54

- Мирон, - тихо позвала его Ника, легонько толкнув под ребра. - А ты никогда не думал, будут ли вспоминать о тебе через несколько столетий, как о великих классиках?

Мужчина не спал - девушка это знала, ведь он мог провалиться в царство Морфея только после нее. Длинные ресницы дрогнули, а на лице появилась улыбка. Агент подползла ближе к нему, устроив свою голову у него на груди.

- Мне достаточно того, что меня знают сейчас, - ответил Федоров. - Я никогда не думал, что окажусь на таком уровне. Я понятия не имею, каким проснусь завтра: более известным или полностью заклейменным.

- Ты встанешь любимым мной, - заметила сотрудница.

Ей все равно, сколько у него денег, фанатов и подписчиков в социальных сетях: Клокова любит его не за это - за невероятный ум, за успокаивающий голос, за голубые глаза, в которых брюнетка готова была утонуть, захлебнуться и больше никогда не выплыть на поверхность.

- Правда? - поинтересовался рэпер.

Он знал ответ, но почему-то постоянно хотел убедиться в том, что это не сон, не галлюцинация, не видение. Янович просто искал ее всю жизнь, всматривался в глаза каждой девушки в первых рядах, пытался выловить на улицах свой идеал, когда нужно было просто присмотреться к той, которая бегала из стороны в сторону под носом, избегая общения с ним.

- Да, - прошептала Ника, прикрыв глаза. - В любой жизни, галактике, вселенной я буду искать только тебя.

Мирон может ее защитить от всего в этом мире: от фанатов, хейта в сети, хулиганов на улице и разрушения. Последнее было главной проблемой обоих. Девушка не могла принять себя такой, какая она есть, а мужчина гнил изнутри под палящим солнцем в болоте собственной болезни. Федоров рушил себя не сам, но обратить вспять этот процесс было невозможно, но приостановить - можно.

- Я тебе надоем в этой жизни, - усмехнулся рэпер, проводя рукой по её волосам. - Поверь.

Он успел достать себя. Этого никто и никогда не узнает, но бывают моменты, когда Янович бесит самого себя. Рано или поздно, ему просто не удастся сбежать от своих демонов, не получится загнать их обратно в норы - тогда его это погубит окончательно. Сейчас Мирон стоит на краю пропасти, на дне которой бурлит кипящее масло всех неправильных поступков, ошибок, навредивших окружающим. Если порыться в памяти, то их наберется достаточно, чтобы заполнить его личное ущелье.

- Нет, - отрезала агент. - Не говори так.

Конечно, бывали моменты, когда они ее выводили, когда ей хотелось прибить и Ваню с Порчи, и Федорова, и весь табор, но эти ребята делали все не со зла - они являлись такими сами по себе. С Окси все, правда, было намного сложнее, чем с остальными: такие людей каждый раз открываются с новой стороны, которых у них, похоже, тысячи. Ты не знаешь, какой гранью он повернется к тебе в следующий раз: зеркальной, пошарпанной или невероятно красивой.

- Ты хоть когда-то думала о том, что останется после нас, если мы завтра умрем? - внезапно спросил Янович.

- Да, - ответила сотрудница. - От вас - музыка. От меня - посты в твиттере и фотки с инсте. Все, что мы оставим после себя, со временем, забудется, исчезнет, канет в Лету с нашими именами. Ты вписал свое имя в историю русского рэпа, но даже оно, рано или поздно, сотрется со стен вашего храма, а когда-то потеряется и табличка в Некрополе. Нас кто-то заменит. Мы не сможем сказать, каким будет тот человек: хорошим или плохим - он займет наше место. Мое. Твое. Любого, - Клокова села на кровати. - Люди поплачут день, неделю, а через года... Никто даже не пустит слезу после такого количества времени с момента нашей смерти. Будут речи, пафосные посты в сети, соболезнования - только это настолько же бессмысленно, как учить немого говорить.

- Хочешь сказать, что нашу гибель никто не заметит? - уточнил Мирон.

- Когда на небосводе гаснет яркая звезда, ты долго горюешь из-за этого? - произнесла брюнетка. - Нет. Ты забываешь о ней, увлекаясь новыми светилами. Если для фанатов ты являешься Солнцем, то для обычных людей ты - лишь невыразительная точка на небе. Я вообще не представляю интереса для своеобразных астрономов. В этом вся суть: нас не причислят к лику святых, не сожгут на костре, не внесут наши имена в историю, не поставят памятники. Мы просто жили, мы просто умерли, и о нас просто забудут.

- А ты готова к такому? - спросил мужчина.

- Я? - удивилась она. - Меня никогда не знали, чтобы стирать из памяти мой образ. Я - тень. Твой вечный спутник, который умрет вместе с тобой. Иначе... В чем мой смысл без тебя?

- Ты была в другом туре, - начал Федоров. - Тебя знают тысячи.

- Если я умру, то огромной трагедией это не станет, - хмыкнула Ника. - Если погибнешь ты, то это будет траур на несколько месяцев, а потом... Многих попустит. О тебе будут вспоминать, как о Роме. Ты был. Ты сделал что-то хорошее. А теперь тебя нет. Это мгновение - переломный момент нашей жизни, который делит ее на "до" и "после". Что после - никто не знает. Смерть - двери, которые открываются только в одну сторону.

- Я не переживу твою гибель, - сказал рэпер. - Потому что моя жизнь потеряет смысл. Любой. А зачем существовать, праздно шатаясь по миру?

- А если я попрошу тебя постараться ее пережить? - поинтересовалась девушка.

- Я не смогу, прости, - проговорил Янович. - Это выше моих сил.

Агент кивнула, укладываясь рядом. Он любил её слишком сильно, чтобы представить свое бытие без нее. До сумасшествия. До Луны и обратно. До смерти, если хотите. А Клокова любила его. До безумия. По всей длинне экватора. Потому что они - две части одного целого, два недостающих элемента пазла, два человека. Просто люди, которые нашли друг друга.