Глава 38. Зная меня, зная тебя. Часть вторая

Отношения с Северусом Снейпом не походили на обычные отношения, и выдержать их мог только необычный человек.

Такой, как Гарри Поттер.

С самого рождения он начал проявлять нездоровые наклонности к тому, чтобы стать действительно необычным. Во-первых, годовалым младенцем Гарри одолел самого могущественного и опасного волшебника на свете, а потом, как будто уже одного этого было недостаточно, выяснилось, что он умеет говорить со змеями, а его имя знает каждый, кто принадлежит волшебному миру, даже если его магических способностей хватает только на то, чтобы вытащить из шляпы кролика или рассечь на куски человека, спрятанного в ящике.

Нельзя сказать, что Гарри Поттер не пытался стать обыкновенным мальчиком. Чего только стоили бесконечные попытки убедить себя в том, что он не более оригинален, чем весенняя слякоть на улицах Лондона. Но, похоже, какой-то особенно зловредный ген или не менее зловредный дух решил не допустить этого. В результате, Гарри, вопреки своим желаниям, постоянно попадал в ситуации, которые делали его всё более и более необычным. В первый же свой год в Хогвартсе он сразился с приспешником Того-Кого-Нельзя-Называть и одолел его тоже очень странным образом. Потом узнал, что владеет змеиным языком и даже боролся с одним, огромным и отвратительным, змеем, который вдобавок мог убивать своих жертв одним только взглядом — и даже остался в живых. На следующий год Гарри встретился со своим крёстным, которому нравилось быть собакой, и вскоре потерял его; ещё он встречался с демонами, высасывающими души, принимал участие в жутко опасном состязании волшебников, сражался с драконом и целой стаей созданий, жаждавших разорвать его на куски. А ещё он вступил в поединок с самим Тёмным Лордом и снова остался жив, и так далее, и так далее. Затем Гарри узнал, что он гей, а чуть позже влюбился в самого сурового, страшного и ненавидимого преподавателя в школе. Казалось бы, после всего, через что ему довелось пройти, эти отношения не должны были стать такой уж большой проблемой, однако...

Однако, если бы Гарри Поттер не был бы Гарри Поттером, эти отношения были бы в принципе невозможны. Только он мог в них ввязаться и более того, их поддерживать. Гарри Поттер не мог гулять за ручку со своей половиной при луне, готовить с ней вместе домашние задания, устраивать вылазки в Хогсмид, планировать детишек и будущее. Всё это годилось, скажем, для Эрни МакМиллана или Майкла Корнера — нормальных людей, которых не угораздило стать носителями «гена необычности».

Нет, Гарри Поттер предпочитал вечную неуверенность, страх, нервную атмосферу, колкие ответы, ссоры, терзания, споры на самой пустяковой почве, зависимость, покорность, яд, опасность и лучший в мире секс. Что ж, возможно, последнее перевешивало всё остальное, однако правда заключалась в том, что он не был создан для нормальных отношений. Конечно, это вовсе не означало, что он не стремился к нежности, о, нет. Нежность значила для него очень много, но Гарри не привык получать её просто так. Она приносила ему гораздо больше удовлетворения, если за неё приходилось побороться. А как показывало всё его прошлое, Гарри привык к борьбе, как рыба к воде, и если бы ему вдруг стало её недоставать, он немедленно бы затосковал и тут же нашёл бы себе озерцо свежих проблем, ожидающих его, только зачерпни.

Нельзя сказать, что Гарри не хотел спокойствия, отдыха или ощущения безопасности. Но как вернувшийся из плавания моряк, который, обняв жену и детей и пропустив пинту эля, начинает с тоской вглядываться в море, так и Гарри Поттер, как ни жаждал всего этого, но долго, что уж тут говорить, не сумел бы выдержать и так бегущей от него, как от огня, обыденности.

Вечно он находил того, кто мог дать ему всё, о чём он грезил. И, конечно, ему пришлось многое вынести, чтобы получить то, чего жаждал, а то, чего не сумел, было, по правде, сущими пустяками. В конце концов, он же ведь Гарри Поттер. Он ведь способен совершить даже невозможное.

Северус Снейп был сложным человеком. Замкнутым, отгородившимся от всех, вечно недовольным, требовательным, суровым и непредсказуемым, а его прихоти и настроения менялись быстрее, чем погода. Также не стоило забывать о его садистских наклонностях и любви к наказаниям всех, кто ему не нравился, а к ним относились девяносто девять и девять процентов общества. А учитывая то, что с его языка постоянно сочился яд, а на мир он смотрел с издёвкой, казалось, это человек не способный состоять в отношениях ни с кем. Но, увы, на его пути встретился Гарри Поттер. Упрямый, раздражающий мальчишка, который не знал, что значит слово «поражение», и не успокаивался, пока не добивался желаемого, даже если это требовало больших усилий, не желая отступать.

Это и правда были очень странные отношения. Возможно, таких прежде никогда не встречалось. Но если ты сам не такой, как все, единственный способ быть нормальным — это ввязаться в нечто столь же необычное. И, следует признать, это было лучшим решением, которое Гарри когда-либо принимал. Даже если когда-нибудь он о нём пожалеет.

* * *

— Возьми свои слова обратно! — выкрикнул Гарри, трясясь от ярости. От стоял перед Снейпом в его гостиной и, казалось, был готов вот-вот взорваться от злости.

— Отказаться от правды, Поттер? — ухмыльнулся Снейп, не обращая внимания на возмущение Гарри. — Я бы тогда солгал. Ты ведь не станешь отрицать того, что ты высокомерный сопляк, которому слава так ударила в голову, что ты считаешь, будто все вокруг должны падать к твоим ногам?

— Да? А ты, в таком случае, отвратительный мерзавец, который обожает использовать своё положение и издеваться над другими только для того, чтобы повысить чувство собственной значимости!

Северус сделал шаг в его сторону. Его лицо напоминало предгрозовое небо.

— Я, по крайней мере, знаю себе цену, Поттер! — прошипел он ядовито. — Твоя же цена валяется вместе с тобой на полу, когда ты раздвигаешь ноги и умоляешь, чтобы я тебя выебал.

Гарри широко распахнул глаза. На мгновенье он даже задохнулся. Как?.. Да как он вообще мог? Он бросился вперёд, желая причинить Снейпу боль, ударить его, наказать за всё, что он сказал.

Но Снейп оказался проворней. Он схватил Гарри за запястья, и тому оставалось только отчаянно дёргаться и кричать от бессилия.

— Заткнись! Ненавижу тебя! — орал он, стараясь вырваться, но Снейп держал его так крепко, что причинял Гарри боль, которая лишь усиливала его гнев. — Ненавижу тебя, ты, задница! Не хочу на тебя смотреть! Не хочу тебя больше знать!

— Следи за словами, Поттер. Гриффиндор уже потерял двадцать баллов. Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но это не изменит того факта, что...

— Отпусти меня! Если я тебе так противен, почему ты вообще позволяешь мне приходить сюда? Прогони меня — и оба будем довольны, а ты не будешь беситься из-за такого г...на, как я!

— Охотно бы сделал это, но, зная тебя, можно предположить, что через два дня ты вернёшься как побитый щенок и на коленях будешь умолять, чтобы я принял тебя обратно!

— Заткнись! Не хочу... Пусти меня! — Ударившая в голову насыщенная адреналином кровь придала Гарри сил, и он сумел наконец вырваться, но вместо того, чтобы отвернуться, он снова бросился вперёд и изо всех сил толкнул Снейпа так, что тот вынужден был отступить на несколько шагов, чтобы сохранить равновесие. По лицу Северуса пробежала тень удивления, но уже в следующий миг оно сменилось бешенством. — Не хочу на тебя смотреть! — выкрикнул Гарри и, отвернувшись, бросился к двери. Перед глазами расплывались красные пятна, казалось, вся кровь в нём уже давно выкипела, испарилась. — Никогда, никогда в жизни не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать, не хочу... — он замолчал, когда ощутил сильный удар магии в спину и полетел на пол. Гарри удалось удержаться на локтях и коленях, но прежде чем успел сделать хоть что-то, Снейп прижал его всем своим весом, сильно давя на затылок и заставляя уткнуться лицом в пол.

— Возможно, тебя это удивит, Поттер, но меня совершенно не интересует, чего хочешь ты. Имеет значение только то, чего хочу я, а конкретно в эту минуту я хочу тебя наказать, ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу, — прошипел за его спиной Снейп. Гарри ощутил холодное, почти ледяное прикосновение магии, и в тот же миг живот скрутило в болезненном спазме. Это было похоже на мощный удар, который вышиб весь воздух из его лёгких. Застонав, Гарри схватился рукой за живот, одновременно открывая рот, чтобы вдохнуть. И тогда услышал угрожающий шепот у самого уха: — Если ты ещё раз меня оттолкнёшь, сила удара будет в десять раз сильнее.

Прежде чем Гарри сумел хоть как-то отреагировать, очередное дуновение магии избавило его от нижней части его костюма.

— Оставь меня! Ты не можешь... — начал он, ощущая головокружение, спастическое напряжение мышц живота и болезненную пульсацию в висках. Сердце билось неровными толчками и, казалось, горело, по телу распространялся жар, наполняя даже те его части, которым в подобной ситуации не следовало реагировать с таким энтузиазмом.

— Не могу? — Снейп издал такой звук, словно вот-вот рассмеётся. — Поттер, мы оба прекрасно знаем, что в том, что относится к тебе, я могу всё. Надеюсь, ты не забыл, что принадлежишь только мне? Что ты — моя собственность? Похоже, придётся напомнить тебе об этом.

Гарри закусил губу. Он всё ещё был зол. Почему же его член дрогнул от этих слов? А спустя несколько секунд был почти полностью возбуждён? Когда же он ощутил, что в него входит пенис Снейпа, весь жар, который скопился в груди, немедленно устремился в низ живота.

Однако долго над этим размышлять ему не пришлось, потому что все мысли в тот же миг испарились. Он слышал лишь шлепки бёдер о бёдра и мрачный шепот над собой:

— Ты — моя собственность, Поттер. — Снейп схватил его за волосы и оттянул голову назад, притягивая к себе так, что его губы оказались всего в нескольких миллиметрах от уха Гарри. — Повтори.

И Гарри повторил.

— Я — твоя собственность.

Он повторял и повторял это всякий раз, когда член Северуса задевал его простату. Гарри говорил также много другого. Такого, чего он в другой ситуации не произнёс бы ни за что на свете, даже если бы наградой был бы Кубок мира по Квиддичу.

— Ты будешь ещё когда-нибудь мне перечить, Поттер?

— Конечно же, буду, ты, скользкая задница!

«Наградой» за такой ответ стал особенно сильный и долгий толчок, который едва не заставил Гарри сорвать голос от крика. О, да! Он обожал провоцировать Снейпа. Обожал доводить его до бешенства, до полной утраты контроля над собой. Обожал его агрессию. Агрессию, силу и злость, которые терзали его бёдра, зажигая каждый нерв в теле.

— Маленький, нахальный провокатор, — выдохнул Северус ему в ухо, входя в него длинными, злыми толчками, и Гарри не мог скрыть дрожь, которую вызывали в нём этот голос.

Он ничего не мог с этим поделать. Прекрасно знал, что пропал, знал с того самого дня, одни лишь воспоминания о котором до сих пор заставляли сжиматься горло, с того дня, когда сказал: «Я маленькая грязная девка...».

Потому что он был ею. В таких вот ситуациях, когда ярость и гнев превращались в неукротимое желание и отказывали все тормоза. Снейп доводил его до этого. А потом только победно усмехался, когда ему удавалось в очередной раз подчинить себе Гарри. Это из-за Снейпа Гарри превращался в циклон, состоящий из противоречивых, полярных эмоций. Неужели его это развлекало? Неужели Снейп был настолько зависим от огня, пылающего в зелёных глазах?

И вряд ли слово «зависимость» в этой ситуации было таким уж эвфемизмом.

За последние дни это была далеко не первая их стычка. Но, бесспорно, первая настолько серьёзная и завершившаяся так исключительно приятно. Гарри проводил с Северусом каждую свободную минуту, хотя Снейп больше не позволял ему остаться на ночь. Однако в первый же вечер, который они проводили порознь, незадолго до сна, произошло нечто необычное.

Гарри получил от Северуса сообщение:

Спокойной ночи, Поттер.

Потом он долго лежал в постели, растеряв всякий сон, и всматривался в камень широко распахнутыми глазами, не в состоянии прийти в себя. Только придумав несколько совершенно неправдоподобных теорий, объясняющих этот феномен, Гарри пришёл к выводу, что, скорее всего, Снейп прислал это для того, чтобы ему было не так одиноко и чтобы Гарри знал, что он, Северус, жив и с ним всё в порядке. Ему стало немного неловко оттого, что Снейп принимает его за нервного ребёнка, который боится спать из-за каких-то там кошмаров, но, с другой стороны, послание наполнило его сердце теплом. Снейп впервые отправил ему сообщение, которое он сам слал ему каждую ночь. И даже если это произошло один-единственный раз, всё равно это очень мило с его стороны, если вообще можно употребить такое определение по отношению к Сверусу Снейпу.

Каждый новый день был похож на предыдущий. Утром Гарри спускался на завтрак, потом немного помогал Хагриду, слонялся по замку или сидел в библиотеке, затем шёл обедать, чтобы после отправиться с кипой книг к Снейпу. Там он обычно читал, в то время как Снейп занимался своими делами, бывало также, что они разговаривали или трахались.

Последнее занятие Гарри нравилось больше всего. Даже если их секс совершенно не походил на тот, который у них был на Рождество. Снейп брал его быстро и сильно, словно хотел таким образом снять напряжение. Гарри видел его желание и предельно ясно ощущал его, когда тот впивался пальцами в его тело с такой силой, будто хотел разорвать в клочья и выдыхал в ухо такие слова, которые в считанные секунды доводили его до оргазма. Северус больше не оставался с ним после секса, но Гарри это не мешало. То, что Снейп дал ему тогда, до сих пор окутывало его сердце тёплым коконом, и даже когда Северус вёл себя резко и грубо, Гарри помнил его ласковые прикосновения и отдавался в полную его власть.

На протяжении тех дней он имел возможность досконально узнать обо всех предпочтениях Северуса. Например, он открыл, что Снейпу нравится, когда во время секса Гарри стонет его имя. Также когда Снейп брал его сзади, ему нравилось, чтобы Гарри раздвигал руками ягодицы, чтобы у Снейпа был лучший обзор, в то время как сам он, лишившись опоры, упирался лицом в матрас. Ещё он любил входить Гарри глубоко в рот, а особенно когда он открывал его пошире, позволяя Северусу трахать себя.

Однажды, когда Гарри сидел с книжкой в своём кресле перед камином, поджав ноги и пытаясь разобраться в том, что послужило причиной конфликта между великанами и кентаврами, произошедшего семь веков назад, Снейп его поразил. Подойдя к нему, Гарри ощутил на себе его тень и поднял голову — он без слов расстегнул ширинку и вынул свой бледный массивный и полувозбуждённый пенис. Гарри изумлённо заморгал и, хотя с огромным трудом оторвал взгляд от направленного на него члена, посмотрел в лицо Северусу, ожидая хоть какого-то объяснения. Однако его не было. Северус просто подошёл к нему, отложил в сторону учебник и притянул его голову к своей эрекции. Гарри, не сопротивляясь, принял тёплое и вкусное угощение. В тот день Северус был особенно страстен, так как чуть не изнасиловал его рот. Несколько раз Гарри начинал задыхаться, а в самом конце, когда раскрасневшийся от напряжения пенис начал опасно пульсировать, Снейп вынул его и с громким криком наслаждения излился ему на лицо.

Похоже, это ему настолько понравилось, что через два дня он это повторил. В тот раз Снейп взял его сзади, а перед концом повернул к себе, позволяя своему желанию осесть белыми брызгами на очки и лицо Гарри.

Ещё Северусу нравилось, когда Гарри перед ним мастурбировал. Он ясно дал это понять, когда, читая в кресле свежий номер «Квиддича», Гарри услышал странно напряжённый голос Снейпа:

— Коснись себя.

Гарри удивлённо посмотрел на него, размышляя, не ослышался ли он. Северус сидел в своём кресле с бокалом виски в руке и вглядывался в него подёрнутыми туманом глазами.

— Что?

— Ты слышал. Коснись себя, Поттер.

— Здесь?

— Нет, в Большом зале. Конечно же, здесь. Сейчас. — Глаза его заблестели, и Гарри ощутил знакомое напряжение в низу живота.

Гарри немного смутился, но Северус смотрел на него так, что под этим взглядом все его сомнения развеялись в один миг. Отложив в сторону журнал, он потянулся к молнии. Раздвинув замок, он расстегнул пуговицу и сунул руку в боксеры.

— А сейчас достань его. Не спеша.

Закусив губу, Гарри выполнил приказ, наблюдая за тем, как затуманенные черные глаза следят за каждым его движением.

— Раздвинь шире ноги.

Борясь с разливающимся по щекам румянцем неловкости, Гарри принял более удобную позу и расставил ноги так широко, чтобы Снейпу было видно как можно лучше. Судя по голодному блеску его глаз, поза была идеальной.

— Превосходно, — прошептал Северус, поудобнее располагаясь в кресле и поднося к губам бокал с виски. — Можешь начинать.

И Гарри мастурбировал, наблюдая за Снейпом из-под полуприкрытых век. Однако это не продолжалось долго, так как взгляд, который устремил на него Северус, ощущался почти как физическое прикосновение, так что Гарри кончил быстро, воображая тепло этих тонких, приоткрытых губ на своей эрекции. Когда всё завершилось и он застегнул молнию, а в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками их успокаивающегося дыхания, Гарри заметил, что Снейп продолжает как-то странно на него смотреть. Взгляд его был ещё более расфокусирован, брови сошлись на переносице, и Гарри сам не понял, как это произошло, но очнулся только тогда, когда услышал собственный неуверенный голос:

— Северус... Мне бы хотелось когда-нибудь ощутить твои губы... там, — сказал он, запинаясь и указывая на собственную промежность. Снейп поднял бровь в явном недоумении. Открыв рот, будто собираясь что-то сказать, он, видимо, потом передумал, потому что в следующее мгновенье сжал губы, а в глазах появились злые искорки.

— Да? Хм-м-м... должен признать, что это очень интересная мысль. Я бы охотно согласился, если бы ты показал мне, как именно я должен это сделать...

Естественно, всё закончилось тем, что Гарри отсосал Снейпу. Позже он жутко злился на Снейпа и на себя за то, что так легко поддался манипуляции, однако чудесный вкус Северуса на языке его полностью вознаградил.

И всё же было кое-что, беспокоившее Гарри. На протяжении всех этих дней, всех разговоров, свиданий, споров и скандалов, иногда Снейп казался каким-то отстранённым. Часто его взгляд становился отсутствующим и туманным, и Гарри начинало казаться, что он избегает его близости. А иногда Северус настолько уходил в себя, что не отвечал на ласки. Застывал, когда Гарри хотел его обнять, не гладил его и не целовал. Так, словно отдалялся от него или, по крайней мере, пытался отдалиться. Гарри не понимал, почему он так себя ведёт. Разве он сделал что-то не так? Он пытался вспомнить всё, что происходило в последнее время, но не мог обнаружить ничего, что могло бы объяснить такое поведение. Не мог же стать причиной тот кошмар, ведь так? В конце концов, было не похоже, что Снейп до сих пор злился на него из-за того, что он его разбудил и наделал шума. Разве может тот, кто злится, смотреть таким взглядом, словно вот-вот собирается тебя съесть? Правда? Тогда в чём же дело?

А пока Гарри решил подождать и посмотреть, к чему всё это приведёт. Сам он не хотел ничего менять. Ему было хорошо, он мог проводить время со Снейпом, и даже когда они ругались, Гарри не хотел бы оказаться где-то в другом месте.

Ну, возможно, такая мысль на мгновенье появилась у него во время их последней ссоры, но Снейп очень быстро выбил эту дурь из его головы, а точнее... смял её своей рукой, уничтожил резкими злыми толчками.

А сейчас, когда оба, тяжело дыша, лежали на полу и Гарри до сих пор ощущал на себе вес Снейпа, а вся его злость и агрессия развеялись, оставив по себе только смутные воспоминания, он знал, что всё, что произошло раньше, все болезненные слова, жесты, огорчения — всё это не имело никакого значения. Важно было только то, что он здесь. Что он может здесь быть. Рядом с ним. И, похоже, Северус тоже этого хочет. В конце концов, он ещё ни разу не позволил ему уйти, ни разу не отпустил, всякий раз возвращая его обратно.

«Если это не привязанность, — размышлял Гарри, — тогда что же это?»

* * *

Дорогие Рон и Гермиона...

Как у вас дела? Надеюсь, вы хорошо проводите праздники. У меня всё прекрасно. Много общаюсь с Хагридом и Луной (вы, наверное, не знаете, но она осталась на каникулы в школе). Без вас немного скучно, но я стараюсь как-то занять эту уйму свободного времени. Гермиона, вероятно, тебя это порадует, но я решил немного позаниматься, раз уж остался в Хогвартсе один и никто мне не мешает. Часто сижу в библиотеке, так что мадам Пинс уже начала подозревать, что со мной что-то не так, но на улице слишком холодно, чтобы заниматься чем-нибудь ещё. Пробовал немного летать на Молнии, но после того, как чуть не отморозил себе нос, убедился в том, что это не самая лучшая мысль.

Скучаю по вам, возвращайтесь скорее,

Гарри.

Что ж, Гарри подозревал, что количество лжи в этом письме превышает все возможные нормы, но не мог же он им написать, что всё это время они трахались со Снейпом, как кролики. И всё же правда в этом письме тоже была — он действительно учился. Конечно, несколько раз он вынужден был прерваться, чтобы отсосать Снейпу или заняться с ним другими, невероятно увлекательными вещами, и всё же кое-что Гарри всё-таки узнал. Например, как подразнить пальцами его яички, чтобы он начал стонать особенно возбуждающе. Это ведь тоже знания. И весьма полезные, следует признать.

* * *

Он снова это делал.

Смотрел на него задумчивым, слегка отсутствующим взглядом, от которого у Гарри на затылке шевелились волоски. Он уже не пробовал поднимать голову, когда Снейп начинал так вести себя, потому что тот мгновенно отводил взгляд, погружаясь в чтение книги, которую держал в руке.

Это происходило уже не в первый раз. Гарри заметил, что с некоторого времени Северус присматривается к нему всё чаще и чаще, задерживая взгляд всё дольше. Словно он что-то напряженно обдумывал, размышлял над чем-то, что не давало ему покоя. А Гарри не давало покоя его поведение. Но не мог же он спросить: «Почему ты на меня смотришь?», потому что прекрасно знал — Снейп или высмеет его, или сделает вид, что не понимает, о чём речь. Ведь если бы он хотел, чтобы Гарри узнал о причине его странного поведения, то не стремился бы его скрывать.

Гарри старался не обращать внимания на неприятный спазм в животе и сосредоточиться на повторении пройденного на зельях, зная, что на первом же уроке после каникул их ожидает «внезапная» контрольная. Он перевернул страницу и затаил дыхание, когда увидел в учебнике небольшую вставку, посвященную зелью Desiderium Intimum, которое позволяет «разблокировать» и осознать свои подлинные, глубоко скрытые желания. В программе этого зелья не было, но Снейп, вероятно, счел его слишком важным и слишком интересным, чтобы пропустить. Не удивительно, что только Гермиона что-то о нём знала. В конце концов, она была единственной, кто выучил наизусть все страницы учебника.

Он посмотрел на иллюстрацию, изображавшую маленький флакон с красной жидкостью, и сглотнул, оглушённый воспоминаниями. И они совершенно точно не были приятными. Особенно те, когда Снейп по злобе выставил его на посмешище перед всем классом и большей частью школы, если вообще не всей. Гарри помнил горечь ужаса и кислый привкус печали, смешанные с отвращением, которое он испытывал по отношению к самому себе. Помнил, как пытался отрицать то, что осознал и почувствовал, но знание уже вошло в него, как бы он ни старался всё искоренить. Также он помнил ненависть. К себе, а особенно к Снейпу. Ещё большую, чем прежде. Казалось, он пытался этой ненавистью заглушить растущий внутри него жар. Однако он всегда там был. Гарри знал это, ощущал его всякий раз, когда все эти годы ненавидел Снейпа каждым нервом своего тела, и, казалось, с годами эта ненависть становилась только сильнее. Это была не та разновидность ненависти, которую он питал к Драко Малфою или к Волдеморту. Это была отнимающая дыхание испепеляющая ярость, и сколько раз он задавался вопросом, чувствует ли её Снейп, потому что он должен был давно уже сгореть, объятый её пламенем.

Однако сейчас Гарри понял, что это было нечто большее. Когда ненавидишь кого-то настолько сильно, что не можешь не думать об этом человеке, когда ненависть живёт в каждом твоём вдохе, в каждом взгляде, в каждом брошенном и нацеленном на то, чтобы причинить боль, злом слове, ты не замечаешь многих важных вещей. Например, того, что не представляешь, что будет, если этого человека тебе когда-нибудь станет не хватать. Что это единственное существо на свете, которое может привести тебя в бешенство одним лишь взглядом, пробудить в тебе целый шквал эмоций — позитивных и негативных одновременно. Что когда его нет рядом, ты ощущаешь необъяснимую пустоту, даже если внешне радуешься его отсутствию. Что при взгляде на него твои губы сжимаются, руки дрожат и потеют, внутри всё сжимается, а сердце начитает биться так сильно, будто собирается выскочить из груди.

Вам это ничего не напоминает?

И тогда оказывается достаточно одной маленькой капли, например, некоторой красной жидкости, чтобы чаша переполнилась и глаза открылись. Однако тогда уже слишком поздно.

Гарри зажмурился и глубоко вздохнул. Вероятно, это должно было случиться. Нужно было пройти через всё, через весь тот ад, чтобы сейчас проводить каждый день в... раю.

— Что с тобой? — донёсся до него низкий, глубокий голос Северуса. Гарри открыл глаза и посмотрел на присматривающегося к нему — на сей раз уже открыто — Снейпу.

— Я задумался... сидели бы мы сейчас здесь с тобой, если бы я не выпил тогда то зелье?

Можно было не уточнять, какое именно. Без сомнения, Снейп прекрасно знал, о чём идёт речь.

— Твоё желание рано или поздно дало бы о себе знать, Поттер. Desiderium Intimum лишь ускорило процесс. Зелье позволило тебе увидеть то, в чём ты не хотел или не мог себе признаться. Его можно сравнить с неким подобием очков правды, которые позволяют тебе видеть самые глубоко скрытые вещи. Когда ты их снимаешь, только от тебя зависит, поверишь ли ты в то, что увидел, или и дальше будешь делать вид, что ничего особенного не случилось.

— Значит, у меня был выбор?

— Такой же, как если бы целитель сообщил тебе, что ты смертельно болен. Ты мог бы начать лечиться или сделать вид, что ничего не слышал и вообще речь не о тебе, и жить дальше, рискуя, что однажды правда ударит по тебе с ещё большей силой, но тогда уже будет поздно что-то менять.

Ну, конечно же, подумал Гарри, в этом весь Северус. Только он мог сравнить влюблённость со смертельной болезнью.

Гарри кивнул, вспоминая события того дня до мельчайших подробностей. Сейчас, когда поток воспоминаний захватил его, он был уже не в состоянии его остановить.

— Знаешь... — начал он, — я тогда решил, что ты сделал это специально, чтобы унизить меня, подумал, что ты добавил что-то в зелье Гермионы. — Гарри посмотрел в черные, наблюдающие за ним глаза. — Что ты тогда ощутил? Что ты почувствовал, когда я выпил зелье?

Примерно с минуту Северус молчал, как будто задумавшись над ответом.

— Должен признать, я был немного удивлён...

— Немного?

— Без сомнения, не настолько, как ты, Поттер, — фыркнул Снейп. — Если бы ты видел своё лицо...

Стиснув зубы, Гарри криво усмехнулся.

— В таком случае, я рад, что не видел его. Зато я прекрасно видел лица других учеников, и мне этого хватило, не сомневайся, — огрызнулся он.

Северус заинтересованно наблюдал за Гарри и, похоже, хотел о чём-то спросить, но колебался. В конце концов он не выдержал:

— Что произошло после того, как ты выскочил из класса?

— Я побежал в туалет, — тихо ответил Гарри. Эти воспоминания до сих пор причиняли ему боль. — Я разбил там зеркало... — О том, что его ещё и вырвало, кажется лучше не упоминать.

— Твоя рука, — внезапно сказал Снейп, словно бы про себя.

— Что? — Гарри моргнул от неожиданности.

— Вот отчего у тебя была ранена рука. Ты воспользовался мазью, которую я тебе дал?

— Э-э... — Что ж, кажется, лучше всего сказать правду. — Нет. Я был очень зол на тебя. Не хотел ничего у тебя брать. Тогда я мечтал провалиться сквозь землю. Даже не представлял, что смогу когда-нибудь выйти из туалета. Не хотел никого видеть, но конечно же Рон с Гермионой меня нашли. Тогда я тебя ненавидел за то, что ты заставил меня выпить то зелье, я был уверен, что ты сделал это специально. Тогда мне вообще не хотелось смотреть на тебя, никогда в жизни.

— И ты прислал ко мне МакГонагалл, с сообщением, что хочешь отказаться от моих уроков, — закончил за него Северус. — Как это похоже на тебя, Поттер. Вместо того чтобы смотреть проблемам в глаза, ты предпочитаешь от них убегать.

— А что тебя удивляет? Всё, что свалилось тогда на меня, произошло только по твоей вине.

— Ну, это ведь не я воспылал неуместными желаниями к своему преподавателю, Поттер, — возразил Северус с ироничной улыбкой. — Или ты считаешь, что если бы я знал, к чему это приведёт, я бы когда-нибудь дал тебе это зелье?

Гарри пожал плечами.

— Как я могу быть в чём-то уверен? Зная тебя, можно предположить, что ты бы захотел это как-то использовать, — ответил он, дерзко глядя на Снейпа.

Тот завёл глаза.

— А зная тебя, такого вообще не должно было случиться.

— Эй, всё это было отвратительно, — выпалил Гарри, не обращая внимания на издевательскую усмешку Северуса. — И ты ещё удивляешься, что я не хотел тебя видеть? Более того, невыносимо было на тебя смотреть. После того, что случилось, я вообще не мог представить, как встречусь с тобою, потому и пытался тебя избегать.

— Я заметил, — проворчал Снейп себе под нос.

— Я так старался... — продолжал Гарри, обращаясь к своим коленям, пропустив мимо ушей замечание Северуса. — Я хотел забыть, сделать вид, что ничего не произошло... но тебе обязательно нужно было разрушить мои планы, тебе нужно было прийти тогда в чулан... — Внезапно его осенило. Он посмотрел на Снейпа из-под полуприкрытых век. — Для чего ты пришёл тогда в чулан?

Лицо Северуса тут же стало замкнутым и неприступным, и Гарри, который очень старался прочитать на нём хоть что-то, показалось, будто он наткнулся на невидимую преграду в виде непроницаемой маски.

— Я просто проходил мимо, — помолчав, ответил Снейп.

Гарри поморщился. Не такого ответа он ждал. Но по лицу Северуса он видел, что сейчас ничего от него не добьётся и потому даже не стал пытаться. Придётся отвечать на этот вопрос самому.

— И ты решил зайти и поздороваться, — язвительно усмехнулся он.

— Вообще-то ты сам меня пригласил, — парировал Северус, глядя ему в глаза, и Гарри ощутил знакомый укол в сердце, когда вспомнил, как эти глаза смотрели на него тогда.

— Знаешь, тогда в чулане, когда ты коснулся меня... Это было... необыкновенно.

— Правда? — Снейп чуть подался вперёд, проницательно вглядываясь в Гарри. — Расскажи мне ещё что-нибудь. — Похоже, этот разговор очень заинтересовал его, что Гарри немного смущало, но в то же время и будоражило. Северус Снейп редко выражал заинтересованность чем бы то ни было.

— Ну, э-э-э... — продолжил Гарри, пытаясь подобрать слова, чтобы описать всё, что он тогда ощущал, но понимал, что это ему не под силу. — Ты был первым, кто касался меня и довёл до... оргазма. Раньше никто этого не делал. Я фантазировал о том, как всё будет, но не верил, что это когда-нибудь произойдёт. Можно сказать, для меня всё было... впервые. И я... не верил, не мог понять, почему ты... — Гарри закусил губу, стараясь совладать с эмоциональной бурей, вдруг охватившей его при воспоминании о том событии, и с разбредающимися мыслями. Он глубоко вздохнул. — Я просто... не знал, что нужно делать. Я не мог дать тебе отпор. Стоял там, как парализованный, и... и хотел только, чтобы ты меня коснулся. Несмотря на то, что боялся так сильно, что хотел убежать оттуда. Но что-то внутри меня, — Гарри коснулся своей груди в том месте, где сейчас очень сильно билось его сердце, — не позволило мне это сделать. И тогда... это было как магия. Как будто ты применил ко мне чары Confundus. Я уже не мог тебя забыть, не мог вычеркнуть то, что произошло. Я хотел только... тебя.

Гарри поднял голову и нерешительно посмотрел на Снейпа. Глаза Северуса блестели. Казалось, рассказ Гарри заставил его вспомнить всё, что произошло в тот осенний вечер в чулане для мётел, и всё же что-то в его лице говорило, что что-то не в порядке. Гарри не сумел назвать, что именно это было, он заметил лишь тень от складки между черными бровями, но не мог объяснить, отчего его вдруг охватило сильное беспокойство.

Единственное, что он мог сделать — это прервать молчание, лишить это беспокойство питающей его почвы.

Очередное воспоминание было слишком болезненным, чтобы Гарри захотелось его воскрешать, а эхо брошенного со злостью «ты для меня — никто» до сих пор разрывало его изнутри. И тогда он перенёсся мыслями к вопросу, который очень его интересовал и который он уже давно хотел задать Снейпу:

— Я много раз задумывался... ты имеешь какое-то отношение к исчезновению Малфоя?

Северус шевельнулся, словно сбрасывая с себя оцепенение.

— Это не должно тебя интересовать, — кисло ответил он, поворачивая голову в сторону огня. Насколько же это в его стиле, подумал Гарри. Всякий раз, когда Снейп стремился от него отделаться или не хотел отвечать на вопрос, он отворачивался, желая тем самым пресечь возможные возражения. Это неимоверно раздражало.

— Но мне интересно, — повторил Гарри с нажимом, давая себе слово хотя бы попытаться настоять на своём. — Я знаю, что это он напал на меня со своими придурками, хотя он и завязал мне глаза. У нас с ним раньше была стычка, и... Малфой сказал кое-что, то, что меня очень разозлило. Я хотел отыграться, хотел ранить его так сильно, что сам не знал, что говорю и... наговорил ему ужасных вещей. О его отце и вообще. Никогда не забуду ненависти, которую тогда увидел в его глазах. Знаю, я не должен был этого говорить, но я был взбешён... И я думаю, возможно, я тоже немного виноват...

Северус нахмурился и слегка наклонился вперёд, переплетя пальцы.

— Поттер. Малфой был уже почти взрослым, ответственным за свои поступки волшебником. Он должен был предвидеть последствия каждого своего шага. Это — основа существования каждого из нас в этом мире. Если ты забываешь о некоторых правилах хоть на мгновенье, то приходится принимать последствия. Он сделал свой выбор. Ты не можешь отвечать за всё зло на свете, так что прекрати, черт тебя возьми, винить себя во всём.

Гарри смотрел на него широко распахнув глаза. Конечно, он понимал, что Снейп прав, но его удивило, что он так раздражился. Хотя он и не ответил прямо на заданный вопрос, но услышанного вполне хватило, чтобы Гарри составил своё мнение.

Да, Северус бесспорно имел отношение к исчезновению Малфоя. И очень даже немалое.

Однако сейчас было неподходящее время для разбора таких дел. В конце концов, у них осталось всего несколько свободных дней, и Гарри хотел бы провести их приятно. Он беззаботно улыбнулся:

-А я и не обвиняю. Просто задумывался как-то... — Гарри наблюдал за тем, как Снейп откидывается на спинку кресла, а его лицо светлеет. И тут в его мозгу возник вопрос. Вопрос, который он никогда ещё не задавал и вообще не понимал, почему это его так интересует, но уже сотни раз задумывался над этим. Итак, Гарри озорно улыбнулся и спросил:

— Любопытно... А что случилось бы, если бы то зелье выпил ты? Какое твоё самое большое желание?

Глаза Снейпа внезапно вспыхнули, когда он устремил взгляд в сторону стеллажей. Некоторое время он смотрел на полки, а потом неспешно повернулся к Гарри. Теперь его глаза снова напоминали чёрную гладь озера в безлунную ночь, лицо застыло.

— Я ничего не хочу, Поттер, — в его голосе слышались суровые горькие нотки, и Гарри поразило то, как он это сказал. И ещё больше его поразила реакция Снейпа на такой, казалось бы, простой и незамысловатый вопрос. Северус напрягся, и, похоже, его хорошее настроение лопнуло, как мыльный пузырь. — Я сейчас занят, Поттер, — бросил он, внезапно вскакивая с кресла и устремляясь в сторону спальни, — так что, надеюсь, ты дойдёшь до выхода самостоятельно. Прощай. — С этими словами он бросился вперёд и покинул комнату, а единственным ответом на прощание Гарри стал грохот захлопнувшейся двери.

Он остался один, не понимая, что такого сказал и какая муха укусила Снейпа. Покачав головой, Гарри ощутил, что в голове его полная каша. Нет, иногда он был просто не в состоянии понять этого человека...

Посидев ещё несколько минут в опустевшей гостиной и стараясь унять мучительную тревогу, которая ожила вновь, терзая его душу, Гарри встал и медленно вышел из апартаментов мастера зелий.

Естественно, тревога последовала за ним.

CDN

* “Hanging by a moment” by Lifehouse