Глава 44. Снова в школу

Everyone that you teach all day

But you're looking at me in a different way

I can see those tell-tale signs

Telling me that I was on your mind

I can see that you wanted more

That's what I go to school for

That's what I go to school for*

Зимние каникулы подошли к концу, и благословенную тишину замка наполнили возбужденные голоса сотен учеников, вдохнув в старые стены жизнь и тепло. Гарри радовался тому, что снова увидит Рона и Гермиону, но с другой стороны, его очень огорчало то, что уже нельзя будет так часто встречаться с Северусом. А ещё он не сможет остаться у него на ночь. И это в тот момент, когда он наконец получил разрешение, когда между ними стало что-то налаживаться.

Теперь у них остались только отработки. По три часа, два раза в неделю. Этого мало. «Слишком мало», — сказал про себя Гарри, ощутив болезненный укол в сердце. Ну, и ещё случайные встречи, когда удастся убедить друзей в том, что ему нужно посидеть в Выручай-комнате, «чтобы побыть одному и подумать». Хотя в ближайшее время воспользоваться этой отговоркой не удастся, ведь в его распоряжении было почти две недели на то, чтобы «поразмыслить в одиночестве». Нет, нужно будет придумать что-то ещё.

У друзей, в особенности у Рона, накопилось столько новостей, что Гарри подозревал, что не скоро доберётся до своей подушки. Ему удалось вставить в болтовню приятеля несколько слов только тогда, когда Гермиона спросила, как у него прошли праздники.

— Отлично! — радостно ответил он, и это была чистая правда. — То есть, с вами, конечно, было бы в тысячу раз лучше! — поспешил поправиться Гарри, поймав ошеломлённый взгляд друга. — Но всё прошло нормально, правда. Я ходил к Хагриду, гулял и много занимался. — Услышав это признание, Гермиона гордо улыбнулась, а Рон поморщился, скривился и недоверчиво покачал головой, как будто учиться во время каникул было такой же дикостью, как и недоесть содержимое собственной тарелки. — А, ну ещё виделся с Луной — она тоже осталась в Хогвартсе.

— Луна? — Гермиона удивлённо посмотрела на него.

— Точно. Я не спрашивал, почему она осталась, но было приятно, что рядом есть кто-то знакомый. Так что от одиночества я не страдал. — Гарри осклабился. — Приятно, что вы хорошо отдохнули со своими родными. Наверное, я много пропустил?

Почувствовав возможность продолжить рассказ, Рон оживился.

— Гарри, тебе остаётся только пожалеть, что не поехал к нам! Мама напекла гору пирожных! Ты тоже наверняка получил он неё коробку. — Гарри кивнул, смутно припоминая посылку со сластями от миссис Уизли, которая, кажется, валялась где-то под кроватью. Он совсем о ней забыл. — Фред и Джордж украсили ёлку взрывающимися бомбочками. Жаль, что ты не видел, как разозлилась мама, когда разлила из-за них праздничный суп. Билл и Флёр тоже приехали. И даже Чарли. Он привёз целую гору перчаток из драконьей кожи. Мама заставила взять одну пару и для тебя. Ты не поверишь, что подарил мне Билл... — разливался соловьём Рон, наклоняясь к Гарри — его глаза возбуждённо блестели, щёки разрумянились от волнения. Он полез в карман и достал небольшую трубочку высотой в треть пера, вырезанную их чёрного камня и украшенную чем-то похожим на маленькие молочно-белые клыки.

— Что это? — спросил Гарри, когда Рон положил ему на ладонь странный предмет. Довольно тяжёлый.

— Последнее изобретение техномагов. Смотри. — Рон взял предмет двумя пальцами, а второй рукой схватился за деревянный кантик, который виднелся на одной стороне трубочки. Потом он потянул за него и, к удивлению Гарри, вытащил из трубочки свою палочку — длиной около тридцати пяти сантиметров — целую и невредимую. — Заебись, правда? — воскликнул Рон, заметив его изумление. — Их ещё нет на рынке, и появятся не раньше, чем через месяц. Действуют по тому же принципу, что и палатка, в которой мы жили, когда ездили на чемпионат мира по квиддичу. Её можно спрятать куда угодно, и носить с собой гораздо удобнее, чем эту дылду, которая впивается в кожу, — подытожил Рон, возвращая палочку на место и пряча её в карман.

— Я сомневаюсь, что это так уж удобно, когда на тебя вдруг нападут и тебе придётся быстро доставать «эту дылду», чтобы защититься, — фыркнула Гермиона, которая сидела на подлокотнике дивана перед камином в гостиной Гриффиндора. Сейчас здесь было многолюдно и шумно — ученики делились друг с другом впечатлениями от каникул.

— Ха, ты просто боишься любых новинок! — воскликнул Рон, бросая на неё раздражённый взгляд, в котором, однако, не было злости.

— Ничего подобного, я просто мыслю практично, — возразила Гермиона и снисходительно улыбнулась. — В отличие от тебя.

— Я тоже мыслю практично. Ведь это изобретение может облегчить жизнь всем магам и волшебницам. Вам не придётся ломать себе голову над тем, куда деть палочку, если вы в бальном платье. А эта крошка поместится в любой сумочке, даже самой маленькой.

Гермиона вспыхнула, и казалось, вот-вот взорвётся, но вместо этого... рассмеялась.

— Рон, тебе нужно работать в отделе рекламы, — хихикнула она, глядя на густо покрасневшего приятеля.

Гарри смотрел на них с растущим изумлением. В груди было тепло оттого, что он снова может слышать их смех. Они снова вместе. Конечно, ему приходилось им лгать, и от этого становилось неловко. Но несмотря ни на что, это — его лучшие друзья, и он не хотел даже представлять себе, что будет, если он их потеряет.

— Ты ошибаешься, Гермиона. Я предпочёл бы сам изобретать такие штуки, — Рон похлопал себя по карману. — Придумывать то, что может облегчить всем жизнь, делать что-то полезное.

Девушка перестала смеяться и сейчас смотрела на него сияющими ореховыми глазами.

— О, Рон... — прошептала она и, наклонившись вперёд, прижалась мягкими губами к его изумлённо-приоткрытому рту. Рыжий вспыхнул жарким румянцем.

Гарри смотрел на них во все глаза.

Что же, это было немного... неожиданно. Конечно, он видел, как они целовались на рождественской вечеринке в Хогсмиде, но между пьяным лизанием и, похоже, настоящим поцелуем на глазах у всего факультета была огромная разница, и у Гарри возникло ощущение, что он чего-то не знает.

— Кхм... — отозвался он наконец, не понимая толком, что собирается сказать, как только они отклеились друг от друга. — Я... то есть... кажется, я что-то пропустил, — сказал он запинаясь, переводя взгляд с одного на другого.

Гермиона посмотрела на Рона и улыбнулась. Выглядела она немного смущённо.

— Гарри, мы... — начал неуверенно Рон.

— ... мы теперь вместе, — закончила она.

— Ну, это я заметил, — ответил Гарри с нажимом и внезапно поймал испуганные взгляды друзей. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко. — Но... как? Вы ведь постоянно ругаетесь?

— Всё не так просто, — тихо сказала Гермиона и закусила губу. — В какой-то момент ты замечаешь, что человек, который пробуждает в тебе самые сильные эмоции — как раз тот, без которого ты уже не можешь жить. И оказывается, то, что тебя в нём раздражает, одновременно больше всего и нравится, а ссоры и стычки — всего лишь признак огромного эмоционального притяжения.

Гарри смотрел на неё открыв рот. Потом перевёл взгляд на Рона, ожидая подтверждения.

— Это так, приятель. Я тогда как напился, и вдруг... как будто... как будто во мне что-то открылось и... ну, знаешь... — он неуверенно посмотрел на Гермиону. У него был виноватый вид, и Гарри внезапно почувствовал себя очень глупо.

Конечно, они имеют право встречаться. Имеют право быть счастливыми. Почему же его сердце так странно сжалось? Ведь он сам подталкивал Рона к действиям на той вечеринке. Но тогда ему и в голову не приходило, что из этого может получиться что-то серьёзное, что его лучшие друзья в один прекрасный день признаются ему, что они... пара, и теперь будут жить в собственном мире, вход в который для него закрыт. У них появится то, чем они не поделятся с ним, а ведь до сих пор они всё делали вместе. Теперь же какая-то часть их жизни будет для него недоступна.

Гарри понимал, что это ощущение отчуждённости — иррационально, что ему самому есть, что скрывать, но не мог избавиться от грызущего изнутри червячка. У него создалось впечатление, будто закончился какой-то этап в его жизни. И от этого ему стало очень и очень плохо.

— Это... супер, — выдавил он наконец и натянуто улыбнулся.

— Прости, что говорим тебе об этом только сейчас, но мы и сами поняли это только во время каникул, — сказала Гермиона, и в глазах её была тревога.

— Вы провели каникулы вместе?

— Частично. Я приехала к ним после Рождества, — поспешно объяснила она, словно оправдываясь.

— В таком случае, хорошо, что я не путался у вас под ногами, — сказал Гарри, мысленно проклиная себя за отчетливо прозвучавшую в голосе горькую ноту.

— Ох, Гарри, ты же знаешь, нам очень хотелось, чтобы...

— Прекрати, Гермиона. Я знаю, вас радовало, что меня там нет. Вы могли побыть наедине.

Девушка завела глаза.

— Прекрати внушать себе всякую чушь. Мы по-прежнему друзья. У нас и в мыслях не было тебя бросать, если ты это имеешь в виду, — резко возразила она, глядя ему в глаза. Рон молчал, очевидно, потрясенный происходящим.

— Извините, я... неважно. Ну... я рад, что вы вместе. Вот, — пробормотал он, внимательно разглядывая узор на обивке дивана.

— В таком случае, ты очень странно проявляешь свою радость, — примирительно ответила Гермиона, хотя в её голосе ещё звучало лёгкое раздражение.

— Это ведь ты встречаешься с девушкой, о которой ничего нам не рассказываешь, — внезапно сказал Рон. — Мы тебя, по крайней мере, не обманываем.

— Рон! — одёрнула его Гермиона.

— Ну что? Ты ведь сама говорила, что он из-за этого всё время где-то бродит и вечно витает в облаках. А потом ещё эта Анастасия сказала про девушку из Слизерина и...

— Я не собираюсь ничего вам объяснять! — выкрикнул Гарри, срываясь с дивана.

— Гарри! — Гермиона ещё пыталась спасти положение, но слова Рона переполнили чашу его терпения.

— Я иду в спальню, — объявил он и, не дожидаясь ответа, стрелой взлетел по лестнице. Оказавшись внутри, он бросился на кровать и уставился в потолок.

Не так он представлял себе их возвращение. Гарри понимал, что не должен так себя вести, но ничего не мог поделать с ощущением, что его... предали. Исключили. Оттолкнули.

Может быть, это просто защитная реакция. У него самого была тайна, которую он тщательно от них скрывал. Его злила необходимость обманывать, невозможность сказать им правду. Он изо всех сил искал то, что хотя бы частично выставило бы их в таком же неприглядном свете, в каком он видел себя самого. Какой-нибудь порок. И сейчас он отыгрывался на них за необходимость лгать самому.

Однако всё это он делал безотчётно и сейчас испытывал только необъяснимую злость.

В соседней кровати кто-то пошевелился, и Гарри осознал, что он здесь не один.

— Невилл? Что ты здесь делаешь? Почему ты не внизу?

Из-за полога показалось бледное круглое лицо гриффиндорца.

— О, привет, Гарри! — Невилл слегка улыбнулся. — Я... там слишком многолюдно. И никто не обращает на меня внимания. Здесь, по крайней мере, тихо.

Гарри внезапно увидел тщательно скрываемую тоску на полноватом лице и одиночество в глазах. В сущности, за исключением его самого, Гермионы, Рона, Джинни и Луны, у Невилла не было друзей. Не то чтобы у Гарри их было больше, но и с ними Невилл был не особенно близок. «Он всегда в стороне, всегда худший», — со стыдом подумал Гарри. Когда-то в этот круг входили ещё Шеймус и Дин, с которыми они действительно весело проводили время, но с тех пор, как Гарри прекратил с ними разговаривать и они перешли в другую спальню, число приятелей Невилла уменьшилось, потому что он решил быть верным ему. А он его почти не замечал. Гарри почувствовал себя наихудшей неблагодарной свиньей.

Он вскочил со своей кровати и сел рядом с изумлённым Невиллом.

— Как прошли каникулы? — спросил Гарри и ободряюще улыбнулся.

— Эм-м... хорошо, — запнувшись, ответил тот. — Я был с бабушкой. Как всегда.

Ну, конечно же, ведь у Невилла тоже не было родителей. Резкая, требовательная бабка — вот и вся семья. В этом они очень похожи. А если подумать, то не только в этом.

— О-о-ох... — воскликнул вдруг Невилл, и глаза его распахнулись, как будто он внезапно о чём-то вспомнил. О чём-то очень и очень важном. — Гарри, послушай, я должен кое о чём тебе рассказать. Во время праздников я... был в святом Мунго, навещал там... родственников. Ты не отгадаешь, кого я там увидел! — Невилл вглядывался в него блестящими от волнения глазами. Гарри пожал плечами и покачал головой, он понятия не имел, кого там мог встретить приятель. — Малфоя!

Гарри вдруг ощутил, как на грудь навалилась неподъёмная тяжесть, сердце бешено забилось.

— Ты это серьёзно? — с трудом выдавил он.

Невилл энергично закивал.

— Он в изоляторе. Я видел его не больше минуты, так как бабушка начала кричать, чтобы я поспешил. Я остановился, чтобы завязать шнурки на ботинках, и тут один их целителей вошёл в ближайшую палату, и я заметил там блондина, а когда он повернул голову, оказалось, что это Малфой! Я подошёл ближе и заглянул в дверь. Говорю тебе, это он! Лежит там, как неживой.

Гарри нахмурился.

— Как это?

— Ну... у него были открыты глаза, он дышал, но смотрел только в потолок и не двигался. Когда колдомедик давала ему зелье, ей пришлось приподнять Малфоя и влить лекарство ему в рот, потому что он был похож на тряпичную куклу. Ни на что не реагировал. Если бы не волосы, я бы его и не узнал. Он такой худой, что весь светится — кожа да кости. Волосы длинные и спутанные. Это было ужасно. Как ты думаешь, что с ним случилось?

Гарри, слушавший Невилла с растущим изумлением, покачал головой. Он просто не мог в это поверить.

Малфой стал овощем и заточён в Мунго? Это просто...

— Жуть, — Гарри даже не сразу осознал, что произнёс это вслух. Он снова пожал плечами. — Понятия не имею, что с ним такое.

— То есть... все говорят, что это он тебя тогда так отделал, а потом исчез и...

Гарри метнул на приятеля пронизывающий взгляд.

— Ты считаешь, это сделал я?

— Нет, нет, нет. Конечно же нет, — тот поспешно замахал руками. — Но всё это очень... странно.

— М-м-м... — отозвался Гарри, погружаясь в размышления.

— Ах, да! Ещё кое-что! — задумчиво сказал Невилл, припоминая очередные подробности. — Время от времени Малфой открывал рот, как будто кричал или что-то в этом роде, но на нём, наверное, было заглушающее заклятье, потому что ничего не было слышно.

Гарри наморщил лоб — всё это его встревожило. Обязательно нужно будет рассказать об этом Рону и Гермионе!

Но сейчас... он ведь на них обиделся. Хм, в таком случае, нужно будет поскорее «забыть» обиду, потому что последнее открытие распирало его изнутри, и Гарри подозревал, что не сможет держать его при себе слишком долго.

* * *

Когда морозное утро понедельника заглянуло в окна школы, часть учеников испытала серьёзные проблемы с пробуждением. А ведь предстояло ещё дотащиться вниз, к завтраку. После того как почти две недели они могли спать хоть до полудня, хогвартские распорядки показались им изобретением по меньшей мере Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть.

Рон склонился над столом в Большом зале, пытаясь подавить зевок.

— За какие грехи, — пробурчал он, сонно хлопая глазами. — Ночь же ещё.

— Прекрати хныкать, — пожурила его Гермиона, кладя себе на тарелку салат из помидоров и наливая в кубок горячий чай с молоком.

— Снаружи ещё темно! — объявил Рон, словно это был неопровержимый аргумент, доказывающий его правоту.

— Когда ты допоздна играешь в подрывного дурака, темнота тебе нисколько не мешает.

Рон открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его и посмотрел на сидящего рядом Гарри.

— Ну, скажи ей что-нибудь, Гарри!

Он проглотил кусочек тоста и моргнул.

— Это же твоя девушка. Я не могу вмешиваться в ваши отношения.

Гермиона завела глаза, а Гарри пожал плечами, усмехаясь.

Что ж, вчера он с ними помирился — спустился вниз и признал, что вёл себя как придурок, но всё-таки гнев и разочарование засели в нём, не желая исчезать. По крайней мере он может время от времени их подколоть.

Вечером, когда большинство учеников отправились спать, а в гостиной остались самые стойкие, Гарри рассказал друзьям то, что узнал от Невилла. Гермиона была потрясена, а Рон ещё и обрадовался.

— Ха! Так этой крысе и надо! Получил по заслугам!

— Рон! — в ореховых глазах Гермионы вспыхнуло осуждение.

— А что, это правда! Он хотел убить Гарри! Пусть этот гад радуется, что жив остался!

— Я бы не назвал это жизнью, — пробормотал Гарри.

-Точно! Это ужасно, Рон, а ты смеёшься!

— Я не смеюсь. Просто я считаю, что это справедливое наказание за то, что он сделал с Гарри.

— Никто не заслуживает подобного, Рон, — серьёзно сказала Гермиона. — Люди часто ошибаются, и нужно давать им возможность исправиться, а не обрекать на участь, которую нельзя изменить. Это... это... варварство.

Рон нахмурился.

— Ничего подобного, — буркнул он. — Посмотри на Снейпа. — Гарри ощутил, как при звуке этого имени внутри всё сжимается. — Он убил столько народа, когда служил Сама-Знаешь-Кому. Ему дали второй шанс, и что? Теперь он гнобит и преследует нас. Не может больше никого пытать, так сгоняет зло на учениках.

— Рон, хватит! — угрожающе сказала Гермиона.

— Люди не меняются. Не стоит давать им шанс.

Гарри сглотнул. Ему очень не нравилось направление, которое принял их разговор.

— Твой пример — дурацкий, — возразила Гермиона, — а кроме того, профессор Снейп сейчас на нашей стороне и не раз уже это доказал. Неважно, как сильно ты его не любишь. Нельзя смешивать характер человека с его поступками.

Рон невнятно огрызнулся, но спорить больше не пытался. Если Гермиона считала себя в чём-то правой, ничто не могло её переубедить.

— Кроме того, мы говорим не о Снейпе, а о Малфое, — вмешался Гарри, пытаясь сменить тему.

— Как вы думаете, кто мог сделать подобную мерзость? — задумчиво спросила Гермиона. Она посмотрела на друзей, которые в ответ только пожали плечами.

Гарри уже задумывался над этим раньше, и у него были кое-какие подозрения...

— Дамблдор отпадает. Я вообще сомневаюсь, чтобы это был кто-то из учителей, — серьёзно сказала девушка. — Не представляю, чтобы кто-то из них способен довести своего ученика до такого состояния.

— Может, это Сами-Знаете-Кто? — внезапно спросил Рон. Гарри с Гермионой удивлённо посмотрели на него. — Ну, что вы так смотрите? Может быть, Малфой сделал что-то такое, чего не должен был делать. Не знаю. Например, он захотел убить Гарри, а Сами-Знаете-Кто взбесился, потому что хотел сделать это сам, а тут влез какой-то Малфой.

Гермиона, казалось, оценивала эту версию.

— А что тогда произошло с Крэббом и Гойлом? — вмешался Гарри. — И что тогда делал в школе Люциус Малфой?

Рон задумался.

— Может... не знаю. Может, он разозлился на Дамблдора за то, что тот выгнал Малфоя из школы и он из-за этого попал в лапы Сами-Знаете-Кого?

— Рон, в твоих словах даже есть смысл, — неторопливо сказала Гермиона. — А что касается Крэбба и Гойла, то мы знаем только, что их исключили. Как вы думаете, могла их тоже постигнуть участь Драко?

— По мне, так это хорошо, что их нет, и мне до одного места, что с ними случилось. Что бы ты об этом ни думала, Гермиона, — сказал спустя некоторое время Рон и посмотрел на Гарри в поисках поддержки.

— Точно, — подтвердил тот. Гермиона бросила на них осуждающий взгляд.

— Вы друг друга стоите, — заявила она. — Я иду спать. — С этими словами она поднялась и гордо прошагала по лестнице, ведущей в спальню девочек.

— Иногда я сам не понимаю, что мне в ней нравится, — пробурчал Рон и посмотрел на Гарри, который в ответ лишь пожал плечами.

На этом их вчерашний разговор закончился. Оставалось лишь строить домыслы и предположения.

— Почта! — Гермиона с улыбкой поймала экземпляр «Ежедневного Пророка». Гарри схватил свой и быстро отложил в сторону, даже не взглянув на заголовок. Он и сам не понимал, зачем его выписал. Конечно, хотелось знать, что происходит, но в последнее время это знание его угнетало и заставляло чувствовать себя... просто отвратительно.

— Ох, — выдохнула Гермиона, разворачивая газету и впиваясь взглядом в заголовок.

— Что случилось на этот раз? — спросил Рон, впиваясь зубами в ароматный бутерброд с яйцом и копченой ветчиной.

— Очередное нападение, — прошептала Гермиона, погружаясь в статью.

— Опять? Я слышал, что два дня назад было нападение на Хэмпстон. Кажется, погибли несколько магглов.

— Двенадцать, — тихо отозвался Гарри, уставившись в свою тарелку.

— Что?

— Двенадцать. Столько магглов погибло, — добавил он, не поднимая глаз. — Я читал об этом.

— Правда? — Рон сделал большие глаза. Чертовы Упиваю...

— Рон, можно потише? Я пытаюсь читать.

Тот понизил голос до шепота и наклонился к Гарри.

— Неужели эти долбанные Упивающиеся убили двенадцать человек? Это просто невероятно! И никого из них не поймали? Не выследили их?

Гарри покачал головой. Той статьи он не читал, однако подозревал, что если бы Аврорам удалось схватить хоть одного Упивающегося, о таком «успехе» знал бы каждый, о нём написали бы на первой полосе, как о событии более значительном, чем само нападение.

— Почему? Если Снейп — шпион, почему тогда Авроры не знают о планах Сами-Знаете-Кого? Ведь этот старый нетопырь должен докладывать Дамблдору о таких вещах, а не позволять невинным людям умирать. Что-то здесь не так. Это точно.

— Рон, — перебила его Гермиона, глядя на них поверх газеты. — Если бы авроры внезапно появились в месте запланированного нападения, профессор Снейп тут же был бы разоблачен. И вообще, смотри. — Она положила перед ними газету, раскрытую на первой странице.

НЕУДАЧНОЕ НАПАДЕНИЕ НА ГЛАВНЫЙ ОФИС

МЕЖДУНАРОДНОЙ ФЕДЕРАЦИИ КВИДДИЧА!

ТРОЕ УПИВАЮЩИХСЯ ПОГИБЛИ НА МЕСТЕ!

— Ну, наконец-то! — просиял Рон. — Дали им прикурить! Аж троих укокошили? Неплохо! Ты слышишь, Гарри?

Тот кивнул, ощущая болезненный укол в сердце при мысли о Северусе.

— Наверняка тому, кто это сделал, дадут медаль! — засмеялся Рон. — Написали, кто их убил?

— Да. — Гермиона снова пододвинула «Пророк» к себе. — Какой-то неизвестный Аврор, который, как только всё закончилось, словно бы растворился в воздухе. Его нигде не смогли найти, и это самое странное.

— Может быть, он испугался огласки и сбежал?

— Вряд ли. Скорее наказания. Они должны были брать их живьём. Двоих. Потому что третьего нашли в переулке, в нескольких метрах от здания.

Гарри нахмурился.

— Это странно.

Подозревают, что его казнили. Уже установили его личность. Это «дальний родственник Беллатрикс Лестрейндж, хозяин нескольких ночных клубов для волшебников, расположенных на Ноктурн-Аллее, некий Димус Блэквуд», — прочитала Гермиона.

— Блэквуд? Впервые слышу, — сказал Рон и посмотрел на Гарри.

— Я тоже.

Гермиона вздохнула и вернулась к чтению.

— По крайней мере их стало на три человека меньше. Какая разница, как они погибли. Правда, Гарри?

— Что? Ах, да, ты прав, — ответил он.

— Хотя, конечно, жалко, что не удалось взять их живыми. Может, рассказали бы что-нибудь интересное. — И Рон снова вгрызся в тост, возвращаясь к завтраку.

Однако Гарри есть уже не хотелось. Украдкой он бросил взгляд на сидящего за преподавательским столом Северуса. В голове вертелся вопрос — участвовал ли он в этом нападении. А если да, то слава всем добрым духам за то, что Авроры его не схватили или, того хуже, не убили.

Гарри беспокоило только это. Только Северус.

— Гарри! — гриффиндорец удивлённо огляделся, пытаясь найти того, кто его окликнул. — Привет! — Рядом с ним внезапно выросла улыбающаяся Анастасия. — Как прошли каникулы?

— Э-э... — Гарри понятия не имел, что сказать в ответ. — Хорошо.

— Слышала, ты провёл их в Хогвартсе. Я тоже хотела остаться и составить тебе компанию, но мама не разрешила. — Девушка немного помрачнела, но большие устремлённые на него глаза по-прежнему светились от восторга. — Вот, это тебе. — Она протянула ему оклеенную сердечками коробочку. Гарри смотрел на подарок так, словно тот его вот-вот укусит. — Я собиралась подарить его до отъезда, но не нашла тебя, а хотелось бы вручить лично. — Улыбка её стала ещё шире, а потом она сунула подарок ему в руки и отступила на шаг, с нетерпением ожидая мгновения, когда он его откроет.

Гарри сглотнул и бросил взгляд на лица сидящих рядом гриффиндорцев. Лаванда и Парвати захихикали.

— Но... я должен ещё кое-что сделать и... мне нужно идти. Да, нужно идти. Сейчас же. — Он сунул коробочку под мышку, вскочил с места и поспешно покинул Большой зал, ощущая спиной изумлённый и немного разочарованный взгляд Анастасии и, что гораздо страшнее, обжигающий взгляд мастера зелий.

Ни за что в жизни он не открыл бы на глазах у всей школы и на его глазах подарок от какой-то влюблённой девчонки. «Там может быть что угодно. От заводных поющих плюшевых игрушек до...» — Гарри спрятался за первым попавшимся поворотом и теперь осторожно разворачивал упаковочную бумагу, — «... и заканчивая... о боже...»

Гарри недоверчиво разглядывал розовые пушистые наушники в форме сердечек.

... вот именно, до чего-то подобного. Вдобавок к подарку был прицеплен маленький листок с какими-то банальными стишками для влюблённых.

Ну почему, если кто-то проникнется к нему чувствами, это обязательно должен быть кто-то вроде этой малой?

Тяжело вздохнув, Гарри уже собирался спрятать подарок в сумку, чтобы потом выбросить его при первой же возможности, когда на него упала тень.

Он поднял голову и увидел блестящие обсидиановые глаза.

— Ну-ка, ну-ка... какой роскошный подарок. Твои поклонницы слишком тебя избаловали, тебе так не кажется, Поттер? — тихо сказал Снейп, с отвращением разглядывая розовый мех. — О, а что же это у нас такое? — Мастер зелий наклонился и выхватил у Гарри из пальцев надушенный розовый листок. — Ну, надо же. Какие трогательные строки: «...больше всех сокровищ в мире я хочу, чтоб ты был мой», — процедил он своим самым ядовитым тоном, сминая лист в ладони и обжигая Гарри пылающим взглядом.

Гарри огляделся по сторонам. Коридор был пуст. Пока. Они были всего в трёх поворотах от дверей Большого зала.

— Я... этого не хотел, — возразил Гарри, понижая голос до шепота. — Я не виноват, что эта малая меня преследует.

Северус поднял бровь.

— Неужели? Я не заметил, чтобы ты был с нею не любезен. Избавься от неё, Поттер!

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл. Этот человек невозможен! Он изумлённо покачал головой и улыбнулся.

— Северус, ты что, ревнуешь меня к четырнадцатилетней девчонке?

Глаза Снейпа угрожающе вспыхнули.

— Я всего лишь оберегаю свою собственность, — тихо прошипел он.

Гарри развязно прислонился спиной к стене.

Снейп действительно ревновал. К девчонке! Что ж, это было... приятно. Притом необычайно приятно, судя по теплу, разливающемуся внизу живота.

— Твою «собственность»? — прищурившись, переспросил он.

Молниеносный бросок, и в следующее мгновенье Гарри оказался прижат к стене, длинные холодные пальцы сжались на его шее, а ухо обжёг горячий шепот:

— Не играй со мной, Поттер. Ты принадлежишь мне. Каждый дюйм твоей кожи, каждый волосок на твоём теле, каждая капля пота — всё это — моё, помни об этом! — шипел Снейп ему в ухо, а Гарри чувствовал, как поднимаются волоски у него на затылке, а кровь в венах начинает закипать. — Уверен, ты не забыл о моём предостережении.

Гарри тяжело дышал, но не мог пошевелить и пальцем. Страсть, с которой Снейп шептал всё это ему в ухо, так возбуждала, что, не соображая, что творит, он схватил руку Снейпа и прижал её к промежности.

— Коснись меня. Пожалуйста, — тихо простонал он, зажмурившись и вжимаясь бёдрами в эту сильную руку.

Ох, член его был так возбуждён, а дыхание Северуса — таким горячим, что Гарри казалось, будто кожа на его лице вот-вот расплавится.

— Сделал бы это с радостью, — выдохнул Снейп. — Но хотел бы напомнить тебе, что мы сейчас в коридоре.

— Меня это не волнует, — мурлыкнул Гарри, не прекращая тереться о Северуса. Он слышал учащённое дыхание Снейпа, чувствовал, как тот дрожит под черной мантией. Гарри знал, что Северус возбуждён не меньше и тоже хочет его. Хочет настолько, что готов оттрахать его здесь, в этот самый миг, приспустив брюки ровно настолько, насколько необходимо, а потом ворваться в него своим каменно-твёрдым обжигающим, как лава, членом, взять прямо у стены. Снейпу было бы достаточно сделать всего несколько движений, чтобы...

— Мы не можем, — выдавил наконец Снейп, отстраняясь и освобождая его шею из захвата. Когда руки и запах Северуса исчезли, Гарри страдальчески застонал. Он поднял веки, и его затуманенный взгляд встретился с подёрнутыми дымкой чёрными глазами напротив. — У нас ещё будет для этого время, — хрипло сказал Северус, поправляя мантию, чтобы скрыть весьма заметную эрекцию. Это зрелище заставило Гарри улыбнуться про себя, хотя он и понимал, что сам выглядит не лучше. — Здесь неподходящее место. Минус пять баллов с Гриффиндора.

Эти слова молниеносно вернули Гарри к действительности.

— Что?! За что?!

— За соблазнение своего преподавателя в наименее подходящем для этого месте.

Гарри надул губы.

— Не я это начал! — выпалил он, вызвав на губах Северуса чудесную кривую усмешку. Снейп окинул цепким взглядом спутанные волосы Гарри, его лихорадочно сверкающие из-за очков зелёные глаза, приоткрытые губы и зардевшиеся щёки, задержав его на выразительно выпирающей из брюк эрекции.

— И ещё пять баллов... — продолжил он, снова переведя взгляд на его лицо, — ...за невыносимо возбуждающий вид.

Первоначальную растерянность на лице Гарри сменила широкая улыбка.

— Ну, знаешь ли? Всего пять?

— Я бы с радостью отобрал все имеющиеся, если бы не вопросы, которые могли бы потом последовать... — мягко возразил Северус, глядя прямо в сощуренные глаза Гарри, улыбка которого после этого признания стала ещё шире. — И если бы не этот твой глуповатый вид, — добавил он спустя мгновенье.

— Тебе нравится, как я улыбаюсь.

Северус прикусил губу.

— Мне много чего нравится, — сказал он негромко и наклонился, пройдясь горячими губами по мочке уха. — Приятного дня, мистер Поттер, — шепнул он, а потом, не дожидаясь ответа, скрылся за поворотом.

Гарри стоял словно громом поражённый, ощущая, как по коже пробегают искры, а внутри разливается огонь.

Кажется, Северус только что признался, что ему в Гарри что-то нравится?

О, день начинался исключительно приятно...

* * *

Однако предчувствия Гарри подверглись испытанию на первом же занятии. МакГонагалл припекло проверить, не забыли ли они, как превращать жабу в чайник. Оказалось, это помнила только одна Гермиона. У Рона чайник получился зелёным и пытался прыгать, в результате от него остались одни черепки. Чайник Гарри заглатывал воздух и раздувался, так что его постигла та же участь.

Когда профессор уничтожила осколки и, качая головой, отобрала у каждого по пять баллов, оба прыснули смехом, вызвав обвиняющий взгляд Гермионы, которая пыталась помочь Невиллу, потому что, как тот ни старался, его жаба принимала форму чайника, который квакал.

Историю магии Гарри почти всю проспал, а на Прорицании Фиренц устроил им урок релаксации, объяснив, что после каникул они слишком рассеянные, чтобы хоть что-то запомнить. Так что Гарри смог вздремнуть ещё немного.

После обеда оставалось Зельеварение, и при одной только мысли о нём у Гарри приятно щекотало в животе. Особенно, когда во время трапезы в Большом зале он ощущал блуждающий по его спине взгляд мастера зелий.

Каникулы каникулами, но Гарри был и правда рад тому, что снова начались занятия. Бьющая ключом жизнь в стенах Хогвартса отвлекала от мрачных мыслей о войне и жертвах, которые она за собой влекла. По крайней мере сейчас.

* * *

После каникул, будь то рождественские или летние, ученики обычно возвращались расслабленными и разленившимися. Но у Северуса Снейпа был способ заставить их маленькие мозги напряженно работать уже на первом уроке.

Контрольная.

Взглянув на опустившуюся перед ним карточку с вопросами, Гарри усмехнулся.

Он знал! Знал, что этот невозможный гад это сделает! Ха! Как хорошо, что он учился на каникулах. Конечно, Гарри успел освоить немного из того, что было предусмотрено программой (доскональную подготовку он прошёл лишь по Сексуальному воспитанию, если бы этот предмет изучался в Хогвартсе), однако это всё же лучше, чем ничего. По крайней мере он не был так ошеломлён, как остальные ученики, и не так испуган, как Рон.

В то время как сидящий за его спиной приятель бормотал проклятия в адрес «этой сальноволосой вредной задницы», Гарри склонился над карточкой и принялся писать.

Увы, его знания оказались скромнее, чем он надеялся, так что ему удалось ответить примерно на половину вопросов. Вот черт!

Гарри украдкой оглядел класс. Перо Гермионы носилось по пергаменту как одержимое, а Рон тупо уставился в карточку с таким видом, словно вот-вот разрыдается.

Вздохнув, Гарри перевёл взгляд на стол, за которым сидел мастер зелий, склонившись над какой-то книгой. Он пытался держать себя в руках, но всякий раз, когда смотрел на Северуса, по телу разливалось тепло. Как Гарри ни старался, но после стольких часов, проведённых наедине, после всего, что между ними было, он не мог отделить образ полуобнажённого мужчины, бреющегося в ванной, которого видел ещё вчера, от этого гордого сурового преподавателя, на которого он не должен смотреть с такой тоской и мечтательностью.

«Черт бы всё это побрал!» — Гарри выругался про себя, снова глядя на свою наполовину написанную контрольную. Снейп составлял её при нём. Он это прекрасно помнил. А раз дистанция между учителем и учеником и так была нарушена, сейчас можно попытаться устранить её окончательно.

«По крайней мере, это будет забавно», — подумал Гарри, опуская руку в карман и сжимая в ладони камень.

Северус... Главный компонент антидепрессивного отвара — это глаз скарабея или клык водяного?

Не поднимая головы, Гарри посмотрел на Северуса, который едва заметно пошевелился, сунул руку под стол и опустил глаза, как будто что-то читал. В следующий миг Снейп бросил на него такой изумлённый взгляд, что Гарри стоило немалых усилий подавить улыбку.

Внезапно камень нагрелся, и сердце Гарри подпрыгнуло. Он посмотрел вниз, пытаясь прочитать сияющие буквы.

Ты шутишь, Поттер?

Гарри нахмурился.

Ну скажи, не будь таким.

Да, он точно заслужил какую-нибудь грёбанную медаль за то, что не расхохотался, когда увидел, какую мину состроил Северус, прочитав сообщение. Крайнее удивление, отразившееся на суровом лице, было последней стадией в богатой палитре эмоций. Вероятно, Снейп был слишком потрясён, чтобы ответить, и Гарри решил его добить.

Если скажешь, я позволю тебе оттрахать меня в рот.

О, да! Судя по вспыхнувшему в черных глазах огню, когда Снейп взглянул на него, это был выстрел в десятку. Однако полученный ответ слегка поубавил его победное ликование.

Поттер, мы оба прекрасно знаем, чтобы сделать это, я не нуждаюсь в твоём согласии.

Это правда.

Ну, хорошо. Тогда я... встану перед тобой на колени, совершенно обнажённый, в одном только галстуке и начну тебе отсасывать, обращаясь к тебе «профессор». И буду мастурбировать для тебя... Это подходящая цена за одну маленькую подсказку?

Гарри уже давно не волновался так, как сейчас, ожидая ответа от, без сомнения, совершенно сбитого с толку его предложением Снейпа.

Ты продаёшься мне за лучшую оценку? — прочитал он спустя минуту, ощущая, как сердце едва не выпрыгивает из груди, а в паху разливается горячая волна.

Вот черт!

То, чем они сейчас занимались, было так... так...

Если вы так это называете, сэр... А по-моему, это... обмен.

Улыбнувшись про себя, Гарри склонился над карточкой, ожидая ответа. Он уже предпочитал не смотреть на мастера зелий. Разливающееся по его лицу возбуждение было уже слишком заметно. Когда камень снова нагрелся, Гарри едва не раскрошил его в ладони.

Ты отвратительная бесстыжая шлюха, Поттер? Знаешь об этом?

Мерлин, возможно ли, чтобы твои внутренности пожирало что-то более жгучее, чем огонь?

Знаю, но только твоя.

Надеюсь. Но ты мне за это заплатишь. Обещаю, стоит тебе переступить порог моих комнат, ты и пискнуть не успеешь, потому что я войду в твой рот, так глубоко вбиваясь в горло, что ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе глотнуть воздуха.

Кровь в венах Гарри вскипела. Да-да-да! Сука! Именно так!

И только когда до него дошло, что он до сих пор сжимает в потной ладони камень, высылая эти возгласы Северусу, разжал пальцы, пытаясь обуздать раздирающее его изнутри возбуждение.

Гарри украдкой метнул взгляд на Северуса и увидел, что пока тот читал его нечаянно высланную литанию, у него приподнялись уголки губ. Он выдохнул, стараясь успокоиться, и тут снова почувствовал исходящее от камня тепло.

Глаз скарабея. И минус пять баллов с Гриффиндора за язык, мистер Поттер.

Гарри не смог сдержать улыбки. Только не сейчас.

Как вы, сэр, можете отбирать баллы за язык? Я уверен, что сегодня вечером этот язык так удовлетворит вас, что вы вернёте мне эти баллы, и притом сторицей.

Не думаю, что это произойдёт. Но не сомневайся, я отниму по баллу за каждую каплю, которая упадёт с твоих губ.

Ты — задница!

Это будет стоить тебе ещё пяти баллов. Советую вернуться к контрольной, если не хочешь лишиться новых.

Гарри сжал зубы и сунул камень в карман, мысленно проклиная Снейпа и его баллы, а с другой стороны, ощущая необычайное волнение. Он украдкой огляделся по сторонам, но, к счастью, все были слишком заняты контрольной, чтобы обращать на него внимание. Склонившись над карточкой, он, поколебавшись, принялся описывать свойства... нет, не глаз скарабея, а клыков водяного.

Как бы то ни было, он уже успел узнать Снейпа и был уверен, что в некоторых вопросах... не стоит ему доверять.

CDN

* "What I go to school for" by Busted