Глава 62. Правда. Часть вторая

— Avada Kedavra!

Зеленый луч пронзил тело женщины, и оно, застыв, упало на холодный каменный пол. Светлые волосы Нарциссы рассыпались по гранитным плитам, из серых глаз ушел живой блеск.

Воздух прорезал крик Люциуса:

— Н-е-е-ет!

Северус опустил палочку. Его лицо ничего не выражало. В отличие от лица Люциуса, на котором застыли ужас и неверие.

— Люциус, твоя жена сама выбрала смерть, — спокойно сказал Волдеморт, невозмутимо глядя на своего слугу. — Твой сын также избрал свою судьбу. Он мог бы далеко пойти, однако предал меня, проигнорировал мой приказ ради собственных детских капризов. Они оба отвернулись от меня.

Платиновые волосы Люциуса упали на искаженное болью лицо, одетые в бархат плечи дрожали. Северус почти ощущал ураган бушующих в его душе эмоций. Он был так силен, что, вырвавшись на свободу, мог бы уничтожить их всех.

— А как поступишь ты, Люциус? Что выберешь ты? Останешься ли верен мне или присоединишься к своей семье, окончательно запятнав честь своего рода?

Малфой поднял взгляд, однако устремил его не на Волдеморта. Его глаза утонули в глазах Северуса. Воздух наполнился горьким ядом ненависти.

Северус сжал губы. Этот взгляд ему не нравился. Он знал, что когда план будет приведен в исполнение, Малфоя придется убить, иначе он станет искать удобный случай для мести и не успокоится, пока не отплатит ему. Ведь, по его мнению, именно Северус ответственен за смерть жены и безумие сына.

— Я выбираю вас, мой Лорд, — прошептал Люциус подавленно и хрипло, не отводя ненавидящего взгляда от лица Северуса.

Да, Малфой может стать серьезной проблемой... его нельзя недооценивать.

— Превос-с-сходно, — Волдеморт позволил себе легкую улыбку. — Однако мы не можем допустить, чтобы смерть твоей жены стала достоянием гласности. Это может спровоцировать... конфликтные настроения. Проследи, чтобы все решили, будто сумасшествие вашего сына привело её в крайне депрессивное состояние и Нарцисса отправилась в... длительное путешествие. — На лице Волдеморта появилась широкая усмешка, делая его похожим на стремительно подплывающую к жертве акулу.

— Да, мой Лорд. — Люциус склонил голову, стараясь не смотреть на лежащее на полу тело супруги.

— Твоя верность не останется без награды, не сомневайся, Люциус. — Взгляд Волдеморта устремился к Северусу. — Можете идти.

Северус поклонился и направился к двери, обходя лежащую в стороне и свернувшуюся в клубок Нагини, и оказался перед ней в тот миг, когда пальцы Люциуса коснулись серебряной ручки. Снейп одернул руку, пропуская Малфоя вперед. Когда же он переступил порог и осторожно прикрыл дверь за собой, за спиной раздался тихий, сочащийся ненавистью голос:

— Когда-нибудь я убью тебя.

Северус не оглянулся, а на его лице не дрогнул ни один мускул.

«Нет, — мысленно ответил он, прислушиваясь к удаляющимся шагам. — Я доберусь до тебя первым».

* * *

По словам Помфри, благодаря его снадобьям раны Поттера заживали хорошо. Однако для полного выздоровления мальчику следовало провести в больничном крыле ещё, по крайней мере, несколько дней, но, несмотря на это, сейчас он стоял на пороге его кабинета и широко улыбался своей глуповатой улыбкой.

— Что ты здесь делаешь, Поттер? — резко спросил Северус, поспешно пряча удивление. — Разве ты не должен быть ещё в госпитале?

— Уже вышел, — пробормотал Гарри. — Сегодня. Можно мне... войти? — несмело спросил он.

Снейп прищурился, но отступил в сторону, пропуская его внутрь. Стоило ему закрыть дверь, как Поттер сделал нечто неожиданное. Развернувшись, он бросился к нему, прижал к двери и обхватил руками за пояс. С громким вздохом Гарри опустил голову ему на грудь и, прижавшись щекой к шершавой ткани, прикрыл глаза.

Северус застыл, с изумлением глядя на темные растрепанные волосы, разметавшиеся по его груди.

— Я скучал по тебе... — прошептал Гарри в черную мантию, вжимаясь ещё сильнее.

В комнате внезапно потеплело. Нагретый воздух задрожал, а сердце застучало быстрее и громче.

Северус сжал губы.

Мерлин, что за приставучий ребенок...Неужели ему так необходимо к нему липнуть? В самом деле, это начинает... утомлять. Однако... ему это, видимо, необходимо. Похоже, после всего случившегося он жаждет ласки. Так что придется к этому привыкнуть. Придется позволить ему эти сентиментальные нежности, чтобы мальчишка вновь не отдалился. В конце концов... это не так уж важно. Главное то, что теперь ему ничто не угрожает.

*

Северус оторвался от книги, закрыл её и отложил на столик вместе с лежавшими на коленях пером и пергаментом. Затем посмотрел в сторону стоящего рядом кресла и с изумлением убедился в том, что Поттер... уснул.

Он нахмурился.

Если мальчишка настолько устал, для чего он тогда так настаивал прийти сюда? А ведь не прошло и десяти минут с тех пор, как он попросил его подождать...

Снейп откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая лицо спящего Поттера. Сейчас он выглядел иначе. Северус слишком часто наблюдал за ним и хорошо изучил его лицо, чтобы не заметить произошедших перемен. До сих пор видны были царапины, но, даже несмотря на это, он выглядел гораздо лучше, чем несколько дней назад. Он сильно похудел, скулы выступали резче, а тени под глазами стали глубже. Очки сползли на кончик носа, волосы легли так, что шрам в виде молнии был хорошо виден.

Северус перевел взгляд ниже — на перекосившийся галстук и мятую, чуть великоватую школьную мантию. Действительно, есть ли у мальчишки хоть толика вкуса? Вечно раздражающе неопрятный, да ещё эти взъерошенные волосы...

Он снова посмотрел на лицо спящего. Облизал губы. Поднялся.

Медленно приблизился к раскинувшемуся в кресле Поттеру.

Он не позволит ему спать в своей гостиной...

Северус наклонился и, опершись одной рукой о подлокотник, второй принялся расстегивать пуговицы белой рубашки. Неторопливо, одну за другой.

... но раз уж он пришел...

Он раздвинул полы рубашки, обнажая светлую гладкую кожу. Глаза его вспыхнули, а комнату охватило призрачное пламя.

... ничего же не случится, если...

Осторожно провел пальцами по вздымающейся и опадающей груди, животу, спустился вниз к брючному поясу. Расстегнул пуговицу и медленно потянул замок молнии вниз. Снова облизал губы.

...он доставит ему немного удовольствия...

Северус проник ладонью внутрь и нежно сомкнул пальцы вокруг восхитительно горячего члена.

Всегда такой теплый, обжигающий... словно живой факел...

С чуть приоткрытых губ Гарри сорвался тихий стон. Снейп криво усмехнулся.

*

Снейп стоял у комода и, сжимая в ладони зеленый камень, хмуро его разглядывал.

Благодаря этой вещи Поттер все время будет у него на глазах. Нельзя допустить, чтобы снова что-то произошло... Нужно следить за ним. Мальчишка может вновь попасть в неприятности, такова уж его природа. И только он, Северус, может обеспечить его безопасность. Поттер способен игнорировать всех и вся... но пусть только попробует ослушаться его.

*

Не прошло и нескольких часов, а Поттер уже не смог устоять перед тем, чтобы злоупотребить возможностями камня. Что за неразумный ребенок... Драгоценность предназначалась для того, чтобы спасти ему жизнь, а он использует её, чтобы высылать приторные сообщения. А сейчас он ещё испортил ему воскресенье, напрашиваясь на встречу по якобы очень важному делу. Оказалось, что речь идет об этой всезнайке Грейнджер, которая навестила его несколькими днями ранее с попыткой шантажа, в результате чего пришлось стереть ей память. Слишком уж много она знала.

Конечно же, Поттер не умел держать язык за зубами... Хотя, вероятнее всего, он просто не умел обуздывать свои эмоции и Грейнджер догадалась обо всем сама. Если же дела и дальше пойдут таким образом, мальчишка их выдаст и весь план рухнет. Он должен научиться владеть собой, черт побери! Все это не шутки!

Но даже после того как Северус все это ему объяснил, Поттер, казалось, по-прежнему не до конца осознавал серьезность ситуации, так как первое, что он сделал, — это подошел и снова прильнул к нему всем телом, обхватив руками за пояс и спрятав лицо у него на груди, словно и вправду считал, что такими, годящимися лишь для глупцов сентиментальными жестами можно чего-то добиться...

— Прости, — прошептал он. — Это больше не повторится. Пожалуйста, не сердись на меня.

Северус просто окаменел. Воздух нагрелся и заискрил, пространство наполнили стук сердца и сладкий аромат ванили...

Снейп сжал губы и прикрыл глаза.

Снова все повторялось... Всегда такой чувствительный... Поттер льнул к нему, как щенок, нуждающийся в хозяйской ласке.

И даже если в некотором роде это было... притягательно, то все же...

Размышления прервала ледяная молния. В тепло проник холод.

Знак Мрака обжег предплечье Северуса так сильно, словно руку охватил огонь. Боль распространилась по руке до самого плеча, а вместе с ней нахлынула... тьма. А ещё вымораживающий холод и ненависть. Ненависть, которая, казалось, наполнила воздух и проникала в легкие с каждым вдохом.

Из тьмы выступило изумленное лицо Гарри.

— Что с то...

Снейп не стал дожидаться, пока тот закончит предложение. Схватив мальчишку за плечо, он оттолкнул его от себя изо всех сил.

Затем прижал ладонь к предплечью, хотя знал, что это не поможет уменьшить боль.

— Это Волдеморт? — спросил Гарри ломающимся голосом. — Верно?

— Убирайся с моих глаз, Поттер, — рыкнул Снейп, борясь с наплывающей тьмой, которую рассекали молнии испепеляющего отвращения. Он знал, куда должен отправиться. И что сделать...

Но Гарри не шелохнулся. Он просто стоял и смотрел на него, широко распахнув глаза.

— Мало того, что ты глупый, так ты вдобавок ещё и глухой!

Северус уже не задумывался над словами. Словно кнутом, он наносил ими удары, как делал всегда, когда был зол...

— Ты меня слышал, Поттер? Убирайся отсюда!

В глазах мальчишки появился страх, он отшатнулся и упал в кресло. Северус был сыт по горло его идиотизмом и понимал, если Поттер задержится здесь ещё хотя бы на минуту, он не отвечает за свои действия... Бросившись к нему, он рывком поставил его на ноги. Затем, впившись пальцами в плечи и причиняя боль, он доволок того до выхода в коридор, а потом выбросил за порог, с силой захлопнул дверь и прислонился к её темной поверхности.

Хватит! Хватит этих бесконечных визитов, извинений, прижиманий... Это начинает постепенно превращаться в какой-то фарс. Поттер всего лишь средство для достижения цели. И не больше.

Северус медленно поднял руку и поднял рукав, обнажая Знак мрака, который ещё пульсировал и, казалось, извивался на коже.

Сейчас необходимо сосредоточиться исключительно на плане. Нельзя ни на что отвлекаться. А Поттер... Поттер снова займет свое место в иерархии приоритетов. И всякий раз, когда он попытается восстать... придется его отбрасывать. На самое дно.

* * *

Можно, я приду сегодня вечером?

Ты на меня злишься?

Камень вспыхивал поминутно. Северус не отозвался ни на одно сообщение, а обилие и настойчивость посланий раздражали его все сильнее.

В самом деле, неужели этот мальчишка не понимает намеков? Почему ему так необходимо навязываться? Что он себе воображает? Или он решил, что раз они несколько раз трахались, то это дает ему право влезать в его, Северуса, жизнь? Что он стал для него кем-то значимым? Или что если даже у него сегодня выдался свободный вечер, то это означает, что он должен провести его с каким-то сопляком? У него слишком много дел, чтобы забивать себе голову ещё и Поттером.

Он всего лишь ребенок и не способен предложить ничего интересного. Ничего такого, что стоило бы внимания, кроме своего молодого жадного тела. Он не ровня ему интеллектуально и не обладает ничем таким, чего бы Северус не мог добыть самостоятельно. Он способен только навязываться, смотреть влюбленными глазами и бессмысленно улыбаться. Мальчишка жаждет знаний, сердечного трепета, адреналина, власти и авторитета, а взамен предлагает лишь... скучную щенячью преданность? Разве это равноценный обмен?

Я скучаю по тебе.

Прочитав очередное послание, Северус нахмурился.

Скучает? Северус не был тем, по кому скучают. Он был человеком, которого следует избегать. И уж, конечно, не тем, на кого подобные сентиментальные признания могли бы произвести хоть какое-то впечатление...

Сжав камень в ладони, он бросил его в карман мантии и постарался не обращать внимания на то, как часто его рука проникает туда, чтобы коснуться гладкой и все ещё теплой поверхности.

* * *

Сообщение, которое Северус получил от Поттера утром, удивило его и вселило тревогу. Ему нужно успокоительное зелье?

Даже если мальчишке приснился кошмар, все-таки ни один кошмар не способен довести человека до состояния, в котором ему потребовалось бы успокоительное зелье. Здесь было нечто большее, и он должен узнать что именно. Поэтому Северус отказался от прежнего намерения и решил пригласить Поттера к себе, даже если это означало, что ему придётся принимать его изъявления чувств. Хотя на сей раз Поттер вел себя исключительно...хм, можно даже было бы сказать «достойно», если бы это слово не звучало по отношению к Поттеру таким оксюмороном. Вбил себе в голову, будто хочет, чтобы он, Северус, его обнял, а когда не получил этого, просто... вышел. Дерзкий, упрямый сопляк!

На следующий день все повторилось. Он снова попытался уйти, рассказывая всякую чушь о несделанных заданиях и пытаясь заставить его... сдаться. В подобных ситуациях Северус ещё не оказывался. Если же нечто подобное все же происходило, то это заканчивалось долгой и тяжелой отработкой или серией самых болезненных проклятий, в зависимости от того, кто пытался им манипулировать. Но на сей раз, на этот один-единственный раз он решил уступить. Хотя бы потому, что Поттер вел себя очень по-слизерински.

В конце концов, это была честная сделка. Немного нежности в обмен на информацию. И он получил её. Достаточно было всего лишь его напоить...

А поскольку сон, который приснился Поттеру, совершенно вывел Северуса из равновесия тем, насколько он оказался вещим и чертовски правдивым, вся встреча переросла в какой-то фарс. Под воздействием алкоголя Поттер повел себя неуместно. Совершенно неуместно.

— Северус, — простонал он в который уже раз, противно растягивая слоги и глядя на него с дразнящей улыбкой. — Скажи мне «Гарри». Ты никогда меня так не называешь.

— И даже не собираюсь начинать, — процедил Снейп, размышляя над тем, сколько ещё времени он сможет выдержать в одном помещении с развязным Поттером.

— Нет? — на мгновенье Гарри помрачнел. — Тогда, может быть, тебе удастся сделать это, произнеся фразу «Гарри Поттер меня любит»?

От изумления Северус лишь в последнее мгновенье сумел сдержать улыбку.

Что же, иногда Поттер может быть даже забавным... Это же надо! Кто бы подумал, что у него такая слабая голова? Северус не возлагал на него в этом смысле слишком больших надежд, однако скорость, с которой пьянел Поттер, казалась просто невероятной... Хотя, нужно признать, наблюдать за его поведением под действием алкоголя было необычайно увлекательно. Интересно, а он... — Северус свел брови к переносице и внимательно посмотрел на уже почти полностью расслабленного Гарри — ...в состоянии ли он сделать то, на что так хотелось бы посмотреть?

Конечно же, у Северуса были темные пристрастия, и немало. Но до сих пор он опасался, что ещё слишком рано опробовать их на Поттере. Однако степень опьянения, в которой сейчас находился мальчишка, предоставляла ему почти неограниченные возможности... и он собирался этим воспользоваться.

Его глаза хищно сверкнули.

Преподаватель, использующий пьяного ученика...

Губы Снейпа насмешливо изогнулись.

Какой же ты распущенный, Северус...

* * *

Темные, пахнущие шоколадом волосы Поттера щекотали Северусу нос. Мягкие, горячие губы странствовали по ключицам, запечатлевая на них жадные, почти отчаянные поцелуи. Теплая маленькая рука сжимала его пенис, двигаясь верх и вниз, все быстрее, в то время как другая сжимала и массировала яички. Северус слышал вздохи и постанывания, но не был уверен в том, кто именно их издает. Он понятия не имел, как этот мальчик приобрел такие умения за столь короткое время, однако сейчас был просто не в состоянии над этим задумываться. Молодое, разгоряченное тело рвалось к нему, жаждало его и только его, пылало от желания, словно немного неуклюжий, но полный энтузиазма зверь. Горячая ладонь терзала пенис, губы впивались в кожу...

Поттер... Поттер...

Северус издал невнятный звук и навалился на это тело, удерживая его за плечи и вжимая в деревянную поверхность.

Это принадлежит ему... ему...

В дрожащем раскаленном воздухе появились языки пламени, разгораясь с каждой секундой все сильней и сильней.

Северус вплел пальцы в темные густые волосы и, крепко сжав их, потянул назад, запрокидывая голову Гарри и открывая себе доступ к светлой и гладкой коже шеи, которая так и манила впиться в неё губами и зубами...

Поддавшись соблазну, он жадно набросился на неё. У неё был вкус... юности. А ещё — шоколадных лягушек, чернил и необузданного энтузиазма. Кожа была чистой, нетронутой... Северус скользил по ней языком, собирая чуть солоноватые капельки пота и упиваясь каждым стоном, срывавшимся с губ Поттера.

Пламя шипело и трещало, лизало стены то тут, то там, а он тонул в ощущениях, открывая новый незнакомый мир, так непохожий на его собственный. Этот мир проявлял себя в каждом жесте, в каждом взгляде Поттера и все же оставался недоступен для Северуса. Жмурясь от удовольствия, он всасывал ртом участки его кожи, ласкал её губами, вдыхал её запах. Она пахла ветром, сливочным пивом и дымком от хорошей партии в подрывного дурака.

Аромат невинности.

Аромат, которым хотелось опьяняться, как алкоголем, чтобы тот проник в кровь, ударил в голову, позволил забыть. Хоть на мгновенье.

* * *

Гребаный Поттер!

Безмозглый, любопытный говнюк! Невыносимый проныра, обожающий совать нос в чужие дела, появляясь там, где не должен, причем в самый неподходящий момент! Если бы мог, Северус разорвал бы его голыми руками. Теперь все придётся начинать заново. Каждый этап, раздобывать каждый ингредиент... все сначала!

Между тем Северус добрался до двери кабинета, прорычал пароль, в несколько шагов пересек кабинет и одним взмахом палочки снял запирающее заклятье.

Он от души надеялся, что за время его отсутствия этот засранец не натворил ещё чего-нибудь, потому что в ином случае он за себя...

Преступив порог гостиной, Северус окинул её все ещё горящим от гнева взглядом. Поттер ждал его на том же месте, где он его оставил, окруженный разбросанными по полу книгами. Прислонясь к опустевшему стеллажу, он держался за плечо, упрямо уставившись в пол.

Насупив брови, Северус внимательно присмотрелся к руке Гарри. Кажется, она была ранена. Сквозь прореху в рубашке виднелся длинный покрасневший рубец.

Да, видимо, он немного не рассчитал силу, с которой отбросил его... но в тот момент он просто не владел собой. Хотел причинить боль, как можно более сильную, но теперь... Северус снова взглянул на след от удара и неосознанно разжал кулаки.

Он ощущал исходящий от мальчика страх. С того момента, как он вошел, Поттер посмотрел на него всего один раз, бросив на Северуса быстрый испуганный взгляд. В таком состоянии он действительно напоминал... щенка. Щенка, который получил от своего хозяина несколько пинков, а сейчас сидел в углу, поджав хвост, не понимая, за что его наказали, и страшась даже посмотреть в его сторону.

Возможно... он в самом деле отреагировал слишком агрессивно, вымещая зло за то, что из-за него были загублены несколько недель труда, а зелье теперь годится лишь на то, чтобы вылить его в канализацию... При всей своей бестолковости Поттер ведь мог и не понимать, к чему привел его незапланированный визит. Он просто хотел его навестить, не зная, на какие ставки идёт игра и как это для Северуса важно. Всего лишь ослепленный подросток. Слишком ослепленный, чтобы заметить прозрачные намеки, но чего ещё можно было от него ждать? Он всегда лезет, куда не нужно, не упуская ни малейшей возможности нарваться на неприятности, похожий на занозу — небольшую, но докучливую — вынуть нельзя, а забыть тем более невозможно...

Северус сжал губы и достал палочку, заставляя книги занять свои места. Поттер не пошевелился. Он стоял на том же месте, прижимая руку к груди.

Северус облизнулся.

Нельзя оставить его в таком неуравновешенном состоянии. Это нужно как-то загладить... сделать так, чтобы Поттер перестал смотреть на него как побитая собака... потому что этот взгляд рождал в нем странное ощущение, будто эта заноза... беспокоит его слишком сильно.

* * *

Северус сидел за преподавательским столом в Большом зале и смотрел вслед убегающему Поттеру. Рядом лежал «Ежедневный Пророк» с бросающимся в глаза заголовком: «Гарри Поттер — Надежда Магического Мира или Трус?»

Стены Большого зала лизали огненные языки холодного гнева. Взгляд темнеющих с каждым мгновеньем глаз Северуса скользил по строчкам статьи, в то время как пространство наполнялось мраком и кристалликами льда.

Если бы он только мог добраться до женщины, которая выжала из себя эти лживые измышления... какое бы удовольствие ему доставило наблюдать за тем, как она извивается у него в ногах, в то время как он применяет к ней самые болезненные заклинания, такие, по сравнению с которыми Cruciatus выглядит нежной лаской...

Он перевел взгляд на дверь. Нужно как можно скорее найти Поттера. Он слишком раним, чтобы выдержать подобную травлю. Вначале он начнет себя жалеть, затем впадет в депрессию и, наконец, может сделать какую-нибудь глупость... Этого нельзя допустить!

Северус отодвинул от себя тарелку, резко поднялся с места и, не обращая внимания на изумленные взгляды остальных преподавателей, вылетел из зала и грозовой тучей понесся по коридорам.

Из-за какой-то статьи ему придется гоняться за Поттером по всему Хогвартсу. Будто ему больше нечего делать... Однако он прекрасно отдавал себе отчет, что в замке нет ни единой души, никого, кто мог бы, кто сумел бы ему помочь... Никого, кто бы о нем беспокоился. Дамблдор? Старый глупец, который все проблемы превращает в повод для чудачеств и уверовавший в собственную непогрешимость. МакГонагалл? Слепая идиотка, не способная увидеть главное. Его... «друзья»? Беспомощные дети, которые по-настоящему ничего о нем не знают.

Нет. Как бы невероятно это ни звучало... у Поттера здесь нет никого, кто сумел бы его понять и вразумить. И даже если сам Северус хорошо сознавал, что гораздо лучше умеет причинять боль, чем утолять её... ему все-таки придется попробовать.

*

Конечно, как он и предполагал, Поттер скрылся где-то на весь день, и его нисколько не волновало то, что его ищет вся школа. Однако Северус решил запастись терпением. В конце концов ему придется выбраться из своего укрытия хотя бы для того, чтобы поесть. Но когда настало время ужина, даже он начал беспокоиться. Оставалась надежда, что мальчишка не окажется столь глуп, чтобы ослушаться его приказа прийти в кабинет, как только будет к этому готов. Он, черт побери, даже принес ему ужин, хотя до сих пор сам не понимал, какая неведомая сила заставила его это сделать.

Шаги Северуса разносились по всей гостиной, когда он ходил взад-вперед перед дверью, то и дело ловя себя на том, что все чаще смотрит на часы.

Пять минут. Он даст Поттеру ещё пять минут, и если тот не появится, отправится на поиски сам. Поставит на уши всю школу, перевернет каждую скамью, каждую статую в этом гребанном замке, но отыщет его, а когда найдёт...

Резко остановившись, Северус замер и прислушался.

Дверь. Ему послышалось или дверь кабинета действительно открылась?

Шаги. Немного неуверенные.

Нет. Ему не показалось.

Из груди вырвался невольный вздох.

Поттер... здесь.

Пришел.

*

Все было красным. Алая мгла, густая и липкая окутала пространство, как плащ. За ней ничего нельзя было разглядеть, а все звуки заглушал какой-то странный шум — частые удары, тяжелые и низкие.

И вдруг все исчезло. Багровая пелена рассеялась, звуки стали тише, осталось лишь испуганное лицо Поттера, который, заикаясь, твердил:

— Прости. Я не хотел. Правда. Это так внезапно... Пожалуйста, не выгоняй меня. Прости.

Северус сглотнул, с трудом удержавшись от того, чтобы не облизать губы. У них был вкус Поттера. Его энтузиазма и порывистости. А также совершенного отсутствия осмотрительности, что он демонстрировал уже далеко не в первый раз.

— У меня нет такого намерения, — процедил Снейп необычайно сдержанным для данных обстоятельств тоном.

Мальчишка снова это сделал. И все же он не мог наказать его. Не теперь. Не после того, через что он прошел. Один раз... можно не обратить внимания. Да. Один раз.

Спустя несколько минут молчания, Поттер, видимо, решил наконец поднять голову и посмотреть на него. В его глазах внезапно появилось нечто... странное. Взгляд постепенно стал менять выражение, становясь затуманенным, мечтательным. В какой-то момент он поднял руку и коснулся брови Северуса, проводя по ней пальцем и разглядывая её с таким восторгом, словно никогда в жизни не видел ничего более прекрасного.

Северус нахмурился, и тут Гарри коснулся глубокой складки, появившейся между бровями, очень медленно провел кончиком пальца по всей длине носа и наконец задержал ладонь на щеке, осторожно её поглаживая. Зеленые глаза сияли. Он выглядел так, словно совершенно забыл, где находится, будто перенесся в другой мир, в котором не существовало ничего, кроме Северуса... А его лицо... выражало столько сменяющих друг друга эмоций, что казалось, просто невозможно, чтобы кто-то мог столько всего испытывать и чтобы чувства эти были столь неописуемы...

В этот миг Поттер словно бы отделился от свойственных ему дерзости, наглости, нахальства. От всего, что делало его тем Поттером, которого Северус знал предыдущие пять лет. Поттером, который был для него сыном своего отца, высокомерного, надменного Джеймса, в чьих глазах он видел одну лишь ненависть.

Сейчас этот Поттер исчез. Превратился в чистую сияющую эмоцию. Невообразимо искренний, настоящий...

Огонь, который в этот момент родился в Северусе, был новым, совершенно не таким, как раньше. Он одновременно распалял и смягчал. Сжигал, как пожар, и в то же время окутывал светом, словно ласковое тепло камина, оставляя после себя... ощущение глубокого беспокойства.

* * *

Северус услышал, как открылась дверь, а затем неуверенные шаги Гарри. Он сам не знал, почему согласился на встречу, но Поттер был преисполнен решимости прийти именно сегодня, нарушив ежегодный ритуал проводить день рождения в окружении нескольких бутылок виски.

Наполнив свой бокал, он отставил бутылку на стол, размышляя, что заставило Поттера задержаться у входа.

— Так и собираешься там стоять? — спросил он, беря в руку бокал и одновременно поворачиваясь к Гарри. — Или, может, наконец сяде... — увидев мальчика, Северус замолчал.

Воздух наполнился искрами, которые окружили стоящего у двери Поттера — одетого в темные, элегантно подчеркивающие бедра брюки, расстегнутую у шеи рубашку цвета воронова крыла, зеленый галстук, придававший изумрудный оттенок глазам...

Северус ощутил, как внутри зашевелилось что-то горячее, и жар этот постепенно стал охватывать все тело. Он не мог оторвать от Гарри глаз. А тот просто стоял... видимо, совершенно не подозревая о том, какое впечатление произвел.

Пока он наблюдал за тем, как Гарри приближается к креслу, поворачивается в его сторону и подходит к нему с какой-то коробочкой в руках, пальцы Снейпа сжали бокал так, что побелели костяшки. На лице Поттера застыло неуверенное, какое-то потерянное выражение... И Северус знал, что тот делает это специально: изображает невинность, в то время как целенаправленно дразнит его, искушая...

Искры исчезли, превратившись в алую пелену, которая текла по стенам, заливала кожу и глаза, туманя взгляд...

Мальчик остановился и протянул ему коробочку. В нос Северусу ударил невыносимо сладкий аромат ванили и шоколада... Взгляд невольно соскользнул на расстегнутый воротник и обнаженную часть шеи... Во рту внезапно пересохло. Он был так возбужден, что пенис едва не разрывал ткань брюк.

Поттер что-то сказал, но Северус был уже не способен ничего воспринимать. Раздался звон разбитого стекла, и вот его губы уже приникли к нему. Он впивался ртом в гладкую теплую кожу, мял руками плечи и ягодицы, одержимый стремлением раздавить это тело в объятиях, поглотить его всего... Жаждал стянуть с него брюки, развести ягодицы и погрузиться в горячий тесный тоннель... а потом трахать и трахать без конца, глядя, как тот извивается под ним, исходя стонами и мольбами, как просит о пощаде, просит большего и наконец кончить в него, наполнив это тело своей горячей спермой, отметив его собой, запятнав его невинность, а потом смотреть, как он лежит дрожащий, обессиленный, с сонной отсутствующей улыбкой и, наклонившись к нему, шептать прямо в ухо, какой он маленький невыносимый негодник, раз довел его до такого состояния...

— Нет, подожди! — сквозь пульсирующий в голове шум пробился голос Гарри, но Северус не собирался ничего ждать. Он должен его взять. Сейчас! Немедленно!

Отбросив пытающиеся сдержать его руки, Северус принялся дрожащими от нетерпения пальцами расстегивать брюки, ни на мгновенье не прекращая покусывать и посасывать горячую кожу шеи. Протяжный стон, сорвавшийся с губ Гарри, превратил алый туман в почти багровый.

Подожди, — задыхаясь, проговорил Гарри. — У меня есть ещё один подарок, который... наверняка тебе понравится.

*

Пламя стреляло и бушевало, словно в аду, готовое поглотить все и вся. В самом центре пожара, на застеленной черным шелком постели сидел... Поттер. Напряженный словно натянутая струна, обнаженный, с широко раздвинутыми ногами, он сжимал в ладони свой возбужденный член. На его шее был зеленый галстук, который мерно качался в одном ритме с движениями руки. Северус отчетливо видел, как пальцы отодвигают крайнюю плоть, обнажая влажную покрасневшую головку, а в следующий миг она уже скрывается в теплом тоннеле пальцев, как дрожат его стройные, покрытые капельками пота бедра, а охваченное агонией наслаждения лицо проясняется... Зеленые, блестящие лихорадочной решимостью глаза не отрываясь смотрели на него из-за запотевших стекол очков... из приоткрытых влажных губ вырывалось тяжелое дыхание, мешавшееся с громкими, полными сладострастия стонами...

За свою долгую жизнь Северус много чего повидал, но никогда прежде он не видел ничего столь же ослепительного.

А думать, что это зрелище было предназначено только для его глаз... что Поттер делал это только для него одного...

Никто не смеет этого видеть! Он не позволит, чтобы Темный Лорд касался этого воспоминания своими заскорузлыми пальцами, чтобы осквернил его. Придется его спрятать. Спрятать так, чтобы никогда его не нашел.

Он сохранит его только для себя. А потом будет просматривать его снова и снова. Бесконечно.

* * *

Северус нахмурился, стараясь не смотреть слишком откровенно на сидящего за гриффиндорским столом Поттера и... эту рыжую деваху, которая постоянно наклонялась к нему, увлеченно что-то нашептывая. Почему она вообще села с ним рядом? Какими такими тайнами собиралась делиться?

Северус отвел от них взгляд и уставился в свою тарелку, однако спустя минуту его глаза снова устремились в сторону парочки.

Ему не нравилось то, как близко она к нему сидела... как смотрела на Поттера... как ему улыбалась...

О, подобно прочим преподавателям, он был прекрасно осведомлен о том, что Уизли неравнодушна к своему «спасителю» с самого первого своего года в Хогвартсе. Но если раньше её уловки ещё могли быть понятны, то сейчас у Поттера... уже был повелитель. Мальчишка принадлежит ему.

Сейчас Северус не позволит этой жалкой девице даже попробовать коснуться его...

Он уже собирался отвести взгляд, чтобы заняться наконец завтраком, как Уизли наклонилась к Поттеру и её губы коснулись его щеки.

Перед глазами Северуса поплыл багровый туман. Он сам не понял, в какой момент его пальцы сжали спрятанную в мантии палочку, а в сознании пронеслось невербальное заклятье.

Девица отскочила от Гарри, словно её поразил электрический разряд.

Северус поспешил скрыть удовлетворенную усмешку.

Больше она к нему не приблизится...

Он потянулся за кубком и отпил немного жидких помоев, которые Дамблдор называл вином, а потом отставил его и хотел уже начать есть, но не успел проглотить и куска, когда от места, где стоял гриффиндорский стол, донеслись возбужденные голоса.

Северус поднял голову как раз в тот миг, когда Поттер бросился через стол на одного из своих товарищей. Потеряв от изумления дар речи, он увидел, как оба оказались на полу, окруженные разбитой посудой и остатками завтрака. Нанеся несколько ударов, Поттер схватил гриффиндорца за мантию, поднял его рывком с пола и прижал к столу, работая кулаками и выкрикивая что-то неразборчивое. Поднявшийся в Большом зале шум заглушал все крики. Северус даже не заметил, в какой момент выронил вилку, потом сорвался с места и бросился к дерущимся. Он потянулся за палочкой, но МакГонагалл опередила его, применив к Поттеру заклинание, которое оторвало его от Финнигана. Гарри отбросило назад, и он ударился головой о скамью, но прежде чем он пришел в себя, Северус уже оказался рядом.

Схватив его за ворот мантии, он дернул Поттера вверх, поднимая его на ноги.

Хотелось собственноручно спустить с мальчишки шкуру. За это бессмысленное нападение и за глупое поведение, которое могло привести к непоправимым последствиям. А ещё за то, что из-за него Северус едва дышал от потрясения и ощущал, как его изнутри сжигает ледяной огонь ярости.

Он просто не мог поверить, что Поттер дошел до такого. Повел себя, как безмозглый сумасброд. Раскрылся, позволил спровоцировать себя, признался в совершенном отсутствии контроля над своими реакциями. Бросился на другого гриффиндорца на глазах у всей школы, не заботясь о последствиях и напрашиваясь на исключение. Интересно, этот ребенок хоть изредка пользуется своими мозгами?

Да, придется серьезно с ним поговорить... и этот разговор не будет приятным.

*

Отработки с Поттером. Дважды в неделю. Пришлось взять их на себя, в ином случае они вообще могли перестать видеться, а этого нельзя было допустить. Мальчишке и так слишком повезло. Но пусть даже не надеется на легкую жизнь, на то, что эти отработки будут для него чем-то вроде награды... Ему необходимо научиться самоконтролю, иначе его импульсивные реакции могут в один прекрасный момент выдать их с головой, а тогда все, абсолютно все рухнет. И уже не будет никакой возможности это восстановить.

Иногда Поттер совершенно не в состоянии владеть собой. А самое плохое то, что своим поведением он может вывести из себя также и его. Нужно признать, что это, в самом деле, был редкий дар. Такое мало кому удавалось, а если задуматься, то, пожалуй, почти никому. Даже Дамблдор просто его раздражал. В свою очередь, утрата самообладания в присутствии Темного Лорда могла закончиться только одним — смертью.

Но Поттер... В случае с Поттером дело выглядело совершенно иначе. Мальчишка был способен всего несколькими словами довести Северуса до белой горячки. Мог заставить его руки дрожать, тянуться к палочке в жажде начать швыряться заклинаниями. Так, как сегодня на уроке, своим дерзким поведением он довел его до того, что сейчас он вышагивал взад-вперед перед дверью своей гостиной, готовый рвать и метать. Потемневший взгляд напоминал рассекаемое молниями грозовое небо, мантия развевалась за его плечами при каждом резком развороте, а пространство наполнилось колючими язычками холодного гневного пламени, превращающимися в микроскопические кристаллики льда.

Он не мог успокоиться. Не хотел успокаиваться. Ни один ученик в истории этой школы не приводил его... в такое бешенство! Ученики раздражали его, возмущали, иногда вызывали ироничные насмешки, иногда пробуждали в нем гнев. Но только Поттер был способен подвести его к самому краю пропасти... заставлял совершенно терять над собой контроль. Его!

Может быть, дело в глазах? В этом дерзком взгляде, который вонзался, словно осколки толченого стекла, острые, как стилеты? Или в манере стискивать зубы, выражавшей такое ожесточенное упрямство, от которого сам Поттер едва не задыхался. Или в бунтарской манере смотреть, без тени страха, так, словно он совершенно его не боится и хочет показать, что настолько безумен, что готов броситься вниз головой с обрыва, ради того, чтобы посмотреть, к чему это его приведет?

Поттер постоянно его провоцировал, постоянно искал границу допустимого, передвигая её все дальше и дальше... Наглый засранец, обожающий рисоваться, теряющий от риска голову щенок... пусть только появится! Он быстро спустит его на землю, вобьет в неё так глубоко, что тот ощутит скрип песка на зубах... покажет, где его место...

Раз уж Поттер так любит бросать ему вызов... он увидит, чем заканчиваются игры с огнем.

Болезненным ожогом.

Он посмотрел на часы. Поттер опаздывал.

Если он не придет... если только посмеет не прийти... Северус знал, что не выдержит и что-то здесь разрушит.

Услышав, как вдали стукнула дверь, он замер. Глаза его вспыхнули, губы изогнулись, обнажив зубы. Он выглядел как зверь, приготовившийся кусать. Грызть.

Прижавшись к стене и затаившись, словно в укрытии, Северус наблюдал, как дверь медленно открывается и в комнату входит... Поттер, неуверенно оглядываясь по сторонам.

Холодное пламя выстрелило под самый потолок ледяными стрелами, когда Северус захлопнул дверь за его спиной и, вонзив в свою жертву когти, швырнул его к стене, готовясь разорвать.

— Что ты себе воображаешь, Поттер? — прошипел он, и голос его звучал холоднее, чем дыхание дементора. — Хотел разыграть перед ними героя? На моём уроке? Как ты посмел мне перечить? Как ты посмел подрывать мой авторитет? Я сурово накажу тебя за дерзость, нахальство и...

— Нет! — прошипел Гарри сквозь стиснутые зубы.

Снова этот наглый взгляд... снова упрямое выражение лица, которое доводило его до белого каления... Северусу хотелось стереть его. Впиться когтями...

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты вел себя нормально! — выпалил мальчишка. В воздухе вспыхнули искры, а Северус ощутил, как текущий по венам холод все больше напоминает лаву. — Это все начал ты! Я просто защищал Гермиону. — Он снова это делал. Снова терзал и так до предела натянутые струны, снова наступал... — Она моя подруга, и я не мог позволить тебе так с ней обращаться! — Касаясь их кожи, искры трещали. — Не мог смотреть, как ты унижаешь моих друзей!

Глаза Снейпа ядовито вспыхнули. Огонь охватил и его, и прижатого к стене Поттера, превращая обоих в живые факелы.

Теперь уже сложно было определить, был ли это всё ещё холод или всепожирающее пламя.

* * *

Ситуация вышла из-под контроля. Наказание превратилось в нечто такое, что для Поттера, судя по его реакции, было скорее наградой. И Северус не мог так этого оставить. За все годы работы он ни разу не отступился от исполнения назначенного наказания. И не собирался делать исключение ни для кого. А уж для Поттера — в особенности.

Как же удивился мальчишка, когда, явившись с самодовольной миной на отработку, узнал, что в качестве наказания должен будет переписать триста раз одно и то же предложение. Не удивительно, что он попытался увильнуть от этого, утомляя Северуса рассказами о своем детстве, увлечениях и прочей ерунде, которая засоряет мозги мальчишек его возраста. Похоже, он так решительно настроился поддерживать их фактически одностороннее общение, что даже все более нетерпеливые, брошенные сквозь зубы реплики Северуса умудрялся принять за повод задать очередной вопрос или пуститься в разглагольствования о том, как замечательно гнаться на метле за смешным золотым мячиком.

— А сколько времени нужно, чтобы сварить самые сложные зелья? — спросил он в какой-то момент, глядя на Северуса с искренним интересом.

Комнату заливал исходящий от камина теплый свет, отражаясь в стеклах очков Гарри и создавая игру сверкающих бликов на волосах и мантии Северуса.

— Очень долго, Поттер. Уверен, за это время ты сумел бы поймать свой золотой мячик несколько тысяч раз, — ответил он, припоминая все подобные зелья, о которых когда-либо слышал. Когда беседа перешла на тему зелий, даже праздные вопросы Поттера перестали казаться такими уж раздражающими.

Гарри распахнул глаза, становясь похожим на ошеломленного новой полученной информацией ребенка.

— Правда? Так долго? Дольше чем Многосущное зелье?

— Гораздо дольше.

Мальчик нахмурился. Казалось, он над чем-то очень глубоко размышлял.

— А... — начал он и запнулся. — А ты сейчас варишь такое зелье?

Комнату внезапно залил яркий свет, наполненный желанием таким сильным, что его можно было ощутить кожей...

Спустя долю секунды в воздухе появился образ рассыпающегося в прах тела... тела, принадлежащего Темному Лорду.

— Конечно, — тихо ответил Северус.

Зелье, которое покончит со всем этим... которое его освободит...

— А... долго ты ещё будешь его варить?

По лицу Северуса внезапно пробежала тень, комната погрузилась во мрак. Ему не понравилось ощущение, которое пришло к нему вместе с вопросом. Оно было чужим, незнакомым. Оно вообще не должно было существовать.

Северус отвернулся к камину. Сейчас он не хотел смотреть на Поттера. Не хотел видеть ни его шрама, ни заинтересованно глядящих на него широко распахнутых глаз.

— Столько, сколько потребуется, — наконец отозвался он, решив, что это наиболее соответствующий положению дел ответ.

Он думал, что после столь холодного ответа Поттер сдастся и займется тем, чем должен заниматься, но, похоже, мальчишка не подозревал о значении слова «намек» и снова завел свою шарманку. В конце концов он произнес то, что Северуса не просто заинтриговало, а... изумило.

— Сейчас мой любимый предмет — Зелья, — Гарри игриво усмехнулся. — Знаешь, я действительно считаю, что они просто завораживают.

Прищурившись, Снейп послал ему долгий взгляд.

— Правда? — поинтересовался он, и кончики его губ дрогнули.

Гарри наклонился вперед и продолжил:

— Да. И знаешь, что? Не понимаю, почему я этого не замечал раньше. Все эти ингредиенты, которые проходят через мои руки... Я касаюсь их, глажу своими пальцами, сжимаю, растираю, выжимаю из них сок... — Снейп закусил губу. — Это действительно ужасно интересно. Ну и конечно есть ещё котел, за которым нужно постоянно следить, чтобы содержимое не перегрелось и не взорвалось... — Северус расстегнул пуговицу на воротничке.

У Поттера действительно хорошо получалось... с каждым разом все лучше. Его сладкий язык рассказывал обо всем этом в такой извращенной манере... Наш образцовый гриффиндорец немного испортился, пообщавшись со своим профессором... Любопытно, что сказала бы об этом МакГонагалл? За возможность увидеть при этом её лицо можно многое отдать.

— Но это ещё не все, — продолжал тем временем Поттер. — Есть ещё мастер зелий, который нас всему учит, и хотя почти все ученики его боятся, я считаю его непревзойденным специалистом в своей области.

Северус приоткрыл рот, потрясенный тем, как их маленькая игра вышла на новый уровень. Приходилось признать, что он с удовольствием её поддерживает... особенно когда щеки Поттера покрывает такой соблазнительный румянец...

Расположившись поудобнее в кресле, он некоторое время пристально на него смотрел.

— Как сильно тебе нравится твой учитель Зелий, Поттер? — спросил он, бросая ему вызов.

Мальчишка широко раскрыл глаза, глядя на него с недоверием.

Да, Поттер, раз уж ты начал эту игру, продолжай её... покажи, на что ты способен, мой маленький провокатор...

С минуту Гарри молча сидел, по-видимому, растерявшись. Однако потом он прикрыл глаза, и лицо его приобрело новое выражение. С легкой улыбкой он, похоже, представил себе что-то необычайно приятное.

— Так сильно... — начал он чуть дрожащим голосом, — ...что когда он сидит за своим столом, проверяя задания, я не могу удержаться, чтобы не наблюдать за ним из-за своего котла. Конечно, я знаю, что не должен прерывать работу, что должен сварить зелье, и все-таки не могу оторвать от него взгляда. Так сильно... что я считаю минуты до того момента, когда он прервется и посмотрит на меня. А когда он это сделает, то я на миг забываю, что нахожусь в классе и думаю только о том, как я возбужден. Думаю только о моем желании. Так сильно... что когда я заставлю себя отвести взгляд и вернуться к приготовлению зелья, вдруг осознаю, что не понимаю, какой ингредиент у меня в руке и какой нужно добавить потом, и вообще забыл, какое зелье должен варить. Думаю только о том, чтобы снова на него посмотреть... — Гарри открыл глаза и глубоко вдохнул. — Очень, — закончил он тихо.

Северус неподвижно смотрел на него, будто бы замер. Комнату окутало невероятно теплое сияние, которое, казалось, исходило от каждой поверхности, заполняло собой каждое мгновенье между быстрыми громкими ударами сердца, согревая воздух и покрывая все мягким светящимся туманом...

Настолько им поглощенный... так безгранично преданный...

Невероятно.

— В таком случае, ты должен быть очень осторожен, Поттер, — сказал наконец Северус, заставляя это сияние отступить и спрятаться в самый дальний и темный угол гостиной. — Если ты и дальше будешь так же сильно любить своего учителя, ты можешь в конце концов... — пожалеть об этом... — опрокинуть на себя котел. — Я готов рискнуть, — тихо отозвался Гарри, глядя Северусу в глаза, из которых в эту минуту на него смотрела одна лишь тьма.

*

В конце концов мальчишка перестал его изводить и взялся за свое задание. Но продолжалось это недолго. Любопытство Поттера, казалось, не знало границ. На сей раз его заинтересовала книга, которую Северус пытался дочитать. Книга, посвященная Темной Магии. Естественно, Поттер не смог удержаться от новых вопросов. А также от верчения, докучания и попыток разобраться в том, что находилось за гранью его понимания.

Достаточно было посмотреть на его потрясенное лицо, когда до него дошло то, что не укладывалось в его голове. Когда он осознал, что Северус способен использовать самые болезненные проклятья и убивающие заклинания именно потому, что он этого хочет. Хотя, вероятно, точнее следовало бы сказать... что это ему удается потому, что он способен убедить себя в том, что хочет этого...

Но Поттер этого бы все равно не понял. Не смог бы понять, что Северус был способен подвигнуть себя на самые отвратительные вещи ради поставленной цели, когда желал её достичь. Что он мог себя контролировать. Мог заставить живущую внутри тьму служить его намерениям. Мог ею управлять. Конечно же, время от времени он должен был её подкармливать. Тогда он наносил увечья, причинял боль, заставлял страдать. И ему нравилось это делать. Но только тогда, когда это служило ему и только ему.

Но служа Темному Лорду, ему приходилось заниматься этим постоянно. Он был вынужден лишать жизни каждого, на кого укажет Лорд, использовать самые жуткие пытки по прихоти безумного мага, даже тогда, когда это было совершенно излишним, не приносило никакой пользы и не служило ничему, кроме как дать возможность Темному Лорду упиваться окружающими его муками и болью.

Нет, этого бы Поттер не понял...

А значит, нужно аккуратно подбирать слова.

Подавшись вперед, Северус устремил на Гарри серьезный взгляд.

— Человеческое сознание — это действительно любопытный инструмент, — ему удалось овладеть интонациями своего голоса. — Им можно пользоваться как угодно, если только подберешь к нему нужный ключик. Когда же сумеешь этого добиться, ты сможешь делать с ним абсолютно все. Ты сможешь заставить себя делать то, на что ты теоретически не способен. Например, убить человека. Или завязать с ним отношения. Или возненавидеть его. В этом собственно и заключается контроль.

Только благодаря контролю он ещё не сошел с ума, исполняя самые грязные, самые отвратительные приказы Темного Лорда. Только благодаря ему он был способен выполнять все эти пытки и экзекуции и даже убедить себя в том, что это правильно... что это необходимо. Только благодаря ему он сумел отделить тот мир от этого и не позволить идеям Темного Лорда проникнуть в его сознание, превратив его в безвольную машину для убийств. Только благодаря ему он не стал психопатом, как прочие сторонники Темного Лорда, даже если порой его отделяла от этого очень тонкая грань...

Нелегко, если ты живешь в море крови, видеть вокруг другие цвета кроме алого... Нелегко не утонуть в кромешной тьме, если так долго убивал и мучил... а потом возвращался в мир, наполненный беззаботностью и смехом, задаваясь вопросом, который же из этих миров более реален... И сколько времени пройдёт до тех пор, когда тьма поглотит также и этот мир, а Северус превратится для этих детей в палача и мучителя...

Он постоянно играл. Каждое новое место было для него не больше, чем сценой, требующей надевать новую маску. Одна — для Темного Лорда, другая — для Дамблдора, ещё одна — для учеников и преподавателей, ещё одна — для прочего волшебного мира, и ещё одна — для его жертв...

Порой он и сам не знал, какая же из них настоящая.

Он был слугой, шпионом, преподавателем, Упивающимся, палачом, предателем... а теперь даже... кем же он был для Поттера? Любовником? Что за пошлое определение! Он играл столько разных ролей, что другой на его месте уже давно бы запутался и оказался в святом Мунго...

Контроль... Только благодаря ему он ещё держался на плаву.

Но когда зелье будет готово и он отправит темного Лорда на тот свет... тогда останется только одна, одна-единственная роль...

Роль Северуса Снейпа.

* * *

Северус наклонил флакон и задержал дыхание, отсчитывая капли, которые падали в котел. Одна, две, три...

...тринадцать!

Он поспешно отдернул руку, глядя, как зелье начинает шипеть и постепенно меняет цвет, становясь темно-бирюзовым.

На лице его отразилось глубокое облегчение, которое сменилось холодным удовлетворением.

Идеально. На сей раз все пошло согласно плану, и ни один вторгнувшийся в кабинет гриффиндорец не устроил очередной катастрофы.

Северус отставил флакон на стол и снова заглянул в лежащую на столе книгу.

Сейчас, согласно рецепту, нужно оставить зелье на несколько дней, но потом...

Он нахмурился, склоняясь над книгой ниже.

Следующая часть инструкции выглядела неясно. Он обратил на это внимание ещё в самом начале, но посчитал, что к тому времени, когда дойдет до этого этапа, найдет способ расшифровать эти туманные символы и проверить свои предположения... но все ещё сомневался.

Северус провел пальцами по написанным века тому назад поблекшим строкам.

За прошедшее время значения слов изменились. Всякий раз, когда приходилось иметь дело со старыми текстами, он тщательно исследовал этимологию каждого выражения, учитывая происхождение и возраст книги. Это требовало времени, но всегда окупалось. Когда же варишь зелье подобное этому, каждая даже малейшая ошибка может привести к катастрофе.

А на сей раз проблема была гораздо серьезнее. Значение рун менялось в зависимости от соседствующих с ними символов. Один и тот же знак мог иметь несколько разных значений, а если прибавить к этому ещё и влияние времени, смену семантики фраз и то, что приходится иметь дело с почти мертвым диалектом, на котором была написана книга... масштаб расхождений был почти необъятным. Потому придется поискать специалиста. И склонить его к сотрудничеству.