Глава 60. Я тебе не верю (часть первая)

No I don't believe you

When you say don't come around here no more

I won't remind you

You said we wouldn't be apart

No, I don't believe you

When you say you don't need me anymore

So don't pretend

To not love me at all

Just don't stand there and watch me fall*

Гарри покинул больничное крыло в тот же вечер. Когда же ему удалось наконец сбежать от Рона с Гермионой, он, не тратя времени попусту, взялся за учебу. Теперь он ощущал себя таким сытым, отдохнувшим и выспавшимся, что был готов всю ночь сидеть над книгой, которую недавно отыскал в библиотеке и которую до сих пор не смог как следует проштудировать.

В постель он лёг только перед утром, но заснуть так и не сумел: двадцативосьмичасовой сон великолепно зарядил его энергией. Утром он послушно отправился на завтрак вместе с Роном и Гермионой, а после пошёл в библиотеку, где его ждала отработка. Следует сказать, что Гарри вовсе не собирался заниматься тем, чего от него ожидали. Он решил, что не упустит счастливой возможности как следует изучить фонд: а вдруг там обнаружатся книги, которые помогут подготовиться к схватке с Волдемортом?

И не ошибся. Ещё до обеда он разыскал очень интересный том, посвящённый мощным атакующим заклинаниям из области стихийной магии. Хотя, по его мнению, обливание Волдеморта водой и не принесло бы большой пользы в бою, а вот заклятья, призывающие остальные три стихии, показались ему весьма любопытными даже несмотря на то, что у него вряд ли нашлось бы время, чтобы овладеть хотя бы одним из них — слишком уж они были сложными.

После обеда заглянула Гермиона — узнать, как идут дела и не требуется ли помощь, — но Гарри быстро от неё избавился. Нельзя было допустить, чтобы она узнала, чем он интересуется.

Спускаясь на ужин, он ощутил, что устал: ночные и дневные бдения над книгами вымотали его. Перед глазами до сих пор мелькали заголовки, мешаясь с обрывками информации.

Когда Гарри вошёл в Большой зал, его взгляд невольно заскользил в сторону стола преподавателей. Тёмной фигуры на месте снова не оказалось — так же как во время завтрака и обеда.

Вот и хорошо. Он предпочел бы не видеть её и впредь.

Заняв место рядом с Роном, Гарри помахал сидящей неподалёку Джинни. Приключившееся каким-то образом устранило напряжение, возникшее между ним и братом и сестрой Уизли. Рон теперь вел себя вполне пристойно, хотя это могло быть связано с теми изменениями, которые он ощутил, придя в себя. Что-то... произошло, хотя он не сумел бы объяснить, что именно случилось и что послужило тому причиной.

Шмяк!

Гарри изумлённо посмотрел на свою тарелку, на которую плюхнулась полная ложка салата с тунцом, а затем ещё одна.

— Возьми побольше, Гарри! Он правда вкусный, — сказала Гермиона, поощрительно улыбаясь.

— Эй, а мне? — спросил Рон, пожирая салат голодными глазами. Гермиона сделала такое лицо, будто он попросил её станцевать на столе. — Ну, что? — Рыжий сник под её взглядом. — Ему же ты положила?

— Потому что Гарри должен есть больше. В отличие от тебя. Ты и так поглощаешь такое количество пищи, что её хватило бы на небольшую деревню.

— Большое спасибо, — обиженно буркнул Рон, но в следующий миг Гарри забыл о приятеле, так как краем глаза заметил мелькнувшую черную мантию. Молниеносно повернув голову, он увидел... его.

Снейпа.

Мастер зелий стремительно вошёл в Большой зал и занял своё место за преподавательским столом.

Гарри вдруг показалось, что он видит Снейпа впервые, словно сейчас он действительно его видел, тогда как раньше только... смотрел. Ему показалось или Большой зал внезапно стал меньше? И почему сердце... сердце, которое, казалось, застыло... почему оно сейчас вело себя так странно? Почему?

Стиснув зубы, он снова устремил взгляд в тарелку... и на свои дрожащие кулаки.

Происходило что-то нехорошее. С ним. Со... всем вокруг. И ему это очень не нравилось.

Словно... словно... возвращались...

Нет!

Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. А когда снова открыл их, встретил испытующий взгляд Гермионы.

— Ты п’ава, Хехмиоа... п’авда ошень усно... — пробормотал Рон, набив рот салатом.

Гарри сглотнул и взялся за вилку.

Волдеморт. Только Волдеморт. Только он сейчас имеет значение. Только он.

Гарри принялся есть, но горло странно сдавило. Казалось, в Большом зале сегодня жарче, чем обычно. А где-то на периферии маячил темный силуэт, который притягивал его внимание.

Он был зол на себя. Эта злость росла с каждой минутой, достигнув апогея в тот момент, когда он со стуком положил на стол вилку, а затем, повинуясь непонятному наитию... поднял голову и посмотрел прямо на него. Прямо на Снейпа.

Мастер зелий сидел, слегка опустив голову, и как раз подносил к губам кубок. Внезапно его рука замерла, и, словно почувствовав чьё-то внимание, Снейп поднял глаза, оглядел сидящих за столами учеников, а в следующее мгновенье... посмотрел на Гарри.

Их взгляды встретились.

В этот миг Гарри показалось, что Большой зал тут же сжался до размеров тесного чулана, того самого, в котором они со Снейпом впервые... Будто он снова стал тем испуганным мальчишкой, который не знал, как скрыться от этих испытывающих, лишающих воли черных глаз, что проникали в душу, погружаясь все глубже и глубже...

Нужно уходить отсюда! Немедленно!

Он сорвался с места, опрокинув кубок с соком, который разлился по столешнице.

— Я устал, — пробормотал Гарри. Под кожей плясали искры. Сердце стучало как безумное. Он вновь ощутил знакомую боль... — Пойду, лягу пораньше. — И не дожидаясь ответа друзей, покинул Большой зал.

На подкашивающихся ногах Гарри добрался до спальни, а там бросился на постель, плотно задвинул занавеси и спрятал лицо в ладонях.

Что с ним происходит? Что???

* * *

...жарко...

...два сбивчивых дыхания...

... холодные пальцы...

...впиваются в кожу...

...два тела...

...один ритм...

...теплые губы приникают к обнажённой шее...

...неспешный глубокий толчок...

...еще один...

...и ещё...

... желание парализует волю...

...отчаянный шепот в темноте...

«Где ты был?»

...тишина...

...удары бёдер о ягодицы...

...низкий вибрирующий голос отвечает:

«Я никуда не уходил».

... холодные пальцы обхватывают пенис...

Эйфория. Жар. Взрыв.

— Северус... — сорвался с губ Гарри тихий шепот, а потом он...

...проснулся.

Его бедра дрожали, промежность и живот покрывала сперма, мышцы ослабели. Он прерывисто дышал.

Прошло несколько секунд, чтобы покачивающееся на волнах сна сознание вернулось, и Гарри понял, что случилось. А когда это произошло...

О боже. О боже. О боже. О боже!

Нет, это был всего лишь сон! Только сон! Только грёбаный сон!

Он прижал ладони к лицу, желая выцарапать себе глаза. Оторвать уши. Уничтожить все органы чувств.

Лишь бы не слышать... не видеть... не вспоминать...

Это только память... да! Эхо прошлой жизни. Это ничего не значит. Говорят, что в снах воплощается то, что когда-то вызывало сильные эмоции. Даже если всё осталось в прошлом. Ведь он же оставил их в прошлом! Сейчас же не может быть и речи о том, чтобы иметь что-то общее с тем... человеком! С человеком, к которому он не чувствует ничего, кроме презрения. Это было бы просто смешно...

Гарри отнял от лица руки, глубоко дыша и постепенно успокаиваясь.

Он посмотрел на часы. Спать оставалось не больше часа. В таком случае, следует использовать этот час для учебы. Да, так он и сделает.

* * *

Гарри сидел в классе Зельеварения, устремив отсутствующий взгляд на темную доску. Он и сам не знал, как после такого сна ему удалось пережить сегодняшние занятия. Весь день он пытался сохранять невозмутимость, сдерживая, не давая воли тому... что росло в нём, напирая на слабеющие стены ледяного барьера, которым он себя окружил и который до сих пор превосходно защищал его от внешнего света и тепла, от всяких чувств... А сейчас в нём появились многочисленные трещины и бреши, словно в какой-то момент что-то его разрушило. Что-то очень мощное... Когда же это произошло? Ведь перед тем, как он потерял сознание, всё было в порядке...

Теперь же Гарри явственно ощущал слабость барьера. Он пытался укрепить его, но сделать это оказалось непросто. Симптомы разрушения были налицо: пальцы нервно сжимались, сердце билось учащенно. Сейчас, сидя в классе и пытаясь выделить из общего шума звук приближающихся шагов, он ощущал себя словно перед экзаменом или перед первой встречей со Снейпом после того, как выпил зелье Desiderium Intimum...

Наконец скрипнула открывающаяся дверь, и послышались шаги: широкие, решительные. О, Гарри знал их слишком хорошо! Он слышал их столько раз, что мог бы различить среди тысячи прочих: неуверенных, торопливых, запинающихся, шаркающих. Шаги Снейпа были под стать обладателю — привлекали внимание, выступали на первый план и на их фоне прочие казались бледными и невыразительными.

Пальцы конвульсивно вцепились в учебник Зелий, так как боль в груди резко усилилась. Как будто Снейп... то, что от него исходило... одно лишь его присутствие заставляло эту боль становиться сильнее, отнимало способность дышать.

Снейп шел между рядами. Краем глаза Гарри следил за перемещением темной фигуры и вдруг осознал, что все его мышцы напряжены.

Добравшись до центра класса, мастер зелий замер и развернулся. Длинная черная мантия взметнулась, произведя тихий шелест...

Такой знакомый...

В тот миг, когда Гарри ощутил прикосновение взгляда черных бездонных глаз, его кожа вспыхнула, сердце бешено застучало, по телу разлилась жаркая волна, заставляя приподняться волоски на затылке.

Нет, нет, нет! Это невозможно! Он не станет так реагировать! Не станет!

В приступе панического ужаса Гарри потянулся к спасительному холоду и тишине, пытаясь закутаться в них, как в плащ; прилагая нечеловеческое усилие, он попытался натянуть их на себя, но оказалось, что защита в один миг изветшала, съежилась и больше не могла укрыть его.

Безразличие. Спокойствие. Презрение. Вот это правильный мир. А не тот, в котором он жил раньше, принимая Снейпа за совершенно другого человека. Ведь он всего лишь мошенник и лгун! Отвратительный, безжалостный монстр...

Прикрыв на мгновенье глаза, Гарри сделал глубокий вдох, ощущая, как сердце понемногу успокаивается.

— Сегодня мы посвятим урок проверочному тесту по недавно пройденным зельям, — раздался низкий глубокий голос. — Вы поделитесь на четыре группы, чтобы максимально исключить... — Снейп на мгновенье остановился и многозначительно посмотрел на Гермиону, — ...выражаясь эвфемистично, соблазны помочь ближнему своему. Поэтому у каждой группы будет своё задание. Названия зелий и списки ингредиентов вы найдёте на доске. — Короткий решительный взмах палочкой. — За работу!

Гарри казалось, что обертоны этого голоса наполняют каждую клеточку его тела, льются в уши, разбегаются искрами по коже, воздействуя на нервные окончания и заставляя ощущать этот голос всюду и... особенно внутри, вибрируя там, двигаясь...

Он ещё сильнее впился пальцами в книгу.

Твою мать!

Послышался звук отодвигаемого стула — Снейп сел за свой стол. Класс зашевелился: ученики нервно переглядывались, пытаясь отыскать поблизости товарищей, которым досталось то же зелье, что им, а потом поднимались, чтобы взять ингредиенты.

Но Гарри даже не шелохнулся. Уставившись на доску, он никак не мог сфокусировать взгляд — буквы расплывались перед глазами.

Он пытался объяснить самому себе — что с ним происходит, но каждое предположение выглядело просто абсурдно. И чем дольше он задумывался над этим, тем больше его охватывала злость. Злость и страх.

Может быть, всё это дело рук Снейпа? Может, он наложил на него какие-то чары? Imperius? Но для чего ему это? Во-первых, Снейп его ненавидит, а во-вторых, это ему ничего не даст. Нет, это не в его стиле. Гарри сумел бы распознать действие заклинаний, поскольку уже имел с ними дело. Влияние, которое он ощущал, исходило не извне. Источник находился в нём самом.

Рон и Гермиона также поднялись и направились за ингредиентами. Обдумывая свои предположения, Гарри невольно перевел взгляд на сидящего за своим столом профессора. Однако вместо того, чтобы тут же отвести его, он с растущей болью в груди смотрел и смотрел на склоненную над столом тёмную фигуру, на упавшие на лицо пряди.

И тут Снейп, словно ощутив, что его сверлит пара зелёных глаз, поднял голову и посмотрел прямо на него.

Гарри тут же отвернулся и уставился на ближайший объект — то есть на доску.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Прекрати! Возьми себя в руки! Снейп для тебя не существует. Он — никто. После того что сделал, он навсегда останется никем.

Гарри попытался сосредоточиться на доске, но чем пристальнее всматривался в написанное, тем меньше видел.

Он решился снова посмотреть на Снейпа, чтобы проверить, заметил ли тот что-нибудь. И натолкнулся прямо на взгляд черных сощуренных глаз.

Черт возьми! Похоже, заметил.

Сколько ещё раз он попадёт впросак на этом уроке?

Если бы Гермиона в этот момент услышала мысли Гарри, она была бы удивлена его запасам ругательств.

Друзья вернулись, и Гарри, ощущая на себе их изумлённый взгляды, поспешно встал и тоже отправился в кладовую, хотя понятия не имел, какие именно ингредиенты нужно там взять. Он даже не знал, какое зелье собирается варить.

Развернувшись, чтобы прочитать его название на доске, Гарри вдруг ощутил, что ноги подкашиваются. Он потерял равновесие и упал, больно ударившись локтем, но, несмотря на это, успел заметить исчезающий ботинок Забини. Слизеринец возвышался над ним, а его лицо исказила издевательская усмешка.

— Снова отключился, Поттер? Может, нам позвать Помфри и отменить урок из-за тебя? Тебе ведь так нравится, когда тебя жалеют, правда? Маленький бедненький Золотой Мальчик...

Гарри неторопливо поднялся, не обращая никакого внимания на смешки, доносящиеся от слизеринских столов. Выпрямившись, он посмотрел на маленькие серо-голубые глаза Забини, почти с наслаждением ощущая, как внутри снова рождается сталь. Холодная, твёрдая, острая. Идеально приспособленная для того, чтобы насквозь пронзить стоящего перед ним слизеринца.

Он шагнул вперёд, словно собираясь обойти Забини, но на мгновенье задержался и чужим ледяным голосом прошептал тому прямо в ухо:

— Если не хочешь встретиться с Малфоем в его самом жутком кошмаре, дам тебе добрый совет: никогда больше не приближайся ко мне! — Забини побледнел и уставился на него широко раскрытыми глазами. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Гарри пошел своей дорогой, услышав за спиной прорезавший воздух резкий голос Снейпа:

— Прошу вас, Забини, сесть и заняться своим зельем. Я больше не желаю слышать ни единого слова. Тот, кто издаст хоть звук, вылетит из класса. Это понятно?

Повернувшись, чтобы в очередной раз посмотреть на доску, Гарри воспользовался случаем и мельком взглянул на перекосившееся от ярости лицо Забини.

Проигнорировав реакцию слизеринца, Гарри наконец-то прочитал, какое зелье ему предстояло готовить — Обеззараживающее. Он наугад взял несколько компонентов, которые, помнится, входили в его состав. В том, что зелье будет испорчено, сомнений не было, ведь когда его проходили, он валялся без сознания в больничном крыле. Гарри был уверен — Снейп выбрал его специально, желая, чтобы он завалил проверочную. В конце концов... это не должно его волновать. Сейчас это не имело никакого значения: ни зелья, ни занятия. Через несколько дней он встретится с Волдемортом. Так что всё это совершенно не важно, а в особенности Снейп.

Однако оказалось, что поставленная задача — убедить себя в истинности последнего тезиса — превышает возможности Гарри.

И всё же инцидент с Забини немного умерил накопившуюся злость и успокоил эмоциональную бурю. Гарри ни разу больше не взглянул на тёмную фигуру. Сосредоточенно нарезая ингредиенты, он бросал их в кипящий котёл, не заботясь о том, насколько его действия соответствуют рецепту. В каждую минуту мог раздаться взрыв, так что приходилось внимательно следить за появляющимися на поверхности пузырями, чтобы в случае опасности успеть спрятаться под стол.

Когда же прошло чуть больше половины урока, послышался звук отодвигаемого стула. Мастер зелий поднялся из-за стола и отправился на традиционный обход.

Гарри невольно напрягся. Это было сильнее его. Что-то вроде защитной реакции, словно все его тело готовилось к воображаемой битве. К битве с самим собой.

Снейп начал со слизеринцев. До слуха Гарри доносился его тихий глубокий голос, который распространялся по классу словно дым, когда профессор давал указания своим подопечным. Когда же он понижал голос до шепота, тот звучал как тогда, когда... когда...

Мерлин! Сейчас же успокойся!

Гарри крепче сжал деревянный черпак, которым помешивал зелье. Ладони мгновенно вспотели.

Судя по звукам, Снейп двинулся дальше. Он вслушивался в его неторопливую поступь, и звук этих шагов действовал на Гарри словно тиканье часового механизма бомбы, заставляя со страхом ждать того, что может произойти, если мастер зелий остановится перед его столом...

А тот уже добрался до гриффиндорцев. Быстро пройдя задние ряды, профессор в какой-то момент остановился. Гарри сделал глубокий вдох и распрямил сведенные судорогой пальцы.

Скорей бы это закончилось. Как же надоело ждать! Но Снейп, видимо, решил не торопиться.

Облизав губы, Гарри повернул голову и посмотрел назад.

Язвительно усмехаясь себе под нос, Снейп стоял за спиной Невилла и с довольным видом наблюдал, как тот, терзаемый присутствием нависшего и чуть ли не дышащего ему в затылок преподавателя, дрожащими руками пытается всыпать в котёл нарезанные корневища.

И вдруг Снейп прекратил магнетизировать зелье Лонгботтома. Взгляд его заскользил вверх и скрестился со взглядом Гарри, заставляя того ощутить, что давящая боль в груди стала невыносимой. Внутри него что-то росло, что-то далёкое, загнанное в глубь... Теперь же оно пыталось выбраться наружу, освободиться, не заботясь о том, сколько принесет бед и боли...

Брови Снейпа сошлись на переносице, он выпрямился.

Гарри поспешно отвернулся и уставился в свой котел.

Нет, нельзя... нужно... остановить это!

Он посмотрел на свою дрожащую руку.

Казалось, внутри него что-то плавится.

Уйдя в себя, Гарри не сразу услышал неспешные шаги, который смолкли за его спиной. Он не успел приготовиться к атаке... этого... аромата. Травы. И ещё что-то сладкое. Сладкое, как язык Снейпа, двигающийся у него во рту...

Довольно!

Голова Гарри закружилась.

Он ощущал, как Снейп наклоняется к нему, а потом у самого уха раздался... тот самый голос:

— Вижу, тебя ждёт очередное блистательное поражение, Поттер. Боюсь, даже понижение оценки не будет достаточным наказанием...

Какое бы наказание вы предпочли, мистер Поттер?

— На ваше усмотрение, профессор, — невнятно пробормотал Гарри, сам уже не понимая, что он слышит на самом деле, а что лишь звучащее у него в голове эхо воспоминаний. — То есть... — он поспешно поправился, когда до него дошло, что он только что сказал. — Если вы так считаете, сэр...

Черт! Черт! Черт!

Гарри вдруг непреодолимо захотелось побиться головой о столешницу.

— У Гриффиндора нет ни единого шанса выиграть Кубок школы. Последнее место... Как жаль... — продолжал мастер зелий, и от его голоса все тело Гарри покрылось «гусиной кожей». Тихое шипение заставляло... нет, не думать об этом!

Снейп выпрямился и, насмешливо фыркнув, встал сбоку. Гарри ощутил касание черной мантии, от которого его и так уже пострадавшие двигательные способности просто парализовало. Пытаясь чем-то занять вспотевшие руки, он потянулся к плошке со стручками клококуста и случайно толкнул локтем бутылочку пармского уксуса, который полился на стол. Гарри попытался схватить её, но задел посудину с ягодами клококуста, которые рассыпались по каменному полу, укатившись прямо к черным ботинкам Снейпа, стоящего рядом со столом Гермионы.

Твою же мать!

Гарри не хотел встречаться глазами со Снейпом и, быстро скользнув под стол, принялся собирать черные ягоды.

Это чья-то отвратительная шутка! Или сама судьба решила над ним посмеяться? Он ведь похоронил все воспоминания и чувства, связанные с этим... человеком. Почему им потребовалось оживать именно теперь? За четыре дня до встречи с Волдемортом! Почему, стоило выйти из больничного крыла, в груди поселилась эта боль? Почему ночью приснился тот сон? Что заставило его шептать его имя? Имя... которое он должен забыть!

Ведь это совсем не тот человек, которого он знал. Это — чужой. Он обошелся с ним как с червем. И даже хуже. Этот человек способен без тени эмоций смотреть как он умирает. Ему неведомо сострадание. Как можно испытывать хоть какие-то чувства к такому?

Всю последнюю неделю Гарри чувствовал себя в безопасности. Под защитой тишины, холода и покоя. Почему же не может быть так, как раньше? Почему его предает собственное сердце, игнорируя голос хозяина, приказывающего успокоиться? Как ему теперь сосредоточиться на предстоящем?

Взгляд Гарри невольно заскользил к находящимся в нескольких футах от него черным ботинкам — ещё недавно он целовал эти ноги... — а потом двинулся вверх вдоль брючин и далее, по черному сюртуку. Он целовал каждый дюйм этого холодного, а тогда такого распаленного, тела... Его пальцы сами собою сжались в кулак, превращая собранные ягоды в кашу. Стало ужасно жарко, сердце билось как безумное, боль в груди не давала дышать. Прикрыв глаза, он жадно хватал ртом воздух, отчаянно борясь с тем, что рвалось из него, пытаясь удержать, заточить там, внутри.

Нельзя! Невозможно! Он не позволит!

И в этот миг послышался приглушенный рык:

— Поттер, ты собираешься просидеть под столом, вытирая пол, весь урок? Как всегда отлыниваешь от порученной тебе работы. Немедленно вернись на место!

Гарри разжал пальцы, глядя, как течет по ним ягодный сок, и глубоко вдохнул.

Получилось. Он сумел это сдержать.

Медленно выбравшись из под стола, он встретился глазами с Гермионой... а потом с выразительным взглядом Снейпа. Словно ничего не произошло, Гарри сел на место и уставился в свой котёл, как вдруг Гермиона толкнула его локтем. Повернув голову, он увидел, что подруга положила рядом с ним платок.

— Спасибо, — отозвался он, вытирая руки и стараясь не замечать устремлённого на его пальцы внимательного взгляда черных глаз.

К счастью, Снейп скоро отвел взгляд и отошёл, пропустив зелье Рона и ещё нескольких гриффиндорцев.

Гарри больше не взглянул на него ни разу, стараясь сосредоточиться исключительно на зелье, хотя знал, что все равно не сварит его как надо.

За десять минут до конца занятия Снейп поднялся из-за стола и объявил, что время, отведённое на приготовление, зелий истекло. Затем он отправился на обход, собирая образцы для оценок и вычищая котлы тех, кто совершенно не справился с заданием. Наконец, он остановился перед столом Гарри.

Приподняв голову, гриффиндорец посмотрел прямо перед собой и увидел... длинный ряд небольших пуговиц, тянущийся вдоль черного одеяния. Перед глазами возникло непрошенная картина: длинные пальцы Снейпа, расстёгивающие их одну за другой... неторопливо и...

Стиснув зубы, он поспешно опустил глаза, уставившись в необычайно любопытный узор на деревянной столешнице.

— Что это, Поттер? — раздался суровый голос.

— Зелье, — тихо откликнулся Гарри.

— Какое?

— Обеззараживающее.

— Вот как, значит, обеззараживающее? — голос мастера зелий источал насмешку. — Ты скорее отравишь им кого-нибудь, чем убъешь заразу. Подозреваю, оно годится лишь для прочистки канализационных труб. Тролль. — Взмах палочки, и содержимое котла исчезло, не оставив следа. — Я должен был понизить твою оценку, но это невозможно. Поэтому к следующему уроку ты напишешь об этом зелье эссе длиной в четыре фута, уделяя особое внимание составу и подробному описанию его приготовления.

Сердце Гарри сжалось, когда он осознал, что...

К следующему уроку? К следующему... Но ведь следующего урока не будет. Никогда. Это был его последний урок Зелий. Последний.

Он торопливо опустил голову, желая скрыть то, что могло бы появиться на его лице.

Молчаливый кивок. Голос мог бы его выдать.

Снейп отошёл, чтобы оценить зелье Гермионы, но тут прозвенел звонок и все, чьи зелья уже проверили, принялись складывать вещи и выходить. Гарри последовал общему примеру. Он не хотел находиться в одном помещении с этим человеком ни минутой дольше. Поэтому, собрав сумку и, не дожидаясь друзей, он встал и поспешил к выходу, испытывая странное ощущение, будто кто-то привязал к его шее тяжёлый камень.

Оказавшись снаружи, он обернулся и посмотрел на дверь — та вела в класс, с которым... с которым у него было связано столько воспоминаний...

Гарри понимал, что видит её в последний раз, что никогда больше не переступит этого порога. Никогда. Даже мысль о том, что это повторится, невозможна. Однако... этот выбор он сделал сам.

Потом он посмотрел прямо перед собой, вглубь длинного коридора. Нужно идти вперёд. Не следует останавливаться, не следует размышлять, потому что тогда... тогда...

Неважно.

С тяжёлым вздохом он просто... двинулся вперёд, не в силах распрощаться с ощущением, что за этой дверью он оставляет что-то очень и очень ценное.