Лето. Глава 8

Глава 8

Оставалось всего два дня до окончания прибывания волшебников в доме маглов. Осознание этого одновременно и делало ярче каждый миг этого такого мимолётно быстрого начала лета, и угнетало его быстротечностью. А потому никто из них не желал проводить остаток времени в четырёх стенах, когда на улице всё ещё светило солнце.

Сегодня Гвен предложила друзьям прогуляться до Глобуса. И, если им особенно повезёт, посетить какое-нибудь представление. Родители здесь, как правило, были слишком единогласны, запрещая посещение этого театра, и сами никогда не знали, что и кто там ставит. А потому Гвен воспользовалась отъездом отца и странной тишиной со стороны матери, чтобы исполнить своё давнее желание. А что касается публики? С ней было трое волшебников, один из которых уж точно неплохо машет кулаками. Но всё же она надеялась, что вне Дня Святого Патрика, никаких пьяных столпотворений там не будет, тем более в дополуденное время.

Все четверо оделись соответственно: не сильно вычурно и максимально просто. Почти также, как оделись бы в выходной день в Хогвартсе. Проблемы возникли только с Оминисом, летняя одежда которого слишком уж пестрила аристократизмом. Из-за чего Себастьяну пришлось поделиться своей.

Они вошли в большой дом только с привычной для них целью – пройти его насквозь. За это время им лишь пару раз на глаза попадалась Джоанн, которая всегда приветливо им кивала и обязательно передавала дополнительные гостинцы к обеду или ужину, который для них готовила. И по обыкновению, они часто встречали её дочь. Но в этот раз случайная встреча с Нэнси обернулась совсем не тем, чего они ожидали.

- Мисс, ваша мать просила подойти к ней. – стыдливо произнесла Нэнси.

- Сейчас?

- Боюсь, что да, мисс. – опустила глаза девушка.

Они стояли в коридоре, за углом от двери в гостиную. Гвен бросила серьёзный взгляд на друзей и выдохнула в прохладный воздух безжизненно богатого коридора.

- Ладно. – она обернулась к друзьям, - Не уходите, я не думаю, что это надолго.

Нэнси пошла вперёд, как бы провожая свою мисс в нужное место. Она подошла к двери и, схватившись за медные ручки, отворила её. Гвен быстро и серьёзно вошла, будто ей предстоял формальный отчёт перед руководством, а не разговор с матерью. Но стоило ей бросить взгляд вперёд, как она замерла.

У противоположной от окон стены на витиеватых и неудобных диванах сидели двое. Мать, потягивающая чай со своей до омерзения узкой улыбочкой, и мистер Шеппард. Мужчина тут же поставил чашку на придиванный столик и поднялся с дивана, как только увидел Гвен. Девушка, нутро которой уже сдавилось до боли в груди, сделала едва заметный реверанс, когда тот в ответ ей поклонился.

- Чарльз крайне любезно зашёл к нам на чашечку чая. – произнесла Изабель.

- Какая приятная неожиданность. – механически проговорила Гвен, стеклянно улыбаясь ему.

Молодой человек почувствовал себя слегка растерянным, для него фальшь была не ясно видна, но всё же едва ощутимо заметна.

- Какими судьбами вы к нам пожаловали, мистер Шеппард? – проговорила девушка, так и не присаживаясь.

Мать одарила её суровым взглядом, который был не виден гостю. Она холодно и оценочно пробежалась по внешнему виду дочери, юбка которой своей длиной не закрывала не только носка сапожек, но и их шнуровку. И этот мерзкий тёпло-зелёный цвет, так нравившейся её дочери, совсем был не к месту, как будто она вылезла откуда-то из болот. А блузка... Ни намёка на последнюю моду. А ведь все думают, что она учится в Париже! И эти волосы...

- Я хотел...

- Представляешь, дорогая! Чарльз был так любезен, что решил пригласить тебя погостить в его семейном поместье. Говорит, его крайне вдохновила твоя выходка с прудом в парке. – последние слова она произнесла тем же самым писклявым голоском, но уже почти сквозь зубы.

Гвен безэмоционально посмотрела на мать, и грудная клетка затвердела, будто готовая к удару.

- Миссис Торнфилд, - смущённо обратился к ней гость, - позвольте я сам. – он повернулся и откашлялся, - Да, мисс Торнфилд... Я хотел пригласить вас погостить у нас в поместье... До вашего отъезда. Там сейчас тихо, мои родители находятся у друга на материке, поэтому никаких приёмов не предвидится, но... там красиво. Вы сможете играть на рояле прямо на балконе, если вам вздумается. - он замялся, - Что скажете? Окажете мне честь?

Этот взгляд наивно-добрых глаз не позволял злиться на него или испытывать какое-то отвращения. Несмотря на все условности, которые он держал и соблюдал, он был искренен в своём приглашении. Но это не имело большого значения.

- Мистер Шеппард, спасибо за такое щедрое приглашение. Я не сомневаюсь, что ваше поместье заслуживает особого внимания, как, возможно, и возможность посетить его. – и тут на мгновение её вежливая улыбка стала настоящей, - Но я вынуждена вам отказать.

Лицо матери моментально вытянулось.

- Но... - вырвалось из её напомаженных губ.

- Что же... Спасибо за ответ. – раздосадовано произнёс Шеппард, опустив лицо, и слишком резко поправив пиджак, - Тогда я, пожалуй, пойду.

- Нет, подождите, Чарльз! Возможно, моя дочь не так вас поняла...

- Я уверен, что ваша дочь достаточно умна, чтобы понять мои слова. – сказал он с доброй улыбкой и посмотрел на девушку, - И также красива.

Гвен слегка стыдливо опустила глаза. Её сердце неожиданно гулко забилось. Она хорошо помнила Чарльза Шеппарда и, несмотря на то что он всегда был безразличен ей, хоть она и давно уже интересовала его, ей никогда не хотелось обижать его. Слишком уж он был хорош для всех этих искусственных людей.

- До свидания, миссис Торнфилд. – кивнул он хозяйке дома, а потом посмотрел на Гвен, - До свидания... Гвендолин.

И он быстро развернулся и ретировался, желая поскорее скрыться от своего стыда, от этих небезразличных ему, но не взаимных лиц.

- Ты с ума сошла?! – тут же прошипела Изабель, словно змея.

Гвен, всё ещё потрясённая такой неожиданной и опасной для её спокойствия встречей, не сразу нашлась, что сказать.

- Вовсе нет. – наконец тихо ответила она, ощущая, как сердце совершенно не замедляет такт.

- Сам мистер Шеппард пришёл пригласить тебя, а ты носом крутишь! Да ты знаешь, сколько у него акров земли?!

- Какое это имеет значение, мама? – пытаясь сохранить спокойствие, проговорила дочь.

- Какое значение? Какое? Ты совсем дура или как? Чему вас там учат в этой твоей дурацкой школе?! – щёки женщины уже слегка обдались румянцем.

Нэнси вошла в комнату в надежде забрать чай, но, заметив общий настрой беседы, поспешила удалиться. Однако Изабель жестом остановила девушку, велев остаться. Гвен бросила сочувственный взгляд на служанку: её мать почему-то думала, что если оставить прислугу смотреть, то Гвен будет более покладистой.

- Ты хоть понимаешь, что нравишься ему? Это могла бы быть блестящая партия! – не унималась миссис Торнфилд.

- Не блестящая, мама, а выгодная. – поправила её Гвен, всё ещё пытаясь сохранить отстранённый спокойный тон, - Ты хоть знаешь, несколько он меня старше? И, потом, он ничего обо мне не знает.

- Пф-ф. – махнула руками в воздухе мать, - Как будто это важно.

- Для брака – важно, мама. – твёрже сказала девушка.

- Не говори ерунды, милая. Посмотри на себя, ты красотка. Все запоминают девушку с рыжими волосами, а про твои глаза я вообще молчу. И даже твой шрам не сильно портит такое милое личико.

- Я не кукла, чтобы говорить о моём лице, как о товаре.

- Да никто так и не говорит... - простодушно заявила Изабель, махнув ладонями, - Но брак – это залог твоего благополучия. Ты сейчас упустила, возможно, лучшую возможность в твоей жизни! И из-за чего? Я не понимаю... Он красив, богат, даже добр. Что тебе ещё нужно?

- Брак – это не торговая сделка. – бросила Гвен, - Как можно связать свою жизнь с человеком, знающим лишь цвет твоих волос или глаз?

- Так что ты хочешь? Может, я скажу ему? Я уверена, дорогая, он не пожалеет никакого подарка для тебя...

- Мама... - бессильно выдохнула Гвен, - Такое нельзя купить, понимаешь? Ни акрами, ни подарками. В брак нужно вступать с тем, с кем... - она замялась, подбирая слова, пока Изабель пристально смотрела на неё, будто искренне силилась поднять, - С кем ты не можешь поделиться самым сокровенным... С кем вы настолько близки, чтобы проговорить всю ночь напролёт.

Себастьян, стоявший рядом с Анной и Оминисом за дверью и слышавший каждое слово, неожиданно вздрогнул от того, что его сердце пропустило удар.

- Ты себя-то слышишь, дочь? – постучала по своему виску мать, - Пока ты перебераешь все эти глупости, годы уходят. Посмотри, хотя бы на Джен, она вот носом не крутила, как ты.

Глаза Гвен резко и гневно сверкнули, от её вкрадчивого тона не осталось и следа.

- И теперь она едва ли может ходить!

- Да, это трагедия... – на секунду лицо Изабель действительно стало грустным.

В такие моменты Гвен даже снова начинала верить, что где-то там, где-то глубоко, живёт та прежняя Изабель.

Которая и научила её стоять под летним дождём.

- Ты хочешь, чтобы со мной случилось то же самое, мама? – тише сказала девушка.

- Господи, нет, конечно! Глупостей не говори, дорогая. – отмахнулась она, - Но без брака ты останешься старой девой, а когда Бенджамин женится, никто тебя обеспечивать не будет, милая. Ты должна подумать о будущем. Научись уже понимать, что либо ты найдёшь богатого мужчину и поможешь отцу развить бизнес, либо твоя жизнь так и пройдёт в пустоте и нищете, а я не могу этого допустить.

- Я пойду работать. – твёрдо сказала Гвен, - Мне не нужен брак, чтобы выжить.

Изабель засмеялась.

- Ну, Гвендолин, ты что? Мы с тобой не рабочий класс, мы – высший свет. Мы не приспособлены к этой бессмысленной трудящей жизни!

- Зато приспособлены к бессмысленной богатой жизни!

- Почему же к бессмысленной, дочь?

- Ты слышишь, что говоришь, мама?!

- Милая...

- Перестань, чёрт возьми, улыбаться! Сними маску хотя бы, когда говоришь со мной!

Изабель замолчала, вслушиваясь в оседающие в воздухе слова дочери. Та стояла перед ней, грудь судорожно вздымалась, будто она только что бежала, молодое лицо было залито румянцем и эти глаза... Эти синие глаза, за которые так часто её одаривали любезностями самые разные дамы и господа, сейчас смотрели на неё самым настоящим волком.

- Кто научил тебя всем этим нелепым вещам? Твои друзья? – Изабель медленно поднялась с дивана.

- Ну уж нет, мама. – Гвен шагнула вперёд, - Не смей ничего говорить про моих друзей. Ты ничего о них не знаешь. И о дружбе тоже.

- Я вижу только, как отвратительно пагубно они на тебя влияют, внушая какие-то глупые идеи. – но потом она щёлкнула пальцами в воздухе, словно что-то, что всё это время было на поверхности, только сейчас дошло до неё, - А может ты просто заигралась своим волшебством?

- Это не игрушка, чтобы ею играть.

- Похоже, в этой вашей школе совсем нет достойных людей, все нищие, раз говорят тебе эти глупости. Куда ты пойдёшь со своей магией? В цирк? – усмехнулась она.

- Магический мир почти такой же огромный как ваш. – шагнула вперёд Гвен, - И все волшебники так или иначе работают, не важно какой ты крови, не важно какое у тебя состояние. Получаешь профессию и идёшь работать, как все.

- И ты правда хочешь опуститься до их уровня?

- Я не хочу опускаться до твоего, мама. – слова слетели с языка, прежде чем Гвен осознала, насколько острые и колкие они.

Теперь в лице Изабель что-то щёлкнуло. Гвен видела это не раз и не два. Она точно знала, что сейчас произойдёт и знала, что этим закончится, ещё когда заходила в эту комнату. Миссис Торнфилд подошла к подносу с чайным сервизом, взяла чашку, из которой только что пил Чарльз Шеппард, и с силой бросила на пол.

Чашка со звоном разбилась.

- Как ты смеешь так говорить с матерью?! – почти крикнула она.

- Мам. – закрыла глаза Гвен, чувствуя, как ярость клокочет внутри.

Следом полетело блюдце.

- Я забочусь о твоём благополучии!

- Да пойми ты...

- Я и так изо всех сил стараюсь! – он бросила другую чашку перед собой, - Чтобы никто не узнал о том, какая ты у меня! Чтобы все видели только твои лучшие черты! – она разбила разом и блюдце, и чашку, которые предназначались для Гвен, - А ты всё про эту, Господи прости, магию!

- Мам!

- Выбрось из головы эти глупости! Приличная девушка должна думать о замужестве, а не о работе! И каких-то фокусах, которым вас там учат в этой сумасшедшей школе! И как хорошо, что ты хотя бы не проводишь время с этим чокнутым дедом!

Ударом хлыста пришлась последняя фраза прямо по лёгким Гвен. Воздух словно вышибло из них, и она бы даже пошатнулась, если бы ноги не окаменели. Мать взяла последнее не разбитое блюдце и бросила перед собой, так сильно, что оно бы ударилось о стену между окон.

Но это было последней каплей.

Гвен поднесла руку к карману и достала из него волшебную палочку. Так быстро, так ловко, словно битвы с гоблинами и пауками не прекращались.

- Арресто Моментум! – громко произнесла она.

И фарфоровое блюдце, стремящееся вдребезги забиться, замерло в воздухе.

Нэнси испуганно и восторженно ахнула и поднесла руки к губам.

- Магия – это не фантазия, мама. – сказала Гвен, переведя взгляд на мать.

Женщина замерла. Она не видела магию в действии с тех пор, как появился этот странный пожилой мужчина, называвший себя учителем. И теперь... висящее в воздухе блюдце заставило её похолодеть.

- А профессор Фиг был потрясающим учителем и искусным волшебником. И он погиб, защищая меня. Вингардиум Левиоса! – она взмахнула палочкой в воздухе, и тарелка вернулась на место.

- Ты не... Ты не можешь! Они сказали, ты не можешь колдовать здесь!

- Не могла. Но мне уже семнадцать. – отчеканила Гвен, - И я могу колдовать, где и когда захочу.

Она шагнула к матери, но та вдруг отступила.

- Я ведьма, мама. – сказала Гвен громче, - И, во имя Мерлина, это моя жизнь. Настоящая и не выдуманная. – её жилы кипели, будто по ним тепла лава, - В прошлом году мы остановили самое масштабное нашествие гоблинов за весь прошедший век, а в этом году добили его остатки. Я была чертовски напугана, но сделала это, мама. Пока ты сидела здесь и притворялась живым человеком, я была в бою, пока ты высмеивала магию, я с помощью неё защищала школу! Я видела столько же чудес, сколько и ужасов. И ничто не даёт тебе право называть это игрой! – кончик палочки Гвен светился ярким голубым светом, тем самым, из-за которого произошло столько всего, прекрасного и ужасного, - Ты говоришь «магия», как будто это что-то плохое, но это лучшее, что случилось со мной. Ведь мой мир не здесь. И никогда не будет.

- Гвендолин... - пролепетала женщина, - Остановись, ты опозоришь нас...

- Опозорю? Потому что я не та дочь, которую ты хотела?

Но в этой фразе больше не было гнева, только искреннее честное признание. Признание в том, чего так сильно старалась не сказать Изабель, даже после всего, что позволила себе произнести вслух.

Не та.

И они обе это знали.

- Я закончу Хогвартс, сдам ЖАБА и уеду из твоего дома, соврёшь обо мне, что захочешь... - девушка бросила взгляд себе под ноги, - И знаешь, мне ничего не стоит починить этот сервиз, но я не стану.

Гвен шагнула назад. И ещё раз. Гладя в неожиданно живые глаза матери. И она развернулась к дверям, закрытым от посторонних глаз и ушей. Ноги неожиданно хорошо её слушались, когда она пошла к выходу, и двери послушно распахнулись от взмаха её волшебной палочки.

Двери гостиной распахнулись, и девушка стремительно вышла из них. Она быстро прошла мимо друзей, даже не взглянув на них. Кончик её волшебной палочки ещё светился, когда она вышла во двор, и невзирая на приятное солнечное тепло, направилась к спасительному домику.

Анна первая вышла из оцепенения и дернула парней за рукава.

- Идёмте за ней. – тихо бросила она, перебрав их широко распахнутыми глазами.

Себастьян чувствовал себя странно, его так пригвоздило к стене, что он был уверен, что пошевелиться просто не удастся, но по сигналу сестры он попробовал сделать шаг. И ноги на удивление его послушались. И стоило ему осознать это, как он самым стремительным образом, практически инстинктивно, пошёл за Гвен, не думая, просто потому что не мог не идти.

Миновав сад, друзья оказались у заветной двери. Но она оказалась распахнута настежь. И почему-то это заставило их остановиться. Себастьян и Анна переглянулись. Девушка крепко сжимала руку Оминиса, который был напряжён не меньше них.

Все они чувствовали себя растерянно, но оставаться в стороне не собирались. Оминис, на лице которого было написано мрачное понимание, вышел вперёд и подошёл к двери первым. Он прислушался. Внутри как будто стояла тишина, или пение птиц в саду заглушало тихие звуки?

Он вошёл, и оба Сэллоу осторожно проследовали за ним.

Гвен стояла посреди гостиной. Просто не подвижно смотрела в большое светлое окно. Волшебная палочка была крепко сжата в её руке, но её кончик уже не излучал свет. Они не видели её лица, только сильно вздымающиеся от глубокого дыхания плечи.

- Гвен? – осторожно шагнул к ней Оминис.

- Всё в порядке. – сказала она таким странным голосом, что у всех что-то сжалось внутри.

Она обернулась к друзьям. Лицо её улыбалось, но уголки губ слегка вздрагивали при каждом её вздохе.

- Просто вышел небольшой спор, пустяки. – она смахнула прядь с лица.

- Мы всё слышали. – горько сказала Анна.

- Оу... - выдохнула Гвен, опустив глаза, но потом снова подняла их, заново улыбнувшись, - Ничего. Сейчас я остыну, и мы пойдём к Глобусу.

Оминис покачал головой. Хотя многим было доступно её странное улыбающееся лицо, Оминису не нужно было его видеть, чтобы полностью забыть про театр. Её голос искажался, дрожал, рассыпался. И как бы сильно она не держала его, как бы хорошо у неё это ни получалось, это не могло укрыться от него. Также как и её натянутое улыбающееся лицо не могло скрыться от Себастьяна и Анны.

- Это не так уж и важно, Гвен. – сказал Оминис, - Глобус подождёт.

- Всё нормально. – с новым усилием улыбнулась она, - Извините, я сейчас.

Себастьян сделал шаг вперёд. Весь её вид безжалостно терзал его. Он... никогда не видел её такой. Он столько раз видел, как после причинённой им же боли, она улыбается, спокойно смотрит на неё тёплыми печальными глазами. Будто была готова вынести, что угодно. Но сейчас...

- Гвен, перестань. – тихо сказал он, чувствуя, как в груди поднимается злость.

- Что перестать? Я правда в порядке. – продолжала твердить она, стараясь не смотреть на него.

Но Себастьян подошёл её ближе. Сердце билось быстрее. Она улыбалась. Какого чёрта она улыбается? Почему продолжает повторять эту ложь снова и снова?

Она снова смахнула прядь и подняла блестящие глаза вверх. Он видел, как с каждым мгновением они становятся всё краснее. Как всё сильнее дрожат губы. И внутри него самого, словно в такт её сдерживаемым чувствам, сжимались лёгкие, заставляя воздух застревать в горле. Он едва ли понимал, что делать, боль и злость перемешались, не давая понять, как поступить. Но он смотрел на неё, на это всегда спокойное и решительное лицо, которое так часто ему улыбалось. И вспомнил, что чтобы он ни чувствовал, что бы он ни говорил, как бы ему ни было плохо... она всегда принимала, любые его пожары.

Слова вертелись в его растерянной голове, но почему-то именно сейчас, ему наконец-то удалось поймать их за хвост.

- Гвен, ты же сама просила. – тихо сказал он, подойдя совсем близко.

- Что? – глядя в сторону, спросила она.

- Снимать маску, говоря с тобой.

Её губы разомкнулись, и он услышал вздрагивающий вдох. Она повернула голову в его сторону. И... боязливо, медленно, будто пыталась из последних сил собраться с мыслями, подняла глаза.

Они были такими непостижимо синими, что у Себастьяна перехватило дыхание. А слишком яркие блики в них, казались солнечными отсветами на играющей воде. И как только этот океан встретился с его карими глазами. Губы её задрожали.

- Нет... - вырвался сдавленный выдох из её губ, - Я... сейчас...

Но слёзы уже текли из её глаз неудержимым потоком. Она судорожно вытирала их руками, будто всё ещё могла сдержать. Но Себастьян не позволил ей этого. Он сделал тот самый недостающий шаг и крепко обхватил её руками, не давая отступить.

Как делала она.

Как же она дрожала. Он чувствовал, как её мокрая щека пропитывает рубашку у него на груди. Как каждый вдох отдаётся волной в её теле. Как будто вся та стойкость, что была в ней всё это время, иссякла. И она рассыпалась в его руках.

- Эй-эй... - прошептал Себастьян, сам едва сдерживающий дрожь, - Я с тобой. Я с тобой.

- Я просто хотела... - глухо пролепетала она, - Я просто хотела, чтобы она услышала... Чтобы она поняла...

- Я знаю.

- Я так устала... - выдохнула она исказившимся голосом.

- Знаю. – говорил он, не взирая на ком в горле.

Он погладил её по голове, сам не замечая, как раскачивается, стараясь успокоить её. Она... столько раз обнимавшая его, будто впитывала в себя. Его боль, его гнев, его колкие замечания. Но сейчас... Она была такой хрупкой, такой крошечной и тонкой. И хоть он знал, что несмотря на это, если будет нужно, она вытрет слёзы и пойдёт вперёд, но... он так хотел не позволить ей этого. Она всегда будет храброй, бесконечно храброй, но больше всего на свете он хотел, чтобы хоть иногда, может быть только в его объятиях, как сейчас, она могла позволить себе не быть сильной.

Гвен, дрожа, обхватила его руками, сжав пальцами ткань пиджака, прижимаясь к нему всем существом, как замёрзший зверёк к решившему его согреть человеку.

Себастьян поднял взгляд на друзей. Оминис не мог видеть, но... его лицо, сдержанное и понимающее, не пыталось скрыть боли. Боли, которую он так хорошо знал сам, которая так долго и так сильно терзала его самого. И оставила так много шрамов.

- К чёрту этот Глобус, Гвен. – выпалила Анна, глаза которой тоже наполнялись слезами, - Мы побудем с тобой.

Остаток дня они провели в домике.

Себастьян усадил Гвен на диван и не отходил от неё, обнимая всё время, пока дрожь не стала проходить. Она, к его удивлению, и не пыталась оттолкнуть его. И держала голову на его плече или груди, пока слёзы не перестали течь из её глаз, оставив лишь солёные следы на бледных веснушестых щеках.

Она быстро начала пытаться вести беседы, шутить. И у неё это чертовски хорошо получалось. И уже к ужину воздух в домике наполнился смехом и теплом. Себастьян и Оминис обменивались остротами, явно готовые перейти в рукопашные объяснения. Анна и Гвен по очереди подливали масло в огонь, пока все разом громко и безудержно не засмеялись.

Смех долго не стихал. Но когда всё же стих, друзья ещё какое-то время сидели в приятной тишине с улыбками на лице. Перед ними тепло горел камин, согревая их не самой тёплой летней ночью. Гвен засмотрелась, как танцует пламя.

- Почему ты не говорила, что тебе уже семнадцать? – вдруг спросил Себастьян.

- А как бы ты тогда помог мне достать книгу с полки? – усмехнулась она и лукаво взглянула на него.

Себастьян кивнул, как бы давай высшую оценку.

- Неплохо, Когтевран. – сказал он.

- Всегда лучше, чем у вас, Слизерин. – улыбнулась она и снова перевела взгляд на огонь, чувствуя, как его игры затягивают её, - Она ведь никогда не поймёт, да?

Себастьян перевёл взгляд с огня на неё.

- Да. – сказал Оминис, - Не поймёт.

- Глупо это всё было. – вздохнула девушка.

- Нет, не глупо. – тут же подхватил Оминис, - Поверь мне. Не глупо.

- Кажется, он наступил уже очень давно. – опустила взгляд Гвен.

Себастьян молча нашёл её руку и накрыл своей. Девушка посмотрела сначала на его ладонь, так тепло сжимающую её собственную, и подняла на него вопрошающий взгляд.

- Так немного легче, правда? – просто сказал он и улыбнулся своей самой тёплой и обаятельной улыбкой.

Гвен какое-то время молча смотрела на него. Этот улыбающийся взгляд и тёплая рука, сжимающая её ладонь. И на душе было так приятно от того, что он здесь. От того, что он был рядом. Она невольно подалась вперёд. Потянулась к нему и мягко, неспешно, несмотря на странно ускорившееся сердцебиение, слегка коснулась губами его щеки. Сердце Себастьяна так сильно ударило в груди, что отдало в лёгкие.

Она медленно отпрянула от него и так мягко задержала на нём взгляд, прежде чем почти смущённо опустить его.

- Спасибо. – тихо сказала она, - Без тебя я бы...

- Не важно. – выпалил он слишком быстро, - Я же здесь.

- Да, и я очень этому рада.

Её синие глаза ласково посмотрели на него вновь.

- Я... тоже.