Глава 56. Открой глаза. Часть вторая

Tell me why you broke me down

And betrayed my trust in you

How could you, how could you

How could you hate me?

When all I ever wanted to be was you?*

Картинка поменялась. Теперь Гарри оказался в кабинете мастера зелий и сидел за маленьким столиком в самом углу. Перед ним на столешнице громоздилась картотека, но он интересовался вовсе не маленькими тёмными карточками. Масляно улыбаясь, он не сводил тёплого взгляда с Северуса.

— Мы могли бы сделать это на том столе, — сказал Гарри, оценивающе окидывая взглядом массивный предмет обстановки и облизываясь. — Он просто идеален.

— Будьте так любезны, Поттер, объясните, что такого идеального в моём столе? — насмешливо спросил Снейп.

— Ну... он такой... большой, — откликнулся Гарри, а потом покраснел и поспешно добавил: — То есть... он больше, чем тот стол, что в классе. К тому же он черный. Как твои простыни, Северус.

— Поттер, ты пьян?

— Нет. Просто... — Гарри взмахнул рукой, указывая на стены и потолок, — всё так красиво.

Снейп посмотрел на заставленные потемневшими запылёнными кувшинами полки, на потёртый ковёр и тёмный потолок и приподнял брови. Потом он перевёл взгляд на беспечно улыбающегося Гарри, который уставился на него словно на музейный экспонат, и выражение его лица тут же сменилось. Черты его заострились, тьма в глазах стала глубже, губы насмешливо искривились.

Немного актерства, немного сердечности, капля нежности и готово... идеальный рецепт для того, чтобы привязать его к себе и заставить забыть все сомнения, готов! Нужно лишь удержать его в таком состоянии до самого конца...

Изображение покрылось рябью, замерцало и обрело новые, быстро меняющиеся формы: вот Снейп даёт парализованному Гарри антидот... вот Гарри и Снейп говорят о квиддиче... Снейп, обнимая его в ванной комнате, гладит его по щеке... вот Снейп трахает его на столе, выговаривая с нажимом «нет... никого... кроме... тебя... Поттер...», вот Гарри и Снейп ужинают вместе...

А откуда-то издалека эхом доносятся смешивающиеся между собой невнятные мысли, распадающиеся на фрагменты:

Почти убил... в последний момент... я мог бы всё уничтожить... Приходится терпеть его общество... напиться, что ли... Ещё немного... Наивный... легковерный... привлечь его... подчинить себе... осталось немного...

Следующая картинка возникла из ослепительной вспышки. Снейп поднимался по лестнице, ведущей в Гриффиндорскую башню. Похоже, он очень спешил. Однако на сей раз мыслей слышно не было, вместо них пространство заполнил неясный шум...

Мастер зелий произнёс пароль, прошёл сквозь проём, прикрытый портретом Полной Дамы, и оказался в гостиной Гриффиндора, где на диване перед камином сидел Гарри. Снейп на мгновенье задержался, а потом направился в его сторону, однако в этот момент произошло что-то непонятное. Картинка вдруг замерла стоп-кадром, а потом происходящее будто бы отмотали назад. И вот Снейп снова переступает порог гостиной, приближается... и снова остановка. Изображение расплылось и исчезло, затем возникло, остановилось и вновь исчезло. В конце концов всё поглотила темнота, и на какое-то время стало тихо.

Прошла минута, а потом из мрака стали проявляться какие-то очертания. И вот перед ним был украшенный к Рождеству Большой зал. За преподавательским столом вместе сидели профессора и учащиеся, а среди них Гарри и Снейп. Дамблдор, нарядившийся в сверкающую пурпурную мантию, как раз произносил праздничную речь. Все смотрели на директора с улыбкой, и только Снейпа, казалось, что-то угнетало.

— ... Желаю вам всем упорства и мужества на тернистых дорогах жизни, полных препятствий и трудных выборов, но знайте, вы всегда отыщете путь, если вас поведёт свет любви. Желаю вам также, чтобы эти праздники изменили вашу жизнь, чтобы вы прожили её в радости и с улыбкой на лице. — Дамблдор бросил взгляд в сторону сидящего с кислой миной Снейпа, и его глаза замерцали. — И ещё я надеюсь, что через год мы все встретимся здесь снова, независимо от того, что за это время произойдёт.

И тут Снейп нахмурился, отвернулся и вперил взгляд в пламя горящей в декоративном фонарике свечи.

Конечно произойдёт, и много чего... Тёмный Лорд будет мертв, как и Поттер, и, если мне повезёт, ты тоже... а меня давно уже не будет здесь...

— А сейчас довольно разговоров, так как, вероятно, вы так же голодны, как и я. Весёлых праздников, полного желудка и хороших развлечений! — жизнерадостно воскликнул директор, и все, включая Гарри, зааплодировали. Мастер зелий хлопнул два раза и, скользнув взглядом по лицу Гарри, быстро перевёл его на пламя свечи, которое стало разгораться и поглотило эту сцену, а потом появилась новая.

Из огня выступила спальня Снейпа, здесь полумрак рассеивали несколько горящих свечей. Гарри и Снейп стояли на пороге ванной комнаты. Северус обнимал бледного и слегка дрожащего юношу, который прятал лицо на его груди.

— С тобой ничего не случится... правда?

Снейп пошевелился и чуть отодвинулся, обхватив ладонями лицо Гарри и поднимая его вверх. А потом, глядя ему прямо в глаза, тихо сказал:

— Со мной ничего не случится. Это был только сон.

— Ты обещаешь? — в голосе Гарри зазвенело отчаяние.

— Обещаю, — ответил Снейп, и на его лице появилась едва заметная кривая усмешка. — Твоё беспокойство очень трогательно, Поттер. — Снейп отнял пальцы от его лица и выпрямился, а Гарри ощутил укол разочарования. — А сейчас возвращайся в постель. Если, конечно, ты не собираешься стоять здесь до утра и предаваться жалости к себе.

Гарри невольно улыбнулся.

— Не собираюсь.

— А вот это новость, — фыркнул Снейп, отстраняясь и отворачиваясь от него. Внезапно его голос зазвучал резче. — Ты ведь так любишь себя жалеть.

Вечно тебе нужно вытирать сопли, Поттер, утешать, поддерживать, вытаскивать из очередной трясины, в которую тебе, словно одержимому манией самоубийства, обязательно нужно вляпаться. Ты способен только стенать и жаловаться. Доводишь меня до белой горячки! Как только такого чрезмерно впечатлительного младенца можно было счесть тайным оружием в битве с Волдемортом? Как Дамблдор мог настолько ошибаться, чтобы надеяться, будто он его одолеет? Поттер слишком слаб и глуп...

— Я не жалею себя, — возразил Гарри. — Мне всего лишь приснился плохой сон. Я же сказал тебе, что мы можем идти спать.

— Вот и хорошо, потому что я уже устал нянчиться с тобой, — едко ответил Северус.

Я презираю таких слабаков, как ты. Ты не способен дать ничего стоящего. В тебе нет ни особых сил, ни единого качества, которым я мог бы заинтересоваться. Ничего кроме верности и преданности, но всё это есть у любого подобранного на улице пса. Если бы ты не был нужен мне для того, чтобы убить Тёмного Лорда, я бы и минуты на тебя не потратил.

Изображение зарябило и расплылось, потом на него наложились очертания новой картинки. Они снова сидели друг напротив друга в гостиной мастера зелий.

— Любопытно... А что случилось бы, если бы это зелье выпил ты? Какое твоё самое большое желание? — Гарри хитро улыбнулся.

Глаза Северуса внезапно вспыхнули, и он посмотрел на стеллаж с книгами. С минуту Снейп глядел в ту сторону, а в пространстве отчетливо зазвучала мысль:

Возьми себя в руки! Возьми себя в руки немедленно!

Мастер зелий не спеша повернулся к Гарри. Его глаза снова были темны, как озёрные омуты тихой ночью, лицо непроницаемо.

— Я ничего не хочу, Поттер, — ответил он с горькой решимостью и внезапно добавил: — Я сейчас занят. — С этими словами он вскочил с кресла и повернулся к двери, ведущей в спальню. — Надеюсь, ты доберёшься до выхода самостоятельно? Прощай. — А потом он в несколько шагов пересёк комнату и скрылся в спальне, с грохотом захлопнув за собой дверь. Оказавшись в привычно погружённой в полумрак спальне, Снейп прислонился к деревянной поверхности, опустил голову на грудь и зажмурился.

Изображение задрожало и разлетелось на сотни осколков, отразивших множество других сцен. Однако спустя минуту осколки собрались вместе, образовав единую картину. Теперь это было просторное, погружённое в полумрак помещение, вдоль его стен стояли несколько десятков магов в тёмных мантиях с капюшонами и в масках. Тяжёлую, не нарушаемую ни единым звуком предгрозовую атмосферу порождала разворачивающаяся под тёмными сводами сцена. Взгляды всех присутствующих были устремлены на одетого в черное мужчину, запястья которого были прикованы к свисающим с потолка волшебным цепям. Спина его была обнажена, голова свешивалась на грудь, на лицо тяжёлой завесой упали чёрные пряди. Грудь его вздымалась и опадала в такт быстрому поверхностному дыханию. Зафиксированные в кандалах руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу и по запястьям текла кровь, впитываясь в манжеты.

Стоящий перед ним Волдеморт опустил палочку, но в глазах его пылал гнев.

— Ты разочаровал меня. Мой приказ был ясен, а ты его проигнорировал. Я не ожидал такого от одного из моих самых верных слуг. Ты должен был вытащить из них информацию — очень ценную для нас информацию. А не убивать их! — выкрикнул он с яростью, превратившей его лицо в упырью маску.

Северус пошевелился и поднял голову. Взгляд черных, лишённых всякого выражения глаз остановился на Волдеморте.

— Простите меня, мой Лорд, — прошептал он хриплым сорванным голосом.

Волдеморт снова поднял палочку и принялся кружить вокруг Снейпа, словно хищник, ищущий подходящее место, чтобы нанести последний удар своей жертве.

— Я не прощаю, — прошипел Волдеморт, останавливаясь за спиной Снейпа. Он направил палочку на обнажённую спину Северуса, и с его губ сорвалось несколько слов на языке змей. Северус дёрнулся и выгнулся вперёд, словно в попытке избежать боли. Его голова взметнулась вверх, веки зажмурились, а зубы обнажились. На висках и шее выступили вены, когда кожа на спине раскрылась, словно по ней провели невидимым скальпелем, оставившим три длинные кровоточащие раны. Кровь не перестала течь, даже когда Волдеморт опустил палочку. Северус дёргался в цепях, и хотя из его крепко сжатых губ не сорвалось ни единого звука, лицо его исказилось от немого крика, полного муки. Раны на его спине раскрылись ещё шире, словно невидимый нож резал плоть снова и снова.

Волдеморт огляделся по сторонам, окинув взором застывших от ужаса Упивающихся, и произнёс:

— Подобное наказание постигнет каждого, кто не исполнит моего приказа. Запомните это.

Изображение задрожало и разбилось словно стекло, а в каждом фрагменте отразились очередные сцены. Там были горящие дома, извивающаяся от боли молодая женщина, рассекающие воздух вспышки заклинаний, рука Северуса, держащая палочку, из которой вылетали всё новые и новые заклятья, нацеленные на всё новых и новых жертв: на магглов и волшебников, на отцов, матерей и детей, слышался голос Северуса, произносящего всё новые и новые заклинания...

Crucio Sectumsempra Flagello Lacrima Avada Kedavra

CrucioAvadaKedavraCrucioAvadaKedavraCrucioCrucioCruc...

Осколки сложились снова, но на сей раз это был кабинет Дамблдора. Северус держался за левое предплечье, а директор ходил взад-вперёд.

— Я знал, что он когда-нибудь вернётся, но не ожидал, что это случится так скоро. Ты должен ответить на его вызов. Ты должен пойти к нему, Северус. Снова стать нашим шпионом.

Лицо Снейпа осталось неподвижным, хотя в глазах вспыхнуло пламя.

— Директор... Тёмный Лорд считает меня предателем. Он убьёт меня, как только я появлюсь среди Упивающихся.

Дамблдор остановился и устремил на него долгий взгляд.

— Он не убьёт тебя. В эту минуту ему нужны слуги, нужна их сила, чтобы возобновить террор. Он не может убить тебя.

— Но он может меня пытать... — Снейп прервался.

Дамблдор вздохнул и опустил глаза.

— Придётся пойти на риск. Только ты можешь приблизиться к нему настолько, чтобы следить за каждым его шагом и информировать нас обо всём.

Пламя в глазах Северуса стало ярче, и в нём не было тепла.

— Ты приказываешь мне отправиться к нему, прекрасно зная, что я могу не вернуться? Ты приказываешь мне пресмыкаться перед ним, понимая, что единственное, чего мне следует от него ожидать в качестве приветствия, — это серия круциатусов?

Директор долго молчал. Опустив голову и уставившись в ковёр. Однако спустя некоторое время Дамблдор поднял лицо и посмотрел на стоящего перед ним, стиснувшего дрожащие пальцы в кулаки мага.

— Да, — тихо сказал он, а потом изображение снова разбилось на множество осколков. Когда же фрагменты, отражавшие невообразимое множество пыток, забрызганных кровью белых масок и глаз, из которых уходила жизнь, снова соединились, Гарри увидел знакомую спальню. Посреди стоял, зажмурившись, Северус, вся фигура его излучала напряжение. Издалека донёсся хлопок закрывшейся двери. Снейп поднял веки. В черных радужках был только лёд.

Столько лет ожидания... но осталось уже совсем немного.

Картинка пошла волнами и исчезла, а спальня превратилась в мрачный зал, где кроме Снейпа и Волдеморта никого больше не было. Волдеморт смеялся, просматривая в голове своего слуги то воспоминание, в котором Снейп грубо трахал Гарри, немилосердно вбиваясь в нежное тело и заставляя мальчика скулить и стонать.

Вдоволь наглядевшись, Волдеморт освободил сознание Снейпа и широко усмехнулся, что в его случае вовсе не означало «радостно». Снейп стоял прямой как струна, в руке его была маска, покрытая каплями засохшей крови. Его неподвижное лицо с устремлённым в пространство взглядом напоминало точно такую же маску.

— Ты доставил мне огромное удовольствие и заслуживаешь награды.

Северус покорно наклонил голову.

— Радость от того, что я смог вам это показать, уже сама по себе достаточно меня вознаграждает, мой Лорд.

Воздух наполнился высоким женским смехом, и темный зал исчез. Вместо него появилась чья-то небольшая спальня, которую обыскивали Снейп и Беллатрикс.

— А каково трахать такого кретина? — спросила Беллатрикс, копаясь в содержимом многочисленных шкафчиков и комодов, в то время как Снейп с помощью невербальных заклинаний обследовал стены. — Как тебе вообще не противно к нему прикасаться?

— Ты же знаешь, мне всегда достаются самые неблагодарные поручения, — фыркнул Снейп, отпихивая оказавшееся на пути кресло. — По крайней мере я испытываю удовлетворение, когда представляю, что бы сделал его плюгавый отец, если бы видел, как я развлекаюсь с его единственным сыном.

— Или его мерзкий крёстный. О, могу представить себе его мину, если бы он узнал, что из его крестника получилась такая шлюшка, — продолжила Беллатрикс со смехом, вываливая на пол содержимое ящиков.

— Уже давно известно, что Поттер — имбецил. Я всегда считал, что он совершенно лишён каких-либо талантов, но в последнее время решил пересмотреть своё мнение...

— Правда? — заинтересованно спросила Беллатрикс, поворачиваясь к нему лицом.

— У Поттера непревзойдённый талант отсасывать.

Это замечание вызвало у неё новый взрыв звонкого смеха.

— Я вижу, наш маленький Золотой Мальчик стал настоящим распутником, — хихикнула она, возвращаясь к обыску шкафа и находящихся в нём саквояжей и чемоданов. — Наверняка ты его здорово выдрессировал, Сев. Он пойдёт за тобой не задумываясь?

Сцена утонула во мраке, из которого появились очертания гостиной мастера зелий. Гарри сидел на коленях у Северуса, уткнувшись лицом ему в шею. Он засыпал.

Откинувшись на спинку кресла, Снейп смотрел куда-то вдаль. Лицо его было бесстрастно. Как и незадолго до этого, воздух наполнил какой-то странный шум, похожий на радиопомехи.

— Довольно, — сказал внезапно мастер зелий со вздохом и на мгновенье прикрыл глаза. — Ты идёшь спать. — С этими словами он просунул ладони под ягодицы Гарри, тяжело поднялся со своей ношей с кресла и направился в сторону спальни. Когда он уже был у двери, изображение застыло, а затем задрожало, и события вернулись назад. Глядя в пространство, Снейп с Гарри на коленях снова сидел в кресле. Шум набрал силы. Вот мастер зелий встал вместе с Гарри и пошёл в спальню, однако изображение покрылось рябью и вновь действие остановилось. В пространстве раздался громкий треск. Всё исчезло, и стало тихо.

Спустя минуту картинка вернулась, однако на сей раз это были быстро меняющие друг друга фрагменты воспоминаний, которые мелькали так стремительно, что сложно было разглядеть детали происходящего как следует. Там был Снейп, одетый в забрызганную кровью мантию Упивающегося (рука его была ранена), Снейп, призывающий к себе Гарри по камню, Снейп, трахающий его в чулане, в своём кабинете, в гостиной, крепко прижав к двери, на полу, на столе...

В воздухе звучали его мысли — смешиваясь, перебивая и заглушая друг друга.

Пусть думает, что выиграл эту битву... пусть тешится... Это ничего не изменит... Пусть хоть для этого сгодится и успокоит меня... прежде чем погибнет, я с ним немного поиграю... должен ведь я получить хоть что-то в награду за всё, что мне приходится терпеть...

Из калейдоскопа смутных картинок выделилась одна, более четкая. Гарри оставил камень на парте и, отвернувшись, выходил из класса. Из мешанины мыслей выбилось несколько отчетливых:

Черт! Я позволил ему спровоцировать себя... Что же, Поттер, правда порой причиняет боль, но в том, что ты её услышал, виноват только ты сам. Но ничего. Всё равно вернёшься ко мне. Я пока отдохну от тебя и закончу зелье, а потом... мне предстоит употребить весь свой актёрский талант и постараться как никогда, но я так всё обставлю, что ты вернёшься ко мне без раздумий.

Игра — идеальное определение. А ты — пешка. Пешка, которой нужно пожертвовать, чтобы убить короля. Это единственно возможный ход. Но самое важное — сохранить пешку на шахматной доске, поскольку без неё невозможно угрожать королю.

Внезапно изображение застыло в тот миг, когда Северус, прижимая к себе Гарри и зарывшись лицом в его волосы, прижимался губами к его макушке.

— Ты не никто для меня, — хрипло прошептал Северус, а потом немного отстранился и сказал уже гораздо громче и решительнее: — Слышишь? Посмотри на меня. — Гарри поднял голову и посмотрел широко распахнутыми глазами ему в лицо. В это мгновенье Снейп поднял руку и принялся нежно гладить его по щеке, затем пальцы осторожно заскользили по коже, изучая линии губ, носа... — Ты не никто, — повторил он тихо.

Какой же ты лгун...

Изображение смело вихрем, и Гарри снова увидел гостиную Снейпа. Мастер зелий сидел в кресле, глядя на входную дверь. Его брови сошлись на переносице, в глазах горел странный беспокойный огонь. Похоже, он кого-то нетерпеливо ждал. Спустя минуту он закрыл глаза и с глубоким вздохом откинул назад голову.

Наконец-то! Сколько раз я представлял себе момент, когда приведу к нему Поттера, а он, всецело уверенный в своей победе, высосет из мальчишки силу. Затем Поттер свалится без чувств, и тогда настанет чудесная минута... которой я ждал столько лет... Тёмный Лорд упадет. Упадёт, чтобы больше не подняться.

Снейп поднял веки в тот миг, когда дверь открылась и в гостиную вошёл Гарри, одетый в свитер и куртку. Он улыбался.

— Добрый вечер, Северус.

Картинка начала блекнуть, в воздухе послышались трески, которые становились всё громче и навязчивей, а потом всё исчезло, словно растворилось, однако мысли были по-прежнему слышны:

Он ещё не готов... не доверяет мне... сомневается... он хорошо мне послужил... оказался нетрудной задачей... я дам ему всё, чего он захочет... награжу его... желание за желание... он поверит мне безгранично... когда я вернусь, он сделает всё, о чем я попрошу... без колебаний... погибнет... они оба умрут... он ничего для меня не значит... наивный глупец...

— Хва-а-а-атит! Довольно! Всё! Я не хочу! Не-е-е-ет!

Гарри упёрся ногами в пол и дёрнулся изо всех сил. Окружающий мир закружился с такой скоростью, что если бы он не держался за каменный край Омута, то наверняка бы упал. Голова отчаянно кружилась, а колени дрожали.

Он снова оказался в тайной лаборатории Снейпа. Прямо перед ним в чаше кружились золотые нити, но Гарри их не замечал. Взгляд широко распахнутых глаз был устремлён куда-то в пространство. Зелёные радужки казались совершенно пустыми, лицо застыло, выражая крайнюю степень потрясения. Он не двигался. Просто не мог этого сделать. Казалось, из него в один миг ушла вся жизнь. Осталась лишь пустая окаменевшая оболочка. Бледные щёки были влажными, в полнейшей тишине слышался лишь глухой стук сердца.

Бум.

Бум.

Бум.

Бум.

Наконец он пошевелился. Очень медленно, словно вырванный из объятий сна лунатик, опустил голову и посмотрел на коробочку, которую всё это время держал в руке. Она была смята.

...ты всегда в моих мыслях и в моём сердце...

...ненавижу тосковать по тебе...

...ты для меня всё, в чем я нуждаюсь, всё, ради чего стоит жить...

... я люблю тебя...

...вырвать из моей груди это чувство можно только вместе с сердцем...

Коробочка выскользнула у него из рук и, упав на пол, раскрылась. Зелёные глаза заметались из стороны в сторону, словно в каком-то безумном танце. Словно лихорадочно искали то, за что можно ухватиться взглядом, что угодно, лишь бы удержаться и не упасть в пропасть.

Это...

Это же...

Всё это...

Невозможно...

Всё не так...

Наверняка не так...

О боже...

О боже!

Отпрянув, Гарри зашатался, с трудом удержавшись на трясущихся ногах. Он пытался хватать воздух раскрытым ртом, но казалось, что весь кислород внезапно исчез из помещения, и единственным, что можно было набрать в лёгкие, был ужас. И этот ужас вгрызался в сердце, пожирая его изнутри.

Ложь. И больше ничего не было. Всё оказалось только ложью. Отвратительной. Безжалостной. Изобретательной. Абсолютно всё было ложью. Всё, что он узнал, всё, чего сумел добиться. Каждый шаг, каждая выигранная битва, каждый жест... получается, ничего этого не было? Ничего не было? Всё было ненастоящим?

Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.

Сердце его кричало. Сжималось. Болело. Рвалось. Гарри прижал к груди руку, словно это могло его спасти. Защитить. Успокоить. Хотя бы чуть-чуть. Не дать ему разорваться на части.

Окружающий мир рушился, и в этом мире у него не осталось ничего, за что он мог бы ухватиться. Ничего.

Всё уплывало... каждый миг, когда он думал... когда ему казалось... когда он чувствовал себя счастливым. Каждое сказанное шепотом слово, каждое прикосновение, каждый взгляд... всё уплывало, словно вода сквозь пальцы. Каждое воспоминание о них теперь причиняло невыносимую боль. Они гасли одно за другим, словно умирающие звёзды, а на их месте оставались лишь тьма и пустота.

Воздуха... нечем дышать! Нужно выбраться отсюда... немедленно! Как можно скорее!

Нетвердо держась на ногах, Гарри обернулся и... замер, словно громом поражённый. Каждый мускул в его теле напрягся.

Снейп. Это был Снейп. Стоял у стены у входа в лабораторию, опираясь рукой на стеллаж, и внимательно наблюдал за Гарри. Он был необычайно бледен, а его лицо напоминало восковую маску. В черных, лишённых всякого выражения глазах отражался зелёный огонёк свечи. Весь его вид наводил на мысли о вынырнувшем из мрака упыре.

Гарри ощутил, как его охватывает всепоглощающая ненависть к этому... этому... кому-то... Потому что стоящий перед ним человек не был Снейпом. Это был кто-то... чужой. Враг. Лжец. Мошенник. Убийца.

— Не подходи ко мне, Упивающийся! — выкрикнул он ломающимся голосом, выхватывая из кармана палочку и направляя его на тёмную фигуру. Гарри хотел ранить чужака, проклясть его. Уничтожить. Растоптать. Причинить боль, равной которой тот ещё не испытывал. Хотел переплавить свою муку в заклинание и бросить в него, а потом смотреть, как тот извивается и кричит...

Рука его тряслась так сильно, что кончик палочки описывал в воздухе невнятные фигуры, рассыпая красные искры ненависти. Черные глаза немного опустились, глядя на палочку, а потом взгляд их неспешно переместился на лицо Гарри.

— Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? Как мог так меня обманывать? Как мог так подло использовать? Как мог меня ненавидеть? Всё это время? Как ты мог?!

Снейп молчал. Сжатые в тонкую линию губы побелели.

Боль усиливалась. Стала нестерпимой. Превратившись в охваченного бешенством зверя, она рвала Гарри изнутри, превращая в кровавую кашу внутренности и разрывая мышцы.

— Отвечай, ты, предатель! Какого черта ты молчишь? Всё это было для тебя лишь игрой! Жалким развлечением! Я никогда ничего для тебя не значил! Ничего!!! Ты всё время лгал! — голос Гарри сорвался, он проглотил слёзы, которые так некстати полились ему в рот.

Снейп стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Он побледнел ещё сильнее и напоминал привидение. Просто стоял и смотрел, не шевелясь.

— Ты меня использовал! Использовал моё желание, чтобы осуществить собственное! Я думал, что ты хотя бы... что ты хотя бы не считаешь меня бездушным орудием! Думал, ты единственный не пытаешься мною воспользоваться! А ты такой же, как все! Ты даже хуже! Ты — чудовище! Ни один человек не смог бы... не смог бы.... Всё это время... о боже! — Гарри схватился за палочку двумя руками, пытаясь удержать её на месте. Он уже совершенно не владел собою. Его охватило отвращение, которое сочилось с кончика его палочки, превращаясь в обжигающие, громко шипящие искры.

— Как ты мог? Как ты мог показывать ему то, что происходило между нами? Ведь это были наши воспоминания! Как ты мог?!

Снейп сжал губы ещё сильнее, хотя казалось, это просто невозможно.

— Ну, расскажи мне! Похвастайся, каким ты сделал меня посмешищем! Расскажи, как вы смеялись над слепым идиотом! Расскажи, как вы веселились, когда ты показывал ему наши интимные сцены, ты, больной мудак!

Но Снейп не отвечал. Не проронил ни единого слова. Просто стоял там... со своим длинным носом, сальными волосами, длинными облезлыми желтыми пальцами, отталкивающим лицом...

— Как я мог что-то в тебе видеть! Ты отвратителен! Ты... просто... никто... ничтожество! Ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!!! — В ответ — ничего. Никакой реакции. — Никогда тебе этого не прощу! Никогда!!!

И прежде чем успел опомниться, Гарри оказался уже снаружи, убегая от него, от этого... этого... Он пересёк гостиную, кабинет... нужно убраться отсюда как можно дальше, потому что был уверен, что если задержится здесь ещё хоть на минуту, его или вырвет, или... Вылетев в дверь, он захлопнул её за собой с такой силой, что стоящие на полках книги затряслись.

В помещении вновь воцарилась тишина. Она была абсолютной, как в самом глубоком озёрном омуте, и в то же время вибрировала от напряжения, словно слишком сильно натянутая струна, от которой неслышимыми уху обертонами расходилось эхо обвинений в предательстве, криков горечи и разочарования. И ещё там было... ощущение конца.

Снейп прикрыл веки. Из его груди вырвался долгий тяжёлый вздох. Он снял руку со стеллажа и медленно опустил её на левое предплечье, которое судорожно сжал. По бледному напряженному лицу прошла тень. Открыв глаза, Снейп дёрнул вверх рукав и осмотрел обширное покраснение вокруг Метки. Сейчас змей извивался на коже и, казалось, был готов сжечь её.

Мастер зелий бросил взгляд на Омут памяти, а потом перенёс его на стоящий на столе котёл, полный тёмно-зелёного зелья. С минуту он о чём-то напряжённо размышлял, а потом подошёл к одной из полок и вытащил спрятанную между книгами пачку страниц, выглядевших так, словно их вырвали из какой-то очень старой книги. Положив страницы на стол, Снейп поднял палочку, и в следующее мгновенье они уже пылали, чернея, сжимаясь и превращаясь в пепел. Вернув на место палочку, он ещё раз обвёл глазами помещение.

Его взгляд привлекла маленькая смятая красная коробочка, которая лежала на полу под Омутом. Северус подошёл ближе и некоторое время смотрел на неё. Потом он всё-таки наклонился и дрожащей рукой поднял коробочку. Внутри была небольшая открытка. Осторожно раскрыв её, он принялся читать написанное, и тогда едва заметная искра, тлеющая всё это время в его глазах... вспыхнула.

*

Гарри бежал. Бежал, что было мочи. Мчался по тёмным коридорам, через школьный дворик, через мост, стремясь скрыться в обнимающей замок тьме, через покрытые снегом холмы. Он задыхался и почти выбился из сил, но продолжал бежать, утопая в снегу и желая только одного... скрыться. Спрятаться от этой... раздирающей его на части боли, которая поселилась в нём словно червь, пожирающий все эмоции и оставляющий после себя лишь пустоту. Огромную, холодную пустоту. Казалось, кто-то вырвал его душу, растоптал её, а затем выбросил, как ненужный сор. Внутри поселился холод. Ледяной холод, который вливался в сердце через образовавшиеся пустоты и замораживал всё, что встречал на своём пути... каждый миг, когда учащённо билось сердце, каждую улыбку, которая когда-либо появлялась на его лице, каждое тёплое чувство...

По мере того как холод проникал сквозь лёгкую одежду, бег замедлялся. Падающий снег забивался в волосы, залеплял очки, и Гарри уже почти ничего не видел. В какой-то момент он споткнулся обо что-то, скрытое белым покрывалом, и с размаху упал прямо в скопище крохотных льдинок. Некоторое время он лежал без движения, сжимая в ладонях снег и желая замерзнуть ещё сильнее, настолько, чтобы замёрзла терзающая его боль, чтобы она оставила его...

Однако даже снег не был настолько холодным, чтобы справиться с нею.

Опираясь на колени и помогая себе руками, он поднялся на четвереньки. Казалось, будто в лёгкие впились тысячи иголок, каждая мышца дрожала от перенапряжения. Несмотря на темноту и то, что стёкла очков были залеплены снегом, Гарри заметил в отдалении что-то напоминающее полусферу. Медленно, барахтаясь в снегу, он дополз до выступающего из сугроба камня и сел на него, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом.

Всё, во что он верил, всё, к чему стремился... внезапно перестало существовать. Сев... Снейпа тоже никогда не было. Был лишь одержимый человек, лишенный чувств подонок, для которого Гарри был всего лишь пешкой в какой-то жалкой игре. Он собирался принести его в жертву ради достижения цели, и его не волновало — кого и что нужно будет уничтожить на этом пути, какие чувства растоптать, насколько глубокие раны нанести...

Нет... это был не человек. Никто не может быть настолько жестоким. Никто не может так хорошо притворяться — для этого нужно быть совершенно лишённым сердца. Всякий раз, когда он считал, что хоть что-то для него значит... он притворялся! Брезговал с самого начала и до конца! Боже... а ещё он показывал им... сцены их близости! Показывал то, что для него, Гарри, было так дорого! Смеялся над ним! Всё это время он лишь смеялся! Гарри был для него... для них просто посмешищем! Глупым, влюблённым щенком, готовым сделать всё что угодно. Но кем же нужно быть... какую тьму нужно иметь внутри... чтобы так виртуозно использовать этого... щенка, а потом послать его на смерть. Без колебаний.

Но ведь это же невозможно, всё это время чувствовать только неприязнь и отвращение. Неужели не было ни одной минуты или самого короткого мгновения, когда тот, кем оказался Снейп... ощутил хотя бы крохотную искорку тепла? Хоть однажды? Или хотя бы толику сочувствия? Сомнения? Или каждая минута... до единой, каждая жаркая минута, из тех, что они делили друг с другом, была только иллюзией? Не существовала на самом деле?

Нет.

И он в этом убедился. Он ждал и ждал какого-нибудь знака, мгновенья... помнил их последнюю ночь, должен был её увидеть, убедиться, что когда Снейп отдал ему всё... хоть что-то изменилось. Должно было измениться! Но оказалось, что и это был всего лишь элемент пасьянса. Очередное притворство. Фарс.

Почему же он был так глуп? Почему верил? Почему никогда не задумывался над его мотивами, над поведением, над всеми теми знаками, которые то и дело получал? Ведь правда всё время была прямо перед глазами... но он не желал её замечать. А сейчас... сейчас, когда его глаза наконец открылись, всё казалось таким очевидным.

Гарри помнил. Помнил все мелкие детали, мало значащие слова, жесты, за которыми, оказалось, скрывалось гораздо больше, чем он подозревал.

— Мне кажется, ты выпил уже достаточно много для того, что я запланировал...

— А что ты запланировал?

— Если ты так хочешь знать... Я планирую убить тебя, Поттер.

Он помнил всё. Только было уже слишком поздно...

— А сейчас ты варишь какое-нибудь трудное зелье?

— Разумеется.

— А... долго ты ещё будешь его варить?

— Столько, сколько потребуется.

Гарри помнил, как вспыхнули глаза Снейпа, когда он задал ему этот вопрос.

Насколько же нужно быть наивным, чтобы подумать... предположить...

— Я хочу, чтобы ты знал, что бы ты ни сделал и что бы ни случилось... я всегда буду на твоей стороне. С тобой.

— Увидим. Как-нибудь я припомню тебе твои слова.

А ещё Гарри помнил предостережения Гермионы.

— Я боюсь, что он может соблазнить тебя, чтобы потом отдать в руки Волдеморта. Подумай, Гарри... с чего бы ему заинтересоваться тобой? Что могло заставить его изменить к тебе отношение? Он ведь всегда тебя ненавидел.

...ненавидел...

...ненавидел...

...ненавидел...

Последнее слово эхом зазвучало в сознании Гарри.

Снейп ненавидел его. Всё это время Снейп его ненавидел... а он все лишь хотел быть с ним. Только и всего.

Просто быть с ним.

Как можно быть таким наивным? Как можно было думать, что он для него что-то значит? Как можно было так ошибиться? Всё это время он был для него только... орудием. Так же как и для всех остальных. Орудием, предназначенным для того, чтобы одолеть Волдеморта, и непригодным для всего остального. Совершенно ненужным. Бесполезным.

Гарри поднял голову. С его волос упало несколько снежных хлопьев. Руки покраснели от холода, всё тело дрожало. Но в зелёных глазах не было ничего.

Хорошо. Раз все к нему относятся именно так... он станет вести себя соответствующе. Он избавится от своих чувств, избавится от всего, что делает его Гарри, и тогда останется лишь шрам и очки — это всё, что они в нём всегда замечали. Никогда он не был для них чем-то ещё... чем-то большим.

Только Поттером.

* * *

Тьма сгустилась, когда единственный свободный от туч участок неба, откуда на землю падал неяркий свет луны, затянуло облаками. Тихо падал снег. Хлопья опускались на землю совершенно беззвучно. Даже ветер решил на время успокоиться и отдохнуть. И всё же тишину, в которую погрузилась природа, нарушал какой-то звук.

Шаги. Скрип чьих-то шагов, следы которых пятнали нетронутую чистоту снежного покрывала.

По школьному лугу двигалась тёмная фигура. Черная мантия с низко надвинутым капюшоном отчетливо выделялась на белом фоне. Человек не спешил. Он шёл, неторопливо вспахивая ногами снег. Осанка прямая, хотя плечи, казалось, были немного опущены, словно на них лежал тяжелый груз. Идущий направлялся туда, где на фоне белой равнины темнела стена Запретного леса. Однако, добравшись до своей цели и очутившись под мрачной сенью первых деревьев, он остановился. А потом медленно обернулся и посмотрел на оставшийся позади Хогвартс.

Некоторое время человек стоял неподвижно, глядя на погружённые в темноту башни замка и огни, что горели в далёких окнах. Затем взгляд его устремился к восточной башне и надолго задержался на ней.

Спустя некоторое время фигура пошевелилась. Человек поднял правую руку и схватился за левое предплечье. Медленно повернулся спиной к замку и вгляделся в разливающуюся перед ним густую липкую тьму. Бархатную тишину потревожил хлопок аппарации.

На снегу осталась лишь внезапно обрывающаяся цепочка следов. Северус Снейп ушёл.

CDN

Taking all your anger out on me, somebody help

I would rather rot alone

Then spend a minute with you I'm gone, I'm gone

And you can't stop me from falling apart

'Cause my self-destruction is all your fault!

How could you, how could you, how could you hate me?

When all I ever wanted to be was you?

How could you, how could you, how could you love me?

When all you ever gave me were open wounds?

Tell me why you broke me down and betrayed my trust in you

I'm not giving up, giving in when will this war end?

When will it end?And you can't stop me from falling apart

'Cause my self-destruction is all your fault!

** I'm dying insideYou're sucking me down

Makes me feel I'm gonna drown

It's killing me nowAll you do is bring me down

All this time, in all your lies

It has been no surprise now

I realize it nowHow could you cheat on me?

Then turn your back on me

You told me all the lies

and hypnotized me and I believed

And now with all your pride

You still can't look me in the eye

and now in all your shame

You can't even speak my name

* * *

"Open wounds" by Skillet

** "How could you?" by Saliva