Глава 48. За день до того, как всё изменилось

It's a sad, sad situation

And it's getting more and more absurd

Why can't we talk it overWhat haveI got to do to be heard

What do I say when it's all over

And sorry seems to be the hardest word

What do I do when lightning strikes me

And I wake to find that you're not there*

Если ещё хоть раз поймаю тебя с ней наедине, я не стану слушать никаких объяснений. Никаких.

Эхо тех слов звучало в голове Гарри так ясно, будто Северус произнёс их минуту назад. И сейчас, глядя в сверлящие его, полыхающие ненавистью глаза, он знал — что ни скажи, всё будет напрасно... И всё же не мог не попробовать!

— Профессор... — начал Гарри дрожащим голосом. Каждый звук ранил горло. — Это не то, что вы подумали. Клянусь!

— Молчать! — Голос, просочившийся сквозь тонкие губы, был ледяным: тяжелым, твердым, холодным... — Мистер Поттер и мисс Уизли... пойманные на горячем во время интимного свидания... Это что, новая мода — заниматься сексом в чуланах?

Гарри почувствовал, как внутри него всё перевернулось.

Чулан. Это было их место! А сейчас Северус думает, что они... что он...

Внезапно все предшествующие события пронеслись в его голове.

У меня кое-что произошло — а потом Снейп натыкается на него с Джинни в Холле.

С тобой всё в порядке, Поттер? — а он забыл пожелать ему «спокойной ночи».

Не смогу остаться — когда должен был провести этот вечер со Снейпом, а сам... всё выглядело так, будто он хотел избавиться от Снейпа, чтобы тайком встретиться с Джинни...

Вот блядь!

Гарри охватил ужас. Этот ужас не давал ни дышать, ни говорить. С чего начать? Что ответить? Как объяснить?

Да можно ли вообще такое объяснить?!

— Но это... — начал Гарри, чувствуя, что грудь вот-вот разорвётся.

— Если вам так уж хочется спариваться, это следует делать за пределами Хогвартса, поскольку здесь никто не будет терпеть распутство! — оборвал его Снейп, повысив голос. — Гарри слышал в нём неподдельную ненависть, которая, как яд, сочилась из его рта, с единственным намерением причинять боль снова и снова... — Вы оба теряете по пятьдесят баллов и можете быть уверены, что профессор МакГонагалл узнает о том, что здесь произошло. Наверняка она будет потрясена, узнав, что её благородные гриффиндорцы трахаются по углам, как кролики...

— Мы не...

— ... но чего ещё можно ожидать от Уизли? — Снейп перевёл полный отвращения взгляд на дрожащую Джинни. — Они способны лишь раздвигать ноги да плодиться, как крысы. Вас всех нужно истребить. А такую потаскушку, как ты — в первую очередь.

Гарри видел, как глаза Джинни от ужаса делаются всё больше и больше, наполняясь слезами. Она приоткрыла рот, что бы что-то сказать, но Снейп ей не позволил, и тон его становился всё более мстительным и желчным. Казалось, он хотел превратить её своими словами в соляной столп.

— Если же окажется, что ты беременна, немедленно вылетишь из школы вместе со своим отродьем.

— Как вы можете?.. — начала Джинни, но Гарри перебил её отчаянным криком:

— Я вообще её не касался!

Бровь Снейпа взлетела.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, Поттер! — прошипел Снейп, как будто вообще не слышал Гарри. — Достаточно было первой встречной потаскухе поманить тебя пальцем, чтобы ты не удержался... Похоже, слава окончательно затмила тебе мозг. Если ты Избранный, то тебе позволено трахать любую, верно? Кто же откажет Мальчику-Который-Выжил?!

Гарри чувствовал, как каждое слово рвёт его на части — кусок за куском.

Нет, нет, нет, нет, нет!

— Скажи ему! — выкрикнул он, глядя на Джинни. Ему казалось, что сейчас он просто взорвётся. Ведь всё было не так! — Ну скажи! Ты же знаешь, как всё было! Я просто налетел на тебя. — Видя, что та способна лишь смотреть на него полными слёз глазами, Гарри встряхнул её, указывая на Снейпа: — Ну скажи ему!

— Й-я... — прошептала она наконец, с трудом сдерживая рыдания. — Упала на Гарри и затащила его в чулан...

— Заткнись, — рыкнул Снейп так, что Джинни вздрогнула. Это уже была не ненависть, а что-то гораздо более глубокое... — Я не желаю знать подробностей! Мне нет дела до того, в какой позе он тебя взял, как громко ты стонала его имя, где он тебя касался, что шептал тебе, ни... — Снейп вдруг замолчал, как будто осознав, что утратил над собой контроль. Он выпрямился, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда же спустя минуту он продолжил, в его голосе уже не было ни ненависти, ни того, от чего сердце Гарри разрывалось. В нём не было ничего... — Вы мне отвратительны, — произнёс он очень тихо, и в голосе его не было никаких эмоций.

Он развернулся так резко, что мантия его взлетела, и прежде чем Гарри успел пошевелиться, его уже не было. Снейп исчез, оставив по себе лишь слабый запах трав, осыпающуюся с потолка штукатурку, да эхо от хлопнувшей двери.

Гарри остался стоять, стискивая плечо Джинни и ошеломлённо глядя на дверь. В его голове бушевал ураган. У него было ощущение, что ему снится кошмар, и никогда в жизни ему так сильно не хотелось проснуться.

Это неправильно. Это не может так закончиться. Нужно пойти... объяснить... рассказать... сделать хоть что-нибудь!

Он пошёл вперёд, как помешанный, оставив Джинни в чулане. Вывалился в коридор на подкашивающихся ногах, набросил мантию, обошёл вертящуюся у противоположной стены кошку и побежал.

Вниз. Вниз. В подземелья. Скорее!

На втором этаже он споткнулся о дубину статуи тролля и с размаху приложился о каменный пол, ободрав колени и запястья, но совершенно не обратил на это внимания. Поднявшись, он снова бросился бежать так быстро, словно от этого зависела его жизнь.

Не желая терять скорости, на поворотах он налетал на стены. Ворвавшись в подземелья и миновав несколько коридоров, Гарри увидел его! Край черной мантии исчезал за дверью кабинета.

«Нет!» — безмолвно простонал он, ускоряясь, но уже знал, что не успеет. С глухим стуком дверь закрылась. Добежав до неё, Гарри остановился так резко, что поскользнулся и чуть не упал. Лёгкие горели, но это не имело значения.

Он коснулся двери, но она не сдвинулась с места. Дёрнул за ручку. Ничего. Потом постучал. Ответом ему была тишина.

Закусив губу, Гарри снова принялся стучать. Всё громче и настойчивей. Он стучал так долго, что разбил костяшки пальцев.

Его охватило отчаяние.

Он полез в карман и сжал камень.

Впусти меня! Пожалуйста! Нам нужно поговорить!

Гарри прижался лбом к холодной поверхности, тяжело дыша и пытаясь успокоиться, когда услышал тихий стук, раздавшийся по другую сторону двери, будто что-то ударилось о неё.

Он упал на колени и, прижавшись щекой к холодному полу, попытался заглянуть в щель под дверью.

И увидел. Зелёный светящийся камень лежал на полу кабинета.

А потом услышал. Ведущая в гостиную дверь с грохотом захлопнулась. В воздухе повисла тишина — полная пустоты и отчаяния.

Гарри съёжился на полу, закутавшись в мантию и прижимая к щеке зелёный камень.

— Пожалуйста, — прошептал он в пространство. — Пожалуйста, впусти меня.

Хотя знал, что его никто не услышит.

* * *

— Гарри! Гарри, просыпайся!

Кто-то тряс его за плечо. Он медленно открыл глаза и увидел наклонившегося к нему Рона.

— Ну, наконец-то! Вставай! МакГонагалл тебя ищет! Ты должен пойти к ней сейчас же! Вместе с Джинни.

Гарри зажмурился и глубоко вздохнул. Ну почему нельзя снова уснуть? Почему нельзя вернуться в эту обнимающую надёжную темноту? Он не хотел снова очутиться в том кошмаре, который начался для него вчерашней ночью. Гарри не знал, сколько времени он пролежал под дверью Снейпа. Но когда поднялся, у него болели все мышцы, и он так сильно дрожал, будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Он дотащился до спальни, когда вечеринка давно уже закончилась, и просто упал на кровать. Когда заснул — не помнил.

— Гарри... — Неуверенный голос Рона ворвался в сладкую тьму, разбивая её. — Я... Джинни нам всё рассказала. И не беспокойся! Это не твоя вина, что Гриффиндор снова оказался на последнем месте. Снейп просто большая, жирная задница.

Гарри открыл глаза и, схватившись за изголовье кровати, подтянулся и сел.

У него до сих пор всё болело. А сильнее всего — внутри, очень, очень глубоко внутри.

Снейп его ненавидел. Гарри казалось, что его мир рухнул, и уже никогда не удастся его восстановить.

Не дождавшись ответа, Рон продолжил:

— Не волнуйся. Всё не так плохо. Грег только немного завёлся и пригрозил, что убьёт тебя, но мы всё ему объяснили.

— М-м-м, — протянул Гарри, разглядывая свои руки.

— Успокойся, старик. Вам просто не повезло, что вы наткнулись на эту скотину. МакГонагалл же не выгонит вас из школы за то, чего вы не делали. Просто объясните ей, что произошло, и всё. А эти баллы как-нибудь вернутся, — он ободряюще улыбнулся.

Гарри тяжело вздохнул.

Да уж... баллы...

Ох, если бы он только знал...

*

МакГонагалл действительно была в ярости. Не дав сказать им ни слова в своё оправдание, она устроила такой разнос, что Гарри думал, что у него будет звенеть в ушах весь остаток дня. В числе прочего он узнал, что утром к ней явился профессор Снейп, утверждавший, что накрыл их в тот момент, когда они «бесстыдно совокуплялись в чулане для мётел», так что по их милости она испытала такой стыд, которого не знала за все годы работы в школе. Джинни снова чуть на расплакалась, когда ей пришлось объяснять, почему она, по описанию профессора Снейпа, выглядела как «дешевая потаскушка», а МакГонагалл сняла с неё дополнительные баллы за ночное шатание по замку. Потом Гарри тоже пришлось объяснять, что он делал в коридоре пятого этажа посреди ночи. Ему не пришло в голову ничего лучше, как сказать, что ему стало душно, и он решил пройтись. Он знал, что МакГонагалл ему не поверила, но это его не волновало. Сейчас его вообще ничто не волновало.

Конечно же, оба получили отработки. Два уикенда с мистером Филчем.

Выйдя из кабинета МакГонагалл, они молча отправились в Большой зал на завтрак. Однако посреди дороги Гарри услышал приглушённый шепот Джинни:

— Я его ненавижу.

Гарри не повернул к ней головы и продолжал смотреть себе под ноги на проплывающие внизу каменные плиты.

— Как он мог такое сказать? Это... просто не укладывается у меня в голове. Он ведь преподаватель, раздери его горгулья!

— Хм, — откликнулся Гарри. Он не желал к этому возвращаться. В этот момент он вообще не желал иметь ничего общего с Джинни. Он понимал, что она не виновата, но если бы ей не приспичило... если бы он не налетел на неё... если бы...

— Вчера я была немного... пьяна, — сказала она пристыженно. — Я не совсем помню, что там произошло и что он говорил. Но ещё никто и никогда в жизни меня так...

— Пока, — буркнул Гарри, оставляя её в дверях Большого зала и сворачивая в сторону к столу Гриффиндора, где уже сидели Рон и Гермиона, но, ещё не дойдя до него, невольно бросил взгляд на преподавательский стол. Он был уверен, что не увидит Снейпа, и не ошибся. Гарри думал, что ощутит облегчение, однако, напротив...

Тяжело опустившись рядом с Роном и Гермионой, за весь завтрак он не сказал им ни слова. Ковыряя вилкой яичницу, Гарри чувствовал, что если попробует что-нибудь съесть, его тут же вывернет. Так что предпочел не рисковать, тем более что желудок сжался так, словно его завязали в узел.

Он понятия не имел, что делать. Действительно. В голове не было ни одной идеи. Гарри знал Снейпа. Знал, что тот всегда держит слово. И раз сказал, что не станет слушать никаких объяснений, значит — не будет.

Пойти к нему он не мог, так как знал, что его не впустят. Послать тоже ничего не мог, потому что Снейп выбросил камень.

Что, черт побери, он может сделать?!

Гарри хотелось просто лечь и уснуть. Может, когда он проснётся, всё уже закончится и между ними всё будет так, как раньше? Может...

Однако, наряду с отчаянием, он ощущал что-то ещё. Это чувство разъедало и пожирало его изнутри. Злость.

Злость оттого, что Снейп ему не верит, оттого, что мог подумать, будто Гарри способен его предать! Оттого, что не доверяет и даже не хочет выслушать! Как он может объясниться, если этот упрямый мерзавец не хочет его даже видеть?

Как?

На обед Снейп тоже не пришёл. Потом Гарри попробовал было позаниматься с Роном и Гермионой, но совершенно не мог сосредоточиться. Скорость и направление движения спутников Нептуна, а также война гоблинов и великанов в 1734 году в этот момент были ему совершенно безразличны. Даже укоризненные взгляды гриффиндорцев его не задевали. Будто бы он виноват в том, что теперь они на последнем месте!

К ужину он уже был так подавлен, что даже Рон с Гермионой заметили, что с ним что-то не так. Правда, они решили, что он переживает из-за потери баллов и предстоящих отработок.

Ну почему он должен был помогать им, когда у них были проблемы, а ему никто помочь не может?

Никто.

На ужин идти не хотелось. Гарри знал, что всё равно не сможет ничего проглотить, но Гермиона настояла, что он должен поесть, потому что в противном случае она его заставит сделать это.

Когда он вошёл в Большой зал, его взгляд тут же притянула тёмная фигура по другую сторону огромного помещения. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Гарри попытался поймать взгляд Северуса, но тот не смотрел в его сторону. Снейп сидел рядом с МакГонагалл, наклонившись к своей тарелке.

Колени Гарри внезапно подогнулись, и, сделав шаг к гриффиндорскому столу, он решил, что они его не удержат. Каким-то чудом ему удалось до него добраться и сесть, не свалившись по пути. Снейп не удостоил его ни единым взглядом. Однако Гарри заметил, что мастер зелий время от времени наклоняется к МакГонагалл и что-то шепчет ей с мстительным выражением лица, а та всякий раз выглядит всё более возмущенной его словами. Через некоторое время она посмотрела на него с таким недоверием, словно он внезапно превратился во что-то отвратительное, а потом встала и поспешно отошла от стола: щёки её пылали, губы были крепко сжаты от гнева. И тут Северус повернул голову и посмотрел прямо на Гарри.

Лицо Снейпа исказила пренебрежительная гримаса, и Гарри показалось, будто его ударили в живот. Ему захотелось вскочить и крикнуть, чтобы тот не смотрел на него так! Пусть смотрит как угодно, но только не так, словно ему снова пятнадцать, а между ними ничего не было.

Но сделать это Гарри не мог. Не здесь. Ему оставалось только наблюдать, как Северус поднимается, со злостью отталкивает стул и исчезает да дверью позади преподавательского стола.

Решение пришло немедленно. Он сорвался с места и, не обращая внимания на изумлённые взгляды друзей, выбежал из Большого зала. На ходу он вытащил из кармана мантию-невидимку и набросил её. Воспользовавшись палочкой, Гарри применил заклинание, приглушающее шаги, и бросился прямо в подземелья.

Сейчас должно получиться!

Когда Гарри добежал до двери, ведущей в кабинет Снейпа, оказалось, что она заперта.

Черт! Снова ему не...

Он замер, прислушиваясь. Раздались отчетливые шаги. Они приближались. Гарри прислонился к стене и стал ждать.

Да, это был Северус! Он ощутил, как его сердце пустилось вскачь, когда заметил, что Снейп миновал поворот и приближается к нему широким, решительным шагом. Он попытался прочитать на его лице хоть что-нибудь, но в коридоре было темно, а Снейп шёл с опущенной головой. Видны были только тонкие, крепко сжатые губы.

Снейп прошел мимо него, пробормотал себе под нос пароль, и когда дверь открылась, Гарри знал, что у него есть всего лишь доля секунды. Оттолкнувшись от стены, он в последнее мгновенье проскользнул в закрывающуюся дверь. Несмотря на заклинание неслышимых шагов, он всё же решил не рисковать и пошёл за Снейпом на цыпочках, прикрывая рот рукой. Каким-то чудом ему удалось прошмыгнуть за ним в личные комнаты как раз в тот момент, когда Северус уже закрывал дверь. Гарри оказался так близко от него, что едва не коснулся, но не хотел раньше времени обнаруживать своё присутствие. Он пока не знал, что именно хочет сказать Снейпу и как заставить того выслушать. Однако, когда Северус хотел уже отвернуться от двери, он вдруг замер, не закончив движения, его ноздри затрепетали.

Гарри застыл.

Черт! Он, должно быть, уловил его запах!

Глаза Северуса на мгновенье распахнулись, а в следующую секунду в них вспыхнула такая злость, что Гарри снова забыл как дышать.

— Убирайся! — прошипел Снейп, впиваясь взглядом как раз туда, где стоял Гарри.

Он потянулся к мантии — черт, почему у него так дрожат руки? — медленно снял её, закусывая губу, и с опаской взглянул прямо в два черных горящих озера.

— Северус, пожалуйста, выслушай ме...

— Silencio! — Снейп молниеносно вытащил палочку и направил её на Гарри, который внезапно обнаружил, что из его горла не вылетает ни единого звука.

«Черт возьми, я хочу с тобой поговорить!» — выкрикнул он безгласно, хотя знал, что Снейп его не услышит. Тот повернулся к нему спиной и, подойдя к одному из шкафов, остановился, заложив руки за спину.

— Убирайся отсюда немедленно. Предупреждаю тебя в последний раз. Иначе я за себя не ручаюсь, — процедил он непреклонно.

Гарри прикусил губу, чувствуя, как его охватывает страх. Ну почему этому гаду нужно быть таким упрямым?

Снейп его предупредил. Он понимал, тот сейчас в таком состоянии, что если его не послушать, последствия могут быть очень неприятными, но, черт возьми, он должен что-то сделать! Гарри поклялся себе, что не выйдет отсюда до тех пор, пока Северус не узнает правду. Ведь он ничего, совершенно ничего не сделал!

Сжав кулаки, Гарри двинулся к высокой гордой фигуре и остановился рядом. Посмотрел Северусу в лицо — оно выглядело так, словно было вырезано из камня. Но он знал, под этой бледной кожей, за сжатыми губами бушует настоящий шторм. На виске Северуса пульсировала венка, в устремлённых в стену глазах полыхал огонь.

«Ты должен меня выслушать! Умоляю! Посмотри на меня!» — безгласно кричал он, размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание Северуса. Но тот даже не шелохнулся. Как будто Гарри здесь вообще не было

«Я ничего не сделал. Ты должен меня выслушать. Должен!» — Гарри затопило отчаяние, оно поднималось всё выше и выше, пока не сдавило горло. «ТЫ ИДИОТ!» — выпалил он горько, но всё было напрасно. Снейп его не слушал. И вообще на него не смотрел.

Гарри коснулся его плеча, желая встряхнуть его, обратить на себя внимание, но в Северус тут же зло отдёрнул руку.

— Не прикасайся ко мне, — прошипел он, по-прежнему не глядя на Гарри. — Ты мне омерзителен.

Это было больно. Гарри отшатнулся, опуская руку и чувствуя, как на него наваливается страшная тяжесть. Сердце билось в груди так, словно хотело сломать рёбра.

Гарри отступил на несколько шагов, с обидой глядя на закутанные в черное плечи. Мантия мягко струилась по ним, ниспадая до самого пола.

И что теперь? Что ему делать? Что делать, если Северус не хочет даже посмотреть на него?

И тут его осенило. Что-то толкало его подойти к Северусу сзади, обнять за плечи и прижаться к спине. Точно так, как когда-то обнимал его Северус.

Его не пугал риск. Может быть, так он сможет дать ему понять, что...

Реакция была молниеносной. Снейп резко вырвался, повернулся к Гарри, схватил его за плечи и швырнул на шкаф, прижав к нему с такой силой, что едва не сломал рёбра.

— Я тебя предупреждал, — прошипел он ему прямо в лицо. — Accio Обостряющее зелье!

В раскрытую ладонь упал небольшой черный флакон. Но Гарри не обратил на это внимания, глядя широко распахнутыми от ужаса глазами в искажённое презрением и глубочайшим отвращением лицо Северуса. Он начал вертеть головой, стараясь освободиться из захвата, но Снейп был слишком силён. Поднеся флакон к глазам, тот процедил так холодно и отстранённо, словно этот голос ему не принадлежал, потому что даже для него он был слишком лишён эмоций.

— Знаешь, что это? — спросил он и, не дожидаясь ответа от извивающего в его руках Гарри, продолжил: — Тёмный Лорд обожает давать его своим жертвам, прежде чем начать их пытать. Оно действует так, что наилегчайшее касание обожжёт как раскалённый добела металл, а самый тихий шёпот разорвёт барабанные перепонки в ушах. — Глаза у Гарри расширились, и взгляд их устремился к неприметному флакону в руке Снейпа. — О, да, ты будешь мучиться... испытаешь такую боль, которую не испытывал никогда в жизни. Поймёшь, каково это... узнаешь досконально, прочувствуешь на собственной шкуре, убедишься, как сильно... — Он замолчал и сжал губы. В черных глазах что-то на мгновенье вспыхнуло и погасло. Голос его дрогнул. Однако, когда Снейп вновь заговорил, в нём не было ничего, кроме льда. — А главное его достоинство в том, что оно не оставляет никаких следов. Кроме кое-каких побочных эффектов. Ты убедишься в этом уже ночью. — На тонких губах промелькнуло что-то угрожающее — совершенно не похожее на улыбку. Скорее это напоминало жуткую гримасу.

Гарри с ужасом смотрел, как Северус откупоривает пробку флакона.

О, нет! Неужели он действительно собирается...

Он снова принялся извиваться и дёргаться, бешено вертя головой и безгласно взывая: «Нет! Нет! Нет! Не делай этого! Умоляю!» — но Снейп его не слышал. Сейчас в его глазах не было ничего, кроме отстранённости. Прекратив прижимать грудь Гарри к шкафу, он схватил его за подбородок и больно впился пальцами в щёки, заставляя открыть рот. Прежде чем Гарри успел схватить Снейпа за руку и остановить, в горло полилась кислая жидкость, которую тот вливал в него. Он поперхнулся и попробовал её выплюнуть, но зелье частично попало в пищевод. Наконец Снейп отпустил его, и он упал на пол, кашляя и отплевываясь.

И тут Гарри ощутил нечто странное. Ощущение это появилось в животе. Невыносимое жжение — казалось, пищеварительные соки проникали сквозь стенки желудка и попадали в кровь. Шатаясь, он поднялся на ноги и прислонился спиной к шкафу, зажмурившись и стараясь не упасть снова, когда голова закружилась. Одежда царапала и натирала кожу при каждом движении. Гарри попробовал было открыть веки, но свет ослепил его до рези в глазах. Он инстинктивно заслонился рукой, но зашипел от боли, когда ткань рубашки коснулась лица, а ему показалось, что кто-то пытается содрать с него кожу наждачной бумагой.

А потом он услышал грохот такой силы, что от этого звука у него едва не взорвалась голова. Гарри прижал ладони к ушам, беззвучно стеная. На секунду ему удалось приоткрыть глаза, и он увидел, что Снейп щёлкает пальцами у него перед лицом. Очередной щелчок произвёл такой шум, будто отбойный молоток вонзался прямо в его мозг. Гарри понимал, что у него открыт рот, понимал, что кричит.

Стопы. Болели. Их что-то сжимало. Они словно бы превратились в два огромных пульсирующих волдыря, но упасть он не мог — ведь тогда он соприкоснулся бы с полом гораздо большей поверхностью тела и боль бы только усилилась. Полки шкафа впивались ему в спину, как лезвия, и даже малейшее движение причиняло только ещё большие муки, казалось, эти лезвия вонзались всё глубже и глубже в тело, словно кто-то резал его живьём на куски.

«Нет! Нет! Нет! Пусть это закончится! Пожалуйста! Мне больно... Пожалуйста! Северус!» — пробовал кричать он, хотя знал, что это бесполезно. Знал, что Снейп его не слышит. А даже если бы и слышал...

Гарри оторвался от шкафа, пытаясь избежать этой боли. Он повернулся, обхватив голову руками, и тут ощутил, как будто что-то хлестнуло его по спине. Он закричал и дёрнулся, нечаянно ударившись лбом о шкаф — казалось, его череп сейчас взорвётся. Новый хлёсткий удар заставил все мышцы напрячься до предела. Гарри не понимал, что это, но ощущения были такие, как будто его стегали бичом. После третьего удара тело выгнулось дугой, а сам он резко развернулся, снова прижимаясь спиной к шкафу и на секунду приподнимая веки. Ровно настолько, чтобы увидеть, как Северус отводит руку с палочкой. А потом глаза застлали слёзы.

«Пожалуйста...» — прошептал он ещё раз одеревеневшими губами, пересохшими от крика, которого никто не слышал. По его телу текла лава. Каждое малейшее движение вызывало такие ощущения, словно он тёрся об утыканное иголками одеяло. Сейчас ему хотелось только броситься на пол и умереть. Голова кружилась так сильно, словно вот-вот готова была оторваться. Гарри сжал её руками, молясь всем богам, чтобы всё наконец закончилось или кто-нибудь это прекратил и он перестал бы мучиться. Гарри понятия не имел, где находится, но именно так представлял себе ад. Любое движение сдирало с него кожу, а каждый удар сердца отдавался в теле болезненным эхом. Спины он вообще уже не чувствовал. Так же как и стоп. Постепенно все тело деревенело.

К счастью, вместе с этим наступало и облегчение. Боль уходила, постепенно выпуская из своих когтей его тело, оставляя по себе дрожащие от чрезмерного напряжения мышцы. Пот тёк ручьями по лбу и спине, а сердце колотилось как безумное. Ноги под ним дрожали так, что Гарри был уверен, если он попробует сделать хоть шаг, то упадет. Голова болезненно пульсировала, и казалось, вот-вот разорвётся изнутри. А вдобавок ко всему его тошнило.

Медленно-медленно Гарри открыл глаза. Свет уже не причинял боли. Больно ему стало, когда он увидел Северуса. Тот удобно устроился в кресле, заложив ногу на ногу, и наблюдал за ним из-под прикрытых век. На лице его не отражалось ни тени какого-либо чувства. Гарри ожидал увидеть на нём удовлетворение. Удовольствие. Что угодно. Но не увидел ничего.

Так же как в душе самого Гарри.

Это так его потрясло, что некоторое время он просто стоял, обводя пустым взглядом помещение. И тут в самом углу увидел Омут памяти.

Решение пришло мгновенно.

Гарри оторвался от шкафа и сделал шаг в ту сторону, однако ноги под ним подкосились, и он упал на пол. Встав на колени, он примерно с минуту тяжело дышал, обхватив голову руками и пытаясь собраться хоть с какими-то силами. Казалось, все мышцы в его теле расплавились от напряжения. Но всё же потом он тяжело вздохнул и с неимоверными усилиями поднялся. На ватных ногах Гарри поплёлся к Омуту памяти, постоянно ощущая на себе темный следящий взгляд. Опираясь о каменный край чаши, он достал палочку.

Раньше ему никогда не приходилось этого делать, но он видел, как пользовались Омутом Дамблдор и Снейп. Казалось, это не слишком трудно.

Приложив кончик палочки к виску, Гарри стал вспоминать. Всё что происходило позавчера и вчера. Прогулку с Роном и Джинни, просьбу Гермионы, скуку на вечеринке, вылазку к Снейпу, столкновение с Джинни, чулан...

Когда он был уверен, что подумал обо всём, отстранил палочку от виска и стряхнул серебристые нити в Омут. Потом посмотрел на кружащуюся субстанцию и сжал губы.

Спрятав палочку в карман, Гарри медленно отвернулся от чаши и побрёл к выходу, не глядя на мрачный силуэт Снейпа. Немалых трудов стоило наклониться и подобрать с пола мантию-невидимку. Дойдя до двери, он коснулся ручки и на мгновенье заколебался.

Гарри сам не знал, чего ожидает. Но всё-таки ждал. Чего-нибудь.

Когда же ничего не произошло, а воздух не поколебало ни слово, ни даже шелест, он нажал на ручку и вышел.

Что делать дальше, он не представлял. Не знал куда идти и ощущал лишь пульсацию в голове, которая становилась всё сильнее, всё нестерпимее, а к тому же с каждым шагом его всё больше тошнило.

Набросив мантию-невидимку, Гарри плёлся куда глаза глядят, едва переставляя ноги. Думать ни о чём не хотелось. Не хотелось вспоминать ни те страдания, ни взгляд Северуса... Он и сам не знал, что причиняло ему большую муку.

Когда он добрался до первого этажа, ему стало так плохо, что он влетел в первый попавшийся туалет, где его вырвало в умывальник. Его то и дело бросало в жар. Снова выступил пот, стекая по коже крупными каплями. Его всего трясло.

Нужно идти в больничное крыло. Нет... он этого не вынесет.

Поплескав в лицо холодной водой, Гарри вышел из туалета, направляясь прямо к мадам Помфри. К тому времени как добрался до места, он был уже настолько мокрый, что одежда приклеилась к телу. Там он жестами показал колдомедику, что не может говорить, а когда та применила Finite Incantatem, пробормотал, что, видимо, во время ужина кто-то добавил ему что-то в еду, после чего его вырвало прямо ей под ноги. Мадам Помфри влила в него несколько зелий, ругая учеников вместе с их дурацкими выходками, и клялась поговорить с директором о пресечении такого в дальнейшем, потому что в конце концов может произойти настоящая трагедия.

Увы, нельзя было сказать, что эти зелья очень ему помогли. Голова продолжала трещать, его тошнило, но по крайней мере он перестал потеть и трястись. Помфри хотела оставить его на ночь в больничном крыле, но Гарри соврал, уверив её, что ему уже гораздо лучше. Пробормотав слова благодарности, он вышел. Оказавшись в коридоре, Гарри прислонился к стене, пытаясь избавиться от танцующих перед глазами тёмных пятен, как вдруг услышал вдали... звук знакомых шагов. Шаги приближались.

В панике он вытащил из кармана мантию-невидимку и набросил её. Едва он успел это сделать, как из-за угла появился Снейп. Он приближался широким размашистым шагом, и мантия трепетала за его спиной, в то время как его глаза были устремлены к двери госпиталя. Когда Снейп проходил мимо, Гарри хватило одного взгляда, чтобы понять:

Он видел воспоминания!

На лице его больше не было пустоты. Напротив. Оно излучало такое волнение, которого Гарри ещё на нём не видел. Однако прежде чем он успел разглядеть его внимательнее, Снейп скрылся за дверью госпиталя, и Гарри услышал его повышенные интонации:

— Здесь был Поттер?

— О, профессор Снейп... я должна с вами серьёзно поговорить. Да, он был здесь и ушёл буквально минуту назад. Если бы вы видели, что ученики вашего факультета с ним сделали! Снова подсыпали что-то в еду. Поттер выглядел просто ужасно. Его рвало и... прошу не поворачиваться ко мне спиной, когда я с вами разговариваю! Профессор Снейп! Профес...

Гарри вздрогнул, когда дверь открылась нараспашку, а в коридор вылетел Снейп. Блуждающим взглядом он огляделся по сторонам. Гарри ещё сильнее прижался к стене и задержал дыхание.

Снейп шагнул в его сторону. Гарри вжался в стену ещё сильнее, стараясь не издать ни единого звука. Около минуты Северус всматривался в стену около того места, где стоял Гарри, а потом приблизился ещё на шаг, принюхиваясь.

Гарри смотрел, как прищуренные глаза исследуют пространство, и понимал только одно: сейчас он не желает иметь со Снейпом ничего общего. Абсолютно ничего. Не после того, как...

Пусть себе идёт... Может быть, убедится, что ему только показалось, что он почувствовал его запах...

Но тут внутренности его скрутило. Гарри прижал ладонь ко рту, чтобы остановить рвотный позыв, но всё равно из него вырвался странный булькающий звук.

Глаза Снейпа расширились, он слегка повернул голову вбок, глядя как раз туда, где стоял Гарри, и выражение его лица изменилось. На нём появилось что-то странное. Казалось, что-то заставило Северуса прикусить губу и нахмуриться — казалось, он с чем-то боролся. Боролся с собой. Гарри смотрел прямо в его сверкающие глаза и видел в них целую гамму оттенков, хотя и не понимал, откуда они там взялись, ведь в коридоре было слишком темно, чтобы можно было списать всё на игру света.

С минуту они просто стояли, как будто застыв во времени, а потом Северус отвёл взгляд, отодвинулся и направился вглубь коридора. Гарри провожал глазами его удаляющуюся спину и размышлял о том...

Что будет дальше?

* * *

Вернувшись в гостиную, Гарри нашёл Рона и Гермиону у камина. Они тренировали чары копирования. Он объяснил им, что слизеринцы, вероятно, подсыпали ему что-то в еду, потому он и помчался так внезапно в больничное крыло, а сейчас чувствует себя просто отвратительно, так как зелья мадам Помфри оказались слишком слабыми, чтобы помочь. Не обращая внимания на возмущение Гермионы, которая поклялась, что при первой же возможности расскажет обо всём профессору МакГонагалл и на сей раз Гарри её не остановит, а также на угрозы Рона написать близнецам, чтобы те прислали что-нибудь по-настоящему отвратительное, а он добавит это всем слизеринцам в тыквенный сок, Гарри пробормотал, что хочет лечь, и направился в спальню. Этот короткий разговор лишил его последних сил, и несколько раз он был уверен, что его вот-вот снова стошнит. Он упал на кровать, не в состоянии пошевелить даже пальцем и просто желая уснуть. Проспать всё это. А ещё лучше — спать и спать и никогда не просыпаться. Но заснуть не получалось. Голова раскалывалась, конечности дрожали, в животе бурлило, и он чувствовал себя так плохо, как никогда.

Внезапно сквозь шум в ушах и головокружение в его сознание прорвался странный звук. Кто-то стучал в окно. Гарри с трудом приподнял голову. На карнизе сидела коричневая совка.

Гарри снова уронил голову на подушку. Он надеялся, что сова сейчас улетит. Чтобы встать и впустить её, сил не было. Может быть, это что-то для Невилла...

Стук в окно усилился. Охая и стеная, он встал с постели и подошёл к окну. Однако когда он его открыл, желудок скрутило и его стошнило на пол. Пищевод жгло. Это была желчь. Рвать уже было нечем.

Стараясь не упасть, Гарри выпрямился, вытер губы и, шатаясь, подошёл к кровати. Упав на постель, он заметил, что сова села к нему на подушку.

Он не ждал никакой почты. Что же это?

Заинтересовавшись, он отвязал свёрток от лапки птицы, которая немедленно вылетела в открытое окно, и развернул его. Внутри обнаружилось два флакона и пергаментный свиток.

Дрожащими руками он развернул послание и распахнул глаза от удивления, когда узнал характерный острый почерк Снейпа. Однако на сей раз он не был таким же изящным, как всегда — буквы выглядели угловатыми и неровными, как будто их писали в спешке и волнении.

Нахмурившись, Гарри прочитал:

Это антидот. Ты должен его выпить. И я возвращаю твои воспоминания.

Гарри сглотнул, всё ещё ощущая невыносимое жжение в горле, и посмотрел на свивающуюся в спирали бледно-зелёную жидкость. В другом флаконе кружилась серебристая дымка.

Какая-то его часть не хотела это принимать. Из принципа. Но с другой стороны, он готов был сделать что угодно, лишь бы это закончилось.

Отбросив пергамент и флакон с воспоминаниями, Гарри вынул пробку и влил в себя всё, что было в другом. Жидкость распространила по его телу приятную прохладу. Ощущения были похожи на прикосновение кожи к шелку и приносили успокоение. Спустя минуту рвотные спазмы стали отступать, так же как и головная боль.

Гарри со вздохом упал на подушку и закрыл глаза. Только сейчас, когда физические страдания уходили, он всё отчетливее ощущал, как болит его душа.

Он не хотел об этом думать. Не хотел. Потому что стоило только вспомнить...

Нет! Это не могло произойти. Северус не мог... он бы так не поступил... Он не мог быть настолько...

Гарри прижал ладони к глазам, ощущая, как защипало под веками. Внутри поселилась разъедающая горькая пустота. В венах струился холод. Он распространялся по телу, замораживая все, что встречал на пути. Ледяные иглы вонзались в сердце. Больно.

Долгое время он то лежал с закрытыми глазами, то вглядывался в полог кровати, избегая воспоминаний или пытаясь их прогнать.

Он пытался понять... почему? Почему Снейп это сделал? Неужели он всё это время его ненавидел? Нет, Гарри знал, что это неправда. Тогда почему? Как он мог так... как вообще... как он мог просто сидеть и смотреть? Как он мог его... пытать? Ведь они были... Ведь он был...

Упивающимся.

Гарри резко открыл глаза.

Он старался об этом забыть. Всегда закрывал на это глаза. Просто об этом не думал. Но теперь правда ударила по нему так сильно, так прицельно и глубоко, что его грудь сдавило так, что он не мог дышать.

Теперь всё ясно. Он делал это всю жизнь. Пытал. Для него это привычное дело. Но никогда... никогда он не думал, что Северус сможет сделать такое с... ним.

Гарри снова зажмурился, когда ледяные иглы вонзились глубже.

И тут он почувствовал исходящее из кармана тепло.

Заколебался. На сей раз его сердце не забилось быстрее, как это было всегда, когда камень нагревался. Оно оставалось спокойным. Отстранённым. И трепещущим.

Однако любопытство пересилило. Неспешно достав из кармана камень, он вгляделся в его сверкающую поверхность.

Поттер... Нам нужно кое-что прояснить. Когда мы можем встретиться и поговорить?

Гарри не знал чего ожидать, но он явно не ждал ничего подобного. Настолько... тривиального!

Снейп должен... должен...черт побери, он должен заплатить за то, что сделал! Должен просить прощения на коленях! А не делать вид, будто ничего особенного не случилось. Как будто просто сказал ему какую-нибудь гадость. Словно делал большое одолжение уже тем, что писал! К черту его! К черту! К черту!

Ледяная корка, окружавшая сердце, разбилась, и сейчас Гарри чувствовал, как из него струится что-то очень горькое и отравляющее...

Он сжал камень в дрожащей ладони и послал:

Поговорить? Поговорить?! Когда я хотел поговорить, тебе было наплевать! Ты вообще не хотел меня слушать! Предпочёл меня мучить! В этом тебе нет равных, правда? Ты считаешь себя таким умным, а на самом деле ты просто жалкая, ослеплённая ревностью задница!

Гарри сел, выронив камень и тяжело дыша. В голове царил хаос. Он закрыл лицо руками, стараясь успокоиться, но не смог. В нём что-то сидело, и сейчас нужно было выплеснуть это из себя. Он снова схватил камень и сжал его вспотевшей ладонью так сильно, что едва не раскрошил.

Как ты вообще мог подумать, что я могу тебе изменить? Разве ты не знаешь, что ты затмил для меня весь мир. Я никогда, никогда бы этого не сделал! Почему ты мне не поверил? Почему ты так обо мне подумал? И даже не позволил объяснить... не дал ни единого шанса защититься! Ты причинил мне лишь боль. Такую страшную и бессмысленную...

Гарри снова выпустил камень, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он быстро вытер их тыльной стороной ладони и уставился в лежащий на постели неприметный камень. Он оставался холодным и тёмным. Как будто слова его ушли в пустоту. Неуслышанные. Проигнорированные.

Закусив губу, Гарри поднёс руку к камню. А спустя минуту отдёрнул её.

С минуту он вглядывался в гладкую зелёную поверхность, а потом снова схватил камень и отправил третье и последнее сообщение:

Я не хочу с тобой встречаться. Не хочу сейчас с тобой разговаривать. Просто... отстань.

Гарри сунул камень глубоко под подушку и лёг, укрывшись одеялом до самого подбородка. Его до сих пор трясло, но он чувствовал себя лучше. По крайней мере он выплеснул хотя бы небольшую часть того, что в нём сидело.

Ему нужно время. Он должен кое-что обдумать. Отдохнуть. Успокоиться.

Он крепко зажмурился и свернулся калачиком.

Сейчас ему хотелось уснуть. И хоть ненадолго забыть. Завтра... может настать лучший день. Возможно, ему удастся посмотреть на всё с другой стороны. Может быть, ему не будет так больно. Там, внутри.

Однако Гарри не знал, что завтра... его мир разлетится на осколки.

CDN

*«Sorry seems to be the hardest word» by Blue feat. Elton John