57

ДЕТЯМ НЕ ЧИТАТЬ!!! Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА!!!

+18

Ника услышала, как хлопнула дверь гримерки, обернувшись. В проходе стоял Мирон и, сжимая в руках микрофон, неотрывно наблюдал за девушкой: за походкой, за каждым движением, за тем, как медленно открываются и закрываются ее глаза и шевелятся губы. Его заклинило на ней окончательно и бесповоротно: настолько, что техническое обслуживание высшего уровня тут уже не поможет.

- Что-то случилось? - спросила агент, скидывая верхнюю одежду на кресло.

Сука. Как специально переоделась в юбку, топ и рубашку. Сегодня Мирон впервые в жизни не проклинал коммунальные службы за столь высокую температуру в помещении, иначе пришлось бы довольствоваться джинсами и толстовкой. Да, снимать их тяжелее, но, блять, эта брюнетка во всем выглядит так, будто из Ада сбежал сам демон похоти, выбрав себе для воплощения именно ее.

- А с чего ты это взяла? - ответил Федоров, прищурившись и подойдя к ней.

Вдох-выдох. А сейчас сотрудница похожа на посланника Небес. Янович, испортишь этого ангела - попадешь на самый низ преисподней, запомни. Он сам вскроется, если посмеет сделать что-то против её воли. Так считала влюбленная часть разорваной души Окси, а вторая тихо ликовала в стороне, потирая руки и толкая свою сестру-близняшку в ребро а-ля "я победила".

- Делай то, что задумал, - проговорила агент, кивнув и ухмыльнувшись.

Это не сон? Не какая-то галлюцинация больного или возбужденного сознания? Ника серьезно это сказала, или у него окончательно поехала крыша?

- Будешь хорошей девочкой? - прошипел Мирон ей на ухо.

- Конечно, - шепотом произнесла девушка, подписывая свой приговор на сегодня.

Ожидать нежное отношение со стороны Мирона было, по крайней мере, глупо: не тот тип мужчин, которые обращаются с женщинами, как с чем-то невероятно хрупким и уступают им ведущую роль. Нет, здесь все должно быть только так, как он захочет: только Федоров имеет право диктовать свои условия, только ему позволено все, только он решает, кто и что заслужил - соучастник может только подчиняться, молча исполняя все "приказы". А еще мужчина безумно любит развлекаться, оставляя подругу на ночь в томительном ожидании, буквально заставляя просить на коленях о чем-то. Мирон целовал её совсем не так, как раньше: жадно, страстно, бесстыдно исследуя ее рот своим языком. Его, казалось, подменили, хотя это девушку вполне устраивало. Внезапно обнаженная спина агента встретилась с холодной стеной, заставив ее выгнуться от внезапного контраста температур и тихонько застонать. Только Федоров прижал её всем телом к бетону, медленно поднимая юбку и скользя рукой по её бедру. Перед глазами брюнетки все плыло от банальных прикосновений. Что он, сука, с ней делает? Слышится треск швов - в сторону летит кусок ткани, который был юбкой.

- Что ты творишь? - возмущается Ника, чувствуя, как его рука ложится к ней на шею.

- Заткнись, - отвечает он, слегка сжимая пальцы. - Повторять не стоит?

Девушка кивает, понимая: вот это обратная сторона медали, открывающаяся не сразу и не всем. Великий и ужасный русский рэпер, залезший на свой Олимп, не терпит непокорности, богохульства в свой адрес, ненавидит, когда кто-то идет против его воли - Клокова и не собиралась: ей интересно узнать, что такое секс с Оксимироном? Все вещи летят со стола в гримерке, а мужчина усаживает ее на дерево, раздвигая ей ноги. Рука с горла никуда не делась, сжавшись чуть сильнее. Брюнетка только жалобно скулит, когда его пальцы проскальзывает в нее, заставляя вцепиться ему в плечи и закусить нижнюю губу.

- Можешь укусить меня, - говорит Федоров, глухо смеясь, и, немного сгибая пальцы, слышит громкий стон, вырвавшийся из груди брюнетки. - Стоит только подразнить - уже течешь.

Любому бы Ника давно врезала по физиономии - только не этому еврею. Её губы касаются шеи мужчины практически невесомо, но при очередном его движении внутри нее Мирона прошибает мимолетная боль от укуса. Хватит творить с ней то, что душа изволит. Нет, слишком долго он этого ждал - теперь снесло крышу и ограничения.

- А просто трахнуть меня ты не можешь? - спросила девушка, ударившись головой о зеркало позади.

- Нет, - он смеется.

Ему весело? Ах, да, не над ним же издеваются, всякий раз подводя к грани оргазма, а потом сбрасывают обороты, переключаясь на что-то менее важное.

- А если я на коленях попрошу? - шумно выдыхает брюнетка.

Вот оно. То, чего Мирон так ждал. Нет, конечно, он не настолько ублюдок, чтобы так глумиться на ней, поэтому Федоров выскальзывает из нее и, жадно целуя напоследок, отходит. Клокова снимает топ, откидывая его в сторону и оставаясь в одном кружевном белье. Шикарный вид, верно, Мирон Янович? Ника прикрывает глаза, откидывая голову назад, и, слыша шорох одежды, легко улыбается.

- Все для тебя, любимая, - шепчет мужчина, резко входя в нее без каких-либо предупреждений.

Она специально надела юбку, он - издевался над ней так долго. Можете осуждать ее за это, но каждый день отгонять от себя мысли о сексе с Мироном, просыпаться в холодном поту, получать такое себе удовольствие от собственных пальцев стало просто невыносимо - брюнетка сдалась, подняв руки в капитулирующем жесте перед желанием. Не смогла больше терпеть.

- Узковато, - прошипел Федоров, начав медленно двигаться.

Другого он и не ждал. По сути, ему нравились такие девочки - еще мужчина обожал их портить окончательно, делать из них шлюх на одну ночь. Плевать, что они чувствовали. Ника громко застонала, впившись ему в спину ногтями.

- Слишком крикливая ты, - заметил Мирон, зажав ей рот рукой. - Тише. Просто будь тише.

Девушка промолчала, потеряв счет времени, ощущение реальности происходящего, растворившись в этом моменте. Ей давно не было настолько хорошо. Вот почему так много баб мечтают о сексе с Оксимироном: это действительно охуенно и не идет ни в какое сравнение ни с чем в ебаном мире. Клокова заскулила в широкую мужскую ладонь, закатив глаза и обмякнув в руках Федорова, кончив одновременно с ним. Придется лезть за таблетками в сумку. Похер. Главное, что есть этот момент. Есть они вдвоем в гримерке, где потушен свет. И скоро концерт, на котором придется выступать в любом состоянии.

- Моя девочка, - прошептал Мирон, поцеловав ее в нос и прижав в груди.

Вернулась нежность - все демоны уползли в свои норы. Конечно, Клокова его девочка, а чья ж еще?