Глава 49. Разбитый сосуд

I heard the words come out

Then you look at me

You're not shouting anymore

You're silently broken

I'd give anything now

To kill those words for you*

Когда Гарри Поттер, ученик шестого курса Школы чародейства и волшебства Хогвартс, проснулся этим зимним морозным утром, он не ожидал, что наступающий день... станет днем, который всё изменит. Ничто не предвещало грядущих событий. Ничего особенного не происходило.

Он ни разу не споткнулся, не забыл ни учебников, ни пароля в Гостиную, не ошибся с дорогой, не опоздал ни на один урок, занятия проходили гладко.

Утром, прежде чем выйти из спальни, Гарри ещё раз посмотрел на зелёный камень, но в нем не было ни одного сообщения. На какую-то долю секунды он пожалел, что вчера излил Северусу свою обиду, но очень скоро прогнал эти мысли. Снейп получил по заслугам! Во-первых, за то, что навоображал себе, будто они с Джинии занимались «понятно-чем» в чулане, во-вторых, не захотел даже выслушать его объяснений, а в-третьих... сделал то, что сделал. И, похоже, не собирался даже извиняться!

Это было хуже всего. Мысль о том, что после всего, что они вместе пережили и через что прошли, Северус всё равно не доверял ему настолько, что даже не позволил Гарри объяснить, что именно произошло, разжигала в его сердце горькую обиду, которая с самого утра грызла его изнутри, не желая выпускать из своих когтей.

А сегодня у него Зелья... Гарри действительно не представлял, как переживёт их. Сейчас он находился в таком состоянии, что если Снейп только попробует что-нибудь сделать или сказать... он не выдержит и ответит.

Вот в таком, в общем-то, не очень хорошем настроении он спустился на завтрак. Гарри не ожидал увидеть знакомый тёмный силуэт в другой стороне зала. Это его немного смутило и уменьшило пыл. Однако он решил не подавать виду и гордым шагом направился к гриффиндорскому столу, к уже сидящим за ним Рону и Гермионе. Он сел рядом, придвинул к себе тарелку с яичницей и принялся за еду с такой жадностью, словно не ел неделю. Именно так он ощущал себя после того, как вчера расстался с содержимым желудка вместе с желудочным соком. Зелье, которое прислал ему Снейп, немедленно устранило все побочные эффекты. Однако это совсем не означало, что Гарри собирался вот так взять и простить его. О, нет...

Посреди завтрака он не выдержал, и любопытство одержало верх. Гарри украдкой посмотрел на преподавательский стол. Северус ничего не ел. И не смотрел на него. Он просто сидел, уставившись в какую-то точку на противоположной стене. Гарри нахмурился. Что это значит? Он ждал, что Снейп будет бросать на него суровые, не предвещающие ничего хорошего взгляды.

Гарри бросил на него ещё один взгляд и заморгал. Снейп сидел с низко опущенной головой, разглядывая свой завтрак. В правой руке он держал бокал, которым нервно постукивал по столешнице. Похоже, он что-то обдумывал.

Гарри вернулся к еде, сбитый с толку странным поведением Снейпа. Самым примечательным было то, что Снейп не посмотрел на него ни разу с тех пор, как он вошёл в зал. Словно вообще не замечал его присутствия.

Он взглянул в третий раз и увидел, что Северус... исчез. Гарри огляделся — край черной мантии мелькнул в проёме двери за преподавательским столом. С растущей в сердце тревогой и любопытством он закончил завтракать и отправился с Роном на Прорицания.

Однако не мог ни на чем сосредоточиться. Он вспоминал и вспоминал вчерашний день, жуткую боль, о которой хотел бы забыть, и взгляд Северуса... Гарри лежал в наколдованной траве, заложив руки за голову и всматриваясь в усеянный звёздами потолок, но не замечал ни их, ни планет, ни их взаимных перемещений... Перед глазами стояло лишённое всяких эмоций лицо, и Гарри размышлял о том, удастся ли ему когда-нибудь избавиться от этого образа, или он будет преследовать его до самого конца.

— Марс горит слишком ярко, — донёсся до него таинственный голос Фиренца. — Видите, его лучи напоминают языки пламени? Он неспокоен и предвещает большие перемены. Перемены, которые коснутся всех нас.

Лежащий рядом Рон захрапел, вызвав возмущённый шепот Лаванды и Парвати, но Гарри не обращал на это никакого внимания, поскольку его мысли продолжали блуждать где-то далеко.

Один Мерлин знал, как ему удалось пережить первые два урока. Всё это время он был так рассеян, что совершенно не помнил, чем они занимались на Трансфигурации. Притащившись в Большой зал на обед, он бросил короткий взгляд на преподавательский стол и, не увидев там Снейпа, вздохнул с облегчением. Сразу после обеда шли Зелья, и при одной только мысли о том, что сегодня придётся встретиться с этим мерзавцем, у Гарри сжимался желудок, и он не мог проглотить ни куска.

После обеда он взял свою сумку и вместе с Роном и Гермионой отправился в подземелья. Кабинет был уже открыт. Ученики входили внутрь и занимали свои места. Гарри пропустил вперёд Рона и Гермиону, а сам задержался у входа, ощущая внезапный и необъяснимый приступ страха. Странное предчувствие заставляло его колебаться и размышлять о том, стоит ли вообще входить... Подобное предчувствие уже посещало его. В тот день, когда Снейп заставил его выпить зелье Desiderium Intimum... Тогда он к нему не прислушался, и всё закончилось... трудно даже описать как. Но, без сомнения, то решение изменило всё...

— Ты идёшь или так и собираешься торчать здесь как пень?— из-за спины раздался голос Забини.

Гарри вздрогнул и кивнул.

Нет, это глупо. Худшего уже просто не может случиться, так?

Он глубоко вдохнул и... вошёл в класс.

Снейп уже стоял у своего стола, нервно перебирая какие-то бумаги. Гарри опустился на скамью, ощущая странное напряжение внутри. Он достал свой котёл, латунные весы, гирьки и книги, разложил всё на столе, стараясь не смотреть на стоящего в другом конце класса Снейпа, так как всякий раз, когда его взгляд скользил по высокой тёмной фигуре, что-то толкало его вперёд, и он ничего не мог с этим поделать.

Спустя некоторое время, когда в классе всё ещё царил лёгкий шум, вызванный приготовлениями учеников к уроку, Снейп внезапно ударил рукой по столешнице с такой силой, что все подпрыгнули и со страхом посмотрели на него.

— Тишина! Не смейте сегодня ни шуршать, ни шептаться. Каждый, кто издаст хоть звук без разрешения, будет наказан. Хватит с вас поблажек! Довольно!

Ученики изумлённо переглянулись. Снейп всегда был суров на уроках, но сегодняшний обещал стать просто... ужасным.

Рон наклонился к Гарри и прошептал:

— А дышать хоть можно?

— Или я неясно выразился, или ты настолько туп, что не в состоянии понять самого простого распоряжения, — рявкнул Снейп, впиваясь в Рона цепким взглядом. — Десять баллов с Гриффиндора.

Рон покраснел и поспешил выпрямиться, а от стола слизеринцев донёсся весёлый смешок Панси Паркинсон. Снейп перевёл острый взгляд на Панси.

— Мисс Паркинсон, вас это также касается. Десять баллов со Слизерина.

На лицах гриффиндорцев появилось ошеломлённое выражение. Слизеринцы выглядели даже ещё более потрясёнными. Особенно Панси, которая сжала губы и смотрела на Снейпа так, словно он только что объявил ей, будто Санты не существует.

Сидящие по обе стороны от Гарри Рон и Гермиона обменялись удивлёнными взглядами.

«Что его укусило?» — подумал Гарри, сбитый с толку поведением Снейпа. Северус выглядел так, словно был зол на весь мир. Но почему? Это ведь ему полагается злиться? Тут что-то не сходилось.

— Есть ещё кто-нибудь, кто не понял моего приказа? — спросил Снейп, обводя взглядом изумлённые лица учеников. Гарри не понимал, как он это делает, но... каким-то странным образом удавалось избегать его. Снейп смотрел на сидящую рядом Гермиону, а потом сразу на Рона, как будто Гарри был пустым местом. — Превосходно, — рыкнул мастер зелий, доставая палочку и указывая на доску. — Омолаживающее зелье. Ингредиенты и способ приготовления перед вами. Я проверю ваши результаты в конце занятия. А сейчас приступайте к работе. Если уровень ваших зелий будет таким же убогим, как на прошлом уроке, я найду способ заставить вас ответить за это. И вам это не понравится. — С этими словами он упал на стул и подвинул к себе большую стопку пергаментов.

Некоторое время ученики молча переглядывались, а потом отправились за ингредиентами. Никто не разговаривал, а если кто-то кого-то хотел о чём-то спросить, то предпочитал объясняться на жестах, чем нарваться на потерю баллов.

Гарри шинковал корень имбиря с такой злостью, что почти превратил его в месиво. Поведение Снейпа выводило из себя, потому что он понятия не имел, что и думать. Почему, черт побери, он за целый день он не ответил ему по камню? Но ведь Гарри сам сказал ему, чтобы «отстал». И, похоже, Снейп впервые действительно решил оставить его в покое. Но тогда почему он в ярости?

Нож выскользнул из пальцев Гарри и с лязгом упал на пол. Среди царящей в классе тишины этот звук показался таким громким, что все принялись оглядываться в поисках его источника.

— Черт! — тихо выругался Гарри, наклоняясь и поднимая нож. Он слышал, как стоящая рядом Гермиона шумно втянула воздух, но Гарри было на это плевать.

«Пусть только попробует мне что-нибудь сказать...» — подумал он, закатывая рукава, как перед поединком, и снова вернулся к нарезке корня. Но мастер зелий промолчал. Краем глаза Гарри наблюдал за тем, как Снейп опускает голову и снова смотрит на лежащие перед собой пергаменты.

— Может, уже успокоился? — тихо шепнул Рон, наклоняясь к Гарри.

— Десять баллов с Гриффиндора, Уизли, — сказал Снейп, даже не поднимая головы.

Уши Рона покраснели, а Гермиона нахмурилась. Гарри ещё крепче сжал в руке нож.

«Что он себе позволяет?» — подумал Гарри со злостью. — «Почему он не обращает на меня внимания?»

Он был не в состоянии его раскусить. Хотелось проверить, что ему позволено и как далеко он мог бы зайти, прежде чем Снейп даст понять, что вообще замечает его присутствие. Но сейчас он не собирался этого делать, предпочитая не рисковать. Не на уроке.

Гарри не хотел признаваться себе в этом, но он ощущал... разочарование. В глубине души, в самом потаённом уголке сердца он представлял себе этот день совершенно иначе. Он думал, что Снейпа будет... мучить совесть. Что он как-нибудь, пусть даже самым малозаметным способом, даст понять, что сожалеет о том, что сделал. А может быть... даже попробует извиниться.

Но нет. Он решил вести себя как последняя задница! Будто ему было всё равно.

Прошло несколько минут, прежде чем Гарри осознал, что уже некоторое время тупо смотрит в котёл, в то время как уже давно нужно было добавить в зелье нашинкованный имбирь. Однако прежде чем успел наверстать упущенное, он услышал, как Снейп отодвинул стул и принялся обходить класс. Все тотчас же низко склонились над своими котлами, делая вид, будто то, чем они занимаются, поглощает их внимание без остатка.

Краем глаза Гарри видел, как Снейп внимательно изучает содержимое каждого котла, и напрягся при мысли, что тот вот-вот доберётся и до него.

— Советую взяться за дело, Лонгботтом, — процедил профессор, бросив взгляд на зелье Невилла и неодобрительно морщась. — Или снова хочешь чего-нибудь отведать?

Тот побледнел и сжал дрожащие губы, вперяя растерянный взгляд в мутный отвар, который булькал в его котле.

Гарри слышал, как Снейп бросает едкие замечания почти каждому ученику, к которому подходит, и наконец, остановившись за спиной Рона, склонился над его зельем.

— Полная неудача, Уизли, — бросил Снейп, доставая палочку. — Evanesco. Начните всё с начала.

Рон открыл рот и с изумлением уставился в свой пустой котёл. Гарри не мог поверить в то, что Снейп уничтожил его работу. Хотя зелье Рона было ничуть не хуже, чем у него. Напротив, оно было гораздо лучше.

Гарри стиснул зубы и бросил в котёл нашинкованный корень. Он знал, что опоздал. Его зелье было совершенно загублено.

Если Снейп так обошёлся с Роном, что же он скажет о его отваре... Однако, к его удивлению, тот прошёл мимо, вообще не задержавшись у его котла. И даже не взглянул на Гарри! Однако прежде чем он успел переварить это, Снейп остановился рядом с Гермионой.

Гарри заметил, что её зелье было чуть светлее, чем нужно, но в остальном было приготовлено почти идеально. Каково же было его потрясение, когда Снейп вытащил палочку и процедил:

— Плохо! Evanesco! Начните сначала. Кто бы мог подумать, что такая отличница предпочтёт тратить время на бесполезные вечеринки, вместо того чтобы учиться?

Это был удар ниже пояса, подумал Гарри, глядя на растерянную подругу. Казалось, Гермиона вот-вот заплачет. Снейп ещё никогда не уничтожал её зелий.

— Чего вы ждёте? — прорычал Снейп, видя, что и Рон, и Гермиона стоят и смотрят на свои пустые котлы. — Марш за ингредиентами! — С этими словами он развернулся на каблуках и направился обратно к своему столу.

Гарри старался избегать озадаченного взгляда приятеля, когда Рон, не говоря ни слова, отправился за ингредиентами, провожаемый вопросительными взглядами остальных учеников, однако Гермиона осталась на месте. Она уже не смотрела в свой котёл, только на Гарри. И на Снейпа. Похоже, она над чем-то глубоко задумалась.

«Только не снова!» — с отчаянием подумал Гарри. Ему не хотелось опять проходить через это. К счастью, Гермиона опустила голову и отправилась вслед за Роном, а Гарри вздохнул с облегчением. По крайней мере ненадолго.

Он знал, почему Снейп так поступил... или догадывался. Это ведь они отчасти были виноваты в том, что произошло. Но обращаться с ними из-за этого так подло? Снейп действительно сегодня превзошёл самого себя.

Гарри закусил губу и посмотрел на Северуса, который сидел за столом и что-то царапал на пергаменте.

С ним действительно творилось что-то неладное. Гарри видел это в каждом его жесте. Слышал в каждом слове, но не знал, как это назвать. Он думал, что Снейп просто злится, но тут было что-то другое...

Прищурившись, Гарри внимательнее посмотрел на его руки. Казалось, они уверенно движутся по пергаменту, однако сейчас он заметил, что это была лишь видимость. Они дрожали. И, похоже, Снейп не совсем контролировал свои движения... как будто его что-то очень беспокоило или...

Ощущая, как ускоряется пульс, Гарри перевёл взгляд выше — на склонённое над столом лицо. Оно было напряжено, а тонкие губы сжались так сильно, что превратились в одну бледную линию. Глаза не смотрели в текст. Взгляд был расфокусирован, словно Северус не знал, куда смотреть. В какой-то миг он украдкой посмотрел на Гарри, но тут же снова опустил глаза. Его движения стали ещё более угловатыми. Некоторое время он просто тыкал пером в одно и то же место на пергаменте, а потом отбросил его и принялся перекладывать бумаги, словно сам не отдавал себе отчёта в том, что делает. Гарри ещё раз посмотрел на его руки. Длинные пальцы то сжимались, то распрямлялись.

Снейп был похож на того... на того, кто...

Глаза Гарри распахнулись.

Нет, это невозможно...

Неужели Снейпа мучает совесть? Почему он на него не смотрит и ведёт себя так, будто его здесь нет. Обходит стороной, не обращает внимания и даже не может посмотреть ему в глаза.. Неужели это всё из-за того, что... о боже! Вероятнее всего, Снейп не хочет вспоминать то зло, которое он ему причинил. Так вот в чём дело? Сейчас это казалось Гарри очевидным. Он думал, что Снейп злится, и он действительно был зол потому, что впервые в жизни испытывал муки совести. По крайней мере это так выглядело.

Просто Гарри иногда забывал о том, что Северус... не похож на других. И к нему нельзя подходить с общей меркой. Это не Рон, который, если чувствует, что виноват, просто ходит с опущенной головой и бормочет извинения. Северус из тех, кто не умеет просить прощения и даже не знает, как это делается... он будет душить в себе это, будет злиться, бросаться на всех подряд, не в состоянии до конца осознать, что именно его мучает.

Но... способен ли он вообще такое ощущать?

Всё это слишком сложно! А если всё не так? Если он сейчас убеждает себя в этом потому, что хочет, чтобы всё так и было?

Гарри опустил голову. Перед внутренним взором снова возникло бесстрастное лицо и глаза, которые смотрели на него без тени сочувствия.

Странно, но сейчас, когда Гарри стал догадываться о причинах поведения Снейпа, он ощутил что-то вроде удовлетворения.

Так ему и надо! Пусть почувствует, каково это! Снейп заслужил! Пусть на сей раз немного помучается! Хотя бы чуть-чуть!

Рон и Гермиона вернулись с ингредиентами и снова принялись готовить зелье. В их движениях была обреченность. Они знали, что не успеют сварить его до конца урока, и даже не старались. Гермиона с подавленным видом стояла у своего котла, Рон поминутно бросал на мастера зелий яростные взгляды, и Гарри, наблюдая за поведением друзей, ощущал растущую злость на Снейпа. Не важно, какие мотивы им руководили — он не должен так обращаться с его друзьями.

Если хочет отыграться, пусть отыгрывается на нём. В конце концов, он к этому уже привык...

— Время вышло, — раздался голос мастера зелий. Снейп встал и принялся обходить класс. Почти каждый, к кому он подходил, получал «Отвратительно» и очищенный котёл, что для слизеринцев было наихудшим результатом за всю историю. Никто из них никогда не получал ниже чем «Удовлетворительно». Они также не привыкли к язвительным комментариям, которыми награждал их профессор. Панси Паркинсон, после того как Снейп очистил её котёл, в течение нескольких минут стояла неподвижно, будто в неё бросили парализующее заклятье.

При виде этого гриффиндорцы потрясённо переглядывались. Если Снейп так обходится со своими, что же будет, когда он доберётся до них...

— Томас, содержимое твоего котла не годится даже для того, чтобы вылить его в канализацию. «Тролль» и минус пятнадцать баллов. Evanesco!

Дин гневно закусил губу и уставился в стол.

— Финниган... Поскольку придерживаться инструкций — слишком сложная задача для твоего разумения, я начинаю сомневаться в целесообразности твоего дальнейшего обучения в этой школе. Может быть, настало время подыскать себе более подходящее занятие?.. Филч уже не справляется со своими обязанностями, и ему пригодился бы помощник. Сказать ему, что ты заинтересовался перспективой?

Шеймус покраснел и сжал кулаки. Казалось, он хотел что-то ответить, но пронзительный взгляд, который устремил на него Снейп, убедил его отказаться от столь неразумного поступка.

— Браун... я понимаю, что зельеварение для тебя не такое захватывающее занятие, как раскрашивание ногтей, однако я настаиваю на необходимости напрячься, в противном случае тебя не захочет даже такой, как Лонгботтом.

Лаванда так покраснела, что казалось, от её волос поднимается пар.

Гарри смотрел на происходящее и не верил своим глазам. Снейп ещё никогда не вёл себя настолько... по-хамски. С его губ сочился яд, отравляя всё, с чем соприкасался. Казалось, Снейп совершенно собой не владеет. Будто гнев, который он испытывал, свирепствующая внутри эмоциональная буря захлёстывали его, изливаясь потоком жалящих слов, которыми он бросался в каждого, кто был в пределах досягаемости.

И хотя Гарри догадывался о причинах такого поведения, но, черт возьми, совершено не собирался позволять ему подобное! Это касалось только их двоих! Северус не имел права втягивать посторонних и отыгрываться на них!

— Лонгботтом! — резкий голос Снейпа прервал размышления Гарри, привлекая его внимание к столу Невилла, перед которым сейчас стоял профессор. Он видел в глазах Невилла неподдельный страх, а отвращение на лице мастера зелий вызывало у него плохие предчувствия. — И что бы это могло быть? — процедил Снейп.

— Омолаж-ж-живающее з-зелье... — пробормотал тот.

— Это — зелье?! В таком случае, ты ещё не видел ни одного. Это помои, а не зелье. Очередное поражение, Лонгботтом! Я уже сыт по горло твоей бездарностью. Ты самый жалкий ученик за всю историю Хогвартса. — Слова ударяли, как хлыст, и с каждым новым Невилл всё больше сжимался, не зная, куда деть глаза.

Сидящая рядом Гермиона от возмущения шумно втянула в себя воздух, но этого Гарри уже почти не слышал. В его сердце росла холодная стальная ярость, которую резкие слова и поступки Снейпа оттачивали как готовую к пуску стрелу. Натянутые до предела, как тетива лука, нервы с трудом удерживали её на месте.

— Твоя глупость и бездарность перешли все границы. Ты позоришь нашу школу. Ты позоришь весь волшебный мир, — жестоко протянул Северус, впившись в сжавшегося Невилла взглядом, источавшим холодную ненависть и презрение. — Я больше не собираюсь терпеть твоё невежество и безграничное слабоумие. Похоже, лучший способ научить тебя хоть чему-то — это позволить тебе на собственной шкуре испытать последствия твоей тупости. Ты выпьешь помои, которые сварил. Может быть, узнав вкус своего промаха, ты начнёшь использовать мозги по назначению. Конечно, если они у тебя есть, хотя на этот счёт у меня большие сомнения. — Мастер зелий презрительно усмехнулся, когда на лице ученика отразился предельный ужас.

— Нет, — тихо простонала Гермиона, а Гарри крепко сжал кулаки. Его била ледяная дрожь. Он весь трясся от гнева.

И тут Невилл бросил на него взгляд, полный немой мольбы о помощи, о спасении.

Это подействовало на Гарри, как нажатие на спусковой механизм.

— Я это выпью! — заявил Гарри. Громко и решительно. Стрела полетела. Все взгляды были устремлены на него. Северус оцепенел и несколько мгновений стоял не шевелясь. Гарри понимал, что это была слишком явная провокация, чтобы Снейп смог её проигнорировать, тем более что ученики уже начали обмениваться недоуменными взглядами, не понимая, почему профессор не реагирует.

Наконец Снейп медленно повернулся к нему. Их взгляды скрестились, и Гарри испытал странное ощущение, будто в воздухе заискрило. В черных глазах что-то замерцало, но потом их заволокли грозовые тучи. Это не был хороший взгляд. Напротив. Он предвещал надвигающийся шторм.

— Не вмешивайся, Поттер! — прошипел мастер зелий, и его голос был острее скальпеля.

— Налей мне немного зелья, Невилл. — Гарри с трудом разорвал зрительный контакт с гипнотизирующим кинжальным взглядом и посмотрел на испуганного приятеля. — Дай его мне. — Боковым зрением он увидел, как лицо Снейпа покраснело от бешенства.

— Ты ничего не будешь пить! — рявкнул он, и некоторые ученики сжались так, что едва не полезли под столы. — Это зелье выпьет Лонгботтом!

Гарри твёрдо посмотрел на Северуса.

— Вы уже заставляли меня пить разную гадость, профессор... Так какая разница?

Попал. Глаза Снейпа на мгновенье распахнулись, в них что-то вспыхнуло. Гарри видел, как рушатся преграды и освобождается то, что не должно получить свободу.

— Не беспокойся, Невилл, — спокойно продолжил Гарри, видя, что тот смотрит то на него, то на Снейпа, не зная, что делать. — Просто подай мне зелье.

С этими словами он снова взглянул на Снейпа, который выглядел так, словно сейчас взорвётся от злости. Она исходила от него почти осязаемым потоком.

— Не смей пошевелить даже пальцем, Лонгботтом! Попробуешь сделать это — и ты его лишишься.

Лицо Невилла побелело, и он отдёрнул руку, которой уже потянулся к пробирке.

— Если вам, профессор, нужен козёл отпущения, то им с таким же успехом могу стать и я. — Последнее слово Гарри произнёс с нажимом, а в его глазах сверкнула непреклонная решимость. — А если у вас плохое настроение, то вы должны об этом с кем-то поговорить, а сгонять зло на учениках — это дурной тон.

— Как ты смеешь?.. — начал Снейп, однако Гарри не дал ему закончить.

— Я не позволю вам, профессор, издеваться над моими друзьями! — бросил он, почти крича. Он понимал, что все смотрят на него как на сумасшедшего. Он возражал Снейпу. Снейпу, когда он в таком настроении. Это же настоящее самоубийство! Гарри знал, что они так думают. Однако его это не волновало.

Лицевые мышцы Снейпа задрожали. Венка на его виске бешено пульсировала. В уголках губ появилось что-то похожее на пену.

— Ты мне не позволишь?! — Снейп выплюнул это с таким ожесточением, которое могло бы плавить железо. — А что ты можешь сделать, Поттер? У тебя нет никакой власти! Ты ничего не можешь! — в его голосе звучала почти осязаемая издёвка. Она повисла в воздухе, смеясь Гарри в лицо.

— О, я могу больше, чем вам кажется, профессор... — процедил Гарри, парируя убийственный взгляд, который вперил в него Снейп, и стремясь передать скрытый за этими словами смысл. Но это не произвело на мастера зелий никакого впечатления, а, пожалуй, взбесило его ещё больше, так как спустя мгновенье он хрипло отозвался:

— Да ну! Мне так не кажется, Поттер. Для меня не имеет никакого значения, что ты скажешь или сделаешь. Твоё нахальство...

— Для тебя, может быть, и нет, — прервал его Гарри, ощущая, как пробудившийся монстр берёт над ним верх. Чаша терпения переполнилась, и её содержимое хлынуло в его сознание, отнимая рассудок, лишая самообладание и срывая все тормоза. — А вот профессор Дамблдор может очень даже заинтересоваться теми вещами, которые я мог бы ему рассказать.

Гарри заметил, как в глазах Снейпа что-то сверкнуло, ослепляя как молния. Их обоих несло по очень крутому склону. И не было ничего, что могло бы их остановить.

Снейп бросился вперёд и, опершись ладонями о стол Гарри, вонзил в него взгляд полный ледяной ненависти и бешеного огня, языки которого уже выстреливали под самый потолок. Это был взгляд человека, который уже давно пересёк границы безумия и оказался далеко по другую сторону от этой черты.

— Ты мне угрожаешь, Поттер?! А кто ты такой, чтобы меня шантажировать?! Ты никто и ничто! Ты для меня ничего не значишь — ни ты, ни твоё мнение! Ты всего лишь жалкая копия своего кретина-отца! Не больше! — Слова эти ударили очень сильно и проникли необычайно глубоко. Гарри почувствовал, что начинает задыхаться. — Ты считаешь себя исключительным? Думаешь, ты кого-то интересуешь? Заруби себе на носу, ты просто жалкий, ничтожный, ничего не стоящий ноль! Ты есть и всегда будешь для меня никем! Понимаешь? Никем!

Глаза Гарри внезапно распахнулись. Он ощутил острую, невыносимую боль в груди, будто эти слова пробились через все барьеры и разорвали его сердце в клочья. Гарри не мог дышать, казалось, лёгкие спастически сжались и перестали функционировать. В нём что-то умерло. Мгновенно и безвозвратно.

Никем...

Никем...

Никем...

Одно-единственное неприметное слово вибрировало вокруг него, звучало всё громче и громче...

До сих пор он всё время надеялся... Но сейчас... сейчас у него не осталось ничего. Только правда, брошенная прямо в лицо. Как будто ничего не имело значения. Ничего, что происходило в последние месяцы... ничего.

«Пусть эта боль пройдёт...» — подумал он, а мир перед глазами стал терять очертания. «Пусть исчезнет! Не хочу её ощущать! Не хочу!»

Снейп продолжал что-то говорить, но сердца, в которое могли бы попасть его слова, уже не было, и они растворялись в пустоте.

Гарри ощутил, как по его щекам потекло что-то горячее и влажное.

— ... и когда ты наконец это запомнишь... — мастер зелий замолчал так внезапно, будто проглотил язык. Сквозь застилающий глаза туман Гарри увидел, что глаза Северуса неестественно расширились, а на лице появился... страх. Казалось, весь гнев его испарился в один миг.

Гарри не мог ничего с собой поделать. Он понимал, что боль, которую он ощущал, отчетливо отражалась на его лице, но скрывать её не было сил. Горло сдавило так, будто вокруг него захлестнулась петля. Под веками пылал огонь. Слёзы обильно лились по его щекам.

Снейп остолбенел. Лицо его исказилось и побледнело, на нём проступило отчаяние.

«Возьми себя в руки!» — сказал себе Гарри, закрывая глаза рукой, хотя сомневался в том, что это может кого-то обмануть.

Только бы эта боль отступила... исчезла...

Но как, черт побери, он мог взять себя в руки, если его мир только что разлетелся вдребезги?

Столько времени прошло, он преодолел столько преград, столько всего вынес, и всё ради того, чтобы снова услышать слова, которые он слышал несколько месяцев назад? Словно с тех пор ничего не изменилось. Словно все его усилия... ничего не значили.

Ничего. Ничего. Ничего!

Рука, которую он прижимал к глазам, неконтролируемо дрожала. Он сильно прикусил губу, стараясь подавить всхлип, который рвался из сведенного спазмом, горящего горла. Он даже не заметил, когда прокусил её, и понял это лишь когда ощутил во рту терпкий вкус крови.

И всё-таки он ошибался. Никаких мук совести не было. Снейп не способен ощущать что-то подобное... С самого начала он испытывал к Гарри лишь... пренебрежение.

Гарри вдруг задрожал и издал странный горловой звук, в последний момент проглотив рыдание, сотрясшее всё его тело.

— Гарри? С тобой всё в порядке? — тихий, мягкий шепот Гермионы, раздавшийся рядом, прервал повисшее в классе напряжённое молчание. Гарри едва заметно кивнул, всё ещё прижимая ладони к глазам.

Нужно дышать глубоко и спокойно. Успокоиться. Заставить себя. Так нельзя... нужно...

Гарри медленно опустил руку, стирая слёзы с лица. Его затуманенный взгляд остановился на неподвижно застывшей перед ним тёмной фигуре.

И в этот миг гробовую тишину прервал звонок, разнёсшийся по коридорам замка. Но в классе не раздалось ни звука.

— Убирайтесь, — голос Снейпа был какой-то задушенный. — Поттер остаётся.

Гарри закрыл глаза. Сейчас ему уже было всё равно.

Ученики принялись собирать вещи, и помещение наполнилось шумом, однако никто так и не произнёс ни слова.

— Гарри... мы подождём тебя за дверью, — мягко сказала Гермиона, и в её взгляде сочувствие мешалось с сильным беспокойством.

Он кивнул, автоматически наклоняясь к сумке и собирая свои вещи, сам не соображая толком, что делает. Ученики один за другим покидали класс.

Гарри отложил сумку в сторону и уставился пустым взглядом в стену. Снейп всё это время стоял перед ним, словно его ноги приросли к полу и он не мог пошевелиться.

Когда за последним учеником закрылась дверь, по классу пронеслась волна магии. Заглушающее заклинание. Класс погрузился в густую тишину.

— Ты спровоцировал меня, Поттер. — Напряжённый голос Снейпа прервал повисшее в воздухе молчание. — Ты никогда не чувствуешь грани, которую тебе лучше не переступать. Ты всегда был... — Северус внезапно остановился, как будто удерживая себя в последнюю секунду. — Я не имел этого в виду, — добавил он, помолчав и видя, что Гарри никак не прореагировал на его слова. — Я не хотел этого говорить. Ты меня вывел из себя. Если бы ты не начал... — он снова споткнулся. — Не принимай на свой счёт всё, что я говорю. Ты ведь меня знаешь. — В его голосе послышалось отчаяние. Когда же Гарри снова промолчал, он неуверенно позвал: — Поттер?

— Я всегда был для тебя никем, — сказал Гарри тихо, как будто бы Снейп вообще не сказал ни слова. Как будто дверь закрылась только что, и он обращался к себе или к стене, на которую смотрел. — Никогда для тебя ничего не значил. Я был глуп, думая, что когда-нибудь смогу стать для тебя кем-то большим, чем... — он на долю секунды замялся, — ... ничего не значащий ноль.

— Я сказал так только потому, что ты меня... — начал Снейп, но Гарри не позволил ему закончить. Ни одно слово Снейпа сейчас не имело для него никакого значения. Он вообще его не слышал, как будто всё, что он говорил, отражалось от твёрдого ледяного барьера, выросшего вокруг него.

— У меня была мечта, — перебил он его тихим, сломленным голосом, по-прежнему уставившись отсутствующим взглядом в стену. — Я... хотел завоевать твоё сердце. Я так сильно этого хотел. Надеялся, что у меня получится... пробиться сквозь этот холод, презрение, ненависть... но не смог. Я проиграл.

— Поттер, послушай меня... То, что ты говоришь — абсурд. Ты же прекрасно знаешь, что...

Но Гарри не слушал. Слова сами лились с его губ, и он не мог их сдержать. Из разбитого сердца хлынула копившаяся месяцами обида. Всё, что он в себе подавлял, прятал глубоко-глубоко, на самом дне, сейчас освободилось. Хлынуло из него потоком.

— Как я мог быть настолько глупым? Сейчас я это понял. Понял, что даже после всего, что мы вместе пережили, после всех этих месяцев, когда я за тебя боролся, всё это время... я для тебя ничего не значил. С той минуты, когда ты сказал мне об этом в первый раз в классе... ничего не изменилось. Абсолютно ничего. И никогда не изменится. Я всегда буду для тебя только... никем. — Его голос внезапно сорвался. Словно вес этих слов оказался слишком большим, непосильным. Гарри закрыл глаза, пытаясь набрать воздуха в свернувшиеся ноющие лёгкие.

На некоторое время стало тихо. А потом Гарри услышал шёпот Северуса — как будто голос изменил ему — и он не мог произнести эти слова громче:

— Ты не никто для меня.

Но Гарри ему не верил. Сейчас это были только пустые слова. Он уже не мог взять обратно того, что сказал. Оно повисло между ними, превращаясь в барьер, который ничто не могло преодолеть.

— Я никогда не узнаю, как это, когда ты... нужен. Когда ты кому-то интересен. И не почувствую... — он коснулся своей груди там, где было сердце... — этого... здесь. — Гарри глубоко вздохнул, желая уменьшить боль, которая снова принялась сдавливать грудь железными тисками. — Знаешь, это забавно... я всегда для всех был никем. Наверное, так должно быть...

Вот и конец. Последняя капля упала. Больше в нём не осталось ничего, что ему хотелось бы высказать.

Гарри поднялся и в первый раз за время всего этого разговора посмотрел на Снейпа. Тот был ужасно бледен. В черных широко раскрытых глазах он увидел глубокое волнение. Лицо было напряжено. Снейп пытался придать его выражению твёрдость, но всё напрасно — спустя несколько секунд маска сползала, приоткрывая что-то напоминающее... чувство вины.

Гарри полез в карман и вынул зелёный камень. С минуту он разглядывал его, взвешивая в ладони.

С ним было связано столько воспоминаний... столько раз он радовался, при виде исходящего из него сияния...

Расскажи.

С тобой всё в порядке, Поттер?

Чулан. Сейчас!

Ш-ш-ш... Всё уже хорошо, Поттер, завтра я тобой займусь.

Приходи.

Почему ты до сих пор не спишь?

Спокойной ночи, Поттер.

Но сейчас эти воспоминания... ничего для него не значили.

Гарри со вздохом положил камень на стол.

— Он мне больше не нужен, — сказал он тихо.

Снейп уже не смотрел на него. Опустив голову, он разглядывал лежащий на столе камень. Потом осторожно протянул руку и неуверенно коснулся зелёной поверхности. Длинные пальцы дрожали.

Спустя минуту с его губ сорвался горловой, странно дрожащий шепот:

— Это... не так. Я вел... себя...

— Не хочу этого слушать, — перебил его Гарри. Снейп медленно поднял голову, словно движение это требовало невероятных усилий. — Прошу передать мои отработки другому преподавателю, — сказал Гарри уже чуть громче, наклоняясь к лежащей на полу сумке. Потом забросил её на плечо и в последний раз посмотрел в тёмные глаза мастера зелий. В этих глазах неистовствовала... уже даже не буря. Что-то гораздо более мощное разрывало тьму ослепительными вспышками. — До свидания... профессор Снейп.

Когда Гарри произнёс последнее слово, по лицу Снейпа пробежала тень, а что было дальше, он уже не видел, так как отвернулся и пошёл к выходу. А когда он переступил порог класса и дверь за его спиной закрылась, Гарри испытал ощущение... будто оставил за ней часть себя.

CDN

You were my fire

So I burned...

Til' there was nothing left of me

Why give me hope

Then give me upJust to be the death of me

We were one

We were everything

I'm still here

But I'll just keep the rest of me

Cause I see youBut I can't feel you

Anymore I need you

But I can't need you

Anymore

So go away...

You were my fire

So I burned...

Til' there was nothing left of me.

* * *

"Forgive me" by Evanescence

** "Hesistate" by Stone Sour