56

- Как она? - спросил Илья, когда Мирон зашел в гримерку.

- Все нормально, - кивнул мужчина. - Сейчас умоется и придет.

- А что с ней случилось? - поинтересовался Башир.

- Нервы сдали, - ответил Ваня. - Я ее понимаю. Ребят, все эти смехуечки, разъебы комнат, конечно, весело, но... Мне кажется, мы повели себя очень некрасиво по отношению к Нике, потому что она отвечает за очень многие вещи, а когда такое творится...

- Давайте будем честными, - произнес Порчи. - Накосячили все. Трэвис и Диз просто не понимали, что происходит.

- А давайте вы не будете загоняться по этому поводу, - предложила девушка, подойдя к Федорову. - Я просто устала, поэтому так и отреагировала. Все хорошо, ребят. Мы ведь семья, а даже в самой крепкой семье бывают ссоры.

- Обнимашки? - крикнул Ягами.

- Ага, - согласилась агент, подойдя ближе к ним. - Я вас люблю, ребятки. Только не задушите меня. Диз, не надо. Ааааа! Все, умираю.

- Тихо, - попросил Янович. - Она нам еще живая нужна. После тура приезжай в Питер и обнимай, сколько влезет.

- Ты меня пошинкуешь, - заметил он. - Разложишь по пакетам, и никто тело даже не найдет.

- Не делай из меня маньяка, - усмехнулся рэпер.

- Посмотри на него, - встряла сотрудница, повиснув на Мироне. - Какой из него убийца?

- Да, не разрушай иллюзии, - попросил мужчина, улыбнувшись. - Ей точно не стоит во мне разочаровываться. Все, теперь тебе пора на сцену, Ника. Беги.

- Бля, реально, - взглянув на часы, сказала брюнетка. - Жду вас через 10 минут.

Она выскочила из гримерки, побежав за кулисы.

- Быстро отошла, - заметил Флитвуд.

- Нет, - проговорил Федоров. - Притворяется. Это ее главная проблема. Ей легче спрятать все в себе, чем кому-то открыться. Ладно, собираемся, а то второй раз выводить ее не хочется.

Рэпер поднял голову, встретившись взглядом с Ильей, который лишь кивнул, начиная искать нужные вещи. Клокова могла сказать Яновичу своим молчанием больше, чем словами, выложить все то, что скрывала за фальшивой улыбкой. Девушка, возможно, хотела убедить его: все хорошо, когда лишь показала, насколько она не уверена в серьезности того, что с ними происходит. Агент до сих пор полностью не верила в любовь. Нет, это были, скорее, маленькие кусочки сомнений на задворках ее мира, именуемого душой, но они все еще оставались, часто вылезая ей боком.

- Не, я понимаю, если бы Ника грустила, - начал Башир. - Но ты-то чего?

- Диз, я слишком хорошо ее знаю, - ответил Окси, направляясь в сторону сцены. - У нее улыбка совсем не значит радость или веселье, а выступает в качестве защитной реакции, от постоянного проявления которой хуй отучишь.

- А что в этом плохого? - продолжил мужчина.

- То, что она не показывает настоящие эмоции, - объяснил Мирон. - Либо их приходится вытаскивать щипцами, либо она срывается, как сегодня. В этом и заключается вся диллема. Такой себе круг, откуда нет выхода.

- Ты переживаешь за нее, - подытожил Ягами. - И очень сильно.

- Конечно, - сказал он. - Я просто хочу, чтобы Ника перестала прятать все в себе. Пойми, когда плохо ей - херово и мне. Так, ладно. Воронеж, вы живы?

Агент обернулась, улыбнувшись. Опять защитная реакция, которая уже не контролируется ею самой, а живет отдельной жизнью. Зал взорвался аплодисментами вперемешку с криками толпы. Все шло отлично, пока Федорову в лицо не ударил пар, заставив его отойти немного от края сцены и пропустить несколько строчек из трека. Только рэпер совсем не растерялся, а, казалось, наоборот повеселел, и вся ситуация его забавляла.

- Я ж говорил, блять, что когда-то эта штука мне помешает, - произнес Янович. - Я просто ждал этого момента. Че ты так напряглась, Ника? Ну, не будет у меня половины лица, как у Двуликого в трилогии Нолана. Переживу. Хочешь в меня бутылкой кинуть? Кидай.

- Ты издеваешься? - крикнула сотрудница. - По-моему, да.

- Нет, - пожал плечами он. - Я не виноват, что мне в лицо дала эта хрень! Ну, бля. Это реально неприятно!

- Да за что мне это все? - выдохнула Клокова.

- А мне в ебло паром схуяли? - парировал Мирон. - Так, ладно, это было лирическое отступление, - мужчина посмотрел за кулисы, где брюнетка показала ему сердечко. - И я тебя люблю, золото. Все, едем дальше.