Глава 59. Обратный отсчет (часть вторая)

— Внимательно посмотри на себя, Гарри. Запомни, как ты выглядишь, свою позу, каждую деталь своей внешности, — наставляла его Тонкс, стоя рядом с большим зеркалом, трансфигурированным из вешалки для одежды. Гарри — с палочкой, кончик которой был направлен вверх — внимательно разглядывал своё отражение. Растрёпанные волосы, круглые очки. Тёмные брюки, воротник белой рубашки расстёгнут, а узел гриффиндорского галстука ослаблен. Всё как обычно — Гарри достаточно часто видел себя в зеркале и на снимках в «Ежедневном Пророке».

— А сейчас закрой глаза и мысленно представь свой образ, — продолжала Тонкс.

Гарри повиновался, попробовав вообразить, что рядом стоит точная его копия. Думай только о том, как ты выглядишь.

Гарри зажмурился ещё крепче. Перед мысленный взором появился двойник, однако картинка вышла довольно расплывчатой, а сделать её четче не получалось.

— А сейчас произнеси заклинание.

Гарри глубоко вдохнул и ещё крепче сжал в пальцах палочку.

— Effigia.

В тот же миг по телу побежали мурашки, раздался тихий хлопок. Он поспешно открыл глаза и посмотрел в пространство рядом с собой, однако увидел лишь быстро рассеивающееся туманное облачко.

— С каждым разом всё лучше, — улыбнулась Тонкс.

Это была уже третья попытка. Пожалуй, самая удачная.

— Заклинание Тени требует точности и внимания к деталям. Попробуй ещё раз. Речь идёт не только о твоём внешнем виде, Гарри. Ты должен вспомнить свою манеру двигаться, суметь предвидеть каждый свой жест, представить его. Закрой глаза.

Гарри повиновался.

Как он двигается? Откуда ему знать? Ведь мы воспринимаем себя совсем не так, как другие, потому что человек видит себя изнутри, его ощущения ограничены телом. Поэтому нужно найти способ взглянуть на себя со стороны, чужими глазами.

Каким видит его Тонкс? Или...

Перед глазами вдруг появилась картинка: он, Гарри, обнажённый, без очков, с зелёным, перекинутым через плечо полотенцем, стоит рядом с высокой тёмной фигурой.

Да. Вот оно!

— Effigia.

На сей раз мурашки побежали не только по коже, но проникли ещё и внутрь. Ему показалось, будто из него что-то вырвалось. Голова закружилась, и он поспешно открыл глаза.

Гарри бросил взгляд в сторону и встретил внимательный взгляд зелёных глаз, которые смотрели на него из-за круглых очков.

Он моргнул, и двойник повторил его жест.

— Браво, Гарри! — услышал он восклицание Тонкс. — Я и не думала, что у тебя так быстро получится! Я потрясена, честное слово! Отличная работа!

Он посмотрел на неё, и второй Гарри тоже. Затем поднял руку и коснулся ладонью стекла. Тень последовала его примеру.

— Может, произнести какое-нибудь заклинание? — спросил он и замолчал, услышав вторящий ему голос. И всё же голос второго Гарри немного отличался. Хотя мы ведь всегда, когда говорим, воспринимаем свой голос иначе, потому что слышим его изнутри.

— Конечно! — ответила Тонкс. — Он в точности повторит твои действия.

Гарри перевел на неё взгляд. Скрестив на груди руки, Тонкс улыбалась, и вид у неё был гордый.

— Как много... — начал он, ещё раз посмотрев на двойника. — Сколько их может быть?

— Сколько пожелаешь. Конечно, каждая новая тень будет стоить тебе всё больших усилий, однако это лишь вопрос тренировки. Это заклинание не раз спасало мою задницу. Представь, что во время схватки перед тобой вдруг появляется десять копий твоего противника. В которого из них будешь целиться?

— Во всех по очереди?

— Естественно. Ты не сможешь поразить всех сразу, особенно если они начнут разбегаться во все стороны. Это даст тебе преимущество в несколько секунд, необходимых, чтобы разоружить сбитого с толку врага.

Прежде чем Тонкс закончила говорить, двойник начал медленно рассеиваться и скоро исчез без следа. А Гарри вдруг показалось, что его лишили половины сил. В глазах всё поплыло, и он покачнулся, прижимая ладонь ко лбу.

— Да, это не слишком приятно, — со вздохом сказала Тонкс. — К сожалению, единственным недостатком этого заклинания является то, что оно требует много энергии. Каждая новая Тень отбирает половину твоих сил, а когда она исчезает, отданное исчезает вместе с ней. И пройдёт некоторое время, прежде чем силы вернутся.

Гарри сделал шаг назад, ощущая, как подгибаются под ним колени, и упал на стоящий у стола стул. Казалось, из него высосали всю энергию. Не меньше половины, так точно!

— Но твой враг в этот момент уже побеждён и обездвижен, — усмехнулась Тонкс.

— А если нет? — спросил Гарри, потирая виски.

— Тогда у тебя проблемы...

— Спасибо, это очень утешительно, — фыркнул он.

— Гарри, послушай меня, — начала Тонкс, и голос её зазвучал серьёзно. — Нет идеальных заклинаний. У каждого есть свои недостатки. Если ты хочешь использовать более сложные и сильные чары, будь готов к тому, что придётся за это платить. Смотри, какую цену заплатил за своё могущество Сам-Знаешь-Кто. Ему пришлось пожертвовать человечностью. — Тонкс замолчала и некоторое время просто смотрела на Гарри. — Думаю, на сегодня достаточно. Сомневаюсь, что ты в состоянии применить столь истощающее заклинание ещё раз. Тебе нужно вернуться к себе, лечь и отдохнуть. А завтра, если захочешь, я могу показать тебе что-то более... наступательное, — она задорно улыбнулась. — Если ты хочешь о чём-то спросить...

Гарри вскинул голову.

Сейчас. У него есть шанс.

— Собственно... я вот о чем подумал... — Так, хорошо. Кажется, у него получается изображать безразличие. Обыкновенное любопытство. — Помнишь, как-то ты рассказывала нам об одном заклинании? Что-то вроде более мощной разновидности легилименции, кажется. Вроде бы им пользуется Волдеморт. Как ты о нём узнала? И ты сама его применяла?

Прежде чем ответить, Тонкс немного подумала.

— Как аврор я должна знать, хотя бы теоретически, все заклинания, которые могут быть использованы против меня в бою, чтобы распознать их и, по возможности, применить контрзаклинание или принять соответствующее зелье. Однажды я применила Legilimens Evocis. Всего один раз. Это спасло мне жизнь. Я билась с Ибрамовичем — Упивающимся с Кавказа. Он был силён. Очень силён. Он использовал какие-то щитовые чары, которые отражали все мои заклинания. Я была ранена, потеряла почти все силы и ничего не могла с ним сделать. Не могла атаковать, не могла ранить его физически. И тогда я вспомнила об этом заклинании. Это был мой последний шанс. Я знала, что спустя несколько секунд погибну, так что мне было уже всё равно. Я его использовала и... до сих пор не понимаю, каким образом... проникла в его сознание, смогла напасть изнутри. И благодаря этому сейчас жива. Ни до того момента, ни после я больше не смогла его применить, хотя пыталась. Но у меня ничего не вышло. Только самый лучший, исключительный легиллимент может пользоваться им, когда пожелает. К сожалению, ментальная магия никогда не была моей сильной стороной.

Гарри прикусил губу и опустил глаза.

Значит, всё напрасно... Занятия с Луной, все эти попытки... ни к чему не приведут. Ведь если даже Тонкс, аврор, которая умела гораздо больше, чем он, даже если ей удалось применить его всего один раз и то перед лицом смерти... чего достиг бы он? Всё это бессмысленно...

Гарри подавленно вздохнул и поднялся, а затем, поблагодарив Тонкс за помощь, вышел из кабинета и медленно направился в гриффиндорскую гостиную.

Будущее и раньше рисовалось ему в мрачных красках, но сейчас... Может ли что-то быть темнее самой тьмы? Ведь тьма — это отсутствие света... Вот именно. Ему всё больше казалось, что с каждой минутой и без того неяркий свет бесповоротно гаснет.

Что будет, когда наступит абсолютная тьма?

* * *

После той перепалки в понедельник на Зельях Гарри не разговаривал с Роном. И это к лучшему. У него осталось всего восемь дней — нужно сосредоточиться на подготовке. Ничто не должно его отвлекать, и сейчас самоустранение Рона позволяло выиграть хоть немного времени. С Гермионой дело обстояло сложнее. Она внимательно за ним наблюдала, следила, чтобы он не пропускал трапезы, и Гарри постоянно ощущал её изучающий взгляд.

Этот взгляд приклеивался немедленно, стоило только ему появиться в поле зрения подруги. Вот и сейчас, как только он вошёл в гостиную, после очередной встречи с Луной и последовавшего за ней факультатива с Тонкс. После вчерашнего разговора запал овладеть Legilimenc Evocis исчез. Поэтому он потренировал только несколько защитных заклинаний и попрощался.

Тонкс сдержала слово и научила его, хотя пока только в теории — в виду отсутствия подходящего объекта, а манекен, в данном случае, не мог заменить живое создание — нескольким атакующим приёмам: заклятью Стрелы, вызывающему у жертвы ощущение, что в тело одновременно вонзилось несколько сотен стрел; заклятью Скорпиона — парализующему нервы и гораздо более эффективному, чем Petrificus Totalus, поскольку нейтрализовать его воздействие мог только безоар, а также чарам Вакуума, которые блокировали дыхательные пути, заставляя жертву задыхаться и делать тщетные попытки вдохнуть.

Все три заклинания были интересными и наверняка полезными, но... это было немного не то, что он искал. Может, и правда не существовало ничего более опасного, что бы не квалифицировалось при этом как Тёмная магия?

Проходя по гостиной, он невольно посмотрел на сидящих перед камином Рона, Гермиону и Джинни. Рон повернулся, послав ему подавленный, обиженный взгляд. Гермиона прикусила губу, а на её лице отразилась глубокая печаль. Джинни поспешно отвела глаза и уставилась в камин. Она до сих пор сердилась на него за то, что он ей тогда сказал. Все от него отвернулись.

Вот и хорошо.

* * *

Гарри открыл глаза и, повернув голову, посмотрел на часы. Пятый час утра.

У него осталось семь дней.

* * *

В первый раз в жизни Гермиона не могла сосредоточиться на уроке. Она пробовала конспектировать то, о чем говорил Бинс, но всё каким-то образом проходило мимо ушей, не оставляя в сознании и следа. Сидевший слева от неё Рон изо всех сил старался игнорировать присутствие Гарри. Кажется, он решил сделать вид, будто его, ещё недавно лучшего друга просто не существует. Губы Рона были сжаты очень сильно, и Гермиона опасалась, что когда занятие закончится, он не сможет открыть рот. С понедельника он не разговаривал с Гарри. Она пыталась взывать к его рассудку, но всё бесполезно. Рон упёрся как кентавр.

А вот сидящий по правую руку Гарри с каждой минутой всё больше напоминал ей читающего им лекцию духа. Он был заметно бледнее, чем обычно, кожа стала почти прозрачной. Веки вздрагивали, то и дело опускаясь на щурящиеся глаза. За последнюю неделю он похудел. Гарри всегда был щуплым, но сейчас его руки так истончились, что можно было пересчитать все косточки на кистях. Казалось, он весь как будто сжался. Лишь глаза его остались прежними: всё такие же ярко-зелёные, хотя из них теперь ушло привычное упрямство, а вместо него там поселилась пустота — та самая, которую он принёс с заснеженных холмов, — холодная и непроницаемая.

Прикусив губу, Гермиона склонилась над конспектом. Да, написано немного, всего несколько бессмысленных слов. Но какое это имело значение, если всё вокруг рушится? Их дружба висела на волоске. Они всегда были вместе, а сейчас Гарри явно отдалялся и успел отойти уже достаточно далеко. Рон тянул её в противоположную сторону, она же стояла между ними, пытаясь удержать одного и другого, чтобы не потерять обоих. Но насколько у неё хватит сил? Однажды она не выдержит и отпустит одного из них... что будет тогда?

Звонок вывел её из оцепенения. Заморгав, Гермиона растерянно огляделась. Ученики повскакивали с мест, стремясь убраться из класса, даже не обращая внимания но то, что профессор Биннс ещё не закончил говорить. Она взглянула на Рона, со злостью заталкивающего в сумку вещи, а потом — на Гарри, который спокойно закончил собираться и поднялся.

И тут время вдруг замедлило свой бег, а Гермиона отчетливо увидела, как глаза Гарри закатываются, лицо становится белым как мел, сам же он... сползает на пол, ударяясь бедром о край скамьи, а головой о каменные плиты. Очки его съехали на бок и разбились, сумка открылась, её содержимое рассыпалось.

Спустя долю секунды, которая, казалось, тянулась бесконечно долго, в классе повисла напряженная тишина, будто кто-то подбросил монету и теперь все ждали, когда она прекратит вращаться и ляжет.

Время возобновило свой бег, ударив её словно обухом по голове. Кто-то закричал, и ей потребовалось время, чтобы осознать, что кричит она сама. Сорвавшись с места, Гермиона бросилась к потерявшему сознание другу.

— Гарри! — она схватила его за плечи и осторожно перевернула на спину, слыша оглушительный стук собственного сердца и шум крови в ушах. — Кто-нибудь, сходите за мадам Помфри!

— Я схожу! — выкрикнул белый как стена Невилл и, растолкав подходящих поближе любопытных, желающих увидеть, что произошло, вылетел из класса.

Рон упал на колени по другую сторону от Гарри. Его лицо было таким же бледным, как и у Невилла.

Гермиона положила дрожащую ладонь на грудь другу. Он дышал.

Холодная волна облегчения затопила её. В какой-то миг она испугалась, что... что... Что это мог быть конец!

— Гарри, ты слышишь меня, Гарри! — кричала она, тряся его за плечи. Вряд ли это что-то могло дать, но она должна была сделать хоть что-нибудь! Что угодно, лишь бы заглушить этот парализующий шум в собственной голове. Чувство собственной беспомощности сводило с ума! Она посмотрела на Рона. Тот вглядывался в Гарри, широко распахнув глаза, а на его лице отразилась растерянность. Гермиона обвела взглядом сгрудившихся вокруг учеников — перешептываясь, они вели себя так, будто перед ними разворачивалось необычайно захватывающее представление.

— Убирайтесь отсюда! — выкрикнула она. — Расступитесь, чтобы он мог дышать!

Лаванда и Парвати посмотрели на неё так, словно она сошла с ума. Гермиона понимала, что именно так она сейчас и выглядит, но это её совершенно не волновало, и в следующий миг она снова перенесла взгляд на пергаментно-белое лицо Гарри. Вокруг раздавался возмущённый ропот, но кое-кто принялся отодвигаться.

Гермиона наклонилась, прижалась щекой к легко вздымающейся груди Гарри и вслушалась в стук его неспешно и тихо бьющегося сердца.

— Держись, Гарри!

*

Последующие события запомнились очень туманно. Колдомедик выдворила всех из класса и после предварительного обследования заявила, что это просто обморок, вызванный истощением, однако Гермиону это нисколько не успокоило. Помфри отлевитировала так и не пришедшего в сознание Гарри в больничное крыло и не позволила ей остаться, велев вернуться к занятиям.

— Это моя вина. Всё это моя вина, — шептала Гермиона, глотая слёзы, которые не прекратились даже когда Рон тепло обнял её. — Если бы я заметила раньше... Он был такой бледный. Почти не ел. Я могла бы заставить его поесть. Могла отнестись к нему внимательнее...

— С ним будет всё хорошо, вот увидишь, — успокаивал её Рон, в то время как они стояли перед классом Зелий.

Молва распространилась мгновенно, и слизеринцы уже знали о том, что произошло на Истории Магии.

— Ох, вот это трагедия! — донёсся до неё голос Забини. — Я, кажется, сейчас расплачусь...

Его слова вызвали взрыв смеха.

— Заткните пасти! — выкрикнул со злостью Рон, но это вызвало только новый прилив весёлости. Панси принялась передразнивать плачущую Гермиону, а Забини — утешающего её Рона, и замолчали они лишь когда из-за поворота появился Снейп.

Гермиона оторвалась от Рона и вытерла слёзы тыльной стороной ладони, однако они не желали утихать.

Нужно успокоиться. Взять себя в руки! Гарри... с ним... всё будет хорошо...

Она знала, что Снейп присматривается к ней, ощущала его цепкий взгляд с той минуты, когда он появился, и даже сейчас, подходя к классу, он повернул голову, не спуская с неё глаз.

Гермиона сжала губы, чувствуя, как рот заполняет горечь.

Нет, хорошо не будет! Никогда уже не будет!

Она закрыла рот рукой, не в силах больше сдерживаться, повернулась к Рону, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

— Пожалуйста, Гермиона... успокойся, — услышала она его голос. — Он просто потерял сознание. Ничего ужасного не случилось. Наверняка он уже в порядке.

Однако слова Рона её не утешали. Он ничего не понимал. Речь шла не об обмороке, а обо... всём том, что до него довело! О том, что она... не смогла ему помочь!

— Послушай, — прошептал Рон ей на ухо, успокаивающе поглаживая по спине, — если хочешь, может быть... может, ты вернёшься в спальню и ляжешь? Я как-нибудь всё объясню. Не беспокойся. После урока я зайду за тобой, и мы вместе его навестим. Что скажешь?

Гермиона приподняла голову и отерла с лица слёзы.

— Нет. Всё уже в порядке. Я справлюсь.

Глубоко вздохнув, Рон перевёл взгляд на дверь, а потом снова посмотрел на Гермиону.

— Пойдём. Остались только мы. Все уже в классе, — сказал он.

Гермиона кивнула и отвернулась.

В проёме широко распахнутой двери стоял Снейп и смотрел на них, на лице его отражалась глубокая задумчивость. Поспешно опустив голову, она позволила Рону провести её в класс, чувствуя, что взгляд мастера зелий прожигает её насквозь.

Опустившись на скамью, Гермиона открыла сумку, чтобы вынуть принадлежности, когда раздался звук захлопывающейся двери, а потом — шаги. Шаги, которые замерли перед их столом.

Она снова вытерла глаза и медленно подняла голову, посмотрев прямо в прищуренные глаза Снейпа. Мастер зелий перевёл взгляд на Рона, а потом снова на неё.

— Где Поттер? — Голос Снейпа звучал строго и очень тихо. Гермиона сглотнула, но прежде чем успела ответить, услышала голос Рона:

— Гарри потерял сознание на Истории Магии. Он в больничном крыле.

И тут она заметила, как в глазах Снейпа что-то дрогнуло, но всего на один миг.

А потом до неё донёсся насмешливый и звонкий голос Забини:

— Точно! Рухнул со всего маху и прямо головой об пол. Может, от этого его мозги встанут на место. — Услышав шутку, Панси расхохоталась. — Хорошо же он тогда выглядел! Жаль только, меня там не было. Представляете себе это? Чудесное зрелище... — Забини поднялся и изобразил, как Гарри теряет сознание. Слизеринцы зашлись смехом.

А Снейп всё стоял перед их столом, переводя взгляд с Рона на Гермиону, затем на слизеринцев и вновь на Рона. Черты его лица заострились, губы сжались, взгляд стал холодным. Внезапно он резко развернулся и направился к доске.

В классе тут же стало тихо.

С минуту он стоял, повернувшись ко всем спиной и устремив взгляд на доску. Хотя в последнем Гермиона не была уверена, поскольку не могла видеть его лица. В конце концов Снейп достал палочку и произнёс заклинание — на тёмной поверхности появились буквы, — а потом повернулся к ученикам. На его лице застыла саркастическая гримаса.

— Надеюсь, ваши успехи будут сегодня более впечатляющими, так как среди вас нет человека, присутствие которого так прискорбно понижало общий уровень класса.

Гермиона сцепила зубы.

Как он смеет? Как смеет так говорить о Гарри, раз они... если они были... Что же это за человек?!

— На доске и в учебниках на странице триста девятнадцатой вы найдёте всю информацию, касающуюся Обеззараживающего зелья. У вас есть время до конца занятий. Приступайте. — С этими словами он подошёл к своему столу, сел за него, вытащил из ящика какую-то книгу, раскрыл и склонился над ней, очевидно, погружаясь в чтение.

Как он может оставаться таким равнодушным к тому, что Гарри потерял сознание? Этого Гермиона совершенно не могла понять.

— Пойду, принесу нам ингредиенты, — сказал Рон, вставая с места, и она кивнула ему в ответ.

Ведь если бы Гарри был ему нужен... Точнее, если бы раньше Гарри был ему нужен... Нет, если бы он вообще был ему нужен...

Она внимательнее пригляделась к сидящему за столом мастеру зелий. Его лежащие на столешнице руки были сжаты в кулаки... Гермиона прищурилась, стараясь не обращать внимания на Рона, который уже вернулся и в этот момент что-то ей говорил.

Так, теперь она видела это совершенно отчетливо: глаза Снейпа смотрели в текст, но оставались неподвижными. Казалось, он смотрит в книгу и не замечает её. О чем он думает?

— Гермиона, всё в порядке? — донёсся обеспокоенный голос Рона. — Может, всё-таки...

— Всё хорошо, — перебила она его, доставая палочку и зажигая огонь под котлом, а потом взглянула на перечень ингредиентов, но в следующую секунду её глаза вновь устремились к фигуре преподавателя.

А может, Гарри всё-таки нужен ему? Она помнила, как Снейп пожирал его взглядом. Помнила очень много деталей, которые раньше казались несущественными, но сейчас, когда она знала ключ, можно было прочитать каждый символ этой сложной головоломки. Труднее всего было сложить их воедино. Если бы только знать самое главное...

«Если кто-то к кому-то неравнодушен, — размышляла она, шинкуя ингредиенты и даже не задумываясь над тем, правильно ли она это делает, — может ли он нанести такой сильный удар? — Она однажды прочла, правда, уже не помнила, где именно, что сильнее всего мы раним тех, кого любим. — Но для чего? В попытке самозащиты? Иными словами, я причиню боль тебе, пока ты не сделал больно мне, так? Нет, это глупо. И не подходит к данной ситуации».

Правда, она совершенно не представляла, что между ними произошло, могла только догадываться и предполагать, но что бы там ни было... из-за этого Гарри окружил себя толстой скорлупой — холодной и прочной, как сталь, — чтобы никто не мог к нему приблизиться, закрылся внутри, не позволяя никому коснуться своей души. А ведь за этой скорлупой всё тот же Гарри. Затаившийся. Невидимый. И она подозревала, что долго он там не выдержит, начнёт задыхаться. Ему просто не хватит воздуха. В конце концов, наступит момент, когда самая твёрдая скорлупа не выдержит и лопнет, освобождая всё, что скрывалось внутри.

Гермиона резко прекратила работу и погасила огонь под котлом. В голове бушевал настоящий ураган.

Точно! Теперь до неё дошло! Она видела! Видела первые симптомы! Гарри был совершенно невозмутим на протяжении всего последнего урока Зелий, но под конец урока покачнулся. Это была реакция его организма! Почему только она не подумала об этом раньше! Это же говорит о том, что происходящее на том уроке вовсе не было ему безразлично. И, Мерлин! Она помнила, как Гарри провоцировал Снейпа! Что бы там у них ни случилось, он...

— Гермиона! — зашептал Рон. — Что происходит? Зачем ты погасила огонь?

Она удивленно на него посмотрела.

— Рон, послушай... Гарри упал в обморок... всё его поведение и стена, которой он себя окружил... Они не настоящие! Гарри остался прежним! Ты понимаешь? Мы должны...

— Гермиона, успокойся, — перебил её Рон, увидев, что по её щекам снова заструились слёзы, а потом поспешно посмотрел на преподавателя. — Снейп на нас пялится. Давай хотя бы сделаем вид, что работаем.

Но даже без слов Рона она ощущала на себе пристальный взгляд Снейпа, хотя ей было абсолютно всё равно, так же как и то, что она не закончит зелье. Гермиона была просто не в состоянии им заниматься и хотела только одного — чтобы урок поскорее закончился.

Как можно быть настолько глупой? Гарри совсем не изменился. Он просто замкнулся, ушёл в себя, отсек всё, что причиняет боль, а вместе с тем и все эмоции. Им просто нужно до него достучаться, добраться до того впечатлительного, эмоционального мальчика, который до сих пор скрывается там внутри.

Они должны... быть с ним. Несмотря ни на что быть рядом и поддержать его.

А она объяснит это Рону. Объяснит так, чтобы тот понял. Тогда они снова будут вместе. Втроём. И Гарри... Гарри к ним вернётся.

Гермиона думала об этом весь урок. Зелье осталось незаконченным. В первый раз в жизни она не выполнила задание, но это её не беспокоило. Похоже, Снейпа это тоже не волновало, поскольку за всё занятие он ни разу не вышел из-за стола, чтобы обойти класс и проверить результаты. Когда же прозвенел звонок, он просто приказал ученикам оставить подписанные зелья на столах и выйти.

Гермиона выбежала из класса первой. Она хотела как можно скорее проведать Гарри.

Влетев в больничное крыло, она бросилась к постели друга. Тот спал, а рядом на тумбочке стояло сильнодействующее снотворное.

Присев на краешек кровати, она взяла его холодную влажную ладонь в свою. Рон стоял за спиной, положив тёплую руку ей на плечо.

Они снова были вместе. Раньше, втроём, они могли преодолеть все напасти. И сейчас будет так же.

— Ты только возвращайся к нам, — прошептала она.

CDN

I see nothing in your eyes, and the more I see the less I like.

Is it over yet, in my head?

I know nothing of your kind, and I won't reveal your evil mind.

Is it over yet? I can't win.

So sacrifice yourself, and let me have what's left.

I know that I can find the fire in your eyes.

I'm going all the way, get away, please.

You take the breath right out of me.

You left a hole where my heart should be.

You got to fight just to make it through,

'cause I will be the death of you.

This will be all over soon.

Pour salt into the open wound.

Is it over yet? Let me in.

I'm waiting, I'm praying, realize, start hating.*

*

Every word you’re saying is a lie

Run away my dear

But every sign will say your heart is dead

Bury all the memories

Cover them with dirt

Where’s the love we once had

Our destiny’s unsure

Why can’t you see what we had

Let the fire burn the ice

Where’s the love we once had

Is it all a lie?

And I still wonder

Why heaven has died

The skies are all falling

I’m breathing but why?

In silence I hold on

To you and I

Closer to insanity

Buries me alive

Where’s the life we once had

It cannot be denied

Why can’t you see what we had?

Let the fire burn the ice

Where’s the love we once had

Is it all a lie?

You run away

You hide away

To the other side of the universe

Where you’re safe from all that hunts you down

But the world has gone

Where you belong

And it feels too late so you’re moving on

Can you find your way back home?

And I still wonder

Why heaven has died

The skies are all falling

I’m breathing but why?

In silence I hold on

To you and I

Every word you’re saying is a lie.**

* "Breath" by Breaking Benjamin

** "Fire and Ice" by Within Temptation