Глава 39. Что-то не так

Something's wrong with you,The walls you build around you now,

Seem to fit you like a glove.

Am I too blind to see that there's something there behind your eyes

and it's bringing me to my knees?*

В пятницу утром, во время завтрака, Гарри получил письмо от Люпина. Читать его за преподавательским столом, в присутствии учителей и оставшихся на каникулы учеников, которые по традиции теперь садились вместе, было неудобно, поэтому он сунул его в карман и открыл, только когда оказался в опустевшей гостиной Гриффиндора.

Первую половину письма Ремус посвятил всякой ерунде: спрашивал, как у Гарри с учёбой, нравятся ли ему занятия с Тонкс, интересовался соревнованиями по квиддичу и ограничился полунамёками на то, что выполняет какое-то важное поручение Ордена, объяснив, что в целях безопасности не может рассказать больше.

Что касается твоих вопросов, Гарри... Я знаю, тебе очень хотелось бы узнать что-нибудь, и прекрасно тебя понимаю. Однако все мы связаны правилами и обязанностями. Да и неизвестно, кому может попасть в руки это письмо. Потому могу сказать тебе только, что, по нашим сведениям, он становится всё более опасным. Похоже, в последнее время он находится в прекрасном настроении, и мы обеспокоены, что он мог задумать что-нибудь по-настоящему масштабное и страшное. Мы уже потеряли много авроров, и можно предположить, что потери будут расти. По этой причине я прошу тебя никуда не отлучаться из Хогвартса и не нарушать запрета директора, это в интересах твоей безопасности, даже если тебе кажется, что это ограничивает твою свободу. Пойми, Гарри, ты — его самая главная цель. и мы любой ценой должны тебя сохранить. Помни — ты не должен никому доверять, даже своим друзьям. Смотри во все глаза и если заметишь что-то подозрительное, что угодно, немедленно сообщи об этом Дамблдору.

Прости за воспитательный тон, но я хочу тебе только добра. Сейчас, когда нет Сириуса, я должен заботиться о тебе. Мне очень жаль, что я не могу быть рядом, чтобы поддержать тебя, но стараюсь делать это по мере возможности, хотя бы на расстоянии. Надеюсь, ты это понимаешь.

Поздравь от меня Рона и Гермиону.

Ремус Люпин.

Гарри сжал в ладони письмо и отложил его в сторону. Руки слегка дрожали. Конечно, то, что Ремус о нём так беспокоится, приятно, но, черт побери, он уже не младенец. Ему не нужно, чтобы его охраняли. Ему нужна информация, хоть какая-то!

Напоминание о Сириусе заставило что-то внутри него сжаться. Какое-то время он изо всех сил старался не думать о крёстном, но иногда, когда кто-то напоминал о нём, грудь Гарри обжигало, и на него обрушивались картины той ночи.

Зажмурившись, он мечтал избавиться от видения, в котором Сириус падал в арку, а сам он оглушительно кричал от гнева и чувства вины, но оно возвращалось и возвращалось к нему, обретая всё большую яркость. Гарри принялся глубоко дышать, пытаясь избавиться от сдавившей грудь тяжести. Он жил с этим грузом так долго, что уже почти не замечал его, до тех пор пока кто-то не напоминал о нём.

Нет, он не станет об этом думать. Ещё не пришло время. Он подождёт, когда в его руках будет палочка, направленная на лежащую у него в ногах Беллатрикс Лестрейндж. И тогда он не станет мешкать.

Гарри снова посмотрел на письмо Люпина. Они что там все, сговорились дискриминировать его? «Мы должны беречь тебя, Гарри», «Это для твоей безопасности, Гарри» и так далее, и так далее... Он слышал это постоянно, что всякий раз вызывало в нём всё большую досаду. Все хотели его защищать. А для чего ему эта защита, если скоро всё равно придётся сразиться с Волдемортом? Protego против него бессильно. Неужели не понятно — у него было бы больше шансов, если бы он знал хоть что-то. Но нет, вместо того чтобы подготовить его к борьбе, они стремились защищать. Даже Северус...

Постой-ка. Ведь Северус обещал подумать над просьбой научить его некоторым заклинаниям. Гарри совершенно забыл о том разговоре, а сам Снейп к нему не возвращался. Но сегодня он спросит об этом! Вчера их встреча закончилась немного странно, и они вообще ни о чём не договорились, но ведь можно прийти и просто так. Конечно, Гарри мог бы задать этот вопрос и по камню, но вдруг Северус откажет? Нет, нужно узнать обо всём сегодня! Вечером же пойдёт и вытащит из Снейпа ответ!

* * *

Гарри задержался перед дверью кабинета Северуса и ещё раз заглянул в карту Мародёров. Так, мастер зелий у себя.

Сделав глубокий вдох, он спрятал карту в карман и коснулся двери, которая тут же открылась. Гарри пересёк кабинет, снимая по дороге мантию-невидимку, и постучал в тяжёлую дверь, ведущую в личные комнаты Снейпа.

Примерно с минуту было тихо, и Гарри ждал, слушая, как с каждой секундой всё громче стучит его сердце.

Вот ручка шевельнулась, и в следующий миг дверь приоткрылась.

— Поттер, — прошипел Снейп, сощурившись, когда его взгляд упал на Гарри. — Что тебе нужно? Не припоминаю, чтобы мы договаривались сегодня о встрече.

— Нет, но... — начал Гарри, однако больше ничего сказать не успел, потому что Северус перебил его. Голос мастера зелий был холоднее льда:

— У меня нет для тебя времени. Я был бы очень тебе признателен, если бы ты сейчас же убрался и вернулся завтра, — процедил он. Гарри ощутил, как что-то дрогнуло в области сердца. Что-то было не так. Северус вёл себя как-то... нервно?

Но на сей раз он не позволит так просто от себя отделаться, потому что дело, о котором он хочет поговорить, слишком важно для него.

— И всё же тебе придётся его найти, — дерзко возразил Гарри и быстро проскользнул под рукой Северуса. Гостиная тонула в сумраке. — У меня всего один вопрос, а потом я сразу уйду, — сказал он, обегая комнату взглядом, прежде чем Снейп успел обернуться. — Помнишь наш разговор о Тёмной магии? Ты обещал, что... — он замолчал так внезапно, словно подавился собственным языком. Расширенными от ужаса глазами Гарри уставился на лежащую на изголовье кресла маску Упивающегося смертью. Она была белой, а в свете горящего в камине огня казалась жемчужной. А ещё на ней виднелось несколько засохших капель крови. Рядом лежала черная мантия, рукава которой украшала тёмно-зелёная змея и череп.

Душа Гарри ушла в пятки, ледяной ужас сжал его сердце. Однако, прежде чем он успел опомниться и выдавить из себя хоть слово, Северус грубо схватил его за плечо и потащил к выходу.

— Я же сказал тебе, что занят, Поттер, — прошипел Снейп в бешенстве. — Но, оказывается, ты слишком наглый и бессовестный, чтобы уважать желания других. — Мастер зелий выволок его из гостиной и потащил через кабинет, пальцы его впились в плечо Гарри очень сильно, наверняка останутся синяки. — А теперь убирайся. Если у тебя есть ко мне какое-то дело, придёшь завтра. И если впредь ты ещё хоть раз позволишь себе проигнорировать мои слова, для тебя это плохо закончится. — Снейп вытолкнул его в коридор и захлопнул дверь, а эхо разнесло звук от удара по всем подземельям замка.

Ноги не держали Гарри, поэтому он прислонился спиной к стене. Казалось, голова вот-вот взорвётся. Некоторое время он тяжело дышал, стараясь успокоить неистово стучащее сердце и унять странное ощущение, как будто что-то раздирает его изнутри на клочки.

Снейп — Упивающийся смертью!

Не то чтобы Гарри об этом не знал, но сейчас... когда он увидел всё собственными глазами, абстрактное знание приобрело... угрожающую реальность.

Он знал, что Снейп — шпион Ордена, и для этого ему нужно пользоваться полным доверием Волдеморта и остальных Упивающихся. Конечно же, он обязан делать всё, что ему прикажут, но... Гарри старался об этом не думать, не обращать внимания. Как говорится, чего мы не знаем, то нас не беспокоит. Но вот он увидел... увидел запятнанную кровью маску, отвратительную мантию, и вот — правда, которую он пытался не замечать, ударила по нему с ужасной силой.

Сотрясаемый дрожью, Гарри сделал вдох и, набросив на себя мантию-невидимку, отправился обратно в гриффиндорскую башню.

Только сейчас от начал осознавать вещи, которые раньше не замечал, не мог, не хотел видеть или просто был не в состоянии принять. По-настоящему Гарри никогда раньше не задумывался над той, «другой» жизнью Северуса... Той, которая шла где-то там, вдали от погружённых в полумрак комнат, от защищённого Хогвартса, от школьных коридоров и бегающих по ним беззаботных учеников, и от Гарри... Та жизнь шла среди ненависти, страха, боли, стонов умирающих, среди зависти, отчаяния, среди цепенящего, лишённого эмоций и хоть чего-то человеческого смеха...

Если честно, Гарри не думал, что смог бы так жить. Скорее всего он или сошёл бы с ума, или сам превратился бы в незнающего сомнений убийцу, как все остальные. Любой человек, каким бы сильным и психически устойчивым он ни был, спустя некоторое время начал бы «пропитываться» витающими в воздухе эмоциями, поглощая их и постепенно начиная считать их собственными, некой неотъемлемой частью себя.

Однако Северус был... Северусом Снейпом. Тем, кто способен делать со своим сознанием абсолютно всё. По крайней мере он так утверждал. Гарри помнил тот разговор.

И всё же Гарри не верил в это. Хотел бы поверить, правда, очень хотел, но не мог. Как можно убедить себя в том, что ты — убийца, которому не знакомы муки совести? Или заставить себя поверить в то, что ты любишь? Никто не смог бы настолько хорошо притворяться. Но если Северусу удалось обмануть даже Волдеморта...

Гарри вдруг запнулся.

А если ему вообще не пришлось его обманывать? Если он действительно Упивающийся? Если ему всё это нравится?

По спине пробежала ледяная дрожь.

Нет, нет! Нельзя так думать! Это ведь Северус!

Бывший Упивающийся смертью... — подсказал внутренний голос. — Тот, кому нравится причинять боль...

Неважно! Гарри принадлежит ему! Только ему! Снейп смотрел на него так, что он забывал как дышать, касался его так ласково и бережно... Гарри это помнил, помнил каждый поцелуй, каждый взгляд, каждый жест. Тот, в ком лишь тьма, не может вспыхивать так ярко. В конце концов...

Гарри продолжил путь, тихо улыбнувшись своим мыслям.

В конце концов, даже если бы тьмы в нём было больше, чем света... он всё равно остался бы Северусом. Его Северусом. Северусом, которому Гарри доверял. Которому должен доверять. И в которого должен верить. Гарри должен верить в то, что Северус шпион Дамблдора и вообще не хочет носить ту мантию и делать... все те вещи. Если он не будет верить, то... можно идти к Волдеморту уже сейчас.

Когда произносишь заклятия, дело лишь в том, хочешь ли и можешь ли ты причинить кому-либо боль...

Вспомнив эпизод той беседы, Гарри снова застыл, словно громом пораженный. Слова Снейпа эхом зазвучали в его голове, вызвав новую волну дрожи. Перед его мысленным взором поплыли картины: вот тонкая рука Северуса, крепко сжимая палочку, не колеблясь, бросает заклятия в корчащихся от боли невинных жертв, а потом... нежно и ласково касается его тела, блуждает по коже, запоминая каждый её участок, сжимает его член, лаская и доводя до сумасшедшего оргазма. Или губы, что произносили слова, цель которых — нанести жертвам смертельные раны или причинить немыслимые мучения, вот эти же самые губы целуют всё его тело, наслаждаясь его вкусом, шепчут на ухо вещи, в считанные секунды возносящие Гарри на вершины блаженства... А глаза, которые привыкли без тени сочувствия смотреть на смерть и разрушение, в радужках которых отражались всполохи огня, пожирающего заживо людей и их жилища, те же самые глаза жадно поглощают его, в них горит жажда разорвать его на клочки, поставить свою метку, заставить Гарри скулить и стенать... и он не в силах им противостоять.

В голове его воцарился хаос. Отвратительный, мерзкий, он требовал немало времени, чтобы избавиться от него.

Что ж, похоже, этой ночью ему не удастся уснуть слишком скоро...

* * *

Когда на следующий день Гарри получил свежий номер «Ежедневного пророка», он уже мог предположить, что там увидит. Нервное ожидание новостей совершенно лишило его аппетита, и он даже не притронулся к завтраку. Северус к столу не вышел, но, может быть, это и к лучшему, так как Гарри было бы непросто удержаться и не бросать на него задумчивых, многозначительных взглядов.

Да, он не ошибся. Вот и оно. На первой странице.

Статья о нападении Упивающихся на здание, где размещался Волшебный Департамент Иностранных Дел, занимающийся поддержкой связей между сообществами магов по всему миру.

Гарри ощутил, как внутри всё сжалось. Читать об этом не хотелось. Пытаясь узнать, сколько людей погибло, он пробежался по тексту.

Четырнадцать человек.

Гарри сглотнул, задыхаясь и чувствуя себя так, словно получил мощный удар в солнечное сплетение.

Отложив газету, он постарался не обращать внимания на возмущенный шум, который поднялся вокруг, когда некоторые из присутствующих развернули свои экземпляры.

Без сомнения, Северус тоже в этом участвовал. Должен был. Иначе Волдеморт посчитал бы его предателем.

Вчера Гарри полночи провёл, размышляя над всем и пытаясь привести свои мысли и эмоции в порядок. О том, чтобы не доверять Северусу, речи не было. Он знал, Снейп делает всё это только для того, чтобы шпионить для Ордена и обо всём доносить Дамблдору. И всё же... иногда Гарри его боялся. Хотя и не так, как раньше. Однако теперь, когда он понял, в чём заключается принцип, лежащий в основе тёмной магии, после того как увидел на подлокотнике кресла мантию Упивающегося, когда, наконец, задумался над тем, что приходится делать Северусу, как члену волдемортовской шайки... Гарри ощущал всё более растущее беспокойство.

Что-то было не так.

Хотя он и не мог вот так, сразу, сказать, что именно не в порядке.

Гарри понимал, что дальше так продолжаться не может и что пора прекратить прятать голову в песок. Северус был для него самым дорогим человеком на свете, и что бы он ни делал для Волдеморта... это не должно влиять на их личные отношения. Нельзя допустить, чтобы Волдеморт уничтожил всё, что Гарри создал с таким трудом, чтобы разрушил хрупкий мостик, соединяющий их.

Нужно пойти сегодня же к Северусу. Нужно показать ему, что он не испугался. Пусть он видит — Гарри знает и понимает.

Нужно это просто принять.

* * *

Он слишком долго колебался. Боялся, что Снейп снова его вышвырнет, что до сих пор злится за вчерашнюю выходку. И действительно, с какой стороны ни посмотри, он вёл себя нагло. И всё же Снейп сказал ему прийти сегодня.

Весь день Гарри его не видел. Северус не появился за столом ни разу, и это одновременно вызывало и облегчение и все более увеличивающуюся тревогу.

Когда часы в гриффиндорской гостиной пробили девять, Гарри наконец-то решился. Прихватив мантию-невидимку, он спустился в подземелья, стараясь не думать ни о чём, что могло бы заставить его вернуться. Перед дверью, ведущей в кабинет, он задержался и постоял там с минуту, неуверенно вглядываясь в тёмную поверхность. Потом всё-таки коснулся её и вошёл в кабинет, ощущая странное облегчение оттого, что Снейп не снял заклинание, которое позволяло ему свободно входить сюда, а значит, не слишком злится.

Однако, прежде чем постучать в очередную дверь, Гарри помедлил немного дольше, стараясь придумать, что сказать вначале, но ничего путного в голову не приходило. Что ж, в таком случае придётся говорить то, что думает.

Гарри постучал, подождал с минуту, а потом ручка шевельнулась, заставив сердце едва не выскочить из груди, и вот, наконец, на пороге появился Северус. Высокая тёмная фигура стояла перед ним, глаза Снейпа, сощурившись, смотрели на него, и прочитать этот твёрдый взгляд было невозможно.

— Э-э... — Гарри сглотнул. Вот, осталось только выразить то, что думает. Всякий раз, когда Северус смотрел на него так, всё мысли в один миг испарялись из головы. — Я хотел... Надеюсь, я тебе не помешал? Можно войти? — Так, кажется, он говорит то, что нужно. Никакого «Эй, я знаю, что ты Упивающийся, но мне всё равно, честно, можно войти?».

Северус молча распахнул дверь и впустил его внутрь. Переступая порог, Гарри невольно скользнул взглядом по креслу, на котором вчера он увидел маску и мантию. Пусто.

— Поздновато для визитов, — протянул Северус, усаживаясь в своё кресло. На столике Гарри заметил наполовину пустую бутылку янтарной жидкости. — Что же тебя задержало? Страх перед Круциатусом? — Казалось, взгляд черных глаз пронзил его насквозь, и Гарри охватила дрожь.

Северус, как всегда, прям.

— Н-нет, — выдавил он. — Я просто... не знал, могу ли, можно ли.... — Ох, да пошло всё к чёрту! — Послушай... — начал он, подходя к другому креслу и падая в него под пронзительным взглядом Северуса. — Я знаю, что...

— О, оставь это, Поттер, — фыркнул Северус. — Боюсь, я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать: «Мне известно, чем ты занимаешься, и я не желаю иметь с тобой ничего общего». Так? Золотой Мальчик наконец-то открыл глаза и понял, с кем имеет дело. — Снейп потянулся к бокалу и сделал несколько больших глотков.

Гарри ощетинился.

— Я хотел сказать совсем не это, — процедил он. — И не называй меня Золотым Мальчиком. Терпеть этого не могу.

— Как пожелает наша маленькая знаменитость, — с издевательской усмешкой отозвался Снейп и приложился к бокалу.

И тут до Гарри кое-что дошло. Северус был пьян. Или очень близок к этому. Что ж, даже с трезвым Северусом разговаривать было не просто, но с пьяным... это уже совершенно другой уровень сложности.

Гарри вздохнул и попробовал ещё раз.

— Если ты позволишь мне сказать, я всё тебе объясню, — продолжил он, внимательно следя за реакцией Снейпа, но лицо Северуса было лишено всякого выражения. Как будто ему было всё равно. Или он любой ценой старался произвести такое впечатление. — Не суди обо мне так поспешно. Это правда, вначале я испугался, но потом я много думал обо всём и знаю, что... ты делаешь это потому, что должен. Я уже не ребёнок. И кое-что в состоянии понять. Ты шпион и обязан выполнять приказы Волдеморта. Я также способен понять, почему ты старался это от меня скрывать. И думаю, я смог бы понять, если бы... даже если бы делал это намеренно. То есть... — Гарри уже сам не понимал, что хочет сказать, особенно теперь, когда в глазах Снейпа появилось что-то неприятное. — Я знаю, что у каждого человека есть светлая и тёмная сторона и порой одна из них берёт верх. Но, независимо от того, чего больше в тебе, хочу, чтобы ты знал, что бы ты ни сделал и что бы ни случилось... я всегда буду на твоей стороне. С тобой.

В комнате повисла тишина. Северус смотрел на него недоверчиво и изучающе одновременно, а Гарри пытался выдержать этот взгляд, который, казалось, касался открытых нервов. Наконец, спустя несколько минут, показавшихся Гарри вечностью, Снейп отвёл глаза и снова отпил виски.

— На моей стороне? Несмотря ни на что? — он усмехнулся, а в интонациях его голоса послышалось что-то очень и очень неприятное. Гарри не сумел бы сказать, что именно, но его тело отреагировало мгновенно: по коже поползли мурашки. — В жизни не слышал такого вранья, — процедил Снейп холодно.

Гарри ощутил, как внутри закипает злость.

— Это не враньё! — громко возразил он. — Я действительно так считаю. И если ты не веришь, это твоё дело.

— Увидим, — фыркнул Северус. — Как-нибудь я припомню тебе твои слова. — Он сказал это таким тоном, будто вся эта ситуация его очень развлекала. Словно Гарри сказал что-то смешное, а не поделился решением, над которым непрерывно размышлял почти сутки и которое стоило ему немало мужества и доброй воли. Когда он это осознал, ему стало больно. Очень больно.

— Почему тебе всегда нужно быть такой вредной, упёртой, лучше-всех-всё-знающей задницей? — выкрикнул Гарри, чувствуя, что уже сыт по горло этим язвительным тоном.

— Потому, что ты, мне кажется, сам не понимаешь того, о чём говоришь, мальчик! — Северус повысил голос, устремив на него острый как бритва взгляд. — Потому, что я в состоянии предвидеть последствия и человеческие реакции, и, поверь мне, там нет места какому-то приятию чего бы то ни было.

— О чём ты говоришь? — спросил Гарри, прищурившись.

— О жизни, Поттер. О человеческих выборах. Об эмоциях. Называй это как хочешь. А сейчас убирайся и оставь меня одного. Мне не нужны твои высокопарные заверения, единственная неподлежащая сомнению черта которых — это наивность.

Ну, нет! Так быстро Снейп его не выгонит!

— Ты решил, что так легко от меня отделаешься? Даже и не мечтай об этом! — возразил Гарри. — Прекрасно! Думай, что хочешь. Мне просто хотелось, чтобы между нами всё осталось как раньше. Чтобы ты не вёл себя так, будто тебе плевать. — Что ж, он тоже умеет говорить прямо. — Давай не будем больше ссориться. Пожалуйста.

— Если ты называешь это ссорой, то, вероятно, никогда ещё ни в одной не участвовал, — протянул Северус, глядя в огонь и делая ещё один глоток, на сей раз меньший, виски.

— А этим замечанием ты хотел спровоцировать меня или задеть? — дерзко спросил Гарри, пытаясь немного разрядить атмосферу.

— А как ты считаешь? — Снейп бросил на него неопределённый взгляд.

— Думаю, что и то, и другое, — улыбнулся Гарри.

— Рад, что ты иногда думаешь, — парировал Снейп, чуть приподнимая уголки губ, и в груди у Гарри потеплело. Он скучал по этому.

И скучал по нему.

Внезапно он ощутил настоятельное желание прикоснуться к Снейпу, обнять, ощутить его близость. Северус так давно не дарил ему ни грамма нежности.

Гарри поднялся и в одно мгновение оказался перед ним. Наклонился, чтобы обнять его, сесть к нему на колени, но Северус немедленно вскочил, отстраняя его руки, и направился к бару, проигнорировав его порыв.

Гарри остался один перед зелёным креслом, с ощущением, будто что-то ударило его в сердце. Похоже, все его опасения сбылись. Он ведь чувствовал, что что-то не так, и это подтверждение больно его задело. Непривычно больно.

— Что случилось? — сдавленно спросил он. — Почему ты меня избегаешь? Почему ты отдаляешься?

Северус не обернулся и потянулся за очередной бутылкой виски.

— Что за чушь ты опять несёшь, Поттер? — поинтересовался он самым язвительным тоном, на который только был способен. Складывалось впечатление, что он любой ценой решил высмеять Гарри. — Вероятно, у тебя слишком богатое воображение, раз ты умудряешься видеть то, чего нет. Можешь пожать руку мисс Лавгуд.

Гарри ощутил, как досада, что копилась в нём последние дни, когда Снейп подчёркнуто избегал его близости, подстёгнутая нарочитостью, с которой он сейчас пытался внушить ему, что всё это — лишь игра его воображения, начала закипать в нём. Так что когда он заговорил, его голос дрожал он ярости, разрывая окружающий его воздух.

— Ты принимаешь меня за идиота?! Думаешь, я не заметил, как ты себя со мной ведёшь? Не заметил, как ты избегаешь меня, не хочешь меня обнять? Даже смотришь на меня, как бесчувственный истукан. Считаешь, я не вижу, что всё изменилось? Только я не понимаю почему. Что произошло? Я хочу, чтобы ты мне объяснил!

Северус медленно повернулся к нему, и если бы Гарри не был так ослеплён бешенством, то взгляд, который устремил на него Снейп, лишил бы его и смелости и дыхания.

— Я не обязан ничего тебе объяснять, Поттер, — процедил он так холодно, что Гарри показалось, будто в воздухе появились льдинки. — Тебе не пришло в голову, что я просто могу не хотеть этого?

Гарри ощутил, что гнев его возрос ещё больше, заставляя дрожать сжатые в кулаки руки.

— И кто тут ещё говорит о вранье?! — Гарри уже почти кричал, но просто не мог сдержаться. Ситуация вышла из-под контроля, а Северусу было на это плевать. — До тех пор, пока ты мне это не объяснишь, мне здесь делать нечего. Дай знать, когда надумаешь. — Он отвернулся и, сорвав с изголовья мантию-невидимку, двинулся к выходу.

— Вернись немедленно, Поттер! — прорычал Снейп, и Гарри едва не споткнулся. Никогда раньше он не слышал такой ярости в его голосе. Остановившись, он обернулся. Северус стоял у бара, сжимая бокал с такой силой, что ещё немного, и тот разлетелся бы вдребезги. Устремив на Гарри убийственный взгляд мечущих молнии глаз, он словно бы хотел уничтожить, смять его.

И это ему удалось.

— Я не позволял тебе уйти, — прошипел он, и треск гневного пламени в его голосе уничтожил остатки терпения. — Сядь!

Гарри заколебался. Его трясло от злости, но страх перед тем, что способен сделать Северус, если он его не послушает, был ещё сильнее. Живот до сих пор ещё болел от удара, полученного во время их последней стычки. А Снейп сейчас в таком состоянии, что способен на всё.

Он вернулся и снова тяжело упал в кресло. Кажется, Снейп немного успокоился, и сжимающие бокал пальцы чуть расслабились. Взгляд из обжигающего стал холодным. Искажённое мимическими складками лицо слегка разгладилось. Отпив глоток, Северус устремил на Гарри непонятный взгляд, который ему ни за что на свете не удалось прочитать. Как будто Снейп отгородился от него непробиваемой стеной.

Гарри сидел и ждал, когда Снейп скажет хоть слово, но тот молчал. Время шло, и казалось, треск огня делил его на малые, неравномерные части.

Он напряженно всматривался в Северуса, ожидая удара, ласки, чего угодно, и с каждой минутой в его сердце росло беспокойство. Гарри не понимал ни того, для чего он здесь сидит, ни того, что будет. Он боялся того, что может последовать дальше. Как он хотел, чтобы Северус сделал наконец хоть что-нибудь, потому что неизвестность разрывала его изнутри.

Спустя примерно четверть часа Северус шевельнулся, заставив Гарри подпрыгнуть в кресле. Неспешно поставив стакан на стол, Снейп посмотрел на висящие на стене часы. Когда он снова перевёл взгляд на Гарри, в его глазах блестело что-то похожее на... мрачное удовлетворение?

— Ваша отработка только что закончилась, мистер Поттер. Вы свободны.

Глаза Гарри полезли на лоб. Он не мог поверить своим ушам... Как он может? Как может... обращаться с ним, как с вещью? После всего?..

Он понимал, что эти слова были сказаны только для того, чтобы ранить его, это было очевидно, судя по гадкой ухмылке, в которую сложились губы Снейпа.

А ещё он знал, что если задержится здесь ещё хотя бы на мгновенье, то скажет или сделает что-нибудь такое, о чём будет потом жалеть до конца жизни.

Гарри вскочил с кресла, схватил мантию и вылетел из комнаты, хлопнув дверью изо всех сил. Он нёсся, не оглядываясь и даже не подумав набросить невидимку. Вырвавшись в коридор, он помчался куда глаза глядят, мечтая убраться оттуда, избавиться от невыносимого разочарования, пожирающей его изнутри ярости и от лишающей рассудка боли.

Выбравшись из подземелий и поднявшись на первый этаж, Гарри вынул на бегу палочку. Нацелив её в первую попавшуюся статую, он бросил в неё заклинание, многократно усиленное бушевавшей в нём злостью, которое разбило её на мелкие кусочки. Взметнулась пыль, осколки полетели во все стороны и некоторые угодили ему в лицо, но он этого даже не заметил. Однако этого было мало. Он целился по очереди в более или менее крупные обломки, разбивая их и позволяя гневу руководить каждым его шагом, каждым жестом, каждым словом. Взгляд его был размыт от стоящих в глазах слёз, когда, схватив довольно большой осколок, Гарри принялся бить им по стене. Ему хотелось крушить, пинать, кусаться.

Камень рассыпался в его руке и ранил её. Вскрикнув от боли, Гарри выпустил острые, впивающиеся в ладонь обломки и посмотрел на руку — та кровоточила.

Так же, как и его...

— Ну-ну... похоже у вас неприятности, мистер Поттер, — донёсся из-за спины знакомый скрипучий голос.

Повернув влажное от слёз лицо, Гарри обречённо посмотрел на Филча.

Неприятности? Если честно, его это нисколько не волновало.

* * *

Преисполненный мстительного удовлетворения, завхоз отвёл Гарри к МакГонагалл. Декан гриффиндорцев была потрясена его поведением, но когда он начал что-то бормотать о письме от Люпина, воспоминаниях, связанных со смертью Сириуса и отчаянии, которое заставило его потерять голову, и... вот он сделал то, что сделал, как гнев МакГонагалл мигом исчез, сменившись сочувствием. Гарри грызла совесть за эту ложь, но ведь нужно было что-то придумать. Филч, естественно, потребовал для него самого сурового из возможных наказаний — заключения в кандалы и порки, однако декан Гриффиндора выручила Гарри, сообщив, что сама займётся своим учеником. Когда завхоз, что-то бормоча себе под нос, скрылся за дверью, она сказала Гарри, что всё понимает и не винит его, хотя разрушение школы — не лучший способ избавиться от скорби. Так что она обязана назначить отработку, в конце концов, таковы правила, но выбрала для него спокойную и не слишком тяжёлую работу. Так что завтра Гарри предстояло рассортировать пергаменты в классе древних рун.

Также МакГонагалл сообщила, что если ему потребуется поговорить о том, что его мучает, то он всегда может обратиться к ней. Гарри тихо поблагодарил и вышел из кабинета.

Ему казалось, что никогда ещё путь от кабинета заместителя директора до гриффиндорской башни не был таким долгим. Он брёл пошатываясь, едва волоча ноги и подавленно уставившись в пол. Осколки статуи разбили ему очки, но он и не подумал починить их. Гарри было всё равно. По правде говоря, в эту минуту ему на всё было наплевать. Боль в раненой и забинтованной руке усиливалась с каждым шагом. Нужно было пойти в больничное крыло, как посоветовала МакГонагалл, но ему не хотелось... В конце концов, физические страдания отвлекали его от той боли, которую он ощущал внутри.

Гарри казалось, что каждый шаг лишь приближает его к пропасти. В голове звучало отдалённое эхо:

Нет места какому-то там «приятию» чего бы то ни было... я припомню тебе это... я в состоянии предвидеть последствия и человеческие реакции...

Что он имел в виду? Хотел показать, как сильно Гарри ошибается? Что все его познания не стоят и выеденного яйца? Или просто хотел продемонстрировать, каким жестоким он может быть? Как будто Гарри этого не знал...

Он глубоко вдохнул и поморщился, когда в груди заныло. Нет, он не мог этого понять. Старался, действительно очень старался, и всё же некоторые поступки Северуса оставались для него загадкой.

Почему Снейп от него отдалялся? Осознавать это было больно, настолько больно, что Гарри с трудом дышал. Чего только стоило приблизить Северуса к себе. Что же могло произойти? Из-за чего всё так резко изменилось?

Он мог лишь подозревать, что причина не была связана с ним или Снейпом. Только такое объяснение имело смысл.

Гарри посмотрел на свою руку. Кровь уже пропитала временную повязку, но он не собирался пытаться её останавливать.

Как и кровь, струившуюся из сердца.

...дело лишь в том, хочешь ли и можешь ли причинить кому-либо боль...

Что же, если речь шла о Северусе Снейпе, ответ на этот вопрос был очевиден...

* * *

Проснувшись на следующее утро, Гарри вначале решил, что прошлой ночью кто-то ударил его по голове чем-то тяжёлым. Всё его тело болело, а особенно раненная осколками рука. Вчера, дотащившись наконец до спальни, он рухнул на кровать и тут же уснул.

Кое-как поднявшись с постели, он взял разбитые очки, быстро починил их, надел на нос и пошёл в ванную. Собственный вид в зеркале заставил его застонать: под левым глазом был огромный синяк, на щеках — царапины. Да, вид у него был не лучший... Может быть, действительно пойти к мадам Помфри? Точно, он отправится к ней после завтрака.

Гарри размотал повязку и всмотрелся в глубокие порезы. Засохшая кровь была почти черной. Осторожно подставив ладонь под струю холодной воды, он осторожно обмыл её и снова замотал старой окровавленной повязкой. Ничего подходящего у него не было, а на очищение старого бинта не хотелось тратить ни времени, ни сил.

Он снова взглянул на своё отражение в зеркале. Вокруг глаз круги, лицо бледное. Интересно — это последствия недосыпания или стресса? Вероятно, и того, и другого.

Гарри пообещал себе, что не станет думать о том, что произошло вчера. Нужно попытаться выбросить всё из памяти. Вообще всё. Потому что даже одно-единственное воспоминание могло стать слишком сильным ударом.

А он сейчас слишком слаб, чтобы устоять.

Приняв быстрый душ, Гарри оделся и отправился завтракать. Почти все уже были на месте. В том числе и Снейп. Ещё только подходя к столу, он слышал оживлённый гомон, смех и ведущиеся в полголоса разговоры. Молча и ни на кого не глядя он занял место рядом с Луной, напротив профессора МакГонагалл.

И тут внезапно все голоса стихли. Воцарилась мёртвая тишина.

Гарри поднял голову и, удивлённый всеобщим молчанием, осмотрелся по сторонам. Все как один заинтересованно и испуганно смотрели на него.

Ну и ну! Неужели он настолько ужасно выглядит?

— Что случилось, Гарри? — шепотом спросила Луна, прерывая эту неестественную тишину. Сейчас взоры всех присутствующих — и учеников, и преподавателей — были устремлены на него. Даже сидящий рядом с МакГонагалл Дамблдор обеспокоенно поглядывал в его сторону. Однако никто из них не смотрел на него так пристально, как сидящий через два места от МакГонагалл Северус. Взгляд его обжигал, и Гарри явственно ощущал, как он скользит по его коже, оставляя за собой горящие следы. Но вот что скрывалось за этим взглядом, Гарри не смог бы сказать.

Ощутив неприятный спазм в желудке, он опустил глаза. Опять все смотрят на него, как на отщепенца. В который уже раз.

— Милое дитя... — отозвалась профессор Вектор. — Ты вообще видел себя сегодня в зер...

— Прости, Септима, но это касается исключительно мистера Поттера, — перебила её МакГонагалл, а потом обвела взглядом стол и обратилась к присутствующим: — С мистером Поттером вчера произошёл несчастный случай, и прошу вас не расспрашивать его о подробностях, это не должно никого интересовать, — объявила она и добавила, глядя на колдомедика: — Поппи, мне хотелось бы, чтобы ты занялась мистером Поттером после завтрака. — Мадам Помфри кивнула.

— Благодарю вас, профессор, — тихо пробормотал Гарри. Заместитель директора послала ему сочувствующий взгляд, а потом наклонилась и что-то шепнула Дамблдору на ухо. Директор понимающе покивал и посмотрел на Гарри: в светло-голубых глазах мелькнуло сострадание. Внутри у Гарри всё сжалось, и он поспешил отвернуться. Он не хотел сочувствия и не нуждался в нём.

Случайно его взгляд упал на Северуса. Тот смотрел на него почти отчаянно, и у Гарри внезапно сжалось сердце. Снейп выглядел так, словно совершенно забыл, где находится, о том, что он сейчас в Большом зале, среди других преподавателей и учеников. Зрачки его были неестественно расширены, хотя веки слегка опущены, а брови сошлись на переносице. Он открыл рот, будто хотел о чём-то спросить у Гарри, но потом, наверное, вспомнил, где он, и быстро закрыл его. И тут Снейп уронил вилку — она с громким стуком ударилась о тарелку и, отскочив, упала на пол. Звон от удара её о каменный пол был слышен ещё несколько мгновений, но, похоже, Северуса нисколько не обеспокоило то, что все прекратили разглядывать Гарри и стали смотреть на него.

— Северус, ради Мерлина, не мог бы ты быть повнимательнее, — проворчал, надувшись, профессор Флитвик, который сидел рядом с ним. — Или в следующий раз ты воткнёшь её в мой глаз.

Мастер зелий не ответил. Похоже, он вообще его не услышал. С трудом оторвав пожирающий взгляд от Гарри, который заметил в тёмных радужках отчётливую гневную вспышку, Снейп отвернулся и уставился в дальнюю стену, пряча под стол определённо слишком крепко сжатые в кулаки и... дрожащие пальцы.

Гарри заморгал, пытаясь сообразить, не привиделось ли ему и что бы это могло значить? Или Снейп всё ещё на него злился? Но ведь это Гарри должен быть зол! А похоже, что эта напыщенная, сальноволосая задница... не в состоянии высидеть и пяти минут за одним столом с Гарри Поттером!

Гарри стиснул зубы, пытаясь совладать с внезапным наплывом злости и тоски.

Нет, он не станет обращать на него внимания. Нельзя позволить Северусу Снейпу лишить его ещё и аппетита. Сидящая рядом Луна тепло ему улыбнулась, но Гарри чувствовал, что за этой улыбкой кроется беспокойство. Он попытался мило и легко поболтать с ней, но, конечно же, у него ничего не вышло. Только не сейчас. Не в присутствии сидящего так прямо, словно проглотил древко от метлы, и, похоже, не намеревающегося закончить едва начатый завтрак Снейпа, который нвходился едва ли в двух метрах от Гарри по другую сторону стола.

Он и правда пробовал не обращать на него внимания, но ничего не мог с собой поделать, и его взгляд то и дело скользил в ту сторону, где сидела тёмная фигура, несмотря на то, что всякий раз ему казалось, будто внутри что-то неприятно вздрагивает.

Бекон был словно каменный, и резать его Гарри было нелегко, особенно учитывая, что он мог пользоваться только одной рукой. Он пробовал держать нож в правой, замотанной испачканным кровью бинтом, но добился только того, что всякий раз невольно морщился от боли. Вилка же была слишком тупой, чтобы помочь. После очередной неудачной попытки Гарри засопел от досады и уже хотел было отодвинуть тарелку в сторону, смирившись с тем, что попробовать его ему сегодня не судьба, как вдруг бекон в его тарелке порезался сам собой в один миг на небольшие, удобные для еды кусочки. От крайнего изумления Гарри заморгал и оглядел сотрапезников в поиске неведомого помощника, но все были поглощены либо едой, либо разговорами.

Кроме одного человека.

Северус поспешно отвёл глаза и сделал такое движение, как будто прятал что-то в карман, а потом снова устремил взгляд в стену.

Закусив губу, Гарри посмотрел в свою тарелку, не зная даже, что и думать обо всём этом.

Северус помог ему для того, чтобы помочь, или для того, чтобы ещё раз продемонстрировать ему своё презрение и посмеяться над его ограниченными возможностями?

Что же, оба предположения достаточно правдоподобны, чтобы принять их во внимание.

Гарри вздохнул. Намерения намерениями, но сейчас он был слишком голоден, чтобы забивать себе этим голову.

Когда завтрак подходил к концу, МакГонагалл наклонилась к нему и сказала:

— Пожалуйста, зайдите ко мне после обеда, мистер Поттер, я дам вам ключ от класса Древних Рун.

Гарри кивнул и тут же ощутил на себе пристальный взгляд Снейпа: видимо, тот прекратил созерцать стену и стал смотреть на него. Интересно, стена переносила внимание Снейпа легче или так же страдала от холодных волн дрожи, прокатывающихся по её поверхности?

Во рту внезапно пересохло, и Гарри сглотнул, но так как он пообещал себе не обращать на него внимания, то так и поступил. До конца завтрака он ни разу не взглянул в его сторону, а как только трапеза закончилась, поднялся и в сопровождении мадам Помфри отправился в больничное крыло, ощущая, как в спину смотрят эбеновые глаза. Колдомедик исцелила его синяки и намазала руку мазью. Судя по запаху, это была та самая мазь, которой Северус лечил его ноги. Это воспоминание само по себе было очень приятным, но в сложившейся ситуации вызывало только боль.

Нет, нельзя об этом думать!

Стоило ему покинуть больничное крыло, произошло то, чего он по правде ждал, но также и опасался. В кармане стало тепло.

Сообщение от Северуса.

Примерно минуту Гарри боролся с собой. Не хотел его читать. Если честно, утром он даже подумывал оставить камень в спальне, но потом отчего-то... не смог этого сделать. А если бы случилось что-то важное?

И всё же любопытство победило. Он полез в карман и прочитал:

Поттер, мне хотелось бы, чтобы ты сейчас пришёл ко мне. Я жду тебя. Приходи, хорошо?

Гарри распахнул глаза. Для Северуса это была почти мольба.

Сердце наполнило тёплое чувство удовлетворения. Неужели Снейп пожалел о том, что сделал... Это хорошо, пусть теперь ощутит, каково это...

Сжав камень в ладони, Гарри отправил:

Что-то не припомню, чтобы у меня была назначена отработка, профессор, так что не пойму, зачем мне приходить к Вам...

Его губы невольно изогнулись в довольной улыбке, хотя внутри Гарри ощущал совершенную опустошенность.

Снейп ранил его слишком сильно. Должно пройти время, чтобы раны внутри затянулись.

* * *

На обед Снейп не пришёл, отчего Гарри испытал облегчение. После МакГонагалл дала ему ключ и сообщила, что его отработка должна длиться не менее двух часов, так что если управится раньше, пусть посидит там до тех пор, пока не закончится время.

Гарри кивнул и неспешно пошёл на второй этаж. По правде говоря, раньше он никогда не бывал в этом классе. Все стены здесь были увешаны плакатами и рисунками с какими-то странными значками. Обходя класс и рассматривая их, он вспомнил книгу, которую увидел в тайной лаборатории Северуса. Если бы он запомнил, как выглядели руны там, может быть, ему бы и удалось найти здесь то, что помогло бы ему понять значение тех символов. Гарри прошёл в конец класса, где стояли шкафчики со свитками. На каждом виднелись какие-то буквы и цифры, но, насколько он смог понять, они лежали в беспорядке. Он взял первый попавшийся свиток, и спустя несколько минут ему удалось отыскать для него нужную ячейку. Гарри глубоко вздохнул. Оказывается, его ждало немало работы. Может, лучше сбросить все пергаменты на пол, а потом разложить их по местам? Иначе те, правильно разложенные, смешаются с остальными, а потом попробуй их различи.

Так он и поступил. Примерно с полчаса Гарри переносил свитки с полок на ближайшую скамью, следя за тем, чтобы ни одного не уронить. Неизвестно, насколько они ветхие. Управившись с этой задачей, он стал брать их по одному и вкладывать в ячейки, помеченные идентичными комбинациями букв и цифр тем, что были на пергаментах. После того как было найдено место для одного особенно капризного пергамента — на это у него ушло не меньше трёх минут, — он повернулся, чтобы взять следующий, и тут же... выронил его, отскочив назад, словно ошпаренный.

Рядом со скамьёй стоял Северус, который сверлил его загадочным взглядом. Снейп напоминал статую — прямую и гордую, вырезанную из мрамора или чёрного дерева.

Почему он не услышал, как Снейп вошёл? Скорее всего, тот применил к двери заклятие тишины.

Гарри поспешно отвёл взгляд и уставился в груду лежащих перед ним свитков. Сердце забилось очень быстро. Он боялся этой встречи. Не хотел видеть Северуса, только не сейчас, раны были ещё слишком свежие... Зачем Снейп сюда пришёл? Почему бы ему хоть раз не оставить его в покое? Почему он всегда ходит за ним по пятам?..

— Поттер... — голос Снейпа звучал немного хрипло, и в то же время в нём звенела резкость. Как будто слова, которые он собирался сказать, застревали у него в горле. — Вчера я вёл себя неподобающе и предосудительно. Слишком много выпил и... сказал то, что могло тебя обидеть.

Неподобающе? Обидеть? Надо же, какие эвфемизмы...

— Не притворяйся, что тебя это волнует, — тихо пробормотал Гарри, не поднимая глаз. — Не верю ни единому твоему слову. Уверен, ты с удовольствием повторил бы всё это только для того, чтобы уколоть меня побольнее, а потом чувствовать удовлетворение от того, что тебе в очередной раз удалось втоптать меня в грязь! — под конец Гарри уже почти кричал. Подняв голову, он устремил на Снейпа обиженный, пылающий от подавляемого гнева взгляд. Но на Северуса его выпад не произвёл впечатления. Он смотрел на Гарри спокойно, изучающе или даже оценивающе.

— Какой драматизм, — сказал он наконец и сделал шаг по направлению к Гарри, который испуганно отшатнулся. Он не хотел, чтобы Снейп касался его. Только не сейчас, когда он был на волосок от того, чтобы взорваться. — Какое представление... Ты обожаешь играть роль жертвы, Поттер, — продолжал Снейп низким, вибрирующим голосом, неспешно подходя к пятящемуся всё больше и больше Гарри. — Обожаешь разыгрывать роль обиженного, непонятого мальчика. Преувеличиваешь всё до такой степени, что уже сам потом не можешь себя контролировать. Обожаешь погружаться в свою печаль и разочарование, переживая всё снова и снова, растравляя рану и наслаждаясь болью.

— Неправда! — выкрикнул Гарри, потому что каждое слово Снейпа падало ему прямо в душу, разрывая все защитные барьеры. Ему пришлось остановиться, когда спина уперлась в противоположную стену класса.

— Я кое-что скажу тебе, Поттер... — тем временем Северус продолжал говорить и не думал останавливаться. — Ты не можешь жить без этой боли. Без всеобъемлющей скорби, которая следует за тобой как тень. Ты постоянно её ищешь, а когда найдёшь, заворачиваешься в неё, словно в кокон, закрываясь от всего, переживая её каждым своим нервом, ты выдыхаешь её с каждым словом, с каждым выдохом. — Северус уже стоял перед ним. Очень близко, почти касаясь. Потом он наклонился к Гарри, окружая его своим запахом, накрывая своей тенью. — Я хочу, чтобы сейчас мы были вдвоём, без неё. Только ты и я.

Гарри вглядывался в сосредоточенное напряженное лицо, которое сейчас было так близко от его собственного. Видел, как в чёрных глазах вспыхивали искры. И задрожал, когда Снейп схватил его руку и потянул её к своим одеждам. Пальцы коснулись горячей гладкой кожи, и Гарри судорожно вдохнул, когда понял, что это такое. Обхватив ладонью полувозбуждённый член, он почувствовал, как к горлу подступает горечь.

— Ну, давай,— вибрирующий шёпот прозвучал у самого его уха. Проглотив жёлчь, Гарри начал медленно двигать ладонью. Пенис Снейпа быстро твердел от его прикосновений, и Гарри ощущал исходящий от него жар и то, как по оплетающим ствол венам к нему приливает кровь. Он пульсировал и рос в его маленькой ладони вместе с разрывающей сердце обидой.

Зелёные глаза мерцали, когда он взглянул вверх, в лицо Снейпа, которое находилось всего в нескольких дюймах от его лица и которое сейчас искажала гримаса наслаждения, встретив устремлённые на него прикрытые веками черные глаза: в них тлело коварное удовлетворение.

— Почему ты такой? — спросил неожиданно Гарри, причём интонации изумили его самого. В нём не было сожаления, скорее — смирение и опустошённость. — Почему ты так со мной обращаешься? Я... сделал бы для тебя всё, что ты захочешь, и ты об этом знаешь. Так зачем ты за это... наносишь мне кровоточащие раны? — Северус застонал и оперся предплечьями о стену по обе стороны от головы Гарри, налегая на него и выгибая бёдра, словно хотел этим жестом отдать приказ двигаться сильней. — Никто и никогда не будет так жаждать тебя. Никто и никогда не станет так на тебя смотреть. Неужели ты этого не понимаешь? — продолжал Гарри, и голос его стал низким от горечи. Он не понимал, для чего всё это говорит, но остановиться не мог. Казалось, слова сами лились с губ. — Когда вчера ты обошёлся со мной, будто я просто ученик... знаешь, что я почувствовал? Рассказать тебе об этом?

— Быстрее, — шумно выдохнул Снейп, впиваясь в Гарри ещё более пылающим, более пронизывающим взглядом, как будто слова Гарри лишь увеличивали его возбуждение.

Крайняя плоть горячего пениса двигалась под его пальцами. В пересохшем горле жгло, и Гарри с трудом сглотнул и ускорил темп. На минуту он закусил губу, пытаясь сдержать охватившую его тело дрожь. Член Снейпа был настолько возбуждён и так налился кровью, что едва помещался в ладони.

Любопытно, что он в таком случае скажет на это...

Стиснув зубы, Гарри положил свою вторую забинтованную руку на блестящую раскрасневшуюся головку.

Северус прикусил губу и издал задушенный звук, когда Гарри, слегка морщась от боли, начал ласкать раненой рукой влажный кончик всё сильнее вздрагивающего пениса.

Судя по реакции Снейпа, тому, похоже, нравилось. Гарри не ожидал этого. Он даже не представлял, что можно испытывать такое явное наслаждение от чьих-то страданий. Но ведь это — Северус. Казалось, данное обстоятельство ему не только не препятствует, но, скорее, напротив. Видимо, ему это было приятно и он черпал в этом садистское удовольствие.

Закусив губу, Гарри с трудом сдерживал волны горечи, прокатывающиеся по пищеводу.

— А может быть, ты хочешь услышать о чём-то другом? — спросил он тихо и хрипло, глотая беззвучный всхлип, который царапал ему горло. — Рассказать тебе о том, как я разбил статую, а осколки ранили мне лицо, но я этого даже не почувствовал, потому что боль была так сильна, что совершенно заглушила физические муки? Рассказать? — Гарри крепче сжал пульсирующий, излучающий жар член. С губ Снейпа сорвался сдержанный стон:

— Поттер...

— А может быть, ты мне расскажешь, что чувствуешь, когда так со мной обходишься? — продолжал Гарри, двигая рукой ещё быстрее и слегка расплывающимся взглядом следя за тем, как на лице Снейпа появляется гримаса невыразимого блаженства. — Как нанося мне удары, наслаждаешься тем, что я извиваюсь от боли? Как это, должно быть, здорово, наказать меня и наблюдать за моим падением? Может, расскажешь мне о том, как ты обожаешь меня ранить?

Эти слова исторгли с губ Снейпа громкий стон. Его член задрожал в руке Гарри и выстрелил липкими белыми струями, осевшими на одежде Гарри. Веки Снейпа закрылись, брови сошлись на переносице, а на лице отразилась волна охватившего его тело оргазма. Стиснув зубы, Северус едва не вдавил Гарри в стену, вжимаясь пенисом в обхватившую его ладонь, словно желая ещё более глубоких и сильных ощущений. Некоторое время он дрожал, охваченный изнуряющим блаженством, безоглядно отдаваясь ему, а потом открыл глаза и устремил пылающий взгляд на Гарри. Затем поднял руку и нежно коснулся его щеки.

Гарри застыл. Он хотел было отдёрнуть голову, но не мог, потому что был крепко прижат к стене. Даже несмотря на окутывающий его запах Северуса, на холод вжимающегося в него высокого тела и жар трепещущего в последних спазмах члена в руке... внутри него было пусто. Ледяная пустыня.

— Поттер... — Голос Снейпа донёсся до него как будто бы издалека. Сейчас Гарри отчётливо слышал лишь шум в ушах, голова кружилась. Всё было не так. Совершенно неправильно.

— Могу я теперь остаться один? — тихо прошептал он, отворачивая голову в бок. — Я занят. Мне нужно...

Однако закончить он не успел, потому что сильные руки Северуса сжали его запястья и прижали их к стене у него над головой, а затянутое в чёрную ткань колено грубо протиснулось между его бёдрами, надавив на промежность. Гарри поморщился и застонал. Он попробовал освободить руки, но у него не было ни единого шанса. Снейп был слишком силён. С неистовой, почти болезненной жаждой, отразившейся на его лице, он принялся потирать коленом яички и заточённый в брюках член Гарри.

— Прекрати, — простонал Гарри, поднимаясь на цыпочки и пытаясь избежать этих сильных, слишком сильных прикосновений. — Мне не хочется.

— Не противься этому. Не противься мне... — шёлково прошептал Северус, усилив нажим на промежность. — Отпусти себя и поддайся. — Он наклонился ещё ниже, и его губы очутились у самого уха Гарри, а потом Снейп высунул язык и полизал мягкую мочку. Дрожь, пробежавшая по его телу, превратила мышцы в кисель, так же как и голос, который он услышал в следующее мгновение: — Я хочу ощутить твой оргазм.

Гарри застонал и прикрыл глаза, когда в низу живота стал разливаться болезненный жар. Его тело само собой расслабилось, а член мгновенно затвердел. Он ничего не мог с этим поделать.

Почему он всегда реагирует на этот голос именно так?

— Прекрасно, — тихо сказал Северус. Он тёрся о Гарри уже не только коленом, но и всем своим тонким, высоким, холодным телом. Гарри ощущал его твёрдые мышцы и доносящийся сквозь одежду запах пряностей и зелий, пробегающие между ними искры.

Снейп сильно налегал на головку его члена, терзая её, а Гарри хотелось только извиваться и скулить от пробегающих по его телу разрядов удовольствия.

— Северус, пожалуйста, переста... — его слова утонули в очередном стоне, когда колено Снейпа ещё сильней надавило на промежность, вжимаясь в яички и высекая оргазм из болезненно напрягшегося пениса.

— Простони моё имя. Ещё раз.

Гарри зажмурился и подался затылком к твёрдым камням. Он не хотел этого делать. Тело уже давно не слушалось его, и небольшой контроль над речью — всё, что у него ещё оставалось.

Однако он резко открыл рот, судорожно хватая воздух, когда Северус выпустил его запястье и изо всех сил впился рукой в промежность, грубо сжимая пальцами яички и член.

— А-а-а-а... Северус... — хрипло застонал он, едва не подпрыгнув, а потом стал сползать по стене. Однако Снейп тут же снова схватил его запястье, прижимая его к стене и удерживая в горизонтальном положении.

— Именно так, — пробормотал он с мрачным удовлетворением. Сейчас Снейп был так близко... Гарри ощущал каждую выступающую косточку тонкого тела, каждую складку одежды, прижатую к его коже, сводящее с ума худое сильное колено и был чертовски близок... почти на грани...

— Дай мне это. Дай мне свой оргазм, — услышал он алчный шепот у самого уха, этот звук ударил прямо в низ живота и спровоцировав взрыв наслаждения. Гарри кончил с пронзительным воплем, и тело его сотряслось с такой силой, что казалось, ещё немного, и оно разлетится на осколки.

Спустя несколько минут полного бессилия, овладевшего мышцами и превратившего мысли в бессвязную от эйфории кашу, Снейп вытащил колено, втиснутое между бёдер Гарри, и он рухнул вперёд на Северуса, тяжело дыша и пытаясь восстановить контроль над телом. Снейп выпустил его запястья, и Гарри поднял голову, с трудом открывая глаза. В тот миг, когда он посмотрел в излучающее удовлетворение лицо, которое находилось всего в дюйме от его собственного, он мог сделать только одно.

В эту минуту ему уже было совершенно всё равно.

Рванувшись вперёд, Гарри обхватил руками шею Снейпа и отчаянно прижался ртом к его тонким сжатым губам. Он прильнул к нему всем телом с такой силой, словно хотел смести, уничтожить этим объятием все барьеры, которыми тот окружил себя. Гарри не задумывался над тем, что делает, им руководило желание оставить на Северусе свой след. Он посасывал и прикусывал его губы, хотя они по-прежнему были сжаты, терзал и прихватывал своими губами, пожирал их урча и тихо постанывая. А как только Северус пытался отстранить голову, он набрасывался на них ещё сильнее и самозабвеннее, крепко сжимая его в объятиях.

Наконец, когда стучащая в висках кровь немного схлынула, сердце перестало выскакивать из груди, а помутившееся сознание начало понемногу проясняться... Гарри оторвал горящие губы от истерзанного рта Северуса и судорожно вдохнул. Медленно подняв веки, он посмотрел в пылающие, находящиеся так близко от его собственных глаза. Он не сумел подробно прочитать их выражение, но ясно видел сверкающий в их глубинах свет. Далёкий вначале, он приближался с каждой секундой, разгорался, набирал силу.

Их окружала бархатная тишина. Два неровных дыхания смешались. Лицо Гарри овевало тепло. И тут что-то шевельнулось. Ладонь Северуса вплелась в его волосы и слегка наклонила его голову на бок. Сердце Гарри чуть не выскочило из груди, когда он ощутил нежный поцелуй в уголок рта. Губы Северуса были тёплыми и немного пульсировали. И они были такие мягкие...

Спустя несколько мгновений они оторвались, сместились чуть выше и запечатлели новый поцелуй под правым глазом. Гарри позволил векам прикрыться и тихо вздохнул.

Следующий поцелуй пришёлся на правый висок — здесь губы задержались чуть дольше, как будто пробуя на вкус горящую, пульсирующую в этом месте кожу.

Потом Северус оторвал губы и переместился ещё немного выше, чтобы поцеловать... шрам. Ласково, чуть ли не с трепетом. Это ощущение было таким необыкновенным, что Гарри сам не понял, почувствовал ли он это на самом деле или это просто разыгралось его воображение, потому что в тот же миг ощутил, как шрам наливается жаром. Его тело охватила внезапная дрожь, словно через него прошёл разряд. На какую-то долю секунды он ощутил болезненный укол, а перед глазами пронеслась вереница образов. Удержать или запомнить их было невозможно, но Гарри показалось, что он видел тёмно-зелёную жидкость, лица Волдеморта, Дамблдора, Снейпа и своё собственное.

Однако всё исчезло так же молниеносно, как и появилось, так что в следующее мгновение Гарри уже сомневался в том, видел ли он это на самом деле или всё это ему померещилось. Горячие губы Северуса ещё прижимались к шраму, и Гарри показалось, что ещё немного, и он растает от этого прикосновения.

Он тихо вздохнул, когда Снейп наконец оторвался от него, овевая кожу лёгким горячим дыханием. Гарри зажмурился ещё сильнее и позволил руке Северуса прижать своё лицо к закутанному в черное телу. Он ощутил, как Северус обвивает его шею второй рукой, заключая в тёплое объятие и вжимаясь лицом в его волосы.

Они стояли так очень долго, не говоря ни слова, обнявшись, окутанные теплом и тишиной.

И, похоже, по крайней мере в эту минуту... всё уже было в порядке.

CDN

* "All because of you" by Saliva