Глава 51. Преследуемый тенью. Часть 2.2

В замке царила бархатная тишина, когда Гарри открыл при помощи заклинания дверь библиотеки. Тихий скрип заставил его поморщиться, и он поспешно проскользнул внутрь, прикрыв за собой дверь, хотя на нём была мантия-невидимка, а также заклятье Неслышных шагов. А затем он направился прямо в Запретную секцию.

Настроен он был решительно. И так слишком долго это откладывал. Слишком много времени потратил, чтобы найти что-то по-настоящему мощное в никчемных книжках. Ведь можно было догадаться, что стоящие вещи не могут быть доступны каждому. Наверняка они скрыты от досужих глаз. Но он найдёт их. Найдёт и сделает всё, чтобы их освоить. Сделает возможное и невозможное ради того, чтобы только никогда не увидеть наяву то... что ему приснилось.

Волна холодной дрожи прокатилась по его телу от макушки до кончиков пальцев. Нет! Не вспоминай! Не прислушивайся к звучащим до сих пор в голове крикам! Нужно затолкать всё это как можно глубже, вытравить из души, забыть.

Когда Гарри приподнял руку повыше, чтобы осветить проход между стеллажами, его пальцы дрожали, а кончик палочки выписывал в воздухе спирали. Каждый осторожный шаг заставлял подгибаться колени. Всё его тело сотрясалось от исходящего изнутри, казалось, из глубины души, холода. Этот холод был порождением страха, всепоглощающего первобытного ужаса, который сковал сердце, навалившись на грудь ледяной глыбой.

А если это не было только сном? Если это видение? Вроде тех, что посещали его на пятом курсе?

Он свернул вбок и очутился перед входом в Запретную секцию. Перед ним простирались ряды тонущих во мраке запылённых полок. К звенящей тишине примешивался отзвук хриплых стонов, срывающихся с тонких губ.

Гарри зажмурился и сдавленно вздохнул — получившийся при этом звук напоминал всхлип. Ледяная рука ещё крепче сжала сердце. Гарри открыл глаза и вгляделся во тьму.

Вот и пришло время. Время сделать самый главный выбор своей жизни. Он решил учиться Тёмной магии.

Было страшно. Его пугало увиденное во сне, пугало то, что он собирался сейчас сделать, казалось, достаточно шагнуть вперёд — и тьма поглотит его навсегда. Гарри почудилось, что мрак наступает на него, а полки качаются, желая сомкнуться над головой.

Но он должен сделать то, что намеревался. Это — единственный выход. Выбора нет. Ведь это то, к чему он столько времени стремился. Он ведь уже давно хотел этого и даже просил Снейпа учить его Тёмной магии. Сейчас же Гарри был уверен — если не решится, этот сон, это «видение»... может стать реальностью.

Он снова зажмурился и тяжело вздохнул.

Если для того, чтобы победить тьму, нужно сражаться её же оружием, даже если есть риск переступить тонкую грань и оказаться на стороне тьмы, он... это сделает.

Гарри открыл глаза и шагнул во мрак.

Книги вели себя беспокойно. От них исходила магия. Да, сомнений нет, здесь обитала сила. И он собирается ею овладеть.

Гарри прошёл вдоль одной из полок. Несколько книг тревожно заворочались. Это место ему знакомо, ведь он был здесь ещё на первом курсе. Нет, то, что ему нужно, наверняка спрятано дальше. Он свернул в очередной ряд. Если здесь есть действительно опасные книги, наверняка их хранят в самом труднодоступном месте. И Гарри двинулся дальше, присматриваясь к вибрирующим от нетерпения томам. Почти все имели чёрные переплёты и серебряное теснение. Некоторые корешки, стоило поднести к ним палочку, отливали кроваво-красным. Но он не останавливался, пока не очутился там, где раньше никогда не бывал. Пол здесь густо покрывала пыль. Так же как и стоящие на полках книги. В воздухе висела неприятная аура. Похоже, мадам Пинс редко сюда заглядывала. И не удивительно. Гарри самому хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Подсвечивая себе палочкой и склонив набок голову, он начал читать названия. Такие слова, как «Тёмная магия», «проклятья», «пытки», «боль», «жертва» и «смерть», встречались чаще всего.

Он крепко сжал веки. Всё эти книги внушали одинаковый ужас. Однако Гарри не сомневался — в любой из них он найдёт гораздо больше полезной информации, чем в тех, которые читал до этого момента, и притом вместе взятых. Он уже было потянулся к тому с надписью: «Убей, Раздави, Сотри в порошок: Самые смертоносные проклятия», когда его внимание привлёк золотой отблеск, исходивший от книги, стоявшей несколькими рядами выше. Нахмурившись, Гарри поднялся на цыпочки и протянул руку, чтобы достать её. Справившись с задачей, он внимательно всмотрелся в выгоревшую и тронутую временем обложку. Книга казалась очень старой, но название ещё читалось:

«Контроль сознания — врата к власти».

Сердце его забилось быстрее. Гарри поспешно открыл толстый том и пробежал глазами оглавление. Его внимание привлекло набранное неброским шрифтом название пятого раздела:

«Legilimens Evocis».

То, что нужно! Сейчас он держал в руках то, что полезнее любых заклинаний, которые всегда можно отразить. Он хорошо помнил слова Тонкс. До сих пор не забыл страх, который испытал, когда представил, что можно сделать при помощи этого заклинания.

Как загипнотизированный, впившись взглядом в книгу, Гарри отшатнулся к противоположной стене и сполз по ней, опустившись прямо на пол. Затем он плотнее закутался в мантию-невидимку и, подсвечивая себе палочкой, открыл первый раздел, посвящённый истории и причинам появления заклинаний, контролирующих сознание — в том числе таких, как Imperius, Legilimens и более простых, а потом погрузился в чтение.

Гарри не представлял, сколько прошло времени, прежде чем он добрался до пятой главы, в которой шла речь о самом опасном заклинании, за исключением разве что Непростительных. Всё то время, когда он о нём читал, ощущал себя не в своей тарелке. Он поглощал каждое слово с жадностью человека измученного жаждой, которому наконец-то на язык упала капля воды, и прочитанное заставляло его глаза расширяться всё больше и больше.

Только тот сможет противостоять этому заклятью, кто сам овладел искусством его применения к другим. При этом «противостоять» — слишком сильное выражение. Владение этим заклинанием даёт жертве небольшой шанс на то, что её сознание не попадёт всецело под влияние агрессора. Однако полностью защититься от этого заклятья невозможно, и так будет всегда.

Всё это звучало не слишком оптимистично. Правда, Тонкс тоже говорила, что отразить это заклинание нельзя, однако он ожидал, что существует хотя бы крохотная надежда...

Овладеть этим заклинанием сложнее, чем применить убивающее проклятье человеку с неповреждённой душой, не говоря уже о том, что это не по силам большей части обычных магов и волшебниц. Как известно, для того чтобы преодолеть защитный барьер чужого сознания и не потеряться в его лабиринте, прежде всего нужно иметь очень сильное желание узнать то, что применяющий его хочет узнать. Нужно желать этого больше жизни. Вторым путём к овладению заклинанием является полный контроль над собственным сознанием, такой, поколебать который не в состоянии даже Imperius, однако мало кто на это способен. Подчинить собственное сознание — сверхсложная задача, для этого необходимо также обрести власть над каждой эмоцией, каждой мыслью, а при необходимости нужно уметь также уменьшать этот контроль.

Гарри задумался. Похоже, из этого следовало, что необходимо быть или блестящим окклюментом, или иметь настолько сильное желание узнать правду, чтобы при необходимости быть готовым даже отдать за такую возможность жизнь. Оставалось только надеяться, что это всего лишь метафора. Наверное, нужно хотеть этого так же сильно, как... как... он хочет убить Волдеморта.

Однако существует ещё одна сложность, связанная с заклинанием Legilimens Evocis, и касается она контроля над собственными мыслями и воспоминаниями, поскольку служит оно не только для того, чтобы применять его к другим. Подобно тому, как с его помощью можно находить в сознании жертвы искомые воспоминания и мысли, его силу можно также использовать по отношению к собственным воспоминаниям и мыслям, распоряжаясь ими по своему усмотрению. Это даёт возможность извлечь все свои мысли и спрятать их, например, в Омуте памяти. Однако в этом случае они нисколько не похожи на серебристые нити, как происходит в случае с нашими обычными воспоминаниями — нити мыслей — золотые, даже если вместе с ними вы извлекаете из своего сознания также и воспоминания.

Гарри заморгал. Золото. Золотые нити в Омуте, который находится в тайной лаборатории Снейпа. Так значит это и есть его мысли и воспоминания, извлечённые из сознания при помощи Legilimens Evocis!

По непонятной причине это открытие его потрясло. До сих пор он считал, что Омут нужен лишь для того, чтобы освободиться от избытка воспоминаний или рассмотреть их внимательнее по прошествии времени. Оказывается, в нём также можно прятать свои мысли! Но как... как такое вообще возможно? Как можно их извлечь и бросить куда-то. Они ведь возникают неожиданно, приходят каждую минуту! В один миг их может пронестись столько, что мало будет и книги, чтобы их зафиксировать. А что произойдёт, если кто-то извлечёт из сознания слишком много мыслей?

И главное — насколько искусным окклюментом был Снейп, чтобы суметь достичь подобного? Похоже, его умения превосходили все предположения!

Достичь этого по силам только тому, кто в совершенстве познал все аспекты заклинания, использовал его много раз и всеми способами, а также подчинил себе собственное сознание и научился им исключительно владеть. Известны случаи, когда неумело применённое заклятье приводило к таким опустошениям в сознании, что невозможно было уже вернуться к реальности.

Гарри снова остановился. Выглядело так, словно те, кто пытались его применять, но не сумели полностью подчинить себе собственный рассудок... сходили с ума. Перспектива была столь ужасна, что думая о том, чего достиг Снейп, он снова испытал приступ граничащего с ужасом потрясения. Просто в голове не укладывалось, как можно изъять собственные мысли, а потом... А что если кто-то случайно удалит также знания о том, как эти мысли возвращать? Всё это немного напоминало игру в сооружение карточных домиков, если сдвинуть с места не ту карту, что нужно — всё просто рухнет.

Да и вообще, фраза о многократном применении заклинания, да ещё всеми возможными способами, Гарри очень не нравилась...

И всё же, если извлекать мысли осторожно, умело и на короткое время, как бы много их ни было, даже если их количество таково, что с трудом помещается в Омуте памяти, это не должно повлечь за собой значительных изменений в сознании. Таким образом, на некоторое время можно удалять нежелательные мысли, ассоциации и воспоминания, оставляя лишь те, которые уместны. Так же можно заменить подлинные мысли ложными, что, однако, весьма рискованно и требует таланта и многолетних тренировок. Если же тебя заинтересовали подробности, узнать о том, как это делается, можно на странице двести пятьдесят третьей.

Гарри взволнованно перелистнул ломкие страницы и обнаружил... только обрывки кем-то изъятых листов. Глаза его полезли на лоб. Вероятно, кто-то вырвал эти страницы специально, чтобы никто кроме него не узнал, как создавать фальшивые мысли. Книга была очень старой, и это могли сделать, по крайней мере, сто лет назад. Или даже двести. Но для чего? Наверняка существовали и другие экземпляры? А если этот — единственный? И сейчас только один человек на свете знает (или знал), что подобное вообще возможно? Тонкс ничего подобного им не говорила.

Он потёр глаза, чувствуя, что очень устал. Пол был холодным и твёрдым, и после многочасового сидения на нём всё тело болело. Со вздохом Гарри прислонился головой к стене, устремив взгляд в расстилающуюся перед ним темноту. То, что он узнал, потрясло его и породило множество вопросов, ответы на которые он не мог найти. Если бы только можно было спросить... Если б можно было поговорить со Снейпом о всех этих терзающих его подробностях. Если б он мог... рассказать ему о своём сне... Если б можно было сидеть сейчас в его комнатах, а не на этом ледяном полу в самом мрачном углу библиотеки, ощущая гнетущую ауру, излучаемую множеством книг, посвящённых злу. В полном одиночестве. Предоставленный исключительно самому себе. В глубоко чуждом ему месте. Перед ним до сих пор стояли медленно угасающие черные глаза из сна, и от этого хотелось закрыть голову руками и кричать до тех пор, пока он не лишится голоса.

Гарри прижался лбом к подтянутым к груди коленям, обхватил их руками и зажмурился что было сил, ощущая, как в сердце снова закрадываются страх, сомнения и... пустота. Он чувствовал себя ужасно, невыразимо одиноким.

Прошла уже неделя с тех пор, как он и Снейп... Уже неделю он заново учился жить в одиночестве. Целую неделю ему не хватало звука, запаха, прикосновения... Он думал, что справится. Думал, что забудет обо всём, если только очень захочет. Думал, что дела Снейпа теперь... его не касаются.

Он ошибался.

И только сейчас, сидя здесь совершенно один в темноте... только сейчас он в полной мере ощутил всю бездну своего одиночества. Одиночества, наполненного только учёбой, тренировками и приготовлением себя к неизбежному. К цели. Гарри видел её совершенно отчетливо. О, сколько бы он отдал за то, чтобы она вновь спряталась за туманной завесой будущего...

А в глубине души он знал, что отдал бы ещё больше за то, чтобы рядом снова был тот... кто заслонил бы собой от него эту цель... навсегда.

* * *

Гарри спускался на завтрак, едва волоча ноги и не отрывая взгляда от пола. Голова болела, глаза слипались от ночного чтения и недосыпания. Он так зачитался, что всего час назад обнаружил, что уже утро и пора идти завтракать. Оставалось только надеяться, что Рон не поднимет тревогу, когда увидит, что его нет в постели. Может быть, он решит, что Гарри просто встал раньше и уже ушёл. Есть совершенно не хотелось, но вчера он и так пропустил ужин и знал, если не заставит себя проглотить хоть что-то, просто свалится с ног.

Переступив порог наполненного голосами сотен учеников Большого зала, Гарри, не глядя на преподавательский стол, направился туда, где сидели гриффиндорцы. Рон и Гермиона устроились вместе, и, подойдя ближе, он увидел, что его привычное место занято, и ему, вероятно, придётся сесть по другую сторону стола. Обойдя стол кругом, он опустился на скамью напротив друзей, но зато — и это было просто ужасно — лицом к столу преподавателей.

— Привет, — буркнул он невнятно и, не поднимая глаз, придвинул к себе тарелку. Где-то впереди, почти на границе видимости, маячил тёмный силуэт, но Гарри старался его не замечать.

— Гарри! — воскликнула Гермиона. — Где ты был? Мы о тебе беспокоились!

— Я гулял, — ответил он натянуто и потянулся к блюду с горячими тостами, ощущая на себе испытующий взгляд подруги.

— Ужасно выглядишь, старик, — Рон отодвинул ото рта недоеденный бутерброд. — Так, будто не спал всю ночь. Ты себя нормально чувствуешь?

— Рон рассказал, что тебе приснился кошмар, — прошептала Гермиона, наклоняясь к нему. — Знаешь, если это как-то связано с...

— Я не хочу об этом говорить, — сухо перебил её Гарри и прищурился. — Это был обыкновенный кошмар. Не хочу ничего ворошить.

Гермиона поджала губы и отодвинулась.

— Что ж, если ты считаешь, что так для тебя будет лучше...

— Да, считаю, — ответил Гарри и положил на тарелку немного яичницы. — Просто я устал от того, что вы разбираете и комментируете каждый мой шаг. Я вот никому не рассказываю о том, что Рон разговаривает во сне, и не пытаюсь доискиваться, что бы это значило, когда ему снится, будто пауки заставляют его танцевать степ. — Уши Рона вспыхнули. — Так что буду признателен, если вы оставите меня в покое.

Друзья обменялись понимающими взглядами. Рон выглядел смущённым, а Гермиону его взрыв, кажется, встревожил. Но он должен был им когда-нибудь об этом сказать. Хватит с него бесконечного встревания в его дела!

Гарри положил в рот кусок яичницы и, избегая смотреть на друзей, огляделся по сторонам. Словно повинуясь действию загадочного магнита, его взгляд тут же устремился в сторону стола преподавателей.

Снейп смотрел на него.

Перед глазами Гарри немедленно появилось искажённое гримасой боли лицо и черные угасающие глаза — внутри всё перевернулось.

Нет! Нельзя об этом вспоминать! Это был сон. Только сон!

Он уставился в стол, пытаясь успокоиться. Однако кожа продолжала гореть, что означало лишь одно — Снейп до сих пор на него смотрит. Кажется, его взгляд стал даже ещё внимательнее.

Остатки аппетита мигом пропали. Отодвинув от себя тарелку, Гарри прошептал:

— Я не голоден. Пойду в библиотеку.

— Но ты ведь совсем ничего не съе ...ай! — вскрикнул Рон, словно от боли, и бросил укоризненный взгляд на Гермиону.

Гарри даже не обратил на них внимания — слишком уж был поглощён борьбой с собственными демонами.

Зачем он посмотрел на Снейпа? Для чего? Ведь это всё равно, что расцарапать едва затянувшуюся рану, а теперь из неё снова начала сочиться кровь. Теперь нужно как-то её унять, а единственно эффективное средство для этого — учеба. Придется тащиться в библиотеку. Теперь он будет заниматься и заниматься... — лишь бы то, что ему приснилось, никогда не сбылось.

*

Гарри открыл глаза и решительно устремил взгляд в лежащую перед ним раскрытую книгу. Буквы танцевали перед глазами. Он пытался вникнуть в суть, но сосредоточиться не получалось. Мысли его то и дело уносились к книге, которую он читал ночью, а в особенности к заклинанию Legilimens Evocis. Вчера он узнал всё, что нужно для того, чтобы овладеть им. К счастью, страницу с подробным описанием того, как его применять, никто не вырвал. Но одной лишь теории недостаточно. Нужно практиковаться. И при том усиленно, если верить автору книги. Но как это сделать? Не может ведь он тренироваться на себе?

Эта проблема так его беспокоила, что он был не в состоянии думать ни о чём другом. Голова болела всё сильнее, а глаза просто закрывались. Гарри выбрал место в самом углу библиотеки. Больше никого здесь не было — слишком рано, чтобы встретить ещё кого-то из учеников.

Что же касается других заклятий, то Гарри просмотрел ночью также том, посвящённый самым смертоносным заклинаниям, и ему стало нехорошо от одних только описаний. Как можно применить к кому-то заклинание, растапливающее кожу. Он не смог бы бросить его даже в червя, не говоря уже о человеке. Но как можно чему-то научиться без тренировок? Хватит с него теории, пока переходить к практике.

Гарри снова посмотрел на текст, посвящённый связывающим заклинаниям. Буквы расплывались перед глазами, а голова была тяжёлой как камень. Он положил руки на стол и уперся в них лбом, щурясь и пытаясь сосредоточиться на описании заклинания, связывающего конечности жертвы.

Однако прежде чем он успел опомниться, веки его опустились и он погрузился в глубокий тревожный сон.

*

— Гарри!

Сознание медленно возвращалось. Пахло травами. Этот запах был ему знаком. Запах Северуса. Гарри чувствовал его всякий раз, когда его обнимал. Когда лежал в его постели или просто находился рядом.

Просыпаться не хотелось, не хотелось вставать. Так хорошо. Северус... рядом, близко-близко...

— Гарри!

Он приоткрыл один глаз. Что-то прижималось к щеке. И ещё болела шея. Гарри открыл второй глаз и увидел перед собой ровные ряды букв. Книга. Под ней — деревянная столешница.

Что происходит? Ведь ещё минуту назад он был в комнатах Сев...

Гарри моргнул и с трудом приподнял голову. Вдали виднелись уставленные книгами стеллажи. Библиотека. Он в библиотеке. Ну конечно.

Однако... что-то было не так. Библиотека пахла Северусом. Так не должно быть. Здесь всегда стоит запах пыли и старых пергаментов. Прикрыв глаза, он втянул в себя знакомый, яркий аромат трав, наслаждаясь им и чувствуя, как под его влиянием невольно расслабляется всё тело.

Сердце забилось быстрее, когда его вдруг осенило. Этот запах... слишком сильный. Он не доносится издалека. Снейп должен... стоять совсем близко!

Гарри поспешно открыл глаза и огляделся. Рядом обнаружилась Гермиона, которая смотрела на него с удивлением. Гарри сглотнул, ощутив одновременно облегчение и... лёгкое разочарование, однако не успокоился. Он принялся осматривать библиотеку. Взгляд его переходил от шкафа к шкафу, в надежде заметить затаившийся во мраке тёмный силуэт, но ничего не увидел.

Это невозможно. Снейп должен быть где-то здесь. Гарри чувствовал это каждой клеточкой своего тела. По крайней мере ещё минуту назад он должен был стоять где-то рядом. Вот здесь, совсем близко. Наверное, подходил к нему, пока он спал. От этой мысли сердце забилось ещё громче. Он снова прикрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, насыщенный ароматом Северуса.

Боже, что с ним происходит? Оказывается, один только этот запах способен привести его в подобное состояние... Гарри показалось, что ещё немного — и он просто сползёт со стула на пол и...

— Гарри, ты себя хорошо чувствуешь? — неуверенно спросила Гермиона. В руках у неё были какие-то книги.

— Да, — промямлил он, чувствуя, что голова его кружится. — Я просто читал и... уснул.

— Можно присесть с тобой? — спросила она. Когда он кивнул, Гермиона просияла, опустила книги на стол и заняла место рядом. С минуту она смотрела на него, словно боролась с собой, а потом сказала: — Я видела здесь Снейпа. Выходил из библиотеки. Мне кажется, в последнее время он часто здесь бывает, — говоря всё это, она внимательно наблюдала за Гарри. — Вчера он тоже заходил. Пришёл, осмотрелся и вышел. И так три раза.

Гарри ощутил, как его захлестнула ледяная волна страха, но попытался скрыть влияние, которое на него оказали эти слова.

Похоже он всё-таки прав! Снейп подходил к нему! Должно быть, стоял рядом и смотрел, как он спит... А ещё он искал его здесь вчера.

Черт!

Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, Гарри пожал плечами.

— Преподаватели имеют право приходить в библиотеку.

Гермиона никак не прокомментировала его ответ, по-прежнему глядя на него тем изучающим взглядом, который он не выносил. Казалось, она хочет разобрать его по винтикам и посмотреть, что у него внутри.

— Знаешь, мне кажется, он жалеет о том, что сделал, — наконец отозвалась она очень тихо и неуверенно, словно пытаясь понять, насколько тонок лёд, на который она собиралась сейчас ступить. Гарри не отвечал. Уставившись в раскрытую книгу, он не видел ни одной буквы. Перед глазами стояла только какая-то размазанная чернота. — Гарри... — Гермиона остановилась, как будто взвешивая каждое слово, которое собиралась произнести. — Я знаю, ты хочешь, чтобы мы оставили тебя в покое, но... — она с трудом сглотнула, — ...я беспокоюсь о тебе. Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Я же это вижу. В каждом твоём взгляде. В каждом слове и жесте. Не отрицай, — добавила она поспешно, заметив, что Гарри открыл рот, чтобы это сделать. — Я ведь тоже была на том уроке. И видела, как он себя вёл. Видела, как он на тебя... смотрел. — Казалось, каждое слово давалось ей с огромным трудом, но она решила сказать это, чего бы это ни стоило. — Так не ведут себя, когда... ненавидят. — Гарри прикусил губу, чувствуя, как что-то тяжёлое наваливается на грудь. — Знаешь, я долго об этом думала и... просто... хочу, чтобы ты был счастлив. И я вижу, в каком ты сейчас состоянии, и... не могу это выносить. Не могу смотреть, как ты страдаешь, и хочу тебе сказать, что заметила определённые перемены в его поведении. Мне кажется, ты должен всё обдумать. Мне кажется, что... что... — она снова умолкла, словно те слова, которые хотела произнести, не шли у неё с языка. — Что он к тебе неравнодушен.

Сердце Гарри колотилось как безумное. Он с трудом проглотил, проталкивая слюну сквозь сжавшееся внезапно горло.

Она ничего не знает. Просто не имеет ни о чем понятия. Не знает о пытках, о презрении, о крови на мантии Упивающегося, об удовлетворении от причинения боли... Она видела только то, что Снейп хотел показать, и попалась на его уловки. Гарри понимал, что Гермиона пытается его утешить, но её слова не долетали до него, потому что она просто не в состоянии быть объективной. Она не знала Снейпа так, как знал его он. Она могла лишь наблюдать за разыгрываемым на сцене представлением, но никогда не узнает того, что происходит за кулисами. А вот Гарри знал. Знал, что Снейп ко всем равнодушен.

Очертания букв заострились.

— Как ты считаешь, если сделать больше круговых движений палочкой, путы станут длиннее или прочнее? — спросил он, глядя на рисунок, изображающий способ наложения заклятья.

Гермиона отозвалась только спустя некоторое время.

— Мне кажется, это зависит от того, чего хочется тебе самому.

Гарри упорно смотрел на рисунок, но уже ничего не видел. Прикрыв глаза, он ещё раз вдохнул расходящийся волнами аромат.

— Я не знаю.

* * *

Ложиться спать не хотелось. Гарри не представлял, как можно спокойно положить голову на подушку после того, что ему приснилось в прошлый раз. Нет, об этом не могло быть и речи. Он предпочитал употребить время с большей пользой и провёл вторую ночь подряд в Запретной секции, жадно изучая оглавления пособий по Тёмной магии. Перед утром его, слишком измученного многочасовым чтением, сморил сон, и он проснулся на полу — промёрзший и совершенно разбитый. На сей раз он успел вернуться в спальню до того, как встали его приятели, так что забрался в постель и сделал вид, будто провёл здесь всю ночь. Во время завтрака Рон не преминул сообщить ему, что он выглядит так, словно по нему пробежалось стадо взрывопотамов, но Гарри пропустил его замечание мимо ушей. У Гермионы был ещё более обеспокоенный вид, и она даже предложила ему пойти к мадам Помфри, но наткнувшись на хмурый взгляд, осеклась и больше об этом не вспоминала.

Занятия... каким-то образом ему удалось их пережить. Прорицание прошло как в тумане — впрочем, как и всегда; на Истории Магии Гарри удалось немного вздремнуть, а на Трансфигурации пришлось повторять заклинания, при помощи которых животных превращали в предметы. Гарри сам удивился, как легко у него выходило превращение тритона в подушку, но предпочитал не задумываться о причинах.

К его изумлению, МакГонагалл задержала его после урока и спросила, хорошо ли он себя чувствует, потому что выглядит как ходячая смерть. На это Гарри ответил, что в последнее время много занимается и просто устал. Судя по изумлённо взлетевшим бровям, она ему не поверила, но, к счастью, больше ни о чём не расспрашивала.

Оставались ещё Зелья. Гарри надеялся, что Снейп не намерен снова разыгрывать уже знакомый по прошлому уроку спектакль.

Но на сей раз всё было гораздо хуже.

Стоило ему войти в класс, как он тут же ощутил на себе испытующий взгляд мастера зелий. Приняв твёрдое решение не позволить Снейпу снова вывести его из равновесия, Гарри принялся раскладывать ингредиенты. Однако сегодня вовсе не взгляды Снейпа мешали ему сосредоточиться на работе, а... его поведение. Оно было... ещё более необычным, чем в прошлый раз. Похоже, Снейп полностью ушёл в свои мысли. «Уменьшающее зелье. Ингредиенты на доске. За работу», — вот и всё, что он сказал, а потом сел за свой стол и склонился над пергаментами, время от времени отрываясь от них для того, чтобы окинуть взглядом класс, задержав его на Гарри, а потом поворачивал голову к стене, подолгу глядя куда-то в пространство.

Это действовало угнетающе. Даже Лаванда и Парвати принялись перешептываться, и до Гарри доносились обрывки их разговора, в котором то и дело повторялось слово «Снейп».

Голова, болевшая с самого утра, теперь уже пульсировала. Казалось, там что-то растёт, пытаясь вырваться наружу, а тысячи молотков стучат, стремясь расколоть череп изнутри.

Гарри снял очки, потёр веки и снова надел их. В тот же миг ощутил на себе горящий взгляд мастера зелий, но когда он поднял глаза, тот уже вновь отвернулся к стене. Гарри заметил, что Снейп вертит в пальцах перо — совершенно неосознанно и со всё более возрастающей нервозностью.

Гермиона уже несколько раз спрашивала, всё ли с ним в порядке, потому что он всё чаще прерывал работу, чтобы потереть глаза или помассировать виски. Боль становилась уже невыносимой. Похоже, действительно нужно выспаться, долго он так не протянет.

Урок прошёл в полной тишине, за исключением только одного инцидента — у Невилла взорвался котёл. Это не стало большой неожиданностью — в этом году он уничтожил уже три. Гораздо больше удивила реакция Снейпа. Профессор обратил внимание на произошедшее только тогда, когда все ученики устремили на него выжидающие взгляды. Особенно удивлены были слизеринцы, которые обожали наблюдать за тем, как их декан смешивает с грязью «этого никчемного Лонгботтома». Но Снейп не был похож на человека, который собирается кого-то смешивать с грязью. Скорее он напоминал того, кто вернулся издалека. Оторвавшись от созерцания стены, он окинул взглядом класс и небрежно взмахнул палочкой в сторону уничтоженного котла, очищая пол от пролившегося зелья и осколков, а потом, не произнеся ни слова, вернулся к прерванному занятию — то есть к разглядыванию стены.

Невилл изумлённо озирался, как будто не знал, что делать дальше, и искал подсказку. В конце концов он собрал вещи и просто стал ждать звонка. Вид у него был такой, как будто он никак не мог поверить в то, что акула, которая по всем законам природы должна его сожрать, вместо этого махнула хвостом и уплыла прочь.

Дольше сдерживаться Гарри не мог и уставился на Снейпа так, словно видел его впервые в жизни. Сейчас он мог делать это, ничего не опасаясь, потому что на профессора теперь смотрели все. Спустя несколько минут перешёптывания стихли, и ученики постепенно вернулись к работе. Все, кроме Гарри, который продолжал смотреть на повёрнутое к стене лицо Снейпа. И тут это лицо дрогнуло и повернулось прямо к нему. Черные глаза оглядели класс, а потом утонули в глазах Гарри. Он не смог отвести от них взгляд. Так же как не смог заставить умолкнуть голос, кричавший в его сознании:

«Прекрати так себя вести! Прекрати! Прекрати!»

В следующее мгновенье брови Снейпа сошлись над переносицей, как будто он увидел в лице Гарри то, что его поразило. С огромным трудом Гарри удалось оторваться от этих двух, поглощающих свет, напоминающих черные дыры радужек и опустить голову. Боль в висках пульсировала в одном ритме с ударами сердца. А когда он потянулся к флакону с бубонтюберовой эссенцией, руки его тряслись.

Нет! Нужно успокоиться. Нельзя позволять ему вывести себя из равновесия! Не на этот раз!

Спустя несколько минут Гарри удалось немного остыть, и он ни разу не взглянул на Снейпа до тех пор, пока тот не сообщил, что время, отведённое на приготовление зелья, закончилось и что после того, как все сдадут ему флаконы с образцами, а он вернёт им тесты, которые они писали на прошлом занятии, все могут быть свободны.

Сегодня Гарри решил, что не станет подходить к его столу. Пусть Снейп думает о нём что хочет. Больше он к нему не подойдёт. Только не после того, что произошло в прошлый раз, и особенно не после того, что тот творил на этом уроке. Лучше не рисковать. Поэтому он отдал флакон Гермионе, собрал вещи и стал ждать, пока все сдадут свои и вернутся на места.

Снейп взмахнул палочкой — и лежавшие на его столе пергаменты полетели к ученикам. Перед Гарри тоже опустился свиток. Почти чистый. Он не сомневался, что провалил эту контрольную, так что его нисколько не удивила оценка в правом верхнем углу — «Тролль». Зато был очень удивлён тем, что обнаружил в самом конце теста. Развернув свиток, он увидел выведенные красными чернилами слова, в очертаниях которых он узнал знакомый острый почерк Снейпа:

Я понимаю, за что ты наказываешь меня, но для чего ты наказываешь ещё и себя?

Сердце Гарри замерло. Резко вскинув голову, он посмотрел прямо в наблюдающие за ним черные глаза.

Это... это был удар ниже пояса. Так Снейп думает, что это — наказание, которое можно перенести, а потом всё снова будет как прежде? Как он мог? Как он мог написать такое? Как ему пришло в голову, что Гарри себя наказывает? Ведь он мучается из-за него! Только и исключительно из-за него! Потому что Снейп — проклятый сукин сын! Потому что ему не хватило порядочности, чтобы просто попросить прощения за то зло, которое он причинил! Так нет, он захотел его добить! А сейчас перекладывает всю вину на Гарри! Да, это в его стиле! Подлый, расчетливый мудак!

Очевидно, переполнявшая его ярость отразилась и во взгляде, потому что Снейп изумлённо поднял брови. Видимо, он ждал не такой реакции.

Гарри дрожал. Он просто трясся от злости. Ему хотелось выхватить палочку и проклясть Снейпа. Заставить его извиваться, кричать и просить прощения за всё. Сделать так, чтобы тот навсегда исчез из его жизни, прекратил преследовать! Прошло несколько минут, пока Гарри осознал, что измял пергамент, который держал в руке.

Он не выдержит здесь ни минуты! Схватив сумку, Гарри бросился к выходу, расталкивая покидающих класс учеников, которые возмущённо кричали ему вслед, но ему было всё равно. Он шёл вперёд, стремясь оказаться как можно дальше от этого места. Как можно дальше от единственного человека на свете, который мог одним предложением разрушить и построить заново его мир.

Раненое сердце можно исцелить, но если сердце разорвано на две части, оно не узнает покоя до тех пор, пока не найдёт то, что у него отобрали, то, без чего оно не может биться — свою вторую половину.

CDN

Don't know what's going on

Don't know what went wrongF

eels like a hundred years

I still can't believe you're gone

So, I'll stay up all night

With these bloodshot eyes

While these walls surround me

With the story of our life

I feel so much better

Now, that you're gone forever

I tell myself that I don't

Miss you at allI'm not lying, denying

That I feel so much better now

That you're gone forever

Now, things are coming clear

And I don't need you here

And in this world around me

I'm glad you disappeared

First time you screamed at me

I should have made you leave

I should have known

It could be so much better

I hope you're missing me

I hope I've made you see

That I'm gone forever

* * *

"Haunted" by Evanescence

**"I don't wanna talk about it" by Alex Parks

* * *

"Gone forever" by Three Days Grace