Глава 50. Спасай своё сердце

So I guess it's over now

And you broke me down somehow

I can hear what you said

Echoing in my head

I'm losing...myself

I'm shaking deep inside

I'm having trouble breathing

I need somewhere to hide

Away cause I am healing

I'm having trouble breathing

Tomorrow I am healing...*

— Мой приказ был ясен. Тебе следовало держать его рядом с собой. Ты знаешь, как это для нас важно!

Снейп с трудом привстал на каменном полу, опираясь на дрожащие руки. Из уголка рта текла кровь. Головы он не поднял, и взгляд его был устремлён на собственное отражение в черном мраморе.

— Простите, мой Лорд. Мной руководила... ненависть. Но это всего лишь небольшое препятствие. Вообще же, эта ситуация нам очень на пользу.

Волдеморт слегка опустил палочку, нацеленную на согнувшегося на полу мага, красные глаза прищурились.

— То есть?

Снейп посмотрел на Волдеморта. На его губах блуждала опасная улыбка.

— Я подожду, пока мальчишка остынет и начнёт тосковать. Он не будет путаться у меня под ногами, и я смогу спокойно закончить зелье. А когда наступит время... расположу его к себе. — В черных глазах вспыхнула несгибаемая уверенность. — Разыграю всё так, что Поттер сам будет валяться у меня в ногах, умоляя позволить вернуться.

Волдеморт опустил руку, пристально глядя в тёмный прищур.

— Не сомневаюсь, — ответил он спустя минуту. — Ты уже неоднократно доказывал мне своё искусство в подобного рода заданиях. Но самовольства я не потерплю. Ты должен придерживаться инструкций.

— Не беспокойтесь, мой Лорд. Когда наступит время, Поттер будет готов.

Волдеморт холодно усмехнулся. Резко развернувшись, он направился к высокому стулу в другом конце зала.

— Сколько его ещё потребуется? — спросил он, мягко опускаясь на эбеновый трон.

Снейп встал с пола и выпрямился. Отряхнув одежду, он принял полную достоинства позу, как будто не получил только что несколько Crucio подряд.

— Не больше двух недель. Уже почти всё готово. Я дам ему зелье за час перед тем, как мы пойдём в Хогсмид.

— Помни, никто не должен узнать о том, что он пошёл туда с тобой. Когда всё закончится, вернёшься в замок, а когда старый дурак поймёт, что мальчишка погиб, и объявит тревогу, примешься искать его вместе с остальными. Ты мне там понадобишься, Северус.

Маг натянуто кивнул. Ни одна мышца не дрогнула на лице, напоминающем маску.

— Ты знаешь, что тебя ждёт, если ты меня разочаруешь... — голос Волдеморта зазвучал ниже, и казалось, в помещении стало заметно холоднее.

— Всё пойдёт по плану, — твёрдо ответил Снейп, как будто даже не рассматривал другую возможность.

Волдеморт прищурился.

— Я хочу просмотреть твоё сознание, Северус.

Похоже, это желание не застало Снейпа врасплох. Волдеморт часто заглядывал в головы к своим сторонникам, чтобы убедиться в их полной лояльности. Однако редко предупреждал о своих намерениях. Внезапное вторжение доставляло ему гораздо большее удовольствие, поскольку причиняло более сильную боль жертве, когда та, ошеломлённая внезапным вторжением, инстинктивно сопротивлялась и пыталась вытолкнуть агрессора из собственных мозгов. А вытолкнуть Волдеморта, не теряя при этом сознания, было невозможно. Так что проникновение проходило значительно менее болезненно, если жертва не защищалась и не пыталась ничего скрыть. Лучше всего было просто позволить просматривать абсолютно всё.

Рубиновые зрачки Темного Лорда слегка расширились, когда он вторгнулся в сознание стоящего перед ним мага. От боли на виске Снейпа запульсировала венка. А губы сжались в бледную линию. Несмотря на все старания, ему не удалось скрыть муки, отразившейся на его лице. Она проявлялась в напряжении мышц, струилась по коже каплями пота.

Спустя некоторое время Волдеморт отступил. С губ Снейпа сорвался тихий вздох.

Волдеморт откинулся на спинку похожего на трон стула и удовлетворённо усмехнулся.

— Превосходно, — прошептал он и прикрыл глаза, на его лице появилось опасное выражение, напоминающее удовольствие. Как будто он вспомнил то, что доставляло ему огромное наслаждение. — Я обожаю это воспоминание. Обожаю смотреть в его наполненные ужасом зелёные глаза, когда ты начинаешь душить его этим галстуком. — Веки Волдеморта поднялись, и красные зрачки заглянули в черные. — Я тобой доволен, Северус. Ты разобрал его для меня по косточкам. В нём не осталось ничего тайного. Благодаря тебе я заглянул в самые потаённые уголки его души. А очень скоро она будет принадлежать мне. — Безгубый рот растянулся в вампирской ухмылке.

— Мне это было приятно, — ответил Снейп, наклоняя голову и пряча довольную улыбку.

* * *

Когда мы просыпаемся утром, у нас есть всего несколько секунд... блаженного неведения, прежде чем скользящее по волнам сна сознание вернётся в тело, принося с собой... страх. Несколько секунд. Несколько секунд чудесного пребывания в бессознательном, прежде чем мы поймём, кто мы, где находимся и что нас ждёт. Всего несколько секунд, чтобы приготовиться к встрече с миром. И вот мы уже больше не сотканное из грёз существо, парящее в безопасной уютной темноте... Нас настигает действительность. С невыносимой отчетливостью мы понимаем, что всё случившееся вчера — правда, а сегодня может стать только хуже. И от этого невозможно уйти. Нужно встать и... каким-то образом пережить этот день. Нельзя вернуться в воды незнания. Обратный путь отрезан.

Гарри не стал исключением. Проснувшись холодным утром вторника, он несколько секунд был кем-то другим. Тем, кто не чувствует, не грезит, не сожалеет... Тем, чей мир не разрушен, а наступающий день не напоминает лишь о боли и пустоте.

Но это продолжалось всего несколько секунд, а потом в один страшный миг всё вернулось. Зажмурившись изо всех сил, Гарри пытался сдержать врывающуюся в сознание густую лаву воспоминаний, однако безуспешно — и вместе с образами и словами его затопило нечто, захлестнувшее тугой петлёй горло и больно сжавшее грудь.

Он глубоко и прерывисто вдохнул, некоторое время теша себя иллюзией, что это всего лишь сон. Что сейчас он проснётся по-настоящему, и уже не будет ни этой боли, ни горечи, а он сможет просто встать с постели и... жить. А может быть, кто-то бросил в него заклинание Legilimens Evocis и запер его в кошмаре?

Рука Гарри сама собой полезла под подушку, пытаясь нащупать холодную гладкую поверхность камня. Но его там не оказалось

Это не кошмар. Это правда.

Он осторожно поднял веки.

Ты есть и всегда будешь для меня никем! Понимаешь? Никем!

И снова опустил их.

Нет! Он не хотел ничего вспоминать! Какой в этом смысл? Всё закончилось.

Закончилось.

Что ж, слово это звучало не слишком оптимистично. Оно ставило... точку. Гарри ощущал, будто потерял кого-то очень близкого. Раньше в нём было потаённое место, где этот кто-то жил, но сейчас его больше там не было. Сейчас там осталась пустота, которую он не мог заполнить и даже понятия не имел, чем вообще её можно заполнить, да и возможно ли это.

Гарри вздохнул и снова открыл глаза. От этого невозможно сбежать. Невозможно сбежать от прокручивающихся в голове воспоминаний о том, что произошло вчера с того момента, когда он вошёл в класс, и до того, как...

*

— Что это было, старик? — спросил Рон, когда Гарри приблизился к друзьям, ожидающим его у класса Зелий. Он не смотрел на них. Прошёл рядом, не поднимая головы и не отзываясь. Ему вообще не хотелось говорить. Не хотелось никого видеть. Он хотел просто уйти отсюда. Уйти и спрятаться.

Однако Рон двинулся за ним. Немного поколебавшись, Гермиона последовала его примеру. Некоторое время они шли молча. В неясном свете закреплённых на стенах факелов подземелья казались необъятными, похоже, у этих холодных мрачных коридоров нет конца. Спустя некоторое время Гарри услышал за спиной неуверенный голос Рона:

— Так ты скажешь нам, что случилось? Ведь Снейп...

— Рон! — предостерегающе перебила его Гермиона, но тот не обратил на неё внимания.

— Ведь Снейп столько раз говорил тебе гораздо худшие гадости, и ты никогда...

— Рон!

— ... и тебя это никогда не задевало. Что случилось? Это выглядело...

— Рон! — Гермиона схватила его за рукав и потянула к себе, однако рыжий выдернул свою руку.

— Это выглядело как-то ненормально. Ну... Понимаешь, Снейп, конечно, умеет приложить, но до сих пор его хамские комментарии тебя только заводили и никогда ещё не доводили...

— Рон, заткнись!

— ... до слёз. Я просто... не понимаю этого.

Гарри резко остановился. Друзья — тоже. Медленно обернувшись, он посмотрел на них так, что Рон непроизвольно отпрянул, а Гермиона закусила губу и отвела взгляд.

— У меня сейчас... кое-какие проблемы, — осторожно сказал он. — И я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

— Какие проблемы? — Рон не собирался сдаваться. Гарри увидел, как на его лице появилось упрямое выражение. А чего ещё можно было ожидать после такого спектакля? Даже Рон не был настолько глуп...

— Это не твоё дело, — процедил Гарри. Хватит с него! Он не собирался объясняться, лгать, выдумывать. Он просто хотел, чтобы сейчас все оставили его в покое. Не обращая внимания на потрясённое лицо друга, Гарри продолжил путь.

— Как это не моё? — воскликнул за его спиной Рон, придя в себя. — Ты весь день ведёшь себя как призрак. Ходишь задумчивый, ни на что не обращаешь внимания. А потом вдруг рыдаешь на уроке у Снейпа. Проклятье, что всё это значит?!

Гарри снова остановился.

Что он мог ему сказать? Что, черт побери, он вообще мог рассказать? Как это вообще можно объяснить?

Он повернулся к Рону.

— Я... немного расстроен, потому что... — Гарри сжал губы. Взглянув поверх плеча ожидающего ответа приятеля, он заметил, как в глубине коридора появились две прогуливающиеся слизеринки. — Потому что расстался со своей девушкой. Вчера вечером. И она... — он сглотнул, — сказала мне кое-что ужасное. А Снейп мне об этом напомнил, и я... — Гарри опустил голову.

Некоторое время все молчали. Гарри было все равно, поверил ему Рон или нет. Лишь бы только оставил его, наконец, в покое.

— О-ох, — услышал он голос Рона. — Ну, тогда всё хорошо. То есть не то хорошо, что вы поссорились и всё такое, а хорошо, что... ну, ты меня понял.

Гарри кивнул, продолжая разглядывать каменные плиты под ногами.

— Ты уверен, что всё закончилось? — сказала внезапно Гермиона странным сдавленным голосом.

— Да, — ответил Гарри, внезапно ощутив, как холод наполняет грудь. — Совершенно.

— Это... хорошо, — прошептала она. — Ты не будешь с ней счастлив. Ты не должен растрачивать свои чувства... на кого-то подобного.

Глаза Гарри распахнулись, но он не поднял головы.

Она знает! Она догадалась!

Внезапно ему стало страшно.

Но... она же не собирается...

Рон посмотрел на неё с удивлением.

— А ты откуда это знаешь? Ты знаешь, о ком он говорит? Знаешь её?

— Нет. Просто я... знаю Гарри.

Он сглотнул.

— Не могли бы вы... Могу я... немного побыть один?

— Пойдём, Рон. — Гермиона схватила рыжего за руку. — Гарри, мы будем в гостиной. Если тебе что-то понадобится.

Гарри снова кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. Послышались удаляющиеся шаги друзей.

Нужно... найти какое-нибудь место. Место, где можно спрятаться. И забыть.

*

Гарри вошёл в совятню и огляделся в поисках Хедвиг. Было так холодно, что совы сидели на жердочках, прижавшись друг к другу или спрятав голову под крыло. Хедвиг обнаружилась на самом верху, и когда он переступил порог пахнущей птичьим помётом башни, она радостно заухала, встряхнулась и слетела вниз, опустившись прямо на его вытянутую руку.

— Привет, Хедвиг, — прошептал он, поглаживая снежно-белые крылья. — Прости, что не навещал тебя. Я был... немного занят. Но сейчас... уже нет.

Сова посмотрела на него с укоризной, но обиженной не выглядела и ущипнула за руку, как будто хотела сказать «прощаю, но только в последний раз». Гарри вздохнул и огляделся в поисках места, где можно было бы присесть. Смахнул лежащий под одной из стен снег, который намело из незастеклённых окон, и уселся, позволив Хедвиг вспорхнуть на ближайший насест, где она нахохлилась и принялась наблюдать за ним, устремив на Гарри немигающий взгляд похожих на крупные бусины глаз.

Гарри подтянул ноги к груди, обхватил их руками и опустил голову на колени. В совиной башне было так же холодно, как снаружи. То и дело в окна врывался морозный ветер, принося с собой влажные хлопья снега, которые оседали у него на лице и заставляли содрогаться всем телом, но ему было всё равно. Неважно, какой стоял мороз, ведь холод, который поселился в его сердце, мучил гораздо сильнее.

Он не думал, что всё так закончится. Что всё произойдёт так, как произошло. Что это вообще закончится.

Но чего он ещё ожидал? Он был обречен на поражение с самого начала. Просто раньше ему не хотелось это осознавать. Как дурак надеялся, что, может быть, в будущем... когда всё закончится... до конца своих дней... он будет... они будут...

Однако его надежды растоптали. Оказалось, что для самого дорогого человека в его жизни он всего лишь... никто. Просто жалкий, ничтожный, ничего не стоящий ноль.

Его это не должно удивлять. В конце концов, Снейп много раз давал ему это понять... Но он был слишком ослеплён, чтобы заметить. Слишком заворожён. Слишком глуп. Слишком наивен.

Слишком влюблён.

А как же всё то, через что они вместе прошли? Он ведь спас Снейпу жизнь, когда на него напали кракваты! Остался с ним на каникулы в Хогвартсе, хотя мог отправиться с друзьями в Нору! Он умел его развлечь, даже выучил свойства этой проклятой крови взрывопотамов! Мастурбировал для него! И каждый раз, когда Снейп хотел... Гарри отдавал ему всего себя! Он отдал ему столько, что для себя самого у него уже не осталось почти ничего!

И это тоже ничего не значит?

Вероятно, нет. По крайней мере для Снейпа. Для того, кто привык только брать, высасывать, пережевывать, а потом, насытившись, выплёвывать то, что осталось... Для того, единственная цель существования которого — портить жизнь другим. Как он вообще мог подумать, что ему удастся его изменить? Что у него получится заставить его сбросить ту ядовитую, засохшую и твёрдую как камень скорлупу, за которой он прятался от мира столько лет, или приоткрыть её хотя бы настолько, чтобы кто-то мог проскользнуть в образовавшуюся щель... кто-то похожий на Гарри.

Не нужно было так рисковать. Не нужно было пытаться протиснуться сквозь эту щель, потому что, захлопнувшись, её створки раздавили его. И там внутри, под ядовитой скорлупой, осталось то, без чего он не мог жить. Его сердце.

Гарри тяжело сглотнул. Его горло сдавило так, что это ему удалось с трудом.

Теперь... теперь снова придётся учиться быть одному. Придётся учиться жить... без него. Но возможно ли это вообще?

Потому что как можно жить, если внутри у тебя... пустота.

* * *

— Наконец-то! Мы уже начали беспокоиться, — воскликнул Рон, когда промёрзший до костей Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора. Комната была полна оживлённо болтающих учеников, так что почти никто не заметил его появления. К счастью. — Садись. Ты выглядишь так, будто вернулся с северного полюса.

Избегая всё более заинтересованных взглядов, Гарри направился к камину, где сидели его друзья. Однако не успел он добраться до дивана, некоторые начали перешептываться и показывать на него пальцами. До него донеслись обрывки фраз:

— ... синяков не видно...

— ... думаешь, он был в больничном крыле?

— ... он, наверное, в шоке...

Гарри опустился между Роном и Гермионой, совершенно не понимая, о чём это все говорят. А скорее всего — не хотел даже знать.

— Старик, ты даже не представляешь, что творится, — начал Рон. — Школа гудит от сплетен. Говорю тебе, этот урок войдёт в историю.

Прежде чем Гарри нашёлся с ответом, рядом с диваном материализовался задыхающийся Деннис Криви — щёки его пылали от волнения.

— Гарри, вау! Я слышал, что ты сделал! Как ты возразил Снейпу, а он тебя побил! И как Невилл расплакался, а ты его защитил! Ты просто невероятен!

Откуда-то издалека до Гарри донёсся раздражённый голос Невилла:

— Сколько можно вам повторять — я не плакал!

Рядом с Денисом появилась Анджелина, а за нею Кэти Белл.

— Мы слышали, что Снейп очистил у всех котлы и кого-то довёл до слёз. И снял баллы со Слизерина! Это правда?

— Э-э... — начал Рон, бросив взгляд на совершенно ошеломлённого Гарри. — Отчасти.

— И будто бы он побил Невилла, а вас выгнал из класса.

— Нет, это он Гарри побил, — объяснил им Деннис. Девушки недоверчиво посмотрели на Гарри.

— Правда?

Гарри заморгал. Что всё это значит?

— Нет. Никто меня не бил, — ответил он уже немного раздражённый происходящим.

— Я всегда знала, что Снейп вредный сукин сын, но бросаться на ученика в классе... — сказала Анджелина, качая головой, как будто вообще не слышала его слов.

— Это из-за того, что Гарри защищал Невилла! — завопил Деннис, подскакивая от волнения. — Я всё знаю! От Колина, который услышал это от Миранды, а ей рассказал об этом Майкл — брат Джолис, подружки Джинни. Сначала Снейп приказал Невиллу выпить какое-то зелье, но Гарри встал и выбил его у него из руки. Зелье разлилось, а Невилл расплакался, и тогда Снейп в бешенстве набросился на Гарри и толкнул его на стол. Потом выгнал всех из класса, но приказал Гари остаться и побил его так, чтобы не было видно синяков!

— Что? — только и сумел выдавить из себя Гарри.

— Короче, я должна рассказать об этом Анне и Денизе с пятого курса! — воскликнула Кэти и бросилась в толпу, а Ангелина поспешила за ней.

— Гарри, это просто невероятно, что ты не пошёл жаловаться директору! — продолжал трещать Деннис. — Я бы сразу так сделал! Чем тебя бил Снейп? Каким-нибудь ремнём? Палочкой? Неужели плёткой? Ой-ё! Наверняка плёткой. Это же больно! Я должен сообщить об этом Колину! — Он развернулся и помчался в другой конец гостиной, где его брат Колин с восторгом рассказывал группе второкурсников о неслыханном происшествии на Зельях у шестого курса.

Гарри медленно повернулся к Рону и Гермионе. Сжав губы, подруга разглядывала свои ладони, а Рон сидел с виноватым видом.

— И не смотри на нас так, — начал он. — Это не мы придумали. Каждый что-то добавил он себя, а сейчас уже никто не разберет, как всё было на самом деле. Я слышал даже такую версию, будто Снейп гонялся за тобой по всему классу и, прежде чем добрался до тебя, всё там разнёс.

— Я уже сыта этими глупостями по горло, — заявила Гермиона, отбрасывая назад волосы и делая глубокий вдох. Вид у неё был напряжённый и нервный. — Пойдёмте ужинать.

— Не знаю, хочу ли я... — буркнул Гарри, опуская глаза.

— А я тебе говорю — хочешь! — сказала она решительно, скользнув по нему взглядом. У Гарри не было ни сил, ни желания ругаться с ней. Он кивнул и с трудом поднялся с дивана. Выходя из гостиной, он оглянулся ещё раз и увидел, как Колин демонстрирует второкурсникам размашистые удары плетью.

* * *

В Большом зале шумели немного меньше, чем в гостиной, но Гарри знал, что везде говорят об одном и том же. Он не был уверен, что должен радоваться такому повороту событий. С одной стороны, это ему на руку — никто не высмеивал его за то, что он разрыдался, никто не считал его плаксой, не пытался выяснять, что именно его вывело из себя. С другой стороны, вся эта шумиха действовала на него угнетающе, напоминая на каждом шагу о том, что произошло на уроке. А он хотел об этом забыть!

Гарри вздохнул с облегчением, когда, войдя в Большой зал, увидел, что ни Дамблдор, ни Снейп на ужин не пришли. Он бы не смог находиться в одном помещении с этим... с этим... За слизеринским столом послышался весёлый шум, заставив его проглотить ругательство. Повернув голову, он увидел, как стоящий в центре Забини, прикрывая глаза ладонью, громко шмыгал носом. Сквозь громкий хохот Гари услышал, как тот, изображая рыдания и всхлипы, говорит плаксивым тоном:

— Но я не никто, профессор. Я Избранный. Я — Мальчик-Который-Выжил. А ещё я ведь ваш... ученик... — Кое-кто из слизеринцев ехидно посмотрел на Гарри. А потом произошло что-то ещё. Нечто странное. Нотт бросил взгляд на развеселившегося Забини и едва заметно покачал головой. Когда Блейз это заметил, усмешка сползла с его лица. Он опустился на своё место и уставился в тарелку. На его лице была злость.

Ну конечно, слизеринцы ведь были на том уроке и всё видели своими глазами. Они не дураки, а поскольку подозревали что-то и раньше ... Гарри сглотнул. Оставалось надеяться, что всё же они были не настолько умны, чтобы сложить одно с другим. С того момента, как исчез Малфой, он не слышал от них ни одной инсинуации. Было ли это следствием снейповой угрозы, который дал понять, что будет, если только посмеют попробовать? Но даже если Гарри и не слышал сплетен, это вовсе не означало, что они не шепчутся об этом в укромных уголках своих спален. Может, они его подозревают? Может, все уже знают, но не смеют подать виду?

Гарри нахмурился и повернулся к сидящим напротив друзьям. Рон был занят едой, однако Гермиона глядела в ту же сторону, что и Гарри. И когда он повернул голову, она посмотрела ему прямо в глаза. Гарри быстро опустил взгляд, сердце его забилось быстрее.

Ему не нравилось выражение её лица. Ему вообще не нравилось, как она на него смотрит. О чем она думает? Тоже сомневается в его нормальности? Испытывает отвращение? Или считает, что так ему и надо, что он это заслужил?

А другие? Гриффиндорцы, которые были на уроке... Гарри бросил взгляд на сидящих чуть поодаль Шеймуса и Дина, но, похоже, те были заняты едой и разговорами. Зато Лаванда и Парвати поспешно отвернулись, как будто ещё мгновенье назад внимательно к нему присматривались.

Не все были глухи и слепы. Гарри это прекрасно понимал. Вряд ли можно назвать нормальной ситуацию, когда на уроке ученик ударяется в слёзы из-за того, что учитель сказал ему что-то неприятное. А что если гриффиндорцы тоже... что-то заподозрили?

Гарри громко сглотнул. И в ту же секунду двери в Большой зал с грохотом распахнулись. Все взгляды устремились в ту сторону, он тоже посмотрел туда.

У входа стояла... слизеринка. Гарри никогда раньше её не видел. У неё были длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Невысокая. Оглядевшись по сторонам, она решительно зашагала вперёд. Но не к слизеринскому столу, а... к гриффиндорскому. Когда расстояние сократилось примерно на половину, Гарри понял, что девушка направляется к нему. И действительно, она остановилась напротив, уперев руки в бока. С минуту она мерила его взглядом светло-голубых глаз, а потом выкрикнула:

— Ты самый большой мерзавец, которого я когда-либо встречала, Гарри Поттер! Правда, если бы я знала, каков ты, ни за что не стала бы с тобой встречаться! Мало того, что ты меня стыдился и скрывал от всех наши отношения, ты ещё срываешься на уроках. И почему? Только лишь потому, что я сказала тебе несколько слов правды! О том, что ты ничего для меня не значишь и меня совершенно не интересуешь! Сейчас я это подтверждаю! Между нами всё кончено! Если хочешь получить обратно свои вещи, сейчас у тебя есть последняя возможность! Больше ты меня не увидишь!

Гарри смотрел на неё, раскрыв рот.

Что это значит? Кто она, черт побери, такая? Или слизеринцы решили над ним подшутить? Если так, это совершенно не смешно!

Он бросил взгляд на слизеринский стол, однако они были удивлены не меньше остальных; тогда Гарри перевёл его на Рона с Гермионой. Рон замер, из его рта свисала макаронина, а Гермиона моргала, глядя то на него, то на слизеринку.

— Так ты идёшь или нет? — нетерпеливо спросила девушка, поворачиваясь к выходу.

Хотя Гарри понятия не имел, что происходит и кто эта таинственная незнакомка, тем не менее послушно поднялся и последовал за ней, провожаемый потрясёнными и насмешливыми взглядами учеников и преподавателей.

Как только двери Большого зала за его спиной закрылись, раздался взрыв голосов. Однако слизеринка не остановилась и направилась прямо в ближайший туалет. Гарри шагал за ней, и в голове его воцарился настоящий хаос.

Когда они оказались внутри, а дверь за ними захлопнулась, девушка повернулась к нему, с минуту смотрела на него небесно-голубыми глазами, а потом... порывисто обняла его.

— Ох, Гарри! Мне так жаль!

— Э-э... Кто ты? — сумел выдавить он.

— Ох. — Она оторвалась от него и грустно улыбнулась. — Я слышала, что произошло на Зельях. И как с тобой поступил Снейп. А ещё слышала, как некоторые рейвенкловцы стали гадать, что бы это могло означать... Я помню, раньше все были убеждены, что у тебя на Слизерине есть девушка. Ну, и решила тебе помочь. Взяла у Нимфадоры Многосущное зелье и трансфигурировала свою мантию в слизеринскую.

Глаза у Гарри полезли на лоб.

— Лу-Луна?..

— Я знаю, что это немного не мой стиль. — Она бросила критичный взгляд на своё отражение в зеркале. — Как можно так скучно собирать волосы? И никаких украшений? Но у меня мало времени. Кстати, это была первая девушка более или менее подходящего возраста, которую я встретила в Хогсмиде. Я не могла использовать волосы настоящей слизеринки, иначе все стали бы допытываться у неё, как всё было, и обман выплыл бы наружу. А так как никто её не знает, то и проблем не будет, — Луна улыбнулась. Мечтательное выражение её лица странно контрастировало со строгостью черт.

— Ты меня потрясла. Я чуть не упал. Никак не мог понять, что происходит, — пробормотал Гарри, всё ещё не до конца веря в эту сумасшедшую затею. Такое могло прийти в голову только Луне.

— Зато никто уже не станет тебя ни в чём подозревать. Поругался с девушкой, а Снейп задел свежую рану и... бум. Как-то само всё вышло.

Гарри закусил губу. Улыбка мгновенно исчезла с лица Луны.

— Гарри... — начала она неуверенно. — Он наверняка так не думает. Когда злишься, можно самому близкому человеку сказать ужасные, больно ранящие слова. Но это не означает, что всё это правда.

— Всё уже кончилось, — запинаясь, сказал Гарри. Обсуждать это не хотелось.

— Ты с ним об этом говорил?

— Нет, не говорил, и не собираюсь! — выкрикнул он. — Больше не поверю ни одному его слову. Никогда! Он остался в прошлом. Не хочу о нём говорить!

Луна смотрела на него, наклонив голову и прищурившись.

— Но ведь ты его лю...

— Снейп меня не интересует! — громко перебил её Гарри. — Он свой шанс потерял и больше для меня не существует, не напоминай мне о нём!

Но казалось, Луну его вспышка нисколько не испугала. Скорее опечалила.

— Знаешь... мне часто говорят, что я придумываю то, чего нет. А ты в этом даже лучший мастер, чем я.

Гарри заморгал.

— Что?

— Если захочешь... поговорить... Конечно, о чём-то совершенно не связанном с сам-знаешь-кем... просто приходи. — Луна тепло улыбнулась. — У меня есть замечательная коллекция грелок для чайников. Мне Нимфадора подарила. Правда, чайника у меня нет, но если надеть их на руку — выглядят классно.

Гарри кивнул и повернулся к выходу.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Мне нужно идти. У меня...

— ...много важных дел, я знаю.

В глаза он ей не смотрел.

— До свиданья.

* * *

— Гарри? — Гермиона несмело заглянула в спальню. Он устроился на кровати, обхватив ноги руками и положив голову на колени. После разговора с Луной он сразу пошёл сюда и просидел так весь вечер. Ни с кем не виделся, а слышал только доносящийся из гостиной смех и болтовню. — Мы можем поговорить? — негромко спросила она, входя.

Гарри не поднял головы. Разговаривать ни с кем не хотелось. А с ней — особенно.

— Если хочешь, — ответил он, сам не зная, почему это сказал. Может быть, просто устал от тишины и одиночества?

Гермиона прикрыла дверь, вытащила палочку, бросив заглушающее и запирающее.

Ох, вот, значит, о каком разговоре речь...

Происходящее нравилось ему всё меньше. В последний раз, когда Гермиона хотела «поговорить»... всё закончилось не слишком приятно.

Раздался тихий вздох и шаги, а потом она села рядом с ним на кровать. С минуту они молчали.

Гермиона сглотнула и спросила дрожащим голосом:

— Как долго... ты и он?

Гарри напрягся. Внезапно ему стало ужасно жарко. Он понимал, что она догадалась, но... всё равно был потрясён вырвавшимся у неё вопросом. Сомнений больше не было. Он уже не мог сказать: «о чём ты говоришь?» или «понятия не имею, что ты имеешь в виду».

Облизав губы, он попытался замедлить бешеный стук сердца.

Только спокойно. К счастью, она не укоряет его, не грозится рассказать обо всё Дамблдору, как в прошлый раз. Гарри не понимал причин, но сейчас, когда всё было кончено... уже не испытывал такого страха, как раньше. Ему было всё равно. Всё равно всё осталось позади. На него нашло какое-то отупение. Всё было безразлично.

— Как ты догадалась? — хрипло прошептал он, хотя ответ был очевиден.

— Достаточно было увидеть его лицо, когда ты стал плакать, и твоё, когда он сказал, что ты ничего для него не значишь. Ну и ещё, как он припомнил нам вечеринку. Это было... слишком, даже для него. И я вспомнила рассказ Джинни о том, как он поймал вас в чулане. Ни один нормальный преподаватель так бы не прореагировал, если бы тут не было замешано что-то... глубоко личное. Но тогда я ещё попробовала объяснить всё тем, что он всегда ненавидел семью Уизли, не говоря уже о тебе... А этот спектакль в Большом зале... не знаю, откуда взялась эта девушка, но меня это не обмануло. — Она замолчала и сделала глубокий вдох, словно после всего сказанного ей нужно было перевести дух. — И всё же... как долго?

Гарри зажмурился и покачал головой.

— Неважно. Всё закончилось. Совсем.

Он услышал, как подруга со свистом втянула воздух. Как будто до сих пор у неё ещё оставалась крохотная надежда на то, что она ошибается, однако после его слов... надежда умерла и она осознала, что всё это правда...

— И прости меня... за всё, — продолжил Гарри сдавленным шепотом. — Это из-за меня он очистил ваши котлы. Это из-за меня он так ужасно вёл себя с вами, с Джинни... и со всеми.

Снова воцарилась тишина. Гарри слышал тяжёлое дыхание Гермионы, казалось, она пытается взять себя в руки. Похоже, она была в таком потрясении, что не могла выдавить из себя ни слова. Тяжело вздохнув, он решил поднять голову и посмотреть на неё. В широко распахнутых глазах был ужас и... сочувствие.

— Гарри... я... — пробормотала она наконец и покачала головой, прикрыв на мгновенье глаза. Когда она их открыла, вид у неё был более собранный. Сжав губы, Гермиона какое-то время обдумывала свои слова. — Почему — он? — спросила она. — Как такое вообще случилось? Как... как до этого дошло? Это же просто... невероятно.

Гарри стиснул зубы. И что на это ответить? Она и так отреагировала на всё более-менее спокойно. А если бы он вдруг узнал, что его лучшая подруга, которую он знает Мерлин сколько лет, влюбилась, например, в... он задумался, подыскивая подходящее сравнение — например... в Амбридж, он испытал бы гораздо более сильный шок. Наверное.

— Я... не знаю, — тихо ответил он. — Гермиона, это действительно уже неважно. Просто так вышло. И я не буду ничего тебе объяснять. Главное то, что всё уже закончилось. Тебе больше не нужно... бояться.

Подруга закусила губу. Некоторое время она с укором смотрела на Гарри, а потом вскинула голову.

— Знаешь, Гарри... ты заслуживаешь кого-то лучшего, — отозвалась она. Её голос дрожал, хотя она старалась это скрыть. — Ты добрый, чувствительный парень, и тебе нужен тот, кто подарит тебе тепло и искренние чувства. А не такой, как... он. — Гермиона выдохнула, как будто ей было невероятно тяжело произнести последнее слово.

— Мне уже никто не нужен, Гермиона, — тихо сказал Гарри, снова глядя на свои колени.

— Он так сильно тебя обидел?

В горле у Гарри стало горько. Он сглотнул, пытаясь избавиться от горечи, но оказалось, это невозможно. Она не отступала. Злая, ядовитая.

Его затопило волной воспоминаний. Он вспомнил всё...

Каждое плохое слово, высказанное в гневе или с желанием посмеяться. Издевательства, срывающиеся с тонких губ, пренебрежительные замечания, которые впивались так глубоко, что требовалось несколько дней для того, чтобы извлечь эти занозы из сердца.

Каждый холодный взгляд. Ледяное презрение в черных глазах, когда Снейп обращался с ним, как с кем-то, кто глупее, хуже, чем он, как с полной невеждой. Как с тем, кто всегда примчится по первому зову. Как с тем, кто не достоин не только ни капли уважения, но даже плевка...

Каждый обман. Каждое лживое слово, сказанное только для того, чтобы его удержать. Надежды, которые Снейп поддерживал в нём, преследуя его и не позволяя отдалиться, снова возвращая к себе... только затем, чтобы потом снова ударить.

Каждый рывок за руку или за волосы. Каждый бросок на стену, дверь, стол, полки... Невозможно было сосчитать всех полученных синяков и ссадин...

Каждое наказание за своеволие. За неугодный ответ. За провокации. За то, что хотел делать по-своему. За то, что оказался в неподходящее время в неподходящем месте. За то, что был чертовым Гарри Поттером. Ни за что.

Горечь сгустилась. Заполнила рот. Он уже не мог ей ответить. Поэтому он просто кивнул, изо всех сил сжимая веки.

— Ох, Гарри... — услышал он шёпот Гермионы.

Он не хотел её сочувствия. Не нуждался в нём.

— Со временем это пройдёт, — сказала она, помолчав. Голос её всё ещё дрожал. — Ты должен просто о нём забыть. Снейп — холодный, расчётливый негодяй. Подлый человек, который получает удовольствие, унижая других. Он всегда был таким, и я сомневаюсь, что когда-нибудь изменится. Такие люди умеют только причинять боль. Это должно было закончиться так. Что бы там между вами ни было... — Гермиона внезапно замолчала, как будто только сейчас осознала какую-то вещь, и язык её приклеился к нёбу. — Вы... ты же с ним не?..

Гарри слегка приподнял голову, глядя на неё остекленевшими глазами. Она прочитала в них всё, что хотела, издав странный возглас ужаса и прижав ладонь к губам. Судя по виду, она испытала такое потрясение, что сделанное открытие едва не довело её до рвоты. Бледная как пергамент, Гермиона опустила руку и закричала:

— О боже! Гарри! Ты хоть представляешь... что ты наделал? Он вдвое старше тебя! Он мог быть твоим отцом! Он же тебя... соблазнил! Это же преступление!

— Прости меня, Гермиона, — прошипел Гарри, внезапно ощутив, как просыпается внутри гнев, — я прекрасно понимаю, что сделал!

— И вы всё это время... О боже, всё эти отработки, которые у тебя с ним были! — Она недоверчиво покачала головой. — И... когда ты говорил нам, что ходишь в Выручай-Комнату, тогда ты тоже... с ним?

Гарри закусил губу.

— О боже, — простонала Гермиона. — Я не могу поверить, что ты был таким...

— Каким? — резко перебил её Гарри. — Глупым? Наивным? Я был в него влюблён, Гермиона! Неужели ты не понимаешь, что он был для меня всем? Только с ним я чувствовал себя свободным! Только с ним я забывал о том, что меня ждёт и для чего я живу! — Он не заметил, когда упал на колени. Не заметил, когда успел сжать кулаки и голос его повысился так, что если бы не заглушающее заклинание, его бы слышали во всей башне. — Только тогда, когда он меня трахал, он показывал мне себя! Настоящего себя! Не Снейпа! А Северуса! Только когда погружался в меня по самые яйца, он проявлял ко мне какие-то чувства! — По лицу Гермионы пробежала тень отвращения. — Каждый раз, когда я шёл к нему, я думал только о том, растворится ли он во мне на этот раз, сделает ли что-то большее... проявит ли что-то большее. Приласкает ли, обнимет ли, поцелует ли, сделает ли хоть что-нибудь. Я жил этим. Только благодаря этому... благодаря ему... я жил! Так оставь свою мораль для себя, потому что теперь... теперь всё рухнуло! Ничего не осталось! Я — один, а ты, твою мать, проповедуешь мне! Как будто тебе нет никакого дела до моего сердца. Мы ведь говорим о моём сердце, черт побери! О моём гребаном сердце!

Он вскочил с постели, ощущая лишь рвущую на части боль, которая искала выход, потому что ещё немного, и она разодрала бы его изнутри. Ослеплённый болью, он принялся метаться по комнате, хватая всё, что попадалось ему под руку, и швыряя в стены, в шкафы, в дверь. Бутылки со сливочным пивом, пустые кубки, коллекцию волшебных карт, учебники. Гарри хотел только разрушать. Так же как разрушали все эти месяцы его. Чтобы вокруг всё превратилось в такие же руины, которые он ощущал сейчас внутри себя.

— Всё кончено. Всё! — выдохнул он, бросаясь из стороны в сторону, как раненый зверь, который пробует избавиться от боли. — Идиот! Кретин! Дурак! — Он пнул кресло так сильно, что оно ударилось о комод. Треск ломающейся мебели и грохот падающих с комода предметов смешался с его криками. Гарри бросился на кровать, схватил подушку и принялся колотить ею о стену с такой силой, что ткань лопнула и в воздух взлетел пух. Потом он отбросил пустую наволочку и стал пинать стену, бить по ней кулаками до тех пор, пока воющий внутри монстр успокоился и, выбившись из сил, отполз вглубь.

Тяжело дыша, Гарри опустился на колени. Он чувствовал физическую боль. Так ярко. Ободранные костяшки пальцев жгло, отбитые стопы пульсировали. Но эта боль была такой приятной по сравнению с той, что грызла его... изнутри...

— Гарри? — голос Гермионы был хриплым. Сдавленным. Он повернулся к ней, только сейчас вспомнив о её присутствии. На бледных щеках блестели слёзы. Она стояла рядом с кроватью, держась за столбик, а потом медленно двинулась к нему. Упав около него на колени, она рванулась к нему, заключая в объятия и прижимая к себе с такой силой, как будто хотела впитать все его муки. Закрыв глаза, Гарри поник в этом отчаянном объятии.

Он не знал, когда это случится, не знал, случится ли такое вообще... однако надеялся, что, в конце концов... ему станет легче. Через несколько дней, недель, месяцев... он исцелится.

Должен исцелиться, чтобы жить дальше.

CDN

Remember

How he told you you were stupid

How he couldn't even look at you anymore

He said you can't do anything right

Why you gotta make me so mad

Just get outta my sight

Remember that

When he wants you back and he's begging for forgivness

And that same old weakness gets so strong that you're helpless

Remember that

Remember

How he pushed you in the hallway

Just enough to hurt a little bit

Remember

The whiskey in his whispers

And the lies that fell so easy from his lips

He said he'll never do it again

But you can't take it back

The proof is on your skin

Remember that

It doesn't matter how he hurts you

With his hands or with his words

You don't deserve it, it ain't worth it

Take your heart and run**

*

Bound to your side and trapped in silence

Just a possession

Is the sex or only violence

That feeds your obsession

You send me to a broken state

Where I can take the pain

Just long enough

That I am numb

That I just disappear

So go on and fight me

Go on and scare me to death

Tell me I asked for it

Tell me I'll never forget

You could give me anything but love

Anything but love

Does it feel good to deny

Hurt me with nothing

Some sort of sick satisfaction

You get from mind fucking

Oh stripped down to my naked core

The darkest corners of my mind are yours

That's where you live

That's where you breathe

Without any faith

Without any light

Can dare me to live

Can dare me to lie

Inside I am dead

So go on and fight me

Go on and scare me to death

I'll be the victim

You'll be the voice in my head

You could give me anything but love

Anything but love

Anything but love

Anything but love

* * *

* "Finally" by Trust Company

** "Remember that" by Jessica Simpson

* * *

"S.O.S. (Anything but love)" by Apocalyptica feat. Cristina Scabbia