Глава 52. Между правдой и ложью

The world was on fire and no one could save me but you

It's strange what desire will make foolish people do

I never dreamed that I'd meet somebody like you

And I never dreamed that I'd lose somebody like you*

В погружённых в полумрак комнатах было тихо. Тишина такого рода позволяет расслышать даже малейший шорох. Тишина такого рода заставляет вас всматриваться в тени и ждать... когда же она будет нарушена? Когда прозвучит... БУМ?

Но тишина всё длилась и длилась. Ничто её не прерывало. И только в укрытой за книжными стеллажами лаборатории, на уставленном разнокалиберными флаконами, фиалами и ретортами столе в черном котле кипела жидкость. Описать её цвет весьма непросто. Может, чёрный, может очень глубокий оттенок тёмно-зелёного, в котором время от времени проглядывали включения гораздо более светлой флуоресцентной зелени. На поверхности то и дело появлялись полупрозрачные блестящие пузыри. Однако это происходило всё реже. Над котлом склонилась закутанная в чёрное высокая фигура. Скрытое завесой тёмных прядей лицо было совершенно неподвижно — словно вырезанное из камня. Глаза внимательно следили за процессами, происходящими на поверхности зелья, а вооружённая палочкой рука регулировала силу пламени под котлом. Длинные бледные пальцы сжимали древко слишком крепко.

Вдруг в самом центре котла появился и стал увеличиваться особенно большой тёмно-зелёный пузырь, который всплыл из глубин как выныривает из океана кит. Он всё рос и рос, постепенно накрывая собою всю поверхность, растягиваясь всё больше и больше, а потом, наконец, задрожал и... лопнул.

Северус шевельнул палочкой, и огонь под котлом погас. Зелье застыло, темнея, хотя в глубине всё ещё кружили флуоресцентные струи.

Тишина вернулась. Теперь её не нарушало даже дыхание мага, устремившего взгляд в стену. Его брови сошлись над переносицей, губы сжались. Похоже, он целиком погрузился в глубокие размышления, и казалось, мысли его блуждали далеко, так как он стоял неподвижно не менее четверти часа и за всё это время на его лице не дрогнул ни один мускул. Черные радужки смотрели в пустоту — объект их внимания был умозрительным.

Наконец маг пошевелился, словно очнувшись от глубокого сна, и вновь посмотрел на зелье. Глаза его прищурились, и могло показаться, что он разглядывает содержимое котла с определённой долей злости. Затем он медленно сунул руку в карман мантии и вынул черный блестящий фиал. Взяв со стола небольшой черпак, он погрузил его в жидкость, наполнил ёмкость и тщательно её закупорил. Некоторое время маг держал зелье в ладони, разглядывая его с нечитаемым выражением лица, а потом крепко сжал блестящее стекло фиала и молниеносным движением спрятал его в складках своей мантии. Развернувшись, он подошёл к одной из стен, которая вдруг отодвинулась под его прикосновением, и вышел. Стена медленно вернулась на место, и в небольшой гостиной снова повисла тишина.

Однако это уже была тишина совершенно иного рода — такая наступает после событий большой значимости. Эта тишина звенит в ушах. После неё не остаётся уже ничего.

* * *

Вечер. Северус Снейп бесшумно летел по пустынному коридору. Седьмой этаж. Он шёл сюда из библиотеки, за дверью которой провёл около получаса, прячась в тени. Выжидая.

Тёмные глаза впились в стремительно приближающийся поворот. Именно оттуда доносились шаги, и он следовал за этим звуком. Внезапно шаги прекратились. Достигнув поворота, Снейп прижался к стене и осторожно заглянул за угол.

Он стоял там. Всё в тех же рваных джинсах, голубой футболке и расстёгнутой гранатовой рубашке. На носу очки, растрёпанная копна черных, как вороново крыло, волос. Под мышкой — книги. Зажмурившись и слегка опустив голову, мальчишка прошёл три раза вдоль стены. Северус мог детально разглядеть его лицо: очень сосредоточенное. Всякий раз, когда он пытался собраться, он жмурился так, что во внешних уголках глаз собирались морщинки, и настолько сильно стискивал зубы, что подрагивал подбородок. А ещё он облизывал губы.

Северус нахмурился. Сунув в карман руку, он нащупал и сжал в пальцах флакон. Потом прикрыл веки и выдохнул. Когда он открыл глаза, в них уже не было сдерживаемого огня, что горел в них мгновеньем ранее.

Тут объект его наблюдений остановился, и в стене перед ним проступила дверь.

Снейп подобрался, словно готовился к броску или, по крайней мере, к тому, чтобы рвануться с места.

Дверь открылась. Мальчишка шагнул было вперёд, но внезапно застыл. И оглянулся.

Северус мгновенно отпрянул и вжался в стену. Несколько секунд он стоял так, напряжённо всматриваясь в темноту и ожидая, что кто-то вот-вот появится из-за поворота, однако этого не произошло. Вытянув голову, он заглянул за угол. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот, за кем он следил, исчезает в дверях. Не задумываясь, Снейп кинулся туда. Несколько широких беззвучных шагов — и он оказался у входа в момент, когда тот уже закрывался. Он протянул руку, чтобы придержать массивную дверь, но когда его взгляд устремился внутрь, он вдруг увидел... камин, стеллажи, зелёное кресло.

Снейп остановился так резко, словно наткнулся на невидимую преграду. Зашатавшись, он сделал шаг назад, опуская вытянутую вперёд руку. Он смотрел на представшее его глазам зрелище до тех пор, пока дверь не закрылась с тихим щелчком. Напряжённое лицо его отразило странное волнение, в глазах загорелось пламя. Казалось, он не в состоянии даже пошевелиться. Словно увиденное совершенно лишило его самообладания.

Спустя минуту выражение его лица изменилось. Глаза прищурились, брови сошлись. Похоже, он что-то обдумывал. А затем Северус огляделся. Коридор был совершенно пуст. Дверь уже исчезла. Он остался совершенно один.

В следующий миг он развернулся и отправился в обратный путь.

* * *

— Привет, Гарри!

Оторвавшись от увлекательного раздела, посвящённого сложным заклинаниям магического щита, он поднял голову. Перед ним стояла улыбающаяся Луна, в руках у неё были книги.

— Привет, — ответил Гарри, присматриваясь к обложкам. Так, магическая защита.

— Как дела? — поинтересовалась подруга, опуская книги на столешницу и присаживаясь рядом. — Нимфадора попросила взять несколько книг, — тихо сказала она, наклоняясь к нему. Гарри, не отрываясь, смотрел на принесённые ею тома, и в его голове родилась кое-какая идея.

Он уже не раз размышлял, каким образом можно было бы перейти от теории к практике, а особенно его мучила проблема с Legilimens Evocis — как, черт возьми, он должен овладеть этим заклинанием?

А сейчас перед ним стояло воплощённое решение задачи — Луна.

Вероятно, это единственный человек в школе, который не стал бы отговаривать его от затеи научиться применять это заклинание, а также не стал бы читать душеспасительные проповеди, поделись он своими планами насчёт Тёмной магии.

Всегда стоит попробовать. Возможно, это его единственный выход.

— Всё в порядке, — отозвался он чуть погодя, а потом облизал губы и наклонился к ней ближе. — Послушай...

И Гарри ей рассказал. О визите в Запретную секцию, о заклинании, которое очень хотел бы освоить, но не может справиться с этим в одиночку. Луна слушала его, сведя брови. Когда он закончил, воцарилась тишина. Казалось, подруга мысленно взвешивает услышанное, но спустя минуту она просияла и хлопнула в ладоши.

— Всё ясно! Это отличная идея! Гораздо лучше, чем растворять кожу. Я подозреваю, это было бы не слишком приятно.

Гарри потрясла её реакция. Он даже не предполагал, что она отнесётся к его идее с таким... восторгом.

— Э-э-э... а ты понимаешь, какой это риск? Знаешь, ведь это очень опасное заклинание, и если что-то пойдёт не так — теоретически, конечно, потому что в книге было написано, что если применить его неправильно, то просто не получится проникнуть в сознание, — но вдруг... допустим, я ошибусь и с тобой что-то произойдёт?

Голубые глаза Луны распахнулись. Она с ужасом посмотрела на Гарри.

— То есть... то есть, я могу стать как все?

Гарри заморгал. Вообще-то он имел в виду не совсем это... хотя подозревал, что если перетряхнуть содержимое луниной головы, кое-что без сомнения встало бы на свои места.

— Нет, ты права. Забудь, — сказал Гарри поспешно, отодвигаясь. Он просто не смог бы это сделать. Судя по книге, неумело применённое заклинание ни чем не грозило, так как попросту бы не сработало, но как он мог быть уверен в том, что и в реальности дела обстоят именно так?

— Нет, давай сделаем это, — с оживлением сказала Луна. — Нам не помешает немного развлечься, правда? Увидим, что получится.

Гарри смотрел на неё с недоверием.

«Немного развлечься?» Если отработка тёмно-магических заклинаний для неё пустяк, он предпочитал не знать, как она представляет себе отдых по полной программе. Должно быть, это известно Тонкс. Пусть же так остаётся и впредь.

Он посмотрел в лучистые, устремлённые на него глаза и заметил в них тепло, предназначенное только для тех немногих, кого Луна относила к своему, очень узкому, кругу друзей. И мысль о том, что ему тоже выпало редкое счастье принадлежать к нему, вызвало в его груди приятное волнение.

* * *

— Черт! Чтоб его! — Гарри зарычал и швырнул палочку на пол.

Он пытался сделать это уже два часа. И ничего. Ни крохотной струйки тумана. Ни малейшей вспышки. Ничего.

Стараясь сосредоточиться, Гарри едва не искрошил себе зубы. Он пробовал очистить ум от всех мыслей, как плохих, так и хороших, сконцентрироваться исключительно на задаче, на сознании, в которое хотел проникнуть и которое находилось всего лишь на расстоянии двух метров от него. Но единственным, чего он достиг, стало раздражение и злость.

— Знаешь, Гарри... — отозвалась Луна. — Мне кажется, что ругательства и бросание палочки не помогут тебе применить это заклинание.

Он вцепился пальцами в волосы и сильно дёрнул за них. Потом присел на корточки, спрятал голову между коленями и принялся глубоко дышать. Нужно успокоиться. Нужно очистить сознание. Нужно... найти палочку.

Раздражённо выдохнув, он пополз на коленях по полу, отыскал валяющуюся палочку и вернулся в прежнее положение, что есть силы сжав голову руками.

Только спокойно. Он один. Ему ничто не угрожает. Есть только он и темнота. Нужно позволить ей его окружить. Вот он уже отрезан от мира и от всех мыслей. Ничего нет. Только он, и ещё узкая тропинка, указывающая направление. Спокойно, спокойно. Забыть. Всё стереть. Только тьма. И дорога.

Гарри медленно встал и выпрямился. Крепче сжал в пальцах палочку, поднимая её. Глаза его всё ещё были закрыты.

Он хочет, очень-очень хочет этого. Хочет узнать, что таится в этом сознании. Нужно его раскрыть. Проскользнуть внутрь, как тонкая игла. Да. Нужно представить, что он — это игла, которая медленно погружается в мягкое сознание и вытягивает из него всё, что захочет, как шприц. Сквозь маленькое отверстие он увидит всё, что ему понадобится.

Это необходимо сделать. Нужно. Потому что если не удастся... мир погибнет. Вот именно. Все умрут. А это — единственный способ спасти тех, кто ему дорог. Поэтому он должен! Хочет этого! ХОЧЕТ!!!

— Legilimens Evocis! — выкрикнул Гарри, поднимая веки и погружая взгляд в голубые глаза Луны.

Ничего не произошло.

— Это бессмысленно! Я никогда не смогу! — простонал он, складываясь пополам и упираясь ладонями в колени.

— Знаешь, может быть, ты не с того начал? — спросила Луна, отходя в сторону и опускаясь на скамью. Они находились в пустующем классе на шестом этаже, где сдвинули в сторону столы и стулья, чтобы освободить побольше места, а ещё совместными усилиями наложили на дверь Запирающее и Заглушающее. — Может быть, тебе вначале попробовать обычную легилименцию? Она не так опасна и, наверное, проще. По крайней мере узнаешь принцип, по которому эти заклинания действуют.

Гарри поднял голову и посмотрел на подругу.

— Ты так считаешь?

— Или я могу спросить об этом Нимфадору. Может быть, ты что-то делаешь не так. Она иногда помогает мне с заклинаниями. Могу сделать вид, что мне просто интересно, — она широко улыбнулась. — Или ты предпочёл бы спросить её сам?

Гарри выпрямился и нахмурил брови.

А ведь и правда. Ведь Тонкс — аврор. Наверняка она знает кучу заклинаний и, должно быть, не откажется с ним позаниматься, по крайней мере защитными заклинаниями. А там, при случае, он мог бы спросить её и об этом.

— У нас завтра Защита. Я спрошу её после занятия. Может быть, она согласится дать мне несколько дополнительных уроков. Такое всегда пригодится.

Улыбка Луны стала ещё шире.

— О, я уверена, что она согласится.

— А что ты об этом думаешь? — спросил Гарри чуть погодя, уставившись в пол и постукивая по нему кончиком ботинка. — То есть... я не хотел бы отнимать у вас... не хотел бы вам мешать. — Что-то сжалось у него в груди, когда он подумал о том, что у Луны есть Тонкс, а у него...

— О, это не проблема. Я рада, что могу тебе помочь. Мама всегда говорила, что личное — это ещё не самое важное. Вообще-то я никогда этого раньше до конца не понимала, но сейчас я, кажется, знаю, что она имела в виду... — Луна послала Гарри долгий взгляд и мягко улыбнулась.

Гарри не смог ответить ей тем же.

* * *

Тонкс согласилась и притом очень охотно. Его идея так её вдохновила, что не успел он договорить, а она уже запланировала добрую половину занятий. Гарри пока даже не заикался о Legilimens Evocis, приняв решение подождать. Ему бы хотелось, чтобы это выглядело как невинный вопрос, заданный между прочим. Они сговорились начать завтра, сразу после уроков, поскольку сегодня у него якобы «назначена отработка». Перво-наперво Гарри направился в библиотеку за кое-какими книгами, которые собирался почитать, а теперь шёл по коридору седьмого этажа, направляясь к стене, располагавшейся напротив гобелена с танцующими троллями.

Пройдя вдоль неё три раза, в тот миг, когда перед ним материализовалась массивная деревянная дверь, Гарри вдруг уловил краем глаза какое-то движение. Он повернул голову влево, прищурился и вгляделся в утопавший в темноте поворот.

Ничего. Должно быть, шевельнулся какой-то портрет или призрак прошёл сквозь стену.

Пожав плечами, он вошёл в Выручай-комнату. Дверь скрипнула и начала тихо закрываться за его спиной. Гарри уже не смотрел по сторонам. Сейчас обстановка не производила на него такого впечатления, как вначале. Теперь он к ней привык и воспринимал просто как... место. Место, где можно побыть одному и чувствовать себя в безопасности.

Он направился к зелёному креслу и опустил книги на столик, как раз в тот миг, когда тихо защёлкнулся замок.

Вообще-то книги он принёс на всякий случай, а вначале хотел попробовать что-нибудь сделать на практике. Вытащив из кармана клочок пергамента, Гарри развернул его. Там было написано всего одно слово «Aduro».

Настоящее тёмно-магическое заклинание, которое он записал во время последней вылазки в Запретную секцию. Хотелось проверить. Хотелось убедиться в том, что он в состоянии применить заклятье такого рода; конкретно это было предназначено для того, чтобы прижигать и расплавлять кожу, и относилось ещё к числу самых безобидных.

Огромные проблемы возникли с выбором объекта. Нотт тренировался на животных и птицах, но Гарри... не собирался ему подражать. Нужно найти кого-то поменьше, и значительно. Предпочтительнее того, у кого нет лица, клюва, мордочки или чего там ещё. Того, кто не умеет смотреть. Может быть, мышь? Нет, нет и нет! Это должен быть кто-то поменьше. Бабочка? Нет, у неё могут неприятно дёргаться крылья. Кто может быть ещё меньше? Существо из класса простейших. Но сможет ли он рассмотреть простейшее невооруженным глазом. Да и где он его возьмёт? В конце концов Гарри решил отомстить за Рона всем паукам на свете и поймал маленького паучка, который в данный момент сидел у него в кармане под Петрификусом. Он достал флакон, вытряхнул паука на столик и вытащил палочку. Затем направил её на объект, несколько раз мысленно повторил заклинание (кстати, он заметил, что большинство тёмно-магических заклятий короткие и легко произносятся — например, Crucio, Imperio, Aduro... вероятно, специально для того, чтобы как можно скорее причинить жертве боль).

Гарри глубоко вдохнул и сосредоточился. В книге говорилось, что он должен испытывать гнев, ненависть, жажду убить, причинить боль тому, на кого это заклятье направлено. А ведь этот несчастный паук ничего ему не сделал. Пришлось подойти к вопросу немного иначе.

«Всё из-за тебя, — подумал он, всматриваясь в паука. — Из-за тебя. Эта война — только твоя вина! Я должен тебя уничтожить! Ненавижу тебя, слышишь?! Ненавижу! Ты всему причиной! Ты убил моих родителей! Я знаю... ты — Волдеморт! Да! Ты — Волдеморт, и я ненавижу тебе так сильно, что я... я...»

— Aduro!

С кончика палочки сорвалась тоненькая струйка красного дыма, тихо зашипела и развеялась.

С тяжёлым вздохом Гарри опустил руку.

Как он должен это сделать? Это совершенно бессмысленно. Даже если он постарается представить, что головогрудь паучка заканчивается маленьким лицом Волдеморта. Нет, ему никогда не применить этого заклинания. Не сейчас. Видимо, когда наступит время встретиться с Волдемортом... ему придётся импровизировать.

Пока же лучше сосредоточиться на оборонительных заклинаниях и Legilimens Evocis. Да, так будет лучше всего.

* * *

Остаток недели Гарри посвятил урокам (правда, запомнил он из них немного, потому что всё время думал о том, как овладеть Legilimens Evocis), чтению в библиотеке (теперь он бывал там урывками, поскольку времени стало гораздо меньше), занятиям с Тонкс (та сейчас учила его исключительно разнообразным щитовым чарам, так что спросить о легилименции пока не возникало повода), а ещё — встречам с Луной и настойчивым попыткам преуспеть с Legilimens Evocis (увы, ни одна из них не принесла успеха). Гермиона никак не комментировала то, что Гарри постоянно где-то пропадает, зато Рон выглядел всё более раздражённым из-за того, что друг не в состоянии найти для него ни минутки. К счастью, Гермиона пыталась занять его. Например, поцелуями.

Как будто всего этого было мало, Гарри ощущал растущее напряжение и несколько раз ловил себя на том, что даже прикосновения пениса к брюкам хватало, чтобы возбудиться. Два дня подряд ему снились «мокрые сны», и он просыпался с эрекцией. Он дрочил быстро, чтобы избавиться от скопившейся спермы и ощутить облегчение. Во время процесса старался ни о чём не думать, а особенно выбросить из головы образы из снов — где он лежал на зелёном кресле, вжавшись головой в сиденье, и ощущал резкие толчки. К счастью, ему удавалось пресекать мысли о том, чьи толчки он ощущал.

Гарри был так занят, что у него даже не было времени на то, чтобы... ненавидеть Снейпа. Он просто о нём не думал. И даже встречались они реже, чем раньше. Порой он видел его только за едой и в коридорах. Что послужило тому причиной — более редкие посещения библиотеки и к тому же в непривычное время или то, что Снейп в конце концов решил оставить его в покое — не известно. Да и Гарри предпочитал об этом не задумываться.

Однако, невзирая на всё это, на пятничном уроке мастер зелий вёл себя так же, как на предыдущих. Иными словами пытался играть роль нормального учителя. По-прежнему выглядел задумчивым и не стал пенять Невиллу за отсутствие нового котла, который ему пока не прислали из дому, и просто сказал присоединиться к Гермионе с комментарием «может быть, хотя бы часть того, что есть у Грейнджер в голове, чудесным образом передастся и ему», что Рон расценил как «завулированную похвалу».

— Завуалированную.

— Ну, я же так и говорю — завулированную.

— Имеется в виду вуаль.

— А какая разница, Гермиона? Зато произносить гораздо легче.

— Разница в том, Рональд, что такого слова не существует.

— Ну ладно. В таком случае будем считать, что я только что его придумал. А ещё я понял, что случилось со Снейпом.

Гермиона метнула взгляд на Гарри. Тот ей не ответил и уставился в пламя, в то время как его рука застыла над пергаментом — они как раз сидели в гостиной на диване и писали эссе по Истории магии.

— Правда? — вежливо поинтересовалась она, поворачиваясь к сияющему Рону.

— Всё из-за Дамблдора. Ставлю сто галеонов на то, что он как следует пропесочил его, когда узнал, как он вёл себя на уроке, и пригрозил вышвырнуть из школы, если тот не возьмётся за ум. Вот! Что скажете?

Ему никто не ответил. Гарри продолжал смотреть на огонь, а Гермиона, помолчав, отозвалась:

— Да, вероятно, так всё и было, — сказала она тихо, наклоняясь к своим записям.

— Ты это серьёзно? Вау! Не могу поверить, что ты со мной согласилась. Это, наверное, потому, что скоро Валентинки, верно? — рыжий осклабился. Гермиона послала ему суровый взгляд, и Рон поспешно опустил глаза, уставившись в лежащий перед ним пергамент. Некоторое время они молча трудились. По крайней мере трудились Рон с Гермионой, тогда как Гарри задумчиво созерцал языки пламени, тепло которых он ощущал на лице.

— Хотя нет, наверное, всё было не так, — внезапно сказал Рон, поднимая голову и морща лоб, словно обдумывая неожиданно посетившую его мысль. — Ведь Джинни говорит, что на их уроках Снейп ведёт себя как обычно — то есть как огромная, отвратительная, жирная задница.

— Я иду в спальню, — вдруг объявил Гарри, поднимаясь и собирая вещи. — Уже засыпаю. Завтра закончу.

— Почему? Мы ведь должны...

— Заткнись, Рон, или я не выдержу и наложу на тебя Silencio! — рявкнула Гермиона. Рон с упрёком посмотрел на неё, а потом в спину удаляющемуся другу.

— А что? — спросил он, пожимая плечами и пытаясь не встретиться с пронзительным взглядом Гермионы. — Что я такого сказал?

* * *

Гарри посмотрел на библиотечные часы. Черт! Кажется, он немного засиделся, а хотел ведь встретиться с Луной, чтобы поупражняться. Сорвавшись с места, он поспешно собрал книги и подошёл к мадам Пинс, чтобы записать их на себя. Нужно поторопиться, и так уже опаздывает.

Библиотекарь записала всё в формуляр, Гарри схватил своё имущество и бросился к выходу. Распахнул дверь и... БУМ!

С кем-то столкнулся. С кем-то высоким, худым, закутанным в черную мантию. Пахнущую травами. Гарри отшатнулся, наткнулся на косяк, и, выскользнув из рук, книги попадали на пол.

Он встряхнул головой, чтобы избавиться от поплывших перед глазами пятен, и посмотрел вверх.

Снейп. Это был Снейп! Стоял перед ним, глядя на него из-под сведённых бровей.

Гарри ощутил, как его охватывает ужас, сердце, казалось, стучало уже где-то в горле. Сглотнув, он уставился в пол на разбросанные книги.

Боже. Снейп был так близко... впервые после долгого времени. Гарри почти ощущал исходящий от него холод. Нос уловил знакомые ароматы. Травы, коренья, мускус и... достаточно лишь протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему...

Нет! Стоп! Что происходит?

В последний раз он ощущал подобное напряжение... а этот запах... и эти выглядывающие из-под брюк черные туфли, эти длинные пальцы, которые сейчас сжались на одной из его книг... Постой-ка! Что они сделали?

Моргая, Гарри с недоверием смотрел, как Снейп наклонился и принялся поднимать с пола его книги. Он прекрасно видел его длинный нос и черные, скользящие по нему пряди, в которые столько раз вплетал свои пальцы.

Он зажмурился. Нужно взять себя в руки. Наверное, всё это из-за того, что в последнее время мало о нём думал и... похоже, забыл, что должен его ненавидеть. Так, значит, нужно напомнить себе об этом! И поскорее!

Снейп выпрямился, держа перед собой стопку книг. Присмотрелся к обложкам.

— Любопытные названия, — сказал он наконец, протягивая книги Гарри, который стоял как парализованный.

Снейп... Снейп с ним заговорил! Впервые за эти две недели. Возможно, Гарри это потрясло бы меньше, если бы тот не выразил желания поговорить с ним о... книгах. О чертовых книгах! Что он должен был сказать в ответ? — «Да, но я всё равно тебя ненавижу, ты, задница»? или «Точно, но ты ведь не считаешь, что я собираюсь мило поболтать с тобой?», а может быть — «Да, но я был бы очень признателен, если бы ты оставил меня в покое»? В конце концов он отважился на:

— Э-эм...

Взяв книги из рук мастера зелий, Гарри прижал их к груди. В лицо Снейпу смотреть не хотелось. Только не в эти чёрные омуты, из которых, как он боялся, может что-то вынырнуть и утащить его в глубину.

— Тебе следует поискать работы Гидеона Слигнера, — сказал Снейп. Голос его звучал непринуждённо. Так, словно между ними ничего не произошло. — Он написал несколько интересных учебников по Защите, наверняка ты с ними ещё не знаком.

— Может быть, попробую, — тихо откликнулся Гарри, не отрывая глаз от пола. А точнее от черных туфель Снейпа. — Но сейчас у меня нет времени. Мне нужно идти, профессор Снейп. — Он шагнул назад и попытался на ватных ногах обойти высокую гордую фигуру. И ему это почти удалось. Он находился от неё уже в полуметре, когда из черных складок мантии выстрелила тонкая ладонь и схватила его за запястье.

Гарри замер. Так же как и его сердце. В том месте, где его запястья касались холодные пальцы, он ощущал жар. Кожа пылала. Горло перехватило так, что он не смог бы произнести ни слова, даже если бы захотел. Внутри всё перевернулось, все мышцы напряглись. Глаза... глаза прикрылись.

Блядь!

Он медленно стал поворачиваться, не имея ни малейшего представления о том, что сейчас увидит. Но он хотел, должен был увидеть. Хотел посмотреть в эти черные глаза и увидеть в них... что?

То, что видел когда-то.

Ты и понятия не имеешь...

То, что увидел тогда.

Дверь в библиотеку внезапно открылась. Снейп молниеносно отпустил его руку и отстранился. Гарри открыл глаза и ошеломлённо посмотрел по сторонам. Хихикая, из библиотеки вышли две хаффлпаффки-первокурсницы.

— О, здравствуйте, профессор, сэр, — сказала одна из них, заметив стоящего у двери преподавателя.

Не дожидаясь продолжения, Гарри бросился вперёд, ощущая, что сердце вот-вот сломает ему ребра. Он хотел оказаться как можно дальше отсюда. И поскорее!

Взлетев на четвёртый этаж, Гарри помчался по безлюдному коридору, ворвался в находящийся в самом его конце туалет, закрылся внутри и, опершись о стену, в конце концов позволил ногам подкоситься, сползая на пол. Он оттолкнул в сторону книги, подтянул колени к груди, обхватил их руками и прижался к ним лбом.

Он чувствовал, что совершенно разбит. Эта встреча... прикосновение... близость... В голове воцарился хаос. Его охватила такая тоска, что он едва мог дышать. Казалось, что-то застряло в горле.

Его затопила волна воспоминаний — целый ряд образов, которые он хотел забыть, все эти две недели старался вытравить из памяти. Потому что они были неуместны. Гарри хотел помнить только плохое, только это он старательно призывал вновь и вновь, только о нём и думал.

Снейп. Человек, который его пытал, который влил ему в горло зелье и смотрел, как Гарри мучается...

Северус. Человек, который бережно лечил его раненную ногу.

Снейп — причинил ему боль в приступе ревности.

Гарри — ослеплённый ревностью к Нотту, сам мечтал сделать больно Северусу.

Ты для меня — никто.

Есть только ты.

Снейп... который швырял его на стену, душил галстуком, наказывал за любое своеволие...

Северус... который пытался говорить с ним о квиддиче, помогал налаживать отношения с друзьями, успокаивал после кошмара, готовил для него ужин, носил на руках в спальню, обнимал его во сне, сделал подарок на Рождество, не позволил бросить квиддич, беспокоился, когда он не мог уснуть, помогал в учёбе...

Я сошёл с ума из-за тебя...

Нет, нет, нет!

Нельзя позволить себе такую слабость. Нельзя позволить этим воспоминаниям проникнуть в душу. Нужно их отбросить, затолкать подальше, задушить в себе, пока ещё можно.

Снейп... Снейп... Снейп...

Гарри открыл глаза. Сейчас в них горел гнев.

Снейп, который ни разу его не поцеловал. Не по-настоящему. Не так, как целуют тех, кто нужен.

В сердце снова проник знакомый успокоительный холод. Гарри поднял голову, прижался затылком к стене и прикрыл веки.

Снейп для него больше не существует. И нельзя допустить, чтобы снова когда-нибудь стал существовать. Нельзя.

Гарри со вздохом открыл глаза.

Победил. На этот раз победил.

На этот раз.

* * *

— Гарри, а-а... ты снова здесь.

Он повернулся и посмотрел прямо в голубые глаза Дамблдора.

— О, добрый день, профессор, — ответил Гарри, гадая, откуда, черт возьми, тот знает, что в последнее время он ходит в библиотеку чаще, чем прежде. Хотя это же Дамблдор.

— Кажется, сейчас ты должен ужинать? — спросил директор. Это правда. Но ему не хотелось тратить время на еду. Его и так слишком мало. Нужно заниматься, а сейчас библиотека опустела, что было ему на руку, ведь так гораздо легче сосредоточиться.

— Я не голоден, — возразил он, пожимая плечами.

— Я бы хотел с тобой поговорить, если ты не против. В последнее время я был очень занят, хотя, насколько я знаю, ты тоже. — Глаза Дамблдора замерцали, и у Гарри возникло странное впечатление, будто внутри него всё переворачивается. Оставалось надеяться, что директор не подозревает о том, что он...

— Конечно. Нет. То есть да. Мы можем поговорить.

— В таком случае, пойдём.

Всю дорогу Гарри шёл с опущенной головой, время от времени поглядывая на спину Дамблдора и гадая, что могло понадобиться директору и о чём он собирается с ним говорить. Войдя в кабинет, Дамблдор сел за стол, подвинул к нему блюдо с печеньем и чашку горячего чая. Похоже, директор запланировал эту встречу.

Переплетя пальцы, Дамблдор посмотрел на гостя поверх очков-половинок. Вид у него был по-прежнему усталый, однако взгляд окружённых сетью морщин глаз уже не казался потухшим. Сейчас его глаза мерцали. Гарри предположил, что, должно быть, дела Ордена теперь пошли на лад. Оставалось надеяться, что директор пригласил его не без повода, и сейчас хоть что-то прояснится...

— Как твои отработки с профессором Снейпом? — внезапно спросил Дамблдор.

— Э-э... — Гарри вдруг стало жарко. Вопрос застал его врасплох. Что тут можно ответить? Нельзя же соврать, что он до сих пор на них ходит — а что если директор знает, что отработок у него больше нет? Но если бы он это знал — для чего тогда ему спрашивать?

— Хорошо, — выдавил он сквозь зубы.

Дамблдор смотрел на него с нечитаемым выражением лица, и Гарри постарался выглядеть непринуждённо.

— Хм-м-м... — отозвался наконец директор (Гарри никак не мог интерпретировать его интонацию, которая могла значить как «Ну, раз ты так утверждаешь...», так и «Это замечательно!»), и указал на блюдо с печеньем. — Не хочешь угоститься?

Гарри машинально взял печенье и откусил кусочек — овсяное с изюмом, — а затем перевёл взгляд на директора, который тоже взял одно, но, прежде чем поднести ко рту, сказал:

— Тебе, должно быть, интересно, почему я спрашиваю об этом? Дело в том, что до меня недавно дошли слухи, что у вас с профессором Снейпом не очень складываются отношения, так же я слышал, что на последнем уроке произошли необычные события.

Гарри резко втянул в себя воздух, кусочек печенья застрял в горле, и он закашлялся.

— Ох, тебе нужно запить это чаем, мой мальчик, — посоветовал Дамблдор, придвигая к нему чашку. Со слезящимися глазами Гарри сделал несколько глотков, и спустя несколько минут кашель прекратился. Он перевёл взгляд на директора и не увидел на его лице ничего кроме вежливого интереса.

Он не сомневался, что до него дошли эти слухи — от них гудела вся школа... Но что на это можно ответить? Сказать «да, это правда. Профессор Снейп оказался самым большим мерзавцем волшебного мира, из-за чего пришлось с ним порвать» — было бы не слишком уместно.

Откинувшись на спинку кресла, директор устремил на Гарри взгляд голубых мерцающих глаз.

Что же ответить? Нужно что-то придумать! Нужно!

— Э-эм... у нас с профессором Снейпом никогда особенно не складывалось, — сказал он наконец и прикусил губу.

— О, я прекрасно об этом знаю, Гарри, но мне казалось, что если вы проведёте вместе немного времени, то в конце концов сможете найти общий язык.

Гарри нахмурился. Общий язык? Со Снейпом? Ничего себе!

— Мне жаль, директор, но боюсь, это невозможно.

Дамблдор смотрел на него очень внимательно, и Гарри попытался выдержать этот взгляд.

— Ну, что же, — отозвался наконец хозяин кабинета и надкусил печенье, которое всё это время держал в руке. — А как твои раны?

Гарри распахнул глаза.

— Какие... какие раны?

— Те, что оставила на твоей спине плётка профессора Снейпа. Или это были розги? Не помню.

Гарри смотрел на него с недоверием, чувствуя, что внутри всё переворачивается.

Откуда? Как? Это какая-то провокация или директор говорит серьёзно? Но ведь... он ведь не мог...

Спустя минуту Дамблдор прервал напряжённое молчание и ... рассмеялся. А потом, опершись локтями на стол, наклонился к потрясённому Гарри и сказал:

— Прости меня, Гарри. Похоже, мои шутки уже не так смешны, как раньше. Я всегда считал, что у наших учеников слишком богатое воображение.

У Гарри отлегло от сердца. Боже, ещё одна такая шутка, и у него случится инфаркт...

— Да, они постоянно что-то придумывают, — попытался отшутиться он.

— Правда? Так же , как и те сплетни, что ходили по школе в начале учебного года? — продолжал Дамблдор, устремив на Гарри ястребиный взгляд, от которого у того внутри снова всё задрожало.

— Сплетни? — отозвался он, пытаясь изобразить невинное любопытство.

— Да, якобы... — как же лучше сказать? — якобы ты питал к профессору Снейпу некие особые чувства...

Черт! Блядь! Твою мать!

Нет! Спокойствие! Ведь Дамблдор сказал, что это просто сплетни...

Гарри попытался сохранить каменное лицо, хотя внутри него бушевал ураган.

Боже! А вдруг он знает? Вдруг он догадался?

— ... конечно же я расценил это как плод разгулявшегося воображения, ты же сам видишь, что ученики этой школы способны придумать самые невообразимые истории, — закончил Дамблдор, ни на миг не отводя взгляда от зелёных глаз Гарри.

Он смотрел как-то странно, и Гарри заметил это только сейчас, но не сумел бы объяснить своих ощущений. Казалось, директор говорит то, что хотел бы услышать, а не то, что...

— А это правда, что ходили такие сплетни? — произнёс он, запинаясь и пытаясь изобразить одновременно изумление и равнодушие. — Мне кажется, такие выдумки смешны и отвратительны. Понятия не имею, кому могла прийти в голову такая идиотская мысль.

Дамблдор покивал и улыбнулся.

— Просто удивительно, правда?

Гарри опустил глаза. Печенье, которое он держал в руке, превратилось в крошево.

Почему с тех пор, как он вошёл сюда, они говорят только о Снейпе? Ему это очень не нравилось.

— Не ешь печенья? Они действительно вкусные. И ещё полезные. Минерва всё время говорит мне, что пора заканчивать со сладким и начинать питаться чем-то более... подходящим для человека в моём возрасте, — непринуждённо пояснил Дамблдор, потянувшись за очередным печеньем.

— Простите, — пробормотал Гарри. — Я плохо себя чувствую.

— Ох, это плохо! Позвать мадам Помфри?

— Нет, — поспешно отказался он. — Не нужно. Это скоро пройдёт.

«Как только выберусь отсюда», — добавил он мысленно.

— Надеюсь. Но знаешь... иногда нам кажется, что мы справимся со всем, и боль пройдёт сама, хотя на самом деле мы нуждаемся в помощи и должны... попросить о ней кого-нибудь.

Гарри сглотнул и посмотрел прямо в голубые глаза директора, которые больше не мерцали.

Опустив взгляд, он уставился на свои дрожащие руки. Сжал их в кулаки.

Сейчас у него был шанс. Единственный шанс рассказать хоть кому-нибудь. Чтобы выбросить всё из головы, прежде чем сойдёт с ума. Дамблдор всегда был на его стороне. Помогал. Ему... ему можно рассказать...

— Профессор... сны... могут быть вещими, как вы считаете?

Дамблдор нахмурился.

— Зависит от того, какие сны.

Гарри прикусил губу. Он хотел узнать. Должен узнать. Узнать, что тот сон не был...

— Мне кое-что приснилось. Несколько дней назад. Я... лежал на полу. Кругом были Упивающиеся смертью. И Волдеморт. Он пытал меня. Бросил в меня какое-то страшное заклинание. Я знал, что сейчас умру, и не мог... не мог ничего сделать. Ничего. — Он зажмурился, когда перед глазами появились гаснущие черные глаза. Казалось, на сердце легла тяжёлая ледяная глыба.

Некоторое время царила тишина. А потом Гарри услышал мягкий голос Дамблдора:

— А в этом сне... пытали только тебя или кого-то ещё?

Его сердце забилось быстрее. Не открывая глаз, он ответил:

— Нет. Только меня. — Гарри старался, чтобы его голос не дрожал так сильно, но ничего не мог с этим поделать. Поднял веки. Дамблдор смотрел на него, наморщив лоб. — Что бы это могло значить, профессор? Я... всё было как наяву. Как будто действительно... — он замолчал и уставился в блюдо с печеньем.

— У тебя болел шрам, когда тебе это снилось?

— Нет. Совсем не болел.

— В таком случае, я считаю, тебе не следует о нём думать, — отозвался спустя некоторое время Дамблдор. Голос его звучал очень серьёзно. — Я считаю, это была проекция твоего бессознательного. Так бывает, когда мы чего-то очень боимся или не хотим о чём-то думать, загоняя это как можно глубже, на самое дно души. Но, в конце концов, оно всплывает на поверхность. Если ты чему-то закрываешь доступ в сознание... оно ищет другой выход.

Гарри слушал его очень внимательно.

— Так... вы считаете, что это был просто сон? И подобное никогда не случится?

— Да, Гарри, я считаю именно так. Конечно, я не эксперт в вопросах видений, и, наверное, нужно обратиться к профессору Фиренцу, но в твоём состоянии — это просто защитная реакция. Нам следовало бы начать беспокоиться, если бы этот сон повторился. Если это произойдёт, ты немедленно придёшь и всё мне расскажешь, хорошо?

Гарри кивнул.

Дамблдор считает, что это обычный сон. Что он так сильно боится... некоторых вещей, что они ему приснились. А если он так считает, то наверняка так и есть.

Ему показалось, будто неподъёмный груз, несколько дней отягощавший его душу, исчез.

— Есть ещё что-нибудь, о чём ты хотел бы мне рассказать? — спросил директор, устремляя на него проницательный взгляд.

Внезапно Гарри охватил сильный страх. Этот взгляд ему не нравился. Казалось, Дамблдор хочет заглянуть ему в душу.

Нет! Он не мог! Не мог узнать, что Гарри втайне изучает Тёмную магию!

— Нет, — ответил он наконец, стараясь придать голосу уверенности и одновременно сохранить бесстрастное выражение лица. — Нет, это всё.

В этот миг в дверь постучали.

— Пожалуйста, — весело откликнулся Дамблдор, а Гарри обернулся как раз в тот момент, когда в кабинет вошёл... Снейп.

Он молниеносно отвернулся, причём так резко, что едва не упал со стула. Казалось, сердце подпрыгнуло к горлу и вот-вот разорвётся. В голове вертелись жуткие мысли:

«Черт! Святое дерьмо! Это какая-то шутка!»

Откуда здесь взялся Снейп? Ясно, что он пришёл к директору, но... всё же...

Гарри ощутил, что Снейп замер у входа, вероятно, также потрясённый его присутствием.

— Здравствуй, Северус, — воскликнул Дамблдор. — Ты пунктуален. Впрочем, как и всегда.

— Директор, — отозвался с порога мастер зелий, и Гарри заметил, что его голос звучит немного хрипло. — Если я не вовремя...

— Нет, нет и нет. Мы уже закончили. Гарри уже уходит. — С этими словами Дамбдлор посмотрел на сжавшегося на стуле гриффиндорца. — Не беспокойся, Гарри. Я не задержу профессора Снейпа. Если я не ошибаюсь, у вас совместная отработка через каких-то там... — он посмотрел на висящие на стене часы, — ... пятнадцать минут. Верно?

Не удержавшись, Гарри обернулся и посмотрел на Снейпа. Тот застыл как соляной столп, сильно сжав губы и прикрыв веки так, что его глаза превратились в две узкие черные щели. Гарри мог ошибиться, но ему показалось, что их взгляд на мгновенье остановился на нём. Тогда он снова повернулся к директору, ощущая, как внутри него всё дрожит.

— Верно, — ответил он в конце концов. — Так я... пойду, — проговорил он, запинаясь, и поднялся с места. Однако, когда уже повернулся к двери, у которой до сих пор стоял Снейп, до него долетел ещё один вопрос Дамблдора:

— Надеюсь, ты не против того, чтобы я обсудил твой сон с профессором Снейпом?

Глаза у Гарри распахнулись. У Снейпа тоже.

— Какой сон? — быстро спросил мастер зелий, устремляя на него горящий взгляд. Гарри повернулся к директору, ощущая, как его охватывает паника.

— Нет! То есть... — он замялся, увидев, как взлетели седые брови Дамблдора. — Всё в порядке. Не нужно. Вы ведь сказали, профессор, что это просто сон. Что он ничего не значит, так зачем...

— На всякий случай. Успокойся, Гарри. Профессор Снейп обладает обширными знаниями в области ментальных проникновений, и я уверен, что он подтвердит моё предположение, что это был обыкновенный сон, но следует подстраховаться, тебе не кажется?

Гарри с недоверием смотрел на Дамблдора.

Если бы он знал... если бы он только знал, что директор решит рассказать обо всём Снейпу, никогда бы ему не признался. Никогда!

Сжав губы, он кивнул. Нельзя же запретить Дамблдору делать то, что тот хочет. Черт бы его побрал!

Гарри повернулся к выходу. Снейп продолжал смотреть на него всё тем же странным взглядом, и если бы Гарри не был так потрясен, возможно, он сумел бы его прочитать, но в ту минуту он хотел только поскорее выйти из кабинета и не видеть больше ни того, ни другого.

— До свиданья, профессор, — сказал он Дамблдору и направился к двери, но замедлил шаг, когда увидел, что Снейп не собирается отходить в сторону. Когда до мастера зелий оставалось не больше метра, Гарри остановился.

Что этот мерзавец себе вообразил? Он должен его пропустить. Не может ведь он так стоять и...

В лицо ему Гарри не смотрел, а уставился в длинный ряд пуговиц, спускающихся вдоль черного сюртука. Он не хотел смотреть Снейпу в лицо. Они стояли слишком близко, и Гарри опасался, что если он это сделает...

Нет! Он ему покажет! Покажет, что нисколько его не боится и что... что...

Стиснув зубы, Гарри медленно поднял голову и дерзко взглянул в узкие тёмные тоннели. Затем нахмурился, пытаясь добавить взгляду твёрдости, и, приняв вызывающий вид, сказал:

— Я хотел бы выйти.

Лицо мастера зелий не дрогнуло, оставаясь всё таким же непроницаемым, как будто Снейп надел маску, тщательно скрывшую все эмоции. Он чуть отступил в сторону, освобождая для Гарри немного места, чтобы тот мог пройти, однако и не подумал отвести этот адский взгляд.

Гарри с огромным трудом отвёл от него глаза и боком проскользнул в дверь, стараясь не коснуться черной, ниспадающей до самого пола мантии. Когда он оказался снаружи, а дверь за ним захлопнулась, он наконец позволил себе вдохнуть полной грудью. Казалось, он выбрался из жесточайшей схватки, которая полностью истощила его физически. Прислонившись к стене, он тяжело вздохнул.

Снейп... только этого ему не хватало! Чтобы Снейп узнал, что ему снится! Просто прекрасно! В следующий раз, когда ему захочется что-то рассказать Дамблдору, он наложит на себя заглушающее заклинание. Да, так он и сдела...

— Что приснилось Поттеру? — услышал он донёсшийся из-за двери приглушённый голос Снейпа.

Сердце Гарри встрепенулось. Наверняка они подождали минутку, пока он уйдёт, а теперь... Нельзя упустить такую возможность!

Он на цыпочках подкрался к двери и приложил к ней ухо.

— Успокойся, Северус, и сядь.

— Не хочу. Что ему снилось?

— Гарри рассказал свой сон, который увидел несколько дней назад. Как будто его мучил Волдеморт. В присутствии Упивающихся. Он признался мне, что боится того, что это может оказаться своего рода... видением. — На несколько секунд повисла тишина. — Ты побледнел, Северус. Лучше сядь и возьми себе печенье.

— Плевать я хотел на твои печенья. Что ещё? Он сказал что-нибудь ещё?

— Зачем так нервничать, Северус? Он не хотел говорить больше, но я подозреваю... что он не рассказал мне всего. — Сердце Гарри забилось сильнее. Всё-таки догадался! — Однако что-то в том сне испугало его так сильно, что я почти ощущал исходящий от него страх. Что-то, о чём он не захотел говорить. То, что пугает его больше самых ужасных пыток, которым его могли подвергнуть. Ты не догадываешься, что бы это могло быть, Северус?

— Директор... позвольте мне привести сюда Поттера. Я вытащу из него этот сон! Это может быть важно, а этот глупый ребёнок и не догадывается!

Глаза у Гарри широко раскрылись. Как он смеет?! Как смеет...

— Нет. Нет, Северус. Мы не можем заставить его рассказать нам то, о чём он не желает говорить. В конце концов, он сказал мне, что шрам совсем не болел. Так что я не думаю, что этот сон — дело Волдеморта, но я хотел бы узнать твоё мнение.

С минуту было тихо. Гарри уже казалось, что его просто разорвёт от нетерпения, когда услышал тихий, на сей раз предельно сдержанный голос Снейпа:

— Я согласен с вами, директор. Возможно, это — обыкновенный сон. Если бы это было видение — шрам бы жгло. В конце концов, мне ничего не известно о том, чтобы у Тёмного Лорда были какие-то планы в отношении мальчишки. Поттер любит привлекать внимание к своей персоне. Я считаю, что в Хогвартсе ему ничего не угрожает, и нам не нужно о нём беспокоиться.

— Что же, благодарю тебя, Северус, но видишь ли... я всё-таки беспокоюсь.

— Директор?

— Ты заметил, что в последнее время Гарри стал очень тихим и скрытным? Я знаю, что он целые дни проводит в библиотеке, занимается с утра допоздна и даже провёл две ночи в Запретной секции.

Сердце Гарри едва не выскочило из груди.

Черт! Откуда Дамблдор мог об этом узнать? Или в Запретной секции есть что-то, оповещающее директора о том, кто и когда туда проникает?

— Простите? Вероятно, я ослышался.

— Исходя из того, что он рассказал мне о своём сне, я сделал вывод, что именно сон заставил его принять столь радикальное решение начать учиться Тёмной магии.

— Не знаю, верно ли я понял, — процедил спустя минуту Снейп, и в его голосе было нечто, заставившее волоски на затылке Гарри приподняться. — Ты знал, что Поттер по ночам учится Тёмной магии, И ПОЗВОЛИЛ ЕМУ ЭТО? — крик прозвучал так громко, что Гарри пришлось отпрянуть от двери.

— Успокойся, Северус...

— Как ты мог ему это позволить? Ты должен запретить ему! Или в этой школе все посходили с ума? Тёмная магия — это... Ты же знаешь, как она действует! Ты знаешь, как она разрушает душу!

— Северус, если ты позволишь мне...

— Нет! Поттер не будет учиться Тёмной магии! Я ему этого не позволю!

— Послушай меня! — Директор повысил голос, и в нём прозвучало нечто, заставившее Гарри сжаться. — Я не мог запретить ему, потому что если он по-настоящему этого захочет, то найдёт способ учиться. А кроме того, я считаю, что он должен иметь выбор.

— Выбор?! Какой, к черту, выбор?! Поттер сейчас не в состоянии... — Снейп внезапно замолчал. Некоторое время было тихо, а потом раздался голос Дамблдора.

— Каждый человек сам ответственен за свои поступки, Северус. Угрозами мы ничего не добьёмся. Гарри должен убедиться в том, что Тёмная магия ему ничем не поможет. Даже если ему придётся для этого сильно обжечься. Если он не поймёт этого сам, мы проиграем.

— Как вам угодно, директор, сэр, — ответил Снейп. Похоже, он уже взял себя в руки.

— Однако я считаю, что небольшая помощь ему не помешает. Гарри сейчас очень нужен кто-то, с кем он мог бы об этом поговорить. Никаких запретов или нареканий. Это должен быть человек, который мог бы помочь ему понять некоторые вещи...

Гарри ещё теснее прильнул к двери, но слышал только громкий стук собственного сердца. Спустя некоторое время Снейп заговорил, и его голос совершенно изменился. Такой взволнованный ещё минуту назад, он стал сухим и официальным.

— Простите меня, директор, однако в настоящий момент у меня нет времени для того, чтобы заниматься нуждами Поттера. Моя голова слишком занята делами, чтобы разыгрывать роль психолога и терапевта для этого самовлюблённого сопляка, который считает, что съел мозг здесь всем без исключения. Если вы, сэр, не собираетесь никак в это вмешиваться, то я — тем более.

Гарри показалось, что на него опрокинули ведро ледяной воды, а на грудь опустилась тяжелая глыба.

Он не хотел больше этого слышать. Не хотел!

Оторвавшись от двери, он устремил на неё взгляд, полный горького разочарования.

Да, вот это был настоящий Снейп. Тот Снейп, которого он ненавидел! Тот Снейп, для которого он был... никем.

Отвернувшись, он бросился к лестнице, скатился вниз и помчался на седьмой этаж.

Отработка со Снейпом через пятнадцать минут! Конечно! Так он и пойдёт туда! Уж лучше провести три часа в одной комнате со стаей кракватов!

Внутри бушевали горечь и злость, и Гарри не имел понятия, как их унять.

В этом весь Снейп! Может играть, притворяться, что что-то чувствует, а на самом деле — остался тем же сукиным сыном, каким был всегда! А Гарри почти позволил себя обмануть... А должен был видеть, что всё это лишь спектакль. Ясно ведь, что Снейп скорее выпьет зелье Невилла, чем станет «разыгрывать роль психолога и терапевта перед самовлюблённым Поттером, который всем съел мозг и чьими нуждами он не намерен заниматься»! Это — Снейп. Двуличный, коварный змей!

Он прошёл три раза вдоль стены и ворвался в Выручай-Комнату, где упал в зелёное кресло и уставился в огонь.

Теперь придётся сидеть здесь три часа, и всё это — вина Снейпа, только его одного!

И Гарри посмотрел на часы.

*

Снейп отвёл взгляд от часов и перевёл его на дверь, а затем на стоящую перед ним на столике полупустую бутылку.

Без четверти восемь.

Он потянулся к бутылке, наполнил бокал и залпом выпил всё содержимое. Лицо его чуть заметно поморщилось, когда напиток потёк по пищеводу. Потом он прикрыл веки и поставил бокал на столешницу.

В течение следующих тридцати минут он опустошил бутылку и откупорил новую. Некоторое время он поглядывал на часы, сопровождая каждый взгляд новым бокалом, который выпивал одним махом. Глаза его стали стеклянными. Он сидел в кресле, широко расставив ноги, и черные складки мантии мягко струились до пола. В зрачках отражалось пламя камина. Он не смотрел ни на что конкретно. Просто уставился в пространство перед собой. Сложно сказать — размышлял ли он о чём-то, или предавался воспоминаниям, или старался не делать ни того, ни другого.

Потом он снова посмотрел на часы. Без четверти девять.

Наклонившись вперёд, он попытался взять бутылку, что вышло у него только со второй попытки, и наполнил бокал до краёв, причём часть напитка пролилась на столешницу. В тот момент, когда он потянулся к бокалу, послышался отдалённый стук в дверь.

Он резко вскинул голову, устремив на дверь взгляд широко раскрытых глаз. Мгновенье, и он уже сорвался с места, опрокинув бокал и бутылку, которые упали на стол, проливая содержимое, и бросился к двери. Ворвался в кабинет, пересёк его в несколько шагов и широко распахнул дверь в коридор.

Выражение его лица изменилось: оно потемнело, его исказила отталкивающая гримаса.

— Что тебе нужно? — рявкнул он, обращаясь к стоящей за дверью слизеринке.

— Ох, я просто хотела спросить, не могли бы вы, сэр, прийти на минутку? Мальчики с четвёртого курса подрались в спальне, и я подумала...

— У меня нет времени! Вон с моих глаз! — прошипел он и со всех сил захлопнул дверь. Слегка пошатываясь, вернулся в гостиную. По его лицу сложно было бы что-то понять, но в глазах появилось новое выражение. Сейчас они горели. И огонь в них вовсе не был отражением каминного пламени.

Он подошёл к бару и достал из него две новые бутылки. Затем упал в кресло, откупорил виски, поставил бокал на мокрый стол и наполнил его янтарной жидкостью. Только когда бокал пустел, огонь в глазах ненадолго утих, а то, что в них бушевало, успокоилось.

Потом он выпил ещё бокал, а затем — ещё. Открыл вторую бутылку. И тут пробило десять.

Он посмотрел на часы невидящим взглядом. Слегка наклонив голову, он попытался разглядеть стрелки, а затем перевёл взгляд на бокал, который держал в руке. Покачав остатки напитка, он выпил его одним глотком. Попробовал поставить бокал на стол, но не смог, и посуда упала на пол, разбившись вдребезги. Однако он не обратил на это внимания. Шатаясь, поднялся с кресла и направился в сторону кабинета. Сделав несколько шагов, он налетел на стеллаж с книгами, и несколько томов оказались на полу. Оттолкнувшись от полок, он, покачиваясь, продолжил путь и с огромным трудом добрался до двери, открыл её и вошёл в кабинет. Там он окинул обстановку мутным расфокусированным взглядом, после чего пошёл вперёд, прилагая невероятные усилия, чтобы удержаться на ногах. Сейчас его фигура напоминала марионетку, которую от падения удерживают всего лишь несколько тонких нитей.

Вот он врезался в письменный стол, сбив с него несколько флаконов и чернильницу, а потом, оттолкнувшись от него, с размаху налетел на уставленные баночками полки. Устремив остекленевший взгляд на один из стоящих на полке флаконов, потянулся к нему, сбив по пути несколько фиалов и кувшинов, которые попадали на пол, разбиваясь и разливая содержимое. Северус приблизил нужный флакон к глазам и всмотрелся в этикетку с надписью: Зелье сна без сновидений. Затем откупорил его, сделал несколько больших глотков, а потом, сжимая склянку в ладони, развернулся, по дороге смахнув рукой ещё несколько склянок. Стараясь не поскользнуться на стекле или на покрывающей пол разноцветной жиже, он двинулся в обратный путь, придерживаясь за полки. Раскачиваясь, пересёк гостиную — на сей раз ему удалось ни на что не налететь — и направился в спальню.

Дверь закрылась за ним с глухим стуком, а в воздухе остался витать сильный запах алкоголя, смешиваясь со слабым ароматом трав.

CDN

The world was on fire and no one could save me but you

It's strange what desire will make foolish people do

I never dreamed that I'd meet somebody like you

And I never dreamed that I'd lose somebody like you

What a wicked game to play, to make me feel this way

What a wicked thing to do, to let me dream of you

What a wicked thing to say, you never felt this way

What a wicked thing to do, to make me dream of you

No, I don't want to fall in loveNo, I don't want to fall in love

With you

** "Wicked game" by Stone Sour