Глава 13

Ощущаю себя Гарри Поттером в той части, где его заперли в комнате и запаяли окна. Только у меня даже нет совы. Точнее, вместо Хэдвига — мои любимые кошечки.

Кстати, не видела их с самого утра. Видимо, опять где-то околачиваются, или клянчат корм у мамы.

Честно, за всю жизнь меня впервые наказали. Хотя мы делали не мало шалостей.

Я вернулась и получила порцию эмоционального монолога от папы. Даже мама, кажется, впервые что-то сказала — правда, она подмигнула мне в середине этой притворной речи. Так что уверена: это было лишь для вида.

Папа видел, как я улизнула посреди ночи. На этот раз меня не прикрыла даже охрана. Он показал мне по камерам, сказал, что разочарован и не ожидал от меня такого. Но, кажется, что-то не договаривал. Я знаю, что из-за побега на меня бы так не сердились — я делала так кучу раз.Что-то было не так.

Даже мой трюк с глазами «кота из Шрека» не сработал в этот раз. Папа был очень, очень зол и недоволен. Он просто сказал всё это и ушёл. Раньше он обнимал меня и смеялся с моего выражения лица.

Неделя без посещения любых внеклассных мероприятий. Я даже не смогу поехать к Люку. И мне снова сменили охрану. Теперь это кто-то, кто пока не слишком сговорчив. Но я найду подход — я всегда нахожу.

Всё равно мысли совсем в другом месте. Пальцы сами касаются губ. Ощущение, будто меня клеймили тем поцелуем. Я не могу перестать ощущать его, не могу даже думать о чём-то другом.

Ублюдок украл мой первый поцелуй. Даже два, если быть точной. Хотя... если задуматься, второй вроде бы уже был по моей инициативе. Или нет? Я до сих пор не понимаю, кто из нас начал.

Перекатываюсь на живот, обнимаю подушку.Можно найти логическое объяснение. Первый поцелуй был после нападения, когда я едва могла дышать от адреналина. Второй — после всего того кошмара. Просто стресс. Он воспользовался моментом. Конечно. Всё просто.Он даже не в моём вкусе.

Мысленно возвращаюсь в тот день, перематываю все неприятные события и останавливаюсь на нашем поцелуе.

—  Это неправильно, я тебя ненавижу.

— Поздно.

Он целовал меня до того момента, когда я уже не чувствовала губ, когда внизу живота разрослись стаи бабочек. Стаи? Разве у бабочек бывают стаи? Кажется, нет. Пусть будет табун, рой. Но это и неважноБабочки точно были.

Я помню, как оттолкнула его. Или, может, он лишь позволил мне так подумать.

— Мы поговорим об этом позже.

Я тогда лишь засмеялась.

— Как в тот раз? Прости, но этот аттракцион заканчивается здесь и сейчас. Мне разговоры ни к чему.Это было ошибкой — вот и весь разговор.

Он издал что-то похожее на рык,но не стал давить дальше. Он лишь высадил меня около дома и, подождав, пока я зайду, уехал.

Но раз головой я понимаю эти моменты, почему же хочется выкинуть ещё один трюк и посмотреть, спасёт ли он меня в этот раз?И вообще, как он оказался в той студии? У меня миллион вопросов и ноль ответов.

Уф... ещё и Аяну подставила. Она ведь впустила меня, не думая, что я начну рыться в их вещах.А я... стащила пистолет. Только сейчас понимаю, насколько могла всё испортить.

Всё ужасно несправедливо и запутанно.А завтра ещё и эссе по истории. Великолепно.

Я резко встаю. Нужно поговорить с мамой. Она всегда знает, что делать.

Спускаясь вниз, заглядываю в комнату брата — пусто. Значит, он снова в гараже.

Запах масла и металла встречает меня ещё у двери. Воздух тяжёлый, пропитан бензином и чем-то острым, знакомым. Леон, как обычно, копается у своего мотоцикла. С него сыплется свет лампы, отражаясь на хроме. Я не видела его всю неделю, но сейчас чувствую напряжение даже со спины. Обычно он возится с этой штуковиной, когда злится.

— Эй, ты как?

Он оборачивается, коротко кивает. Мне и слов не нужно — всё ясно по взгляду. Мы с ним близнецы, считываем друг друга без слов.

— В чём дело? — я прыгаю на высокий стол рядом с ним, болтая ногами.

Он ещё минуту молчит, потом вытирает руки тряпкой.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Например? — отвечаю, стараясь выглядеть спокойно, но внутри всё сжимается.

— Не притворяйся, — он качает головой, в голосе сплошное разочарование. — Я не думал, что ты будешь врать мне.

Я замираю. Он знает. Или догадывается.

— Я вовсе не лгу, что ты имеешь ввиду?

— Ты мне ответь, — он качает головой— Не могу поверить, что из всех людей ты будешь так нагло лгать именно мне. Я думал, мы выше этого. Но, видимо, ошибался.

Я замираю. Буквально теряю почву под ногами. Он злобно усмехается, бросая тряпку в дальний угол.

— Я не лгу. Я просто... Это другое, ясно? Ты же тоже не всё мне рассказываешь.

— Так ты думала, что папа не разберётся, что к чему? Я миллион раз говорил: если будут проблемы — поговори со мной.

— Папа? Но... ничего такого не было. В чём ему разбираться?

Он издаёт ещё один мрачный смешок.

— Ему отправили видео с камер клуба. Он был в бешенстве. Нам пришлось звать маму, чтобы он не убил кого-то. Аяна сказала, что ты у неё. Он поехал за тобой, и, прикинь, сюрприз — тебя там не было.

Я закрываю глаза и пытаюсь что-то придумать. Я стискиваю зубы. Этот ублюдок. Он не только шантажировал меня, он отправил видео отцу.Ничего, я ещё отплачу ему.

— И что мне делать?

— Сидеть и не рыпаться.

— Кажется, я уже разобралась с ним. — Сильно, почти до крови кусаю губу. Говорю почти шёпотом.

— Что это значит?

Голубые глаза брата сосредотачиваются на моём лице.И я продолжаю:

— Кажется, я его убила.Это не точно, но в последний раз, когда я его видела, он истекал кровью.

Брат не двигается, даже не моргает. Кажется, я сломала его.

— Эй?.. Сейчас самое время что-то ответить.

Брат приближается ко мне, и, кажется, я и правда его вывела.

— Сиди дома. Не выходи. Никому больше такое не рассказывай. Поняла?

— Ты не удивлён?Ты вообще меня слышишь?Я говорю, что, кажется, убила человека вчера.

— Ты его не убивала, Мия.

— Как ты... почему ты так спокоен?Я же говорю, я стреляла в человека.

— Потому что папа сейчас проводит с ним беседу, и он живее всех живых.

— С кем — с ним? Что ты такое говоришь?

Только сейчас до меня доходит, что он слишком спокоен. Они все слишком спокойны. И он сказал, что папа вышел без него. Это значит... О боже, божечки, они всё знают и пошли его убивать!

— Мия, ты издеваешься? Я же говорил тебе не ходить по клубам без меня или Тео. Я сто раз тебе это говорил.

— Не ори на меня! Я уже взрослая, и вам нужно с этим смириться.

Пытаюсь выкрутиться, но его пристальный взгляд давит. Он видит меня насквозь — так же, как и я его.

— Мия! Не испытывай меня.

— А что такого? Вы с Тео постоянно где попало тусуетесь. Я видела своими глазами. А мне что, нельзя?

— Тебе и так дали слишком много свободы. Если бы папа послушал меня, то сейчас всё было бы иначе.

— И что это значит? Мне восемнадцать, вообще-то.

— Значит то, что сейчас они поехали разбираться с мразями, которые споили мою сестру, а я вынужден торчать тут. Потому что отец отлично знал чтоо я убью их голыми руками.

Я зла. Очень зла. Я лишь спрыгиваю со стола и бегу к маме — она одна меня понимает. В этом доме все дикари.

Открываю дверь и, увидев её, бегу прямиком в её объятия.

— Мам...

— Ах, моя красавица. — Я всхлипываю. — Ну же, посмотри на меня. Всё будет хорошо, папа скоро остынет.

— Я сильно облажалась?

— Ну... мы с Лили очень давно вляпывались и похуже. Так что уверена — всё решится. Главное, что тебе не навредили.

Она отстраняется и смотрит чуть строже, будто хочет понять.

— Ты мне не доверяешь? Ты же расскажешь мне, если тебя будет что-то тревожить?Я тебе друг. Мы с папой всегда тебя прикроем.

— Папа поехал разобраться с тем парнем.

Мама гладит меня по волосам.

— Знаю. Но он делает так, как умеет. У них другие взгляды на жизнь. Он защищает своего ребёнка. Ты же знаешь, как много ты для нас значишь. Я бы сама поехала и убила бы любого, кто посмел тебя тронуть.

Я киваю. Один разговор с мамой и её мелодичный голос убаюкивает меня и даёт надежду.

— Хочешь, устроим шопинг?

Я смеюсь сквозь слёзы. Конечно, шопинг — лекарство от всего. Для мамы это единственный способ выпустить грусть. И кошелёк папы станет намного легче к концу нашего дня.

— Хочу.

Сильнее обнимаю её и после выбегаю, чтобы подготовиться. Это лучше, чем торчать тут. Особенно, когда вернётся папа. Я пока не знаю готова ли говорить с ним.

У меня ведь есть номер этого труса? Он должен быть. Я уверена, что так и есть.Листаю журнал звонков — Аяна как-то просила меня позвонить с моего номера. Но это было слишком давно. Листаю очень долго.

Бинго! Нахожу нужный номер и набираю. Гудки длятся пару секунд. Сонный, хриплый голос отвечает, и я дрожу, даже не видя его.

— Да.

— Ты трус и мерзавец. Ты даже не мужчина, ясно? Никогда больше не приближайся ко мне и не играй роль моего спасателя, а после не сдавай меня с потрохами, отправляя видео моему отцу.Даже я была о тебе лучшего мнения. Если ты не понял — это Мия. Наслаждайся моим голосом в последний раз. Ты меня больше не увидишь, это я тебе гарантирую.

Я кладу трубку и блокирую номер.Вот тебе и ответка. Ничего страшного. Главное — вовремя открылись глаза. Поцелуй запутал мои мысли, но я выше этого. Я умнее.***Торговый центр встречает нас  привычной смесью запахов: кофе с корицей, сладких булочек, лёгкой химии из магазина косметики. Звуки — скрип тележек, голоса, музыка, приглушённые объявления по громкой связи. Я делаю глубокий вдох, будто собираюсь впитать всё это, как противоядие от вчерашнего хаоса.

Прохожу мимо витрин. Всё так ярко и спокойно, что внутри словно появляется пустота, где можно забыть о проблемах. Витрины полны одежды, обуви, сумок — я не спешу, просто иду, смотрю, как будто ищу что-то, чего сама ещё не понимаю. В такие моменты сильно понимаю маму. Вещи успокаивают, вещи такие постоянные, реальные. Конечно всё это так волшебно лишь с мамой. Её присутствие — как магнит: тихое, но успокаивающее.

Мы примеряем наряды, и постепенно меня отпускает. Ткань мягко скользит по коже, зеркала отражают усталую, но уже не мрачную версию меня. Всё вроде бы не так уж и плохо. Хотя, если честно, после часа примерок желудок требует вкусной еды и срочной дозы кофеина.

— Ма, я пойду в туалет.Встретимся в кофейне на первом этаже? Закажи что-нибудь вкусное, я умираю.

Мама кивает, печатая что-то в телефоне, и передаёт мои пакеты охраннику.

Я выхожу из кабинки, мою руки, достаю телефон. Всё происходит будто на автопилоте. Вода приятно прохладная, мыло пахнет жасмином — мелочь, но почему-то это успокаивает.

Нужно торопиться. Мама, наверное, уже ждёт меня в кафе у центрального входа.

Пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся. Тяну сильнее — ничего. Сначала раздражаюсь, потом начинаю нервничать. Уже собираюсь позвонить охране, когда замечаю в зеркале знакомую фигуру.

Раян.

Он прислонился к раковинам, руки в карманах, взгляд тяжёлый, почти ледяной. Смотрит так, будто видит насквозь. Как тёмный жнец, который пришёл не случайно. Я сглатываю и снова дёргаю ручку — без толку.

— Не бойся. Я лишь хочу доказать, что я мужчина.

От его хриплого голоса мурашки пробегают по коже. Я не должна показывать страх. Но именно сейчас это почти невозможно. Он выглядит по-другому — спокойный, но опасный.

— Я всё сказала. Не знаю, что ты задумал, но брось это. Я буду кричать. Моя охрана за дверью.

Он отталкивается от раковины и медленно подходит. Шаги гулко звучат в пустом помещении. На лице мерзкая ухмылка.

— Да, ты сказала достаточно. Но и мне есть что сказать.Ты ответишь за каждое слово. Даже за неправильный тон.Твоей охраны там нет

— Попробуй.

Он уже рядом. Запах его парфюма резкий, чуть горький, и почему-то теперь ассоциируется со страхом.Резко хватает меня за подбородок — больно, кожа натягивается.

— Я предупреждал: не играй с более опасным хищником. Особенно когда ты лишь слабый котёнок.

Пальцы на лице становятся сильнее, губы в сантиметре от моих. Он проводит ими по моему подбородку, поднимаясь выше, и у меня перехватывает дыхание.

— Отпусти, — шепчу, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.Снаружи кто-то дёргает ручку, но дверь не открывается.

Он наклоняется ближе, его дыхание касается уха, горячее, обжигающее.

— Никогда больше не говори со мной в таком тоне. Если сделаешь это снова — я покажу тебе, насколько я мужчина. И сделаю это по своим правилам. Поверь, тебе это не понравится.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как холод и жар борются внутри. От него пахнет дымом, лосьоном после бритья и чем-то, что заставляет сердце биться ещё сильнее.

— Ты предатель. И я тебя не боюсь. Ударишь меня? Только на это ты и способен.

— А стоит. Ты уже дрожишь. Ты просто девочка. Если я позволил тебе поиграть в храбрую — это была лишь игра.Я лишь дал тебе подумать, будто ты что-то решаешь. И поверь, есть много других способов доказать это, не связанных с болью. Я могу это доказать и при помощи удовольствия.

Я снова дрожу. Не знаю что это за реакция. Смесь сильного страха и чего-то еще.

— Если я обещал, что не скажу, значит сдержу слово. Так что разбирайся со своими проблемами сама. Найди того кто тебя сдал. Жду тебя в понедельник — для готовки и уборки.

Он отпускает моё лицо. Я машинально потираю кожу, чувствуя, как она горит, но понимаю — сжимал он не сильно. Просто специально, чтобы я ощутила.

— Я наказана. Меня не отпустят.

— Плевать. Придумай что-нибудь.Я скину тебе адрес.

Он останавливается у двери, бросает взгляд через плечо.

— Без фокусов, Мия. Я предупредил тебя в последний раз. Ты истратила все свои бонусы. Осталась лишь одна жизнь.

И он выходит.Тишина давит. Сердце всё ещё колотится, ладони дрожат.

Он победил.Раян — один, Мия — ноль.

Страх подступает позже, когда его уже нет. Я чувствую, как колени становятся ватными, как воздух не проходит в грудь. Он был прав — и это самое ужасное.

Минут десять я просто стою, потом, наконец, выдыхаю и на подгибающихся ногах выхожу.Только вот сдаваться я не собираюсь. На каждого хищника, есть другой, более опасный хищник. А котёнок может быть ловким и гибким, даже больше, чем остальные хищники. И этот котёнок тебе еще покажет Раян.