

— Я ничего тебе не скажу, — прохрипел он, снова сплюнув на пол кровавый сгусток. — Можешь убить меня. Я предпочту умереть, чем поспособствовать вашей победе.

— О, смерть — это привилегия тех, кто её заслужил, — сказал Северус, неспешно обходя стул с жертвой. — Для тебя у меня совсем другое предложение. Все, что ты испытал до сих пор, было лишь разминкой. — Он остановился за спиной пленника и, наклонившись к его уху, прошептал: — Тебя ждет очень долгая ночь. Ты будешь умирать в тяжких муках. Ты познаешь такую боль, которую не в силах даже представить. Ты будешь мечтать о смерти, умолять о ней, но не получишь желаемого. Я могу держать тебя в сознании столько, сколько захочу. Ты будешь смотреть, как твоя кожа отслаивается кусками, а кости ломаются, словно спички, разрывая мышцы... — Снейп услышал, как мужчина перестал дышать. Он почти ощущал снедающий его ужас. Выпрямившись, он продолжил движение. — Но ты можешь избежать этого. Для этого достаточно перевести для меня всего несколько предложений... — он указал на лежащую на небольшом столике книгу, — ... и ты будешь свободен.

Северус остановился перед мужчиной, глядя сверху на его дрожащие губы и бледные щёки. Он чувствовал исходящий от него страх, но помимо страха было что-то ещё... ненависть.

Пленник поднял голову и... плюнул на его мантию.

— Отъебись, — прохрипел он.

Черные глаза сощурились, в них вспыхнуло ледяное пламя.

Он много раз задумывался, почему столько глупцов принимали упрямство за признак мужества...если оно не приносило им ничего кроме страданий и смерти?

— Lacrima!Пространство разорвал почти звериный вопль. Тело мужчины охватили неконтролируемые спазмы такой силы, что он едва не упал на пол вместе со стулом. Покрасневшая кожа вокруг одного ожога начала отделяться, обнажая мышцы и нервы.

И вдруг все стихло. Тело пленника обмякло, а голова его упала на грудь.

Северус опустил руку. Напряжение, сквозившее во взгляде, отступило, а сжимавшие палочку пальцы чуть расслабились.

С минуту он смотрел на потерявшего сознание мужчину, обдумывая следующий шаг.

Тот оказался крепким орешком. Более крепким, чем он предполагал. Он опасался, что в этом случае пытки мало чем могли помочь, и в то же время боялся повредить рассудок своей жертвы, как это произошло с Лонгботтомами. Ему были нужны его знания и навыки. И тут не помогут ни Imperius, ни LegilimensEvocis, ни даже Веритасерум, который затуманивал сознание, лишая его ясности, необходимой для такой деятельности, как чтение рун.

Нет, придется разыграть другую карту.

Он полез в карман и достал небольшой флакон. Схватив мужчину за волосы, заставил его запрокинуть голову, сжал челюсть, вынуждая открыть рот, и влил немного содержимого.

Затем отступил, когда пленник закашлялся, широко раскрыл глаза и резко наклонился, выплевывая кроваво-зеленую слизь.

— Любопытное заклинание, правда? — спросил Северус, когда тот прекратил кашлять и плевать. — А если я применю его к твоей жене и детям? Интересно, они бы продержались дольше, чем ты?

Мужчина поднял голову и устремил на него взгляд заплывших кровью глаз.

— Не смей их трогать. Если только попробуешь...

Удивительно, как это люди, не имеющие уже ни на что влияния, способны обманываться, теша себя надеждой, будто они ещё могут контролировать ситуацию...

— Твой сын в прошлом году закончил Хогвартс, верно? И собирается в дальнейшем изучать экзотических волшебных животных. Было бы очень печально, если у него не будет шанса воплотить свою мечту, — прошептал Северус, глядя пленнику прямо в глаза. — А дочь... ей всего десять лет, так? Только через год она сможет отправиться в легендарную школу. А вдруг кто-то лишит её возможности выбрать свою первую палочку? Вдруг ей не дано сесть на хогвартский поезд, а ты никогда не сможешь помахать ей на прощанье. А что сделает твоя жена, если потеряет детей? Как ты думаешь? Возможно, она сама лишит себя жизни?

— Прекрати... — жалкий стон вырвался из дрожащих губ мужчины.

Глаза Северуса ядовито блеснули.

Любовь. Самый большой порок этого мира. Она способна сломать даже самого сильного человека...

— Книга! — приказал он, указывая на столик.

Мужчина прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Правильное решение, — сказал Снейп, взмахом палочки снимая магические путы. — Но помни, если ты меня обманешь... я об этом узнаю.

* * *

Полученные знания позволили ему наконец двигаться дальше. Осталось найти всего несколько ингредиентов, но кое-какие из них вынуждали вновь возобновить непростые контакты. Теперь он все чаще размышлял над тем, удастся ли ему закончить это зелье, прежде чем Поттер откроет очередной зрелищный способ самоубийства. А точнее — способ чудесного избавления от смерти.

Достаточно было оставить его на минуту... на одну короткую минуту. Но чего ещё можно было от него ожидать? Ведь это самый дотошный, самый легкомысленный и лишенный воображения мальчишка в школе. Северус ясно запретил ему прикасаться к чему-либо, но он, конечно же, поступил по-своему. Он не был бы Поттером, если бы не сделал этого, и Северус обязан был предвидеть, что все закончится именно так. У Поттера был непревзойденный талант притягивать неприятности. Нельзя оставлять его без присмотра ни на секунду.

Северус до сих пор помнил, как стучало его сердце, когда он бежал по коридору... и то ощущение... будто падаешь в пропасть, когда он открыл дверь и увидел Поттера, лежащего на полу. Тогда ему показалось, что все тонет в ледяном море, а тело охватывает холодное оцепенение... и это длилось до тех пор, пока Поттер не начал дышать.

Сейчас он спал на его коленях, и Северус размышлял, как вообще до такого дошло... ведь немногим ранее он мечтал своими руками свернуть ему шею за то, что он способен довести его до белого каления своим идиотизмом. Но затем Поттер просто пришел на отработку и... остался.

Северус отвел взгляд от книги, которую читал, и немного раздвинул ноги, затекшие под весом мальчишки, чтобы найти более удобное положение, при этом не разбудив его, но тут с губ Поттера сорвался... интригующий стон:

— О-о-о-ох, Северус...

Снейп посмотрел на раскрасневшееся во сне лицо Гарри. Тот продолжал спать, обвив руками его шею и уткнувшись головой ему в ключицу. Наверняка ему снилось что-то приятное, потому что он тяжело задышал, а через некоторое время из его приоткрытого рта вырвался сонный всхлип.

Усмехнувшись себе под нос, Северус вернулся к чтению, но спустя минуту Гарри невнятно забормотал, хотя он сумел разобрать что-то вроде:

— Я Избранный... И могу трахаться с кем хочу и когда захочу... Даже во время этого чертова матча... Я уже поймал снитч, а сейчас... я хочу только... о-о-о-ох... Северуса...

Брови Снейпа взлетели.

Ну и ну... Поттер в очередной раз его изумил. Он и не предполагал, что его фантазии могут быть настолько непристойными... У него самого было немало фетишей или перверсий, но идея заняться сексом во время матча по Квиддичу? Похоже, Поттер был ещё более развращенным и разнузданным, чем казалось... Какая приятная неожиданность...

* * *

Самообладание.

Северус всегда им гордился. Всегда и во всех обстоятельствах он мог управлять своими реакциями, за исключением тех, когда целенаправленно отпускал себя, позволяя реакциям брать верх над рассудком. Однако в последнее время данное утверждение нуждалось в поправке: всегда и во всех обстоятельствах, если только поблизости не было Поттера...

Иногда он задумывался над тем, в какой момент мальчишка распустился настолько, чтобы прямо во время урока посвящать его в свои беспокойные детские грезы, которые... едва не привели к катастрофе.

Естественно, после урока он его наказал.

Северус до сих пор помнил глядящие на него снизу вверх зеленые глаза, покрасневшие от трения губы... и мягкие пряди волос, которые он сжимал в ладонях, в то время как его пенис вторгался в горячий влажный рот... который он трахал с таким же самозабвением, как и зад Поттера, однако на сей раз это был совершенно другой уровень наслаждения... в особенности, когда головка члена проникала так глубоко в горло мальчика, что на глаза у того наворачивались слезы, а в паху Северуса разливалась лава; когда он притягивал его голову так близко, чтобы ощутить, как волосы Поттера щекочут низ живота, а зубы дразнят ствол; когда ощущал свою абсолютную власть над ним, сжимая его голову в железном захвате, снова и снова погружаясь в рот, губы которого слишком часто говорили вещи вроде «прости», «будь со мной», «я скучаю по тебе», «пожалуйста, не сердись на меня»... и не позволить им снова прошептать что-то в этом роде...

— Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, Северус.

...потому что искры, которые эти слова зажигали в нём, заглушали удовольствие... а потом за ними всегда приходил холод.

* * *

Тишину гостиной нарушало царапанье пера по пергаменту. Небольшой столик был завален книгами и свитками, тут же стоял бокал с янтарной жидкостью и две чернильницы: с красными и черными чернилами. Время от времени Северус прерывал работу, чтобы взять бокал и сделать глоток виски. Через некоторое время он поймал себя на том, что всё чаще поглядывает в сторону полок, где лежали последние выпуски «Ежедневного Пророка». После одного такого, довольно долгого взгляда, он потряс головой и снова склонился над пергаментом, бормоча себе под нос:

— Нет, это исключено!

Он вернулся к своему занятию, но его мысли блуждали далеко.

Северус не мог не заметить, что в последнее время Поттер... действительно старался. Написал свое лучшее эссе за шесть лет учебы, а ведь раньше он не выказывал ни малейшего интереса к зельям. Также по собственному желанию он продвинулся в теории зелий только для того, чтобы показать, что способен стать собеседником Северуса, даже несмотря на некоторые промашки. И все это Поттер сделал ради него...

Взгляд Северуса снова заскользил к полкам.

Это просто абсурдно!

Скрип пера возобновился. Северус так сильно давил на пергамент, что казалось, будто он хочет наказать его за что-то.

Некоторое время он сосредоточенно работал, но в какой-то момент его рука замерла, а глаза в очередной раз посмотрели на стеллаж. Губы сжались в тонкую линию, взгляд потемнел, предвещая бурю.

«Должно быть, я повредился рассудком...» — подумал он, отбрасывая перо. Затем поднялся с кресла и, словно движимый неведомой силой, направился к полкам. Быстро перебрал выпуски, выбрал один, развернул и посмотрел на многостраничное приложение с заголовком: «Неделя с квиддичем».

*

Гарри сидел в черном кресле, перекинув ноги через подлокотник, заложив руки за голову и мечтательно глядя в потолок. На его губах блуждала счастливая улыбка, а в глазах вспыхивали озорные искры.

— Я уже вижу эти заголовки, — объявил он, погружаясь в фантазии. — «Гарри Поттер — Мальчик-Который-Мастурбировал-На-Уроке», «Золотой мальчик не такой уж и золотой». Ха-ха-ха! А потом — комментарии: «Я всегда знала, что с этим ребенком что-то не так», — призналась нам Рита Скитер. — «И я об этом предупреждала, но меня никто не слушал! Он уже давно мог этим заниматься! Кто знает, сколько невинных душ он уже развратил?!» На нас обрушилась лавина комментариев от возмущенных этим инцидентом родителей: «Мой сын учится в одной школе с извращенцем!», «Прошу немедленно поместить его в святого Мунго! Он опасен для окружающих! Может, там вылечат его болезнь...», «Кто знает, какие ещё извращения таятся за фасадом нормального здорового мальчика, героя волшебного мира?». К сожалению, господин Министр отказался от комментариев. Но мы спросили директора Хогвартса о его мнении по данному поводу, однако ответ звучал так: «О, это действительно серьезная проблема. Хотите лимонную дольку?» — закончил представление Гарри и расхохотался.

С Северусом происходило что-то странное.

Его разбирал смех.

Попытки взять себя в руки ни к чему не привели. Приложив ладонь ко рту, он всеми силами пытался это скрыть или хотя бы сделать не таким заметным.

Невероятно. Этот сопляк действительно его развлек... Ощущения были... непривычными. Отдаленными. Почти забытыми... И приятными... что вселяло тревогу. Казалось, будто что-то теплое щекочет его изнутри, хотя определение звучало по-идиотски.

Поймав на себе изумленный взгляд Поттера, он все-таки сумел успокоиться и, сохранив лицо, достойно выйти из проверки на сентиментальность, но тот продолжал смотреть на него так, словно увидел, по меньшей мере, Норвежского Шипастого дракона, по-щенячьи подпрыгивающего и размахивающего хвостом. К счастью, Поттеру хватило ума не комментировать это. Пусть бы только посмел...

— Это была бы действительно любопытная статья, — сказал наконец Северус, отдышавшись.

Несносный засранец!

*

Раскаленный воздух дрожал, шел волнами, закручивался вихрями в алые ленты.

Северус выпустил изо рта раскрасневшийся влажный сосок и отстранился, созерцая свои достижения. Потом перевел взгляд вверх и увидел устремленные на него лихорадочно блестящие зеленые глаза, приоткрытые стонущие губы. Ему нравилось, когда Поттер был таким, как сейчас. Румяный, с перекосившимися очками. Горячий, покорный, сосредоточенный исключительно на нем...

Он мрачно усмехнулся и вдруг ощутил, как теплые ладони обхватили его лицо. Не успев отреагировать, он увидел приближающееся лицо Поттера, его опускающиеся веки, приоткрывшиеся губы...

В последний миг он успел отвернуть голову и отстраниться. Жаркий туман тут же развеялся, уступив место холоду и надвигающейся тьме.

Он снова пытался! Черт побери, что этот мальчишка себе вообразил?

С потемневшим от гнева взглядом он повернулся и уже открыл рот, собираясь дать подобающий ответ, но тут увидел лицо Поттера...

Чудовищно разочарованное... убитое... замкнувшееся.

Черт, ему больно...

— Я... мне нужно идти, — тихо пробормотал мальчик.

Сжав губы, Северус смотрел, как Поттер сполз с его колен и, бросив невнятное «спокойнойночи», почти выбежал из гостиной. Когда смолкло эхо захлопнувшейся двери, он повернулся к камину.

Неужели Поттер так ничему и не научился? Ведь он давно уже ясно дал понять, что поцелуй — это граница, барьер, который Северус никогда не переступит. И, конечно же, он не собирался делать это сейчас. Поцелуй слишком интимен. Для него нужна... влюбленность.

Поттер не имел права желать этого. Не имел права ставить его в подобное положение. Импульсивный, самовлюбленный сопляк, который никогда не думает о последствиях! Не понимает опасности, не задумывается над тем, что если позволить себе встать на этот путь, он грозит привести к... утрате контроля.

Можно погрузить руки в ручей, чтобы набрать воды и утолить жажду, но когда низко наклонишься, чтобы коснуться воды губами... можно легко потерять равновесие, упасть в предательский омут и утонуть. Это слишком большой риск, а Северус не мог позволить себе рисковать. Слишком высоки ставки.

И Поттеру придется с этим смириться, нравится ему это или нет.

Взгляд Северуса остановился на двери.

К черту его!

Молниеносно сорвавшись с кресла, он схватил перекинутую через подголовник черного кресла мантию-невидимку и вылетел из комнаты.

*

Это было хорошее решение. Если бы он этого не сделал... если бы не пошел за ним... мальчишка мог бы навредить себе ещё сильнее. Когда Северус увидел его разбитые руки... он понял, как Поттер... уязвим. Как он зависим, связав свое счастье или несчастье с Северусом. И оказалось, что мысль об этом его беспокоит.

Потому он поспешил отделаться от неё, сосредоточившись на тренировках с Ноттом. Тот был не такой способный, как Малфой или Забини, которых он натаскал некоторое время назад, однако Нотт компенсировал недостаток таланта увлеченностью. Жаль было тратить силы на бессмысленное убийство животных, подпитывая тьму внутри чем попало, бесцельно, безыскусно и бесконтрольно. Но раз его отец настаивал, чтобы Северус научил сына самым жестоким заклинаниям, он не мог ему отказать, особенно потому, что таким образом парень мог удовлетворять свою ненасытную юношескую жажду крови, не навлекая неприятностей на себя и на своего декана.

Но все это, конечно же, не касалось Поттера, который сам был мастером в искусстве становиться одной большой проблемой. Когда мальчишка влетел в его кабинет, вопя, как полоумный, что Северус изменяет ему с Ноттом, — хотя сама мысль об этом была настолько абсурдной, что могла прийти в голову только безумцу, — и принялся громить кабинет, задыхаясь от одной только мысли, что Северус мог касаться кого-то, кого угодно помимо него... ощущение, которое в тот миг испытал Северус, оказалось... неожиданным. Ревность Поттера была столь разрушительна и яростна, что мгновенно наполнила пах Северуса раскаленной лавой, а его самого таким нестерпимым голодом, что казалось, он не сможет дышать, если не утолит его, если не покажет этому непредсказуемому ребенку, как сильно он его жаждет... и что он единственный, кто может подарить ему такое удовлетворение...

— Есть... только... ты... Поттер...

Когда он произносил это... погружаясь в него, в его дрожащее тело, в его алчущие глаза... наслаждение достигло такой степени, что едва не убило его.

Но когда все закончилось...когда они оба лежали в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться и прийти в себя... Поттер снова сделал это. Снова произнес слова, которых Северус не желал слышать...

— Есть только я. И всегда буду.

... вновь призывая тьму. И холод.

* * *

Северус ненавидел Рождество. Всегда считал его самым бесполезным праздником из всех существующих, служащий лишь для неконтролируемого обжорства и бросания на ветер сотен галеонов на никому не нужные вещи, притворных любезностей, обвешивания каждой поверхности кошмарно-безвкусными украшениями и убийства времени в обществе людей, которых вообще не желал бы видеть. Поющие елочные игрушки, подмигивающие гирлянды, меняющий цвет серпантин и ощерившиеся в улыбке лица, подстерегающие со всех сторон, доводили его до несварения желудка. А ежегодная праздничная речь Дамблдора, на которую директор наверняка не поскупится и на сей раз, венчала весь этот балаган.

Единственной положительной стороной всей этой суеты было то, что на десять дней замок опустеет, позволяя ему отдохнуть от всех этих невыносимых детей и большей части преподавателей. Хотя, может быть, он каким-то образом и вынес бы все это, если бы не одно раздражающее обстоятельство... а точнее одна навязчивая мысль, которая не давала ему покоя... Поттер.

Северус долго размышлял, что с ним делать, и наконец решил: нельзя позволить ему уехать. Поттер не способен держаться подальше от неприятностей, а значит, нужно за ним присмотреть. Мальчишка определенно должен остаться в замке, даже если ради этого придется отказаться от ежегодной традиции проводить каникулы в обществе своих зелий, кое-каких интересных книг и бутылок любимого виски...

Именно по этой причине он отправился в кабинет Дамблдора, протискиваясь сквозь толпу хаотично движущихся учеников. Нужно было поговорить с директором и склонить его на свою сторону.

И тут Северус заметил его. Черные растрепанные волосы, мятая, чуть большего размера, чем нужно, мантия, неаккуратно повязанный галстук. Поттер шел не спеша, увлеченный разговором и, как обычно, окруженный друзьями, на его лице сияла широкая улыбка.

В этот миг коридор погрузился во тьму, будто на всех присутствующих легла тень. Свет падал только на невысокую фигурку, освещая улыбающееся лицо и прячущиеся за стеклами очков зеленые глаза. Все остальные превратились в туманные очертания, едва различимые в сумраке. Северус замедлил шаг, не сводя с мальчика глаз.

Когда он уже почти поравнялся с ним, Поттер внезапно отвернулся от друзей и посмотрел прямо на него. Его глаза распахнулись, на щеках вспыхнул румянец, а потом он поспешно отвел взгляд, а на губах появилась глуповатая усмешка. Коридор вспыхнул алым, когда Северус проходил мимо, а потом, повернув голову, провожал взглядом удаляющийся силуэт.

И правда, неужели этот ребенок никогда не поумнеет?

* * *

«Нет, он никогда не поумнеет», — понял Северус, когда спустя несколько дней обнаружил его у себя под дверью — совершенно пьяного и не способного даже добраться до собственной спальни.

Позволить ему участвовать в рождественской вечеринке было огромной ошибкой. Мало того, что Северус застал его в двусмысленной ситуации с этой рыжей потаскушкой, так ещё и Поттер в пьяном состоянии вел себя так, словно понятия не имел, что значит слово «сдержанность», и болтал обо всем, что приходило в голову. Алкоголь окончательно разжижил ему мозг, заставив забыть о том, что и кому он говорит. Так Северус узнал, что у этой розоволосой невежественной аврорши, которую Дамблдор так легкомысленно назначил на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, роман с одной из учениц. Полученная информация предоставляла великолепную возможность убрать её из школы. Никто подобный ей не имел права вести столь важный предмет...

Но сначала нужно было заняться Поттером и проследить, чтобы тот благополучно вернулся к себе. По этой причине он влил в него изрядную дозу Протрезвляющего зелья и потом, с определенной долей холодного удовлетворения, наблюдал, как понимание того, что он сказал и сделал, медленно приходит к нему, нанося удар, по силе сравнимый со взрывом.

Северус предполагал, что Поттер снова погрузится в посталкогольную депрессию, но не думал, что он станет так беспокоиться из-за выданного секрета, что будет готов даже отказаться от своего обожаемого квиддича, лишь бы только он сохранил тайну при себе. Так же удивительна была его готовность понести наказание за свое безответственное поведение и особенно то, что он согласится заплатить за него самым дорогим. Столь взрослое поведение было ему совершенно несвойственно...

Видимо, все же существовал способ хоть немного вправить ему мозги.

Хотя сейчас, глядя на Поттера, сидящего в кресле с опущенной головой и сжатыми в кулаки пальцами, Северус ощутил, как в его душу закрадывается мрак, приглушая свет и ведя за собой холод.

— Ты должен вернуться в спальню, — тихо сказал он. — Уже поздно. Если твои друзья выпили меньше, чем ты, то в любую минуту могут обнаружить, что ты не в постели, и отправиться на поиски.

Гарри кивнул и поднялся.

— Прости меня, — едва слышно прошептал он, не отрывая глаз от пола. Голос его слегка дрожал. — За все, что я сказал. И за все, что сделал. — Он так и не поднял головы, чтобы посмотреть на Северуса, а просто отвернулся и направился к выходу.

Может быть, дело было в грусти, отчетливо сквозившей в его лице, или в горьком абрисе рта... но что бы то ни было, оно вызвало у Северуса непонятную потребность задержать его и...

— Поттер! — позвал он. Гарри остановился и повернулся, глядя на него. Зеленые глаза казались пустыми, будто что-то высосало из них все эмоции. Эмоции, которых всегда там было так много, неправдоподобно много... Северус вдруг ощутил неодолимую потребность наполнить их ими... но нет. Он не может этого сделать. Нужно быть последовательным. Поттер сам во всем виноват. Нельзя ему уступать. — Иди спать, — сказал он наконец. Надеюсь, мантия у тебя? — Гарри кивнул и достал из кармана мерцающую ткань. — Хорошо, иди самой короткой дорогой. И не вздумай задерживаться. Ты пойдешь прямо в гриффиндорскую башню. Ты меня понял?

Гарри снова кивнул, а потом отвернулся и молча исчез за дверью.

Стало тихо.

Но тишина, которая была подругой Северусу с тех пор, как он себя помнил, и которую всегда так ценил, сейчас... угнетала.

Он подошел к бару, налил в бокал виски, поставил бутылку на стол и опустился в кресло перед камином, устремив взгляд в огонь.

Через некоторое время, за которое были опустошены три бокала, его вывел из задумчивости бой часов. В очередной раз сунув руку в карман, он стиснул в ладони камень.

Он все ещё был холодным.

Поттер уже должен был лечь спать. Прошло слишком много времени, и он уже давно должен был послать сообщение...

Огонь свечей замерцал, накрывая комнату дымкой тревоги.

Вначале эти ежевечерние послания с пожеланиями доброй ночи его раздражали. Однако потом Северус привык к ним и даже более того... начал их бессознательно ожидать. Каждый вечер. Сейчас же, не получив сообщения, он инстинктивно почувствовал, что тут что-то не так.

Может, не нужно было отпускать его одного? Может быть, Поттер, вместо того чтобы пойти спать, снова спрятался где-то в замке, снова и снова переживая свои слова, поступки и свою жертву. Может, для него все это слишком тяжело?

Может быть, следовало повести себя как-то иначе?

Может, нужно проверить... спросить... все ли с ним в порядке?

Он достал из кармана камень и некоторое время разглядывал его гладкую поверхность.

Ах, чтоб его!..

Поттер, почему ты до сих пор не спишь?

Отправлено. Жаль. Вероятнее всего мальчишка просто забыл о нём и спокойно лёг спать. По правде говоря, это очень даже на него похоже. Но, по крайней мере, так Северус избавился от скребущих на душе кошек, заставляющих смотреть на этот дурацкий камень, смотреть и смотреть и...

... и тут камень вспыхнул, а вместе с ним наполнилась светом и вся гостиная.

Я не могу уснуть. Я посижу ещё немного в гостиной, а потом пойду спать. Спокойной ночи.

Вместо ожидаемого прояснения мгла сгустилась ещё сильнее, приглушая все находящиеся в комнате источники света.

Северус больше не колебался. Резко вскочив с кресла, он уже спустя минуту шел по коридору широким размашистым шагом, и каждый факел, мимо которого он проходил, на мгновенье гас, побежденный тьмой, что летела за ним словно шлейф.

В черных глазах неистовствовал шторм, лицо напоминало маску, сотканную из мрака и молний.

Спустя несколько минут он уже был на верху восточной башни. Прорычав пароль, он оказался в гостиной Гриффиндора.

И увидел его. Поттер сидел на диване перед камином — сгорбившись и закрыв руками лицо. Он был похож на человека, мир которого безвозвратно разрушен.

Мрак сгустился, наполнив пространство холодом.

Северус сделал несколько шагов к дивану и вдруг услышал собственный голос, который звучал так, словно горло его было утыкано тысячью игл.

— Поттер?

Он увидел, как Гарри рывком поднял голову и, обернувшись, посмотрел прямо на него, а потом вскочил с места, едва не перевернув столик, и, запинаясь от ужаса, произнёс:

— Я... Что ты здесь?.. Что слу... Я не...

Что же, Поттер никогда не отличался красноречием, но в некоторых случаях он и вовсе лишался дара речи...

Восстановив наконец равновесие, мальчик поспешно опустил голову и уставился в ковер, на котором стоял Северус. Доставая палочку, чтобы хотя бы отчасти скрыть свое присутствие, он успел рассмотреть колени и руки Гарри, однако не обнаружил на них ни ран, ни ссадин, ни каких-либо других следов самовредительства. Ощущение, что в венах течет жидкий азот, немного отступило.

Он быстро применил несколько маскирующих заклинаний и спрятал палочку, глядя на склоненную голову Поттера и его взлохмаченные волосы.

Облизал губы.

Что заставило его примчаться сюда? До сего момента ему казалось, что он знает причину, но теперь, когда Поттер стоял перед ним со сжатыми кулаками, напряженный как натянутая струна, словно ожидая очередного удара или чего-то ещё столь же неприятного... он уже не был так уверен.

— Поттер... — начал Северус, и ему показалось, что в окружающей их тишине его голос звучит слишком громко. — Я знаю, что ты бы перестал быть собой, если бы не проигнорировал мой приказ, но в данной ситуации... — Нет. Нужно постараться быть с ним... мягче. — Я собираюсь сказать тебе нечто важное и хотел бы, чтобы ты меня внимательно выслушал, — продолжил он, стараясь говорить тише и спокойнее. Поттер все ещё избегал смотреть на него, и это... начинало тревожить. Чего он боялся? Он ведь пришел сюда, чтобы... черт! — Я советую тебе прекратить разглядывать этот, без сомнения, интересный узор на ковре и смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю.

Гарри вздрогнул, но не поднял головы. Северус ощутил, как его охватывает раздражение.

Почему Поттер не хочет на него смотреть? Если бы это был обыкновенный приступ детского упрямства, он бы без труда с ним справился, но интуиция подсказывала, что здесь что-то более серьезное... настолько серьезное, что оно невольно передавалось и ему, переполняло... заставляло переживать ощущения мальчишки как собственные...

— Не вынуждай меня повторять! — резко сказал он.

Тогда Поттер поднял голову и Северус увидел. Увидел следы слез на бледных щеках, припухшие веки и покрасневшие глаза...

В этот миг все исчезло. Утонуло в душной мгле и оглушающем грохоте, производимом все более частыми глухими ударами, от которых, казалось, содрогался весь мир, и звуками, напоминавшими гул катящихся камней, будто рядом рушилась крепостная стена... Стена, сквозь которую протискивалось, рвалось наружу то... что причиняло боль.

И прежде чем Северус успел её унять, выпущенное на свободу нечто разлилось по венам словно яд, подчиняя его себе, побеждая.

Он сделал глубокий вдох, выныривая на поверхность и позволяя тонким нитям, на которых ещё держалось его самообладание, оплести душу и тело и вытянуть из зеленого омута, в котором он почти утонул. Сейчас Северус видел только устремленные на него, прячущиеся за стеклами очков глаза.

Опасность миновала.

Но как он вообще мог это допустить? Он ведь пришел сюда только для того, чтобы сказать, что изменил решение. И сделает это. А потом просто уйдет и постарается забыть обо всем.

Это была всего лишь минутная слабость. И ничего больше.

Ничего.

* * *

— ... Желаю всем вам упорства и мужества на тернистых дорогах жизни, полных препятствий и трудных выборов, но знайте, вы всегда отыщете путь, если вас поведёт свет любви. — Все собравшиеся за одним столом преподаватели и оставшиеся на каникулы в замке ученики смотрели на произносящего праздничную речь директора с улыбкой. Взгляд одного только Снейпа был мрачным. — Желаю вам также, чтобы эти праздники изменили вашу жизнь, чтобы вы прожили её в радости и с улыбкой на лице. — Дамблдор взглянул на кислое лицо Снейпа, и его глаза замерцали. — И ещё я надеюсь, что через год мы все встретимся здесь снова, независимо от того, что за это время произойдёт.

В этот миг Снейп нахмурился, отвел глаза и задержал взгляд на пламени стоящей в подсвечнике свечи.

«Да, произойдёт, и притом много чего», — подумал Северус. Темный Лорд будет мертв и наконец-то исчезнет из его жизни раз и навсегда. А если улыбнется удача, то он избавится ещё и от этого старого глупца...

А Поттер...

Свеча замерцала и погасла. Стало темнее. И холоднее.

Поттер также погибнет... погибнет... он больше его не увидит... никогда.

Северусу потребовалось вся сила воли, чтобы отогнать эту мысль. Мысль, которая в эту минуту показалась ему... дикой.

*

Поттер пришел к нему сразу после рождественского ужина, притащив в собой целый мешок хлама, который принимал за праздничные украшения. Северус согласился оставить только маленькую разноцветную елочку, которая сейчас стояла на столике в его гостиной, потому что, похоже, мальчишка не смог бы жить, если бы здесь не было бы ни одной вещи, напоминающей о празднике. Как будто ими не был завешан весь замок. Ведь достаточно было переступить порог кабинета Северуса, чтобы окунуться во все это безумие. Незачем было впускать его ещё и в личные комнаты.

Однако Поттеру, похоже, немного нужно было для счастья, раз хватило одного украшенного деревца, чтобы он поминутно поглядывал на него и улыбался.

И ещё для того, чтобы Северус мог смотреть. На него.

Смотреть на его радостное лицо, когда он пил сливочное пиво... и когда разглядывал стеклянный шар... Одна только мысль о том, что это он, Северус, доставил ему эту радость, казалось такой... нереальной.

Но наперекор себе... он упивался ею.

И хотел большего.