53

- Так, у нас теперь Воронеж на горизонте, - вздохнула Ника, присаживаясь около Башира. - Ты жив?

- Да, - кивнул мужчина. - А что такое?

- Ты чуть не упал со сцены, попер в толпу, - начала перечислять девушка. - Нет, конечно, тебе сложнее что-то сломать, чем Мирону, но все же.

- Кстати, а где ребята? - спросил Трэвис.

- Еще в гримерке, - пожала плечами агент. - Скоро придут, надеюсь.

- И как тебе работать в такой компании? - поинтересовался Органик. - Я понимаю, что ты, возможно, сотни раз отвечала на этот вопрос, но нам расскажи.

- На самом деле, сначала было не совсем комфортно, но потом привыкла к ним, к их поведению и ко всему, что с ними связано, - сказала сотрудница, достав из рюкзака воду. - Вообще, если честно, они - невероятно крутые ребята, поэтому работать с ними одно удовольствие, по сути.

- Если бы тебе предложили место где-то в более престижном месте за границей, - проговорил Флитвуд. - Ты бы согласилась?

- Нет, - вздохнула Клокова. - Для меня уехать в другую страну, оставив их, равносильно, наверное, предательству, потому что они меня выростили, сделали из меня хорошего специалиста. Я понимаю, что нужно развиваться и идти по карьерной лестнице, но... Я не могу их бросить.

А еще она слишком сильно любила Мирона, чтобы взять и уехать куда-то в другое место, резко соскочив с этой иглы. Мужчина стал частью ее души, впечатался в ДНК, откуда очень сложно вытащить какое-то звено, а если и получится извлечь, то начнется мутация. Ей кажется: все именно так - не наоборот, что любовь пусть и является главным недугом, самой ужасной патологией, но уже стала частью нее самой. Такой же, как и шрамы. Такой же, как и прошлое. И если Ника пыталась как-то держать чувства под контролем, то у Федорова они часто выходили за любые рамки. Девушка относилась слишком тепло к Ягами, проговорив с ним почти все время до концерта и за кулисами, а Окси изнутри что-то жгло, выедало дыру в чем-то странном и залатанном, отдаленно напоминающем душу. Ревность, словно моль, пожирала его, как старый свитер в шкафу, который уже и никому не нужен толком, но выкинуть жалко.

- Янович, что-то случилось? - спросил Илья, когда Ваня и Порчи ушли из гримерки. - Ты какой-то загадочный.

- Скажи, ты когда покупаешь новые вещи, старые выбрасываешь? - ответил рэпер.

- Нет, в шкаф складываю, - пожал плечами Илья. - Потом надеваю иногда. Так, давай без всяких метафор и так далее.

- Ты видел, как Ника общается с Дизом? - встрял Эрик.

Девушка стала для Мирона всем: отдушиной, наркотиком, смыслом, батарейкой, тем, что постоянно напоминает о том, как жизнь может быть прекрасна. Мужчина понимает: его это убьет даже раньше, чем он успеет погубить агента своей ревностью, творчеством, характером. Федоров осознавал это с самого начала, как и сотрудница, которая согласилась сгинуть из-за него. Потому что готова была умирать медленно и болезненно, отдала бы все: сердце, душу, ноги, голос, как русалочка - только бы задержаться рядом с ним.

- Ребят, - послышался голос Клоковой. - А можно нам поговорить с глазу на глаз?

Брюнетка успела выучить некоторые привычки рэпера. Например, запираться в себе, замолкать, когда его что-то сильно тревожит.

- Тебе надоел Диз? - спросил Окси.

- Мирон, - вздохнула она. - Пожалуйста.

- Перестань на меня обращать внимание, - хмыкнул мужчина. - Я не стою этого.

- Мне нужен только ты, послушай, - произнесла Ника. - Ни Башир, ни Трэвис, ни Ваня - только ты. Что ты себе не придумал бы, я люблю тебя. Дай мне знать, когда тебя попустит.

- Погоди, - выдохнул Федоров. - Прости меня. Просто... Ты - самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу тебя потерять из-за своих выходок. Я жить без тебя не могу. Даже 2 дня еле выдержал.

Её сапфировые глаза смотрели глубоко в душу, замечая каждое измнение, находя новую рану. Девушка подошла к нему, опустив голову.

- Я не оставлю тебя, - прошептала агент. - Никогда.

- И только смерть разлучит нас, - подытожил рэпер. - Жить вечно мы точно не будем.

- Все равно, - отмахнулась сотрудница. - Только бы вместе.

У них под сердцем навсегда останутся имена, что значат в их жизнях слишком много. Буквы, смысл коих дано понять только им. Это болезнь. Психическое расстройство, которому подвержены только они. Пусть так, потому что иначе такие чувства не назовешь.