Глава 58. Что мы наделали... (часть вторая)

Ни охоты, ни потребности разговаривать не было. Так почему все задались целью достать его своими вопросами и обществом? Они ведь ничего не знают и не понимают!

Стоило Рону и Гермионе уйти, в больничном крыле появились профессор МакГонагалл и Дамблдор, но Гарри только повернулся к ним спиной, натянул до самого подбородка одеяло и сделал вид, что спит. Он не ожидал, что директор поверит, но после первого вопроса, который он проигнорировал, Дамблдор отказался от последующих, видимо, почувствовав, что Гарри не имеет ни малейшего желания разговаривать с ним. Отойдя с МакГонагалл в сторону, директор с минуту перешептывался с ней, а потом вышел, поручив его заботам мадам Помфри.

Дамблдор... Гарри всегда доверял ему, доверял безгранично, но после того, что увидел в тех проклятых воспоминаниях, его вера в директора рухнула как карточный домик, открывая нелицеприятную правду. Дамблдор оказался таким же манипулятором, как и все остальные. Он использовал всех вокруг для достижения собственных целей. Ему понадобился шпион — и он без колебаний послал Снейпа почти что на верную смерть. Только из-за него Снейпу пришлось вернуться к Волдеморту, из-за него он стал чудовищем... Из-за его эгоистичного, бредового решения Снейп захотел освободиться и использовал для этого Гарри. Они оба друг друга стоили.

Но это неважно. Он не станет об этом думать. Сейчас это уже не имеет значения. Ничто не имеет значения. Он оставил позади ту жизнь, те чувства и те мечты... Сейчас у него есть цель. Нужно только дождаться ответа Волдеморта.

Ночью Гарри не сомкнул глаз. Он беспокойно вертелся в постели, то и дело глядя в окно, ожидая...

Долетела ли сова? Успела ли вовремя? Подействовала ли его уловка? Получил ли Волдеморт письмо? Принял ли его предложение или ответом будет... бездыханное тело у ворот замка?

Оставалось лишь надеяться, что Волдеморт не упустит такой возможности. Гарри фактически преподносил ему себя на серебряном подносе. Разве не это ему было нужно? Разве не к этому он стремился?

Когда наступило утро, Гарри встал, оделся и, не говоря никому ни слова, покинул больничное крыло, направляясь в Гриффиндорскую башню. Было ещё слишком рано, так что по дороге он никого не встретил. В тонущей в сонном полумраке гостиной — ни души. Гарри сел перед камином и принялся смотреть, как языки пламени лижут багровые угли. Он сомневался, что когда-нибудь ему снова доведётся ощутить подобное пламя в своей душе, потому что ни один огонь в мире не способен растопить сковавшего его сердце льда...

* * *

Пока Рон и Гермиона завтракали, Гарри направился к классу Истории Магии. Однако он до него так и не добрался, потому что по дороге встретил профессор МакГонагалл, которая отчитала его за то, что он ушел без разрешения из больничного крыла, и никак не желала верить, что он чувствует себя прекрасно. Она снова повела его к мадам Помфри, но та, проведя диагностику, с удивлением подтвердила, что Гарри действительно почти здоров, а прошлой ночью она ошиблась, и то, что ею было принято за симптомы практически смертельного переохлаждения, оказалось, вероятно, последствиями странного потрясения.

Это заявление повлекло за собой новую серию расспросов, которыми засыпала его МакГонагалл, желавшая узнать причины, по которым его нашли на землях замка в полуживом состоянии.

Ну, это уже слишком...

— Это не ваше дело, — сказал он в конце концов, поднимаясь с кушетки и закидывая на плечо сумку. — Я был бы очень вам признателен, если бы вы, профессор, оставили меня в покое. Это школа, а не тюрьма, а у меня сложилось впечатление, что я всё время нахожусь под строгим надзором и даже чихнуть не могу без того, чтобы это не превратили в громкое событие. Вы можете снять с Гриффиндора баллы за нарушение школьных правил, но всё остальное — касается только меня, и мне хотелось бы, чтобы вы уважали моё право на личную жизнь.

С этими словами Гарри развернулся и вышел, оставив МакГонагалл и Помфри в состоянии лёгкого потрясения.

МакГонагалл вовсе не была глупой. Гарри знал, что она выполнит эту просьбу, хотя немедленно отправится к Дамблдору, чтобы подробно доложить о его поведении. Но это его нисколько не волновало. Главное, чтобы его оставили в покое.

* * *

В Большом зале было как всегда шумно. Ученики Хогвартса просто не умели есть в тишине, и трапезы постоянно проходили под аккомпанемент сотен голосов, смеха, возгласов и даже взрывов, сливавшихся в оглушительную какофонию.

Но Гарри ничего не слышал. Он сидел, окружённый непроницаемой тишиной, разглядывая улыбающиеся или взволнованные лица людей, которые радовались, развлекались, беспокоились и занимались удивительно бессмысленными делами. Когда-то эти дела волновали и его, но сейчас вся эта суета его больше не интересовала. Всё изменилось. Всё, что когда-то было для него важно — учащённое сердцебиение, сбившееся дыхание, переполнявшие душу эмоции... всё это осталось на том снегу. Застыло. Исчезло. И сейчас лишь тишина окружала его крепостной стеной, не пропуская внутрь ни единого звука.

Никто, ни один из этих людей не знал того, что знал он... ни один из них не догадывался... ни одного из них не ждала судьба, подобная той, что ждала его... Гарри смотрел на них и, казалось, в первый раз увидел их настолько ясно — словно при замедленной съёмке, — поглощённых своими мелкими заботами, увлеченных, возможно, даже захватывающими, но по сути такими заурядными отношениями... Они думают, что мир вращается только вокруг них, а вне этой сферы попросту ничего не существует. Но это не так. Подлинная реальность рядом. Она здесь — осязаемая, нередко даже жестокая. Только этого никто не замечает.

Тот же Рон, так забавно уверенный в том, что у него есть шанс в бою с шайкой вымуштрованных убийц. Гарри прекрасно узнал методы их действий. Он был знаком с одним из них. И потому ощущал к ним уважение. Но Рону это не известно. Рыжий считал себя всемогущим... думал, что ему удастся то, чего не смог сделать даже Грозный Глаз — лучший аврор из всех, кого Гарри когда-либо знал.

И теперь каждого из присутствующих здесь ждала такая же участь. Единственный способ спасти их от неё...

— Гарри, пожалуйста, прекрати... — Гермиона попробовала разрядить напряжение, которое повисло в воздухе, но осеклась, когда на стол перед ними опустилась сова. Черная сова.

Увидев её, Гарри прикусил губу, на мгновенье ему показалось, что Большой зал внезапно стал очень тесным, а потолок опасно затрещал над его головой и вот-вот рухнет.

Ответ. Ответ от Волдеморта.

Протянув руку, он отвязал послание, а потом, не теряя больше ни мгновенья, развернул свиток и прочел:

Я выполнил твоё условие. Вернул его в целости. И даже, в виде исключения, милосердно вылечил его для тебя. Считай это моим подарком. Жду тебя через две недели, в пятницу, в девять утра у каменного круга Белстон, что в Дартмуре. Если не явишься, больше никогда его не увидишь. Никогда.

Естественно, я исполню твою просьбу. Никто об этом не узнает. Даю слово. Это станет нашим маленьким секретом.

Получилось. Действительно, получилось!

— Что... Что это?.. — Гарри услышал голос Гермионы, но звук долетал до него словно издалека. Тишина возвращалась. Сжав послание в ладони, он поднялся из-за стола, не обращая внимания на изумлённые взгляды друзей. Оказавшись за пределами Большого зала, он вытащил из кармана Карту Мародёров и нашёл комнаты Снейпа. В спальне обнаружилась точка с надписью: Северус Снейп.

Этого было довольно.

* * *

Гарри сидел в классе и разглядывал стену. Урок должен был начаться ещё некоторое время назад, но Снейп до сих пор не появился.

Что он чувствовал? Сейчас он увидит человека, который уничтожил в нём всё, но которого он, несмотря на это, спас... Странно... но он совершенно не испытывал нервозности. Не испытывал также страха. Ни ненависти, ни отвращения. Только спокойствие. Безграничное спокойствие, которое приходит к человеку, смирившемуся с неизбежным. Неуязвимость. Самообладание. Он словно бы возвысился над всеми приземлёнными эмоциями и ощущал, что никому не под силу до него дотянуться.

Если ты мертв... никто ни в состоянии убить тебя снова. Это попросту невозможно.

Появление профессора МакГонагалл Гарри воспринял с такой же невозмутимостью. Однако её слова немного поколебали его спокойствие:

— Мне очень жаль, но ввиду отсутствия профессора Снейпа сегодня урок не состоится.

Отсутствия? Это же невозможно... Он же видел его на карте. Снейп в замке. Карта никогда не лжёт. Или Волдеморт его каким-то образом обманул?

Нужно всё проверить!

И Гарри сделал это, как только вышел из класса. Не обращая внимания на возгласы Гермионы, он свернул в боковую галерею и пошёл прямо к комнатам Снейпа. Там, спрятавшись за ближайшим поворотом, он набросил на себя мантию и достал карту. Внутри апартаментов он заметил ещё две точки. Дамблдор и Помфри. Нужно подождать, пока они уйдут. Примерно через десять минут они вышли.

— И что вы об этом думаете, директор? У него очень высокая температура и он так слаб, будто потерял не меньше двух литров крови, но ведь это невозможно! Я его осмотрела — всё в норме. Хотя сомневаюсь, что в ближайшие несколько дней он придёт в себя настолько, чтобы преподавать.

— Ты не знаешь его, Поппи. Уверен, он появится в классе уже в понедельник. Северус всегда был упрямым...

Дамблдор и Помфри скрылись за поворотом, и голоса их смолкли.

Гарри уже понял, что Волдеморт его не обманул. Выполнил условие. Не убил Снейпа и вернул его в замок живым. И всё же он хотел убедиться в этом собственными глазами.

Подождав ещё немного, он достал палочку и направил её на дверь.

— Diffindo, — шепнул он. По коридору разнеслось гулкое эхо — казалось, что-то тяжёлое ударило в дверь. Гарри опустил палочку и всмотрелся в деревянную поверхность. Сколько времени прошло, он не знал, но потом ручка дрогнула, дверь приоткрылась, и тогда он увидел...

Босой, одетый в свою черную пижаму, Снейп стоял, прислонившись к косяку, как будто для того, чтобы не упасть. Слипшиеся пряди волос падали на мертвенно-бледный лоб. Из-за них блестели обведенные тёмными кругами глаза. Он выглядел так, словно одной ногой уже был в могиле, словно от смерти его отделяла очень тонкая грань.

Гарри нахмурился, когда его вдруг осенило: ещё вчера он испытал бы сильнейшее потрясение, если бы увидел его в подобном состоянии, но сейчас... сейчас он не почувствовал ничего. Только что-то вроде холодного удовлетворения от того, что этот человек стоял сейчас здесь только и исключительно благодаря ему.

Снейп жив. Это единственное, что имело значение.

* * *

Нужно было продумать план занятий. У него было всего две недели на то, чтобы освоить заклинания, которые позволят ему надеяться на то, он сможет дать Волдеморту хоть какой-то отпор. Но с чего начать? У него уже были кое-какие знания, добытые за предыдущие недели, на протяжении которых он усиленно занимался в библиотеке и в Выручай-Комнате. Но это были чисто теоретические знания. Если он хочет, чтобы они принесли хоть какую-то пользу, нужно переходить от теории к практике.

Именно потому он все выходные провёл в Выручай-Комнате, которая приобрела вид зала для упражнений как во времена Отряда Дамблдора на пятом курсе. Гарри повторил все блокирующие заклинания, а также маскирующие и разоружающие — все, которые знал, но это был только разогрев. Для Волдеморта они представляли не большую угрозу, чем чихание. Более серьёзные заклятья у него были записаны на пергаменте. Он выписал их во время ночных вылазок в Запретную секцию, куда сейчас, из-за установленных Снейпом барьеров, попасть не мог. Однако он не собирался их использовать, оставив на самый крайний случай, если всё остальное не подействует.

После долгих размышлений он вернулся к попыткам овладеть Legilimens Evocis. Это заклинание слишком полезное, чтобы отказаться от него. Луна охотно согласилась помочь, но только на неделе, так как на выходных была занята. Гарри попросил её при случае спросить Тонкс, не захочет ли та дать ему несколько индивидуальных уроков.

Гермиона и Рон... что же... они перестали доставать его и засыпать вопросами. Рон, в конце концов, на него обиделся из-за того, что он пропустил субботнюю тренировку, хотя Гарри ясно и доходчиво объяснил ему, что уходит из команды. Однако приятель, похоже, ему не поверил. Джинни, должно быть, не поверила тоже, так как постоянно ходила за ним и спрашивала, когда же пройдёт его депрессия и он снова начнёт вести себя как «прежний Гарри». Обидевшись, она отвязалась только тогда, когда он назвал её «надоедливой соплячкой, не имеющей ни о чем ни малейшего понятия».

Вероятно, Гарри не понимал этого, однако поступал так, словно намеревался сжечь за собой все мосты.