Глава 59. Обратный отсчет (часть первая)

This will be all over soon

Pour salt into the open wound

You take the breath right out of me

You left a hole where my heart should be*

Его окружала тьма. Густая, непроницаемая. От разлитого повсюду неприятного холода на коже выступил ледяной пот. Он находился в каком-то маленьком тесном помещении без единого окна, сквозь которое сюда могло бы проникнуть хоть немного света; что угодно, лишь бы развеять этот удушающий мрак, который, казалось, просочился ему уже в горло. Ничего не было видно, даже собственных ладоней, которые он вытянул перед собой в попытке нащупать выход, однако пальцы его касались лишь ледяных и гладких стен.

Где он? Что происходит? Как сюда попал? И где остальные?

Перемещаясь наощупь, он отчаянно пытался найти хоть какой-то способ выбраться из этого ужасного места. Из места, где не было ничего кроме холода, пустоты и тьмы. Казалось, мрак напирает на него, а помещение становится всё меньше и меньше, и если не удастся как можно скорее отсюда выйти, тьма его просто раздавит. Поглотит. Похоронит.

Он должен бежать! Должен!

Коснувшись очередной стены, он отпрянул, когда та вдруг посветлела и превратилась во что-то напоминающее очень толстое, шероховатое стекло, пропускавшее внутрь... свет!

В первое мгновенье он зажмурился, ослеплённый, но когда глаза немного привыкли к свету, он заметил вдали чей-то силуэт.

Подойдя к окну, он напряг зрение, пытаясь разглядеть ещё что-то помимо тёмной фигуры, однако из-за неровностей, покрывающих всё стекло, ему это не удалось.

А если закричать? Может быть, тогда тот незнакомец ему поможет? Может, он найдёт способ освободить его?

— Эй! — крикнул он и тут же пожалел об этом, так как голос отразился от стен, ударив в уши с удвоенной силой, едва не повредив барабанные перепонки. Он прижал ладони к ушам и зажмурился, но когда в следующее мгновенье открыл глаза, то увидел, что... фигура пошевелилась. Точно! Ему это не показалось! Силуэт двигался к нему.

Однако это было ещё не самое удивительное. Больше всего поражало тепло, которое исходило теперь от стекла. Оно касалось лица, овевало замерзшую кожу, согревая её. Это было так приятно... и так отличалось от царившего здесь холода. От мрака. От всего, что окружало его здесь.

Тёмная фигура приближалась, а вместе с ней приближались, одновременно становясь всё более интенсивными, свет и тепло. Он хотел разглядеть лицо незнакомца, но это было невозможно. Разделяющий их барьер был слишком толстым и неровным, искажая всё, на что он сквозь него смотрел. Видны были только неясные очертания фигуры, которая в этот миг — он был в этом уверен — остановилась у окна и смотрела на него.

Он не хотел быть здесь. Жаждал оказаться по другую сторону стекла, ощутить это тепло всем телом и ещё внутри себя! Вытянув руку, он коснулся кончиками пальцев холодной поверхности.

— Забери меня отсюда! — сорвался с губ шепот.

Фигура пошевелилась и подняла руку, коснувшись стекла в том самом месте, где находилась его собственная ладонь, и если бы не разделяющая их преграда, их пальцы встретились бы. Однако в этот миг произошло нечто неожиданное. Стекло затрещало и начало... замерзать. От того места, где незнакомец коснулся окна, по стеклу молниеносно распространялась изморозь, перекрывая доступ свету и теплу.

Прежде чем он успел осознать, что происходит, ледяной холод объял его ладонь, кожа покрылась инеем. Он попытался отдёрнуть руку, но не сумел этого сделать и с ужасом смотрел, как иней покрывает его предплечье, поднимаясь всё выше. В отчаянии он принялся дергаться, стараясь оторвать от стекла руку, не позволить холоду проникнуть дальше, добраться до сердца...

И в этот самый миг он ударился обо что-то головой и обнаружил, что лежит в своей постели с вытянутыми вперёд руками и отчаянно бьющимся сердцем.

Это был сон... Всего лишь сон. Сон. И ничего больше.

Гарри поспешно сел и спустил на пол ноги, затем сложился пополам, опираясь локтями на колени и зарывшись в волосы пальцами.

В спальне царила тишина, изредка нарушаемая похрапыванием Рона.

От удара об изголовье кровати голова всё ещё пульсировала, но сердце уже возвращалось к привычному ритму.

Он посмотрел на часы. Два часа ночи, а значит, он проспал только два часа. И... да... уже наступил вторник.

Осталось десять дней. Всего десять... Что можно успеть за десять дней?

Гарри выпрямился и тяжело вздохнул. Посмотрел на свою подушку, затем сунул под неё руку и достал свернутый кусок пергамента. Письмо от Волдеморта. Он читал его уже столько раз, что сбился со счету. Но сделал это снова и перечел его. Как будто это каким-то образом могло помочь ему придумать способ его одолеть.

Не помогало. Это всего лишь напоминало о том, что всё это происходит на самом деле. Что это — реальность. Всякий раз, читая письмо, он осознавал, что время пришло. Что оно уже на пороге. Что минута — та самая, которую он ждал всю жизнь и одновременно старался отодвинуть, — наконец настала. Пути назад нет. Он встретится с Волдемортом, оставив за спиной всё, кроме одной-единственной цели.

Победить его.

Но как это сделать? С чего начать? Есть ли у Волдеморта вообще уязвимые места? Как бы то ни было, всё же он — человек, хоть в это и сложно поверить. А значит, у него должны быть слабости. Ведь он дышит, в жилах его течет кровь, мозг функционирует. Он — живое существо, а всё живое можно каким-либо способом лишить жизни. Однако главную проблему в его случае представляло не тело, а душа. Однажды он уже выжил. Умер, однако его дух как-то уцелел и сумел вернуться. Благодаря собственной силе Волдеморт сейчас — самый могущественный тёмный маг, который когда-либо существовал, он даже сильнее Гриндевальда. Он жив исключительно благодаря магии. Магия — его слабое место. И Снейп это понял. Чтобы избавиться от Волдеморта, он придумал идеальный план, который лишил бы его всей пресловутой мощи. Жаль только, что одновременно он захотел избавиться также и от Гарри...

И всё же должен существовать какой-нибудь другой путь! Другая лазейка. Выход, который ещё никому не пришёл в голову...

Пока он его не найдёт, придётся сосредоточиться на том, чем можно воспользоваться уже сейчас: упражняться в атакующих заклинаниях и пытаться овладеть Legilimens Evocis. Они уже договорились с Луной встретиться сразу после уроков в Выручай-комнате. Но... как же мало времени! Он предпочёл бы вообще не ходить на занятия, но привлекать к себе дополнительное внимание тоже не хотелось. Пропусти он хоть день — и МакГонагалл явится за ним сюда в окружении целого педсовета.

Видимость. В этом-то всё и дело. Соблюсти видимость, сделать вид, будто ничего не происходит. Хотя история, произошедшая вчера на уроке зелий, и так переполошила всю школу, особенно когда оказалось, что за эти два часа Гриффиндор потерял все баллы, а значит, это имеет какое-то отношение к Поттеру. Он даже слышал, будто МакГонагалл побежала к Снейпу и устроила скандал, но это ничего не дало и на счет факультета не вернулось ни единого балла.

Гарри готов был побиться об заклад, что Снейп сейчас ужасно доволен собой. Ведь ему больше не нужно притворяться. Наконец-то он смог проявить свою истинную натуру, которую так долго приходилось обуздывать и скрывать. Наконец-то у него появилась возможность показать, как сильно он его ненавидит, как презирает, а сейчас, когда Гарри разрушил его план, эта ненависть только возросла...

Любопытно, задумывается ли Снейп над причиной, по которой Волдеморт подарил ему жизнь... Наверняка, однако он никогда не узнает правды, так как ему даже в голову не придёт мысль о том, что после всего увиденного в Омуте памяти он будет настолько безумен, что решит спасти его.

А ещё Гарри был более чем уверен в том, что Волдеморт сдержит слово и ничего не расскажет Снейпу. Когда же мастер зелий назначил ему отработки до конца учебного года, он только убедился в этом. Слишком очевидно было написанное на его лице удовлетворение... Нет, Снейп ничего не знал, и можно было не сомневаться в том, что другие также находятся в неведении. Волдеморт не был глуп. Ему было выгодно держать всё в секрете. Он не мог допустить, чтобы эта информация каким-нибудь образом дошла до Дамблдора, а ведь у многих Упивающихся есть дети, которые учатся в Хогвартсе, и достаточно одного слова, вырвавшегося под действием ненависти или злорадства... Нет, никто кроме Гарри и Волдеморта не подозревает о том, что вскоре должно произойти.

Конечно, Гарри не был идиотом и догадывался, что Волдеморт нарушит слово, как только он аппарирует в условленное место. Наконец-то Гарри Поттер будет у него в руках. И он не упустит своего шанса. Наверняка будет упиваться собой и не преминет сообщить о своём успехе всем, в том числе и Дамблдору: «Вот он — ваш герой, ваш Избранный... смотрите на него... смотрите, как он умирает...»

Гарри зажмурился.

Думать о собственной смерти было... не слишком приятно. Однако гораздо неприятнее представлять, что сделает с ним Волдеморт, когда доберётся до него. Как долго будет его мучить? Как долго будет измываться, пока не удовлетворит свою жажду мести? Как долго?

Картинка из сна, который приснился ему несколько недель назад, терзала его. При одном воспоминании об испытанной тогда боли кожа покрывалась мурашками.

Этого нельзя допустить. Если дело примет плохой оборот... если события станут развиваться по самому неблагоприятному сценарию, тогда... тогда он...

Гарри ещё сильнее вцепился пальцами в волосы, и из его груди вырвался долгий тяжёлый вздох.

* * *

— Legilimens Evocis! Legilimens Evocis! Legilimens Evocis! Legilimens Evocis! Черт побери!

Гарри опустил палочку и отёр со лба пот.

Он совершенно выдохся. От напряжения в висках пульсировало, ноги дрожали словно пудинг. Он сделал шаг назад и оперся о стол.

Луна выдохнула и, склонив голову набок, нахмурилась.

— Мне кажется, если ты выкрикнешь заклинание пятьдесят раз, это тебе не поможет. Важно не количество, а качество...

— Я знаю, — устало ответил он и потёр глаза. Уже два часа он пытался применить это заклинание, но ничего не получалось. Как он ни очищал собственное сознание, как ни старалась Луна ему помочь, открывая своё, продвинуться хотя бы чуть-чуть не удавалось. Он ничего не ощущал, не мог найти нужный путь и даже не знал, в каком направлении должен двигаться.

— Что ты читал об этом заклинании? — спросила Луна.

Гарри наморщил лоб. Что читал? Он вспомнил старую книгу, которую нашёл в Запретной секции.

— Ну... чтобы его применить, нужно быть либо превосходным легиллиментом, либо настолько сильно этого хотеть, чтобы быть готовым отдать за это свою жизнь.

— Действительно, странно, что у тебя не получается...

Гарри заморгал и посмотрел на девушку. Это какой-то сарказм? Однако глаза Луны были совершенно невинными, такими, как обычно.

— Я знаю, что ты обо мне думаешь... — начал он.

— Нет, не знаешь. — Луна улыбнулась. — Тебе ведь не удалось проникнуть в моё сознание.

Гарри посмотрел на неё внимательнее. Иногда ему казалось, что за внешностью странной девушки скрывается ум острый как бритва.

— Ты, наверное, считаешь, что я должен прекратить попытки...

— Какое имеет значение что я думаю? — спросила она. — Это ты, похоже, вообразил, что сможешь одолеть Сам-Знаешь-Кого, закричав его насмерть.

Гарри нахмурился.

— Волдеморт применяет это заклинание, и потому овладеть им — единственный способ защититься. Щитовые заклятья меня не спасут. Я не могу ранить его физически, так что ещё мне остаётся? — Луна открыла рот, чтобы ответить, но Гарри её опередил. Ему не хотелось это обсуждать. Всё равно никуда не деться. — Мы могли бы встретиться в четверг? Я попробую ещё раз.

Луна закрыла рот и устремила на него долгий задумчивый взгляд.

— Ты ведь не собираешься сделать какую-нибудь глупость, правда, Гарри?

— Конечно же нет, — ответил он невозмутимо. Не мог же он ей обо всём рассказать. Несмотря на весь свой ум, она не примет того, что он задумал. — Но ведь должен я уметь хоть что-то. Мне нужно научиться, наконец, чему-то полезному.

— Мне кажется, тебе нужно вначале отдохнуть. Ты выглядишь так, словно в тебе обосновалась целая колония Нейроновых Уничтожителей.

— Чего?

— Это микроскопические организмы-паразиты, родственники Мозгошмыгов, но гораздо более опасные. Они проникают в мозг и поедают синопсы и клетки серого вещества. Судя по твоему поведению, у тебя их уже немного осталось.

Гарри холодно взглянул на неё, однако она смотрела на него совершенно невозмутимо, а потом переплела за спиной пальцы и бросила взгляд вверх, словно хотела что-то рассмотреть на потолке.

— Раз тебе уже не хочется заниматься, может быть, поиграем в игру «Кто найдёт больше гнёзд Светлячков»? Это очень приятно и снимает напряжение. А ещё эта игра учит тому, что когда кажется, что все надежды потеряны, всегда можно найти новое гнездо Светлячка, — сказала она с весёлой улыбкой.

Гарри завёл глаза.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он со вздохом и, оттолкнувшись от стола, сухо добавил: — Встретимся в четверг после уроков.

Гарри направился к двери, но в этот момент услышал мягкие интонации Луны:

— Гарри... жаль, что у вас не сложилось.

Он застыл, но не обернулся.

— Знаешь, замыкание в себе — это не выход, — продолжала она. — Это всё равно что строить плотину посреди бурной реки. Рано или поздно она не выдержит напора воды и рухнет.

Гарри сжал губы и промолчал. А потом просто вышел.

* * *

Кабинеты большинства профессоров находились на первом этаже, и потому ученики старались обходить его десятой дорогой. Однако Гарри шел сейчас именно по первому этажу, направляясь в кабинет Тонкс. Он надеялся, что она уже вернулась после ужина, на который Гермиона, как ни старалась, не смогла его затащить. Ему хотелось потратить это время с пользой и просмотреть найденную недавно в библиотеке книгу. Он обнаружил в ней одно очень интересное заклинание, которое наверняка...

БУМ!

Мысли разлетелись в разные стороны, когда свернув в очередную галерею, Гарри столкнулся с чем-то высоким и тёмным...

— Ой, — вскрикнул он, отшатнувшись и едва удержавшись на ногах. Сверху до него донёсся низкий голос: встречный был изумлён не меньше. Гарри хватило уловить запах трав и бросить мимолётный взгляд на длинный ряд небольших пуговиц, чтобы осознание того, на кого он налетел, ударило в него с силой несущегося на полном ходу Ночного Рыцаря.

Он рывком поднял голову и встретил пронизывающий взгляд черных глаз. Глаз, которые на долю секунды изумлённо распахнулись, но тут же в них появилось очень неприятное выражение.

Снейп. Стоял перед ним. Впервые после того... впервые с тех пор Гарри видел его так близко...

Достаточно было беглого взгляда, чтобы заметить перемены, произошедшие с момента их последней встречи. Снейп изменился. Под глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. И ещё теперь Гарри мог увидеть вблизи шрам на щеке. Однако очень скоро изумление, способствовавшее невольному интересу, уступило место ледяному безразличию.

Перед ним стоял человек, который... который перестал для него существовать. Вот именно. Снейп остался в прошлой жизни. А в этой, новой, его вообще не было. Не должно быть.

Гарри сделал шаг назад, выпрямился и сжал зубы, устремив на профессора вызывающий взгляд. Снейп также развернул плечи. Нахмурив тёмные брови, он смотрел на Гарри так, словно перед ним был червяк, который сам ползёт под ноги, напрашиваясь, чтобы на него наступили. Тонкие губы сжались в тонкую бледную линию. Лицо исказила маска ненависти.

Примерно с минуту они стояли, прожигая друг друга взглядами, скрестившимися в молчаливом поединке — прелюдии к настоящей схватке. У Гарри возникло странное ощущение, будто воздух вокруг них сгустился так, что стало трудно дышать.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Он не желал видеть Снейпа, не желал находиться рядом с ним. Снейп не заслуживал... не имел права приближаться к нему! Сейчас он просто обойдёт его и направится своей дорогой.

Гарри сделал шаг вправо, чтобы обогнуть закутанную в черное фигуру, однако Снейп молниеносно шагнул в ту же сторону и заступил ему путь.

Это был... неожиданный поступок.

И тут же в черных глазах вспыхнул ледяной огонь. Как будто Снейп хотел задеть его. Бросить ему вызов.

Гарри предостерегающе прищурился и переместился влево, желая обойти его с другой стороны, однако Снейп одним шагом пресёк его намерение.

Да что он себе вообразил? Как он вообще смеет?..

Воздух сгустился ещё сильнее. Гарри показалось, что от пронизывающего взгляда этих черных глаз по коже пробегают искры.

Однако прежде чем он успел что-то предпринять, откуда-то из-за спины донесся звук приближающихся шагов. Снейп прервал зрительный контакт и всмотрелся вглубь коридора.

Гарри заметил, как по его лицу пробежала тень раздражения. Мастер зелий прищурился и ещё раз обжёг лицо Гарри пылающим взглядом, а потом, не говоря ни слова, обошёл его, сделав вид, будто ничего не случилось.

Гарри не обернулся. Воздух разредился до обычного состояния, и он смог наконец сделать глубокий вдох, ощущая, как его наполняет привычное холодное презрение. Он разжал пальцы.

Это... это было просто... Как Снейп вообще посмел использовать против него свои никчемные уловки? Неужели он надеялся, что Гарри испугается или утратит самообладание? Что он себе вообразил?

— О, добрый вечер, Северус, — услышал он голос профессора Синистры.

Неважно. Всё это уже неважно.

Гарри прикрыл веки и заглянул внутрь себя... туда, где царили холод и тишина. Он окружил себя ими, позволяя, чтобы они плотно пристали к нему, словно скорлупа.

Вот теперь хорошо. Идеально. Его ждут занятия. Нужно сохранить ясность сознания. Нужно усвоить как можно больше знаний. Возможно, это его единственный шанс. Ничто, ничто на свете не сможет его отвлечь.

Осталось всего десять дней.

* * *

— Надеюсь, я тебе не помешал, — сказал Гарри, когда Тонкс впустила его в свой кабинет.

— Конечно же нет! — Тонкс просияла и закрыла за ним дверь. — Я чертовски рада, что снова могу чему-то тебя научить, Гарри. Ох, прости, я ведь не должна так при тебе выражаться. Ты ведь теперь мой ученик. Постоянно об этом забываю, — она рассмеялась. Тонкс подошла к своему столу, повернулась к Гарри и хлопнула в ладони. — Может, вначале чего-нибудь выпьешь? Но никаких высокоградусных напитков! — она погрозила ему пальцем. — У меня уже были из-за этого проблемы.

— Простите меня, — пробормотал Гарри. Он до сих пор так перед ней и не извинился. А ведь у неё были неприятности из-за него.

— О, это уже неважно. Было и прошло. Все мы учимся на собственных ошибках, так ведь, Гарри? Ну, так что? Тыквенный сок? Чай? У меня есть замечательный чай с жасмином.

— Нет, спасибо.

— Ты уверен?

— Да.

— Жаль. Я думала, ты составишь мне компанию. — Она потянулась к чашке ароматного чая. Непринуждённо опершись о стол, Тонкс поднесла чашку к губам. — И так... Чему бы ты хотел научиться?

— Как одолеть Волдеморта, — честно ответил Гарри.

Его слова явно сбили её с толку. Она заморгала и опустила руку.

— Ты ведь шутишь, правда?

Гарри нахмурился.

— Зачем мне шутить? Все ведь знают, что мне придётся с ним сразиться, а я ничего особенного не умею.

Тонкс поставила чашку, слегка подалась вперёд и устремила на него испытующий взгляд.

— Я считаю, ты умеешь уже очень многое, Гарри. Больше чем любой другой из моих учеников.

— И всё же этого не достаточно. Я не смогу победить его, используя щитовые или разоружающие заклятья, или... даже не знаю, например, заклятье ватных ног.

Тонкс засмеялась.

— Хотела бы я на это посмотреть...

— Но ведь ты — аврор, — продолжал Гарри. — Сама знаешь, какие опасные заклинания используют Упивающиеся. Ты ведь сражалась с ними, правда? Ты их побеждала. Как?

Тонкс перестала смеяться и серьёзно посмотрела на него.

— Гарри, я не могу...

— Я не говорю о тёмно-магических заклинаниях, — он перебил её. — Но не говори мне, будто сражаясь с Упивающимися, которые без колебаний готовы были использовать против тебя самые страшные проклятья, ты не применяла ничего серьёзнее Reducto. Наверняка авроры знают и другие заклинания. Не темно-магические, но способные на большее, чем просто оглушить противника.— Гарри остановился, внимательно всматриваясь в Тонкс. Та закусила губу. Казалось, она борется с собой.

— Послушай меня, Гарри. Если Дамблдор...

— Наверняка Дамблдор победил Гриндевальда не при помощи разоружающего...

Тонкс сделала глубокий вдох.

— Нет, но он сражался с ним, когда был значительно старше тебя.

— Думаешь, у меня будет так много времени? — Вопрос повис в воздухе, потянув за собой цепочку невысказанных мыслей.

Тонкс прищурилась, задумчиво глядя на Гарри, который не остался в долгу, ответив ей вызывающим взглядом.

Это его единственный шанс. Он поставил на карту всё. Только она могла ему хоть как-то помочь. Если и она откажет, то... что же, тогда он останется совершенно один.

— Я всегда знала, что ты гораздо больший бунтовщик, чем всем нам кажется, — наконец отозвалась Тонкс, и на губах её заиграла лукавая усмешка.

— Так... ты мне поможешь?

— Да, я могу научить тебя кое-каким... штучкам.