Лето. Глава 2

Глава 2

Позднее прибытие и такое множество впечатлений сделали своё дело – будущие семикурсники спали почти до одиннадцати, хоть школа и приучила их подниматься ни свет, ни заря. Почти все.

После прибытия и укладывания в кровать, Гвен ещё долго смотрела в потолок. Противоречивые мысли роились в её юной голове. И они же разбудили её задолго до восхода солнца.

Такая родная и привычная ей комната, хранившая в себе всю её, ту её, которую она не могла, как бы ни хотела, привезти целиком в Хогвартс. Здесь были её вещи, книги, учебники – всё, что делало эту комнату неотъемлемой её частью. Но сейчас было так странно быть здесь. Рядом, на другом краю кровати, спала Анна. Волшебница. Настоящая чистокровная волшебница, никогда не знавшая мира маглов. Мира, в котором Гвен была своей. До последних двух лет.

Она погладывала на Анну и вспоминала день их знакомства, первый разговор и жуткий крик боли, который пронзил невысокий дом Фелдкрофта. Уезжая из этой комнаты год назад, Гвен была почти уверена, что Анна смертельно больна и лишь чудо способно исцелить её. И вот она здесь. В её широкой магловской кровати. Мирно спит. И её румяная кожа дышит жизнью.

Чудо таки свершилось. И она ему помогла.

За стеной спали Оминис и Себастьян. Двое других чистокровных волшебника. Никогда не видевших этой стороны мира. Двое парней, которые приняли её равной там, где она до сих пор себя равной не считает.

Голова шла кругом.

Миры. Такие разные. Но оба её. Мир, в котором она выросла, в котором были все тёплые и светлые воспоминания, где ещё немного теплились следы её беззаботного детства. И мир, который так тепло принял её, который показал ей себя и заставил забыть, каково это быть ребёнком.

Балы и гоблины. Светские беседы и заклинания. Все это круговоротом образов смешивалось в её сознания, укачивая до тошноты.

Не давая поверить в реальность происходящего.

Пока Анна спала, Гвен умылась и тихонько оделась, чтобы не разбудить гостью. Она спустилась вниз по предательски скрипучей лестнице и села на диван. Тишина и раннее утро, которое полностью принадлежало ей до самого завтрака легли бальзамом на её душу. Впервые за весь учебный год она осознала, как быстро проходила эта утренняя неспешная магия, когда приходилось успевать на уроки. Дела и спешка, учёба и исследования. Теперь их не было.

Была только она, утро и книга.

Почти всё утро она прочитала, сидя перед вытянутыми прямоугольными окнами, выходящими в сад. Но это было не главным.

Розовые нежные лучи утреннего солнца косыми отсветами пробивались в комнату, играя зайчиками в листве невысоких яблонь. Тёплые лучи радугой разбивались о расстекловку окон, превращая стены в место для игры красок и теней.

И с каждым часом в комнате становилось всё светлее. И вот солнце добралось до бледного усыпанного веснушками лица девушки и так приятно коснулось его своим теплом, что она невольно оторвалась от книги. Подняв лицо к родному летнему солнцу и закрыв глаза, в попытке впитать это невероятное нежное тепло в себя.

- Гвен? – вдруг раздался негромкий голос сверху лестницы.

Девушка нехотя открыла глаза и неспешно повернулась на звук, не желая нарушать момент. Оминис стоял наверху лестницы, поправляя запонки, на вид будто серебряные. Одет он был с иголочки, словно был представителем именного того аристократического слоя, внимания которого так стремилась добиться её мать. Как только он поправил запонки, правая его рука опустилась на чёрную деревянную трость. Именно ею он ощупывал ступени по пути вниз.

- Как ты понял, что это я? – спросила она его тихо.

- По тому, как ты дышишь. – сказал он.

- Дышу? – улыбнулась она.

- Да. – просто кивнул он, подходя.

- Садись, тебе понравится. – сказала девушка, похлопав по мягкому дивану рядом с собой.

Оминис слегка улыбнулся и опустился на то место, которое отразило её хлопки. Тёплое солнце согревающим потоком упало на его лицо, странно красиво отражаясь от его поблёкших голубо-серых слепых глаз.

- Чувствуешь? – спросила она.

- Ещё бы. – он улыбнулся, - За этот год было столько моментов, когда я думал, что лето не наступит, что... Это особенно приятно.

- Так как я дышу, расскажи?

- Ты? – удивился он вопросу.

- Ну, ты же узнал меня. Мне интересно.

- Ты... Ну... - он немного замялся, не готовый облекать смутные ощущения в слова, но сейчас, когда солнечные лучи словно тёплая ванна согревали всё их нутро, слова куда легче приходили на ум, - Спокойно. Но не равнодушно. Будто... будто каждый вздох имеет вес. Ты редко так спокойна, как сейчас, но я научился слышать разницу. Вот Анна... Она дышит жадно, быстро, не как после бега, как будто...

- Нужно успеть надышаться. – плавно и почти мечтательно проговорила Гвен, - Да. Я заметила.

- Ты редко бываешь так спокойна. Поэтому это так запоминается, наверное.

- Это плохо?

- А ты как сама считаешь? – проговорил он, мягко зажмурив глаза от ощущения тепла.

Гвен пожала плечами.

- Мне кажется, несмотря на всё, что ты любишь в Хогвартсе, тебе не хватает этого. Простой тишины. – негромко продолжил он, - И мне тоже.

К тому моменту, когда Себастьян и Анна тоже спустились вниз, уже приходила Нэнси с предупреждением о скором завтраке.

Анна выглядела как обычно, она не стала выбирать какое-то особенное платье для такого события, туго завязала волосы в косу, заплетённую вокруг макушки, оставив у лица так красиво и аккуратно отросшую за время болезни чёлку.

Оминис не мог её видеть, но, когда она спустилась вниз, тепло и нежно обнял. От чего вид его почти парадного костюма поразил её ещё больше. Он выглядел так... статно, аристократично, сдержанно, но при этом так тепло улыбался в лучах утреннего солнца. Что ей стало невольно неловко, что она выглядит рядом с ним так просто, хоть ей и нравился её вид, по крайней мере, до этого момента. И она села возле него на диван, чувствуя странное смущение, которого не испытывала раньше.

Себастьян же спустился не таким расслабленным, каким уходил в спальню прошедшим вечером. И Анна, и Гвен заметили, как часто он поправляет завязанный без магии галстук, и как странно быстро отводит взгляд. На нём был пиджак, не такой, как на Оминисе, простой из самой обычной плотной коричневой ткани.

- Доброе утро. – сдавленно сказал он, как будто боялся, что его голос даст петуха.

- Доброе. – улыбнулась ему Гвен, поправляющая перед зеркалом причёску.

На ней сегодня было светлое бежево-жёлтое платье. Цвет, которого на ней раньше никто не видел. Она была странно аккуратна в своём очень нежном и женском образе. В ушах виднелись небольшие жемчужные серёжки, не нарядные, но аккуратно дополняющее образ, слишком утончённый для неё. И волосы она снова убрала в свой аккуратный почти интеллигентный пучок, который ей всё-таки шёл, несмотря на то, каким ярким огнём переливались её волосы в этом утреннем свете.

- Как спалось? Ты проспал дольше всех. – сказала она с какой-то напускной лёгкостью.

- Да, я... долго засыпал. – ответил он и постарался улыбнуться.

Её образ. Такой незнакомый. Не только ему, но и ей как будто. Словно это платье было даже не её, и серьги, и эта вежливая улыбка.

Он так... долго выбирал, что ему надеть. И надеялся только, что Оминис никому не успел рассказать о том, как он перебрал все вещи, которые никак не подходили к гостю этого роскошного во всех отношениях места. Места, где он явно был скорее кучером, чем гостем за столом. И Гвен, которую он видел сейчас перед собой, совсем не походила на ту, которая приглашала его погостить.

- Нас уже позвали, ждём только тебя. – проговорила она тем же странным тоном.

- Не надо меня ждать, я уже здесь. – попытался вернуть себе прежнюю лёгкость он.

- Тогда пошли. – улыбнулась она.

Оминис и Анна поднялись с дивана. Анна в явном предвкушении вышла в небольшую дверь первая. Оминис за ней и следом Себастьян. И только потом вышла Гвен.

Сад, скрытый тьмой вечером, теперь разворачивался перед ними небывалыми красками. И Гвен, хоть и сама себе не признавалась, гордилась этим местом. Потому что оно было не похоже на остальные сады в округе. Здесь не было выверенной геометрии, постриженных круглых клумб и полностью вылизанных дорожек. Он был живым, настоящим, таким, каким должен быть сад по её мнению – немного непричёсанным, ярким и любимым.

И она шла, рассматривая расцветающие клумбы, будто бы улыбаясь этой летней красоте, по которой скучала. Как...

...вдруг её ноги отказались идти.

Медленнее. Медленнее. Ещё шаг. И...

Всё. Она едва ли могла ощущать, как чуть не подвернула ноги, так неудобно остановившись в этих туфлях на низком неустойчивом каблуке.

Дыхание сбилось, пальцы на руках онемели, а внутри засаднило неприятное чувство тошноты.

- Гвен. – выдохнул Оминис, остановившись слишком резко.

Анна, держащая его под руку, тоже остановилась и посмотрела удивлённо на него. Но Себастьян услышал. Он услышал тихий выдох друга и сразу же обернулся.

Она стояла посреди освещённого солнцем сада, замершая как статуя, заламывающая пальцы перед собой. От той странной улыбки не осталось и следа, как и от такой непонятной ему напускной лёгкости.

- Гвен? – спросила Анна, - Ты чего?

Оминис не мог не уловить, как дрожит её дыхание, как напряжённо она выпускает из лёгких воздух. Он повернулся к ней и шагнул навстречу. Он испытывал это множество раз. Оцепенение, невозможность пройти через то, что его неотвратимо ждало впереди, то, что он не мог контролировать, чего боялся.

Но Себастьян сделал свой шаг быстрее. Он подошёл к ней, внешне не спеша, но на самом деле, он так боялся, что она потеряет равновесие и упадёт, так бледно было её лицо.

- Гвен? – произнёс её имя он.

И она, не поднимая глаз, вздрогнула от его голоса.

- Я не могу. – сдавленно проговорила она.

- Гвен...

- Не могу. Я... - она подняла на него пронзительно синие в этом ярком свете глаза, - Просто... не могу.

Этот страх. Парализующий ужас, так явно трепыхающийся в её глазах, заставили всё внутри него содрогнуться. Она с силой сжимала приложенные к груди ладони, словно от этого зависела её жизнь. Себастьян осторожно, будто она могла упасть от его прикосновения, положил свои руки ей на плечи.

- Мерлин, ты вся дрожишь... - вырвалось у него.

- Зря это всё... - проговорила она, - Не стоило мне говорить вам про приглашение. Это было глупо. – лепетала она.

- Гвен, ты не можешь повлиять на их поведение. – настойчиво сказал Оминис.

- Я знаю, но... Что если... - она запнулась, - Я не могу... Меня сейчас стошнит.

- Не надо, у меня с собой только один приличный пиджак. И это как раз он. – проговорил Себастьян неожиданно тёплым тоном.

Гвен, только что дрожащая словно от дикого холода в его руках, вдруг отрывисто улыбнулась, вскинув на него глаза.

- Слушай... - вздохнул Себастьян, улыбнувшись ей в ответ, его глаза пересчитали брусчатку под ногами, прежде чем он продолжил, - Я понятия не имею, что нас всех ждёт там. Я ничего, во имя Мерлина, не знаю о маглах. А теперь, когда ты начала так переживать, мне стало ещё страшнее, но... Мне... то есть... нам... Нам представился удивительный шанс узнать тебя поближе, познакомиться с твоей семьёй. И, хоть я и не понимаю тебя так хорошо, как Оминис, я думаю, что чем хуже твои родители себя поведут, тем лучше мы поймём тебя.

Она посмотрела на него так внимательно. Так пристально. Словно пыталась прочитать его слова в его глазах. И её разомкнутые губы медленно сомкнулись, тихо растянувшись в полуулыбке. И... странное облегчение тронуло его. Ведь эта неяркая, такая сложная улыбка была настоящей, а не восковой. Перед ним снова была Гвен. Его... Их Гвен. Настоящая. И она так близко и прямо смотрела на него.

- Только ты мог сказать нечто подобное. – тихо произнесла она, задержав улыбающийся взгляд на его карих глазах.

- С эти не поспоришь. – пожал плечами он и улыбнулся шире, - Ну что? Позволишь своим родителям оставить неизгладимое впечатление от поездки?

Она невольно тихо усмехнулась.

- Ну, если у нас такая цель... - протянула она, - Тогда держитесь крепче, поезд отправляется.

- Вот! Это уже другой настрой! Пошли? – он повернулся к ней боком и подставил для неё согнутую руку.

- Пошли. – кивнула она и медленно взяла его под руку, словно проверяя, не передумает ли он.

И они шагнули вперёд. Гвен, вышагивая по брусчатке в неудобных туфлях, Себастьян, чувствующий, словно галстук затягивается у него на шее, Анна, полная истинного любопытства, и Оминис, постукивающий своей истинно аристократической тростью по дорожке.

И казалось, никакой дракон им был бы сейчас не страшен.

Солнце и тёплый воздух делали своё дело. Когда все четверо оказались в тени и прохладе коридора, было сложно сохранять то же напряжение, что за согретой лучами лета дверью.

- О, вы пришли! Как я рада. – сказала Нэнси, встречая их в коридоре, - Ваши родители уже в столовой, мисс Торнфилд, и ожидают вас и ваших друзей.

Гвен ответила ей полуулыбкой и кивком, но Себастьян почувствовал, как крепко сжали её пальцы его подставленную для неё руку. Напряжение вновь вернулось в её плечи, укрытые неидущим ей платьем, а взгляд опустился на начищенный паркет.

- Готова? – спросил Себастьян.

- К такому нельзя быть готовой. – грустно улыбнулась она.

- А ты не будь. – сказал Оминис, - Себастьян прав. Позволь всему идти своим чередом.

- Да и потом, когда мы лезли за словом в шляпу? – подхватила Анна.

Гвен усмехнулась.

- У нас говорят – в карман.

- Ну же, Гвен, я уже сгораю от любопытства. Пойдём? – улыбнулась Анна.

- Ладно, пошли.

И Гвен шагнула к двойным дубовым дверям с матовыми стеклянными вставками. Взгляд её упал на расплывчатый силуэт стола и на плохо различимые фигуры, слабо шевелящиеся возле него.

Она опустила ладони на латунные ручки. И, опустив их, толкнула дверь.

Как только она ступила за порог комнаты, настроение друзей сменилось каким-то любопытными оцепенением. Длинный стол, полностью сервированный для приёма гостей, большая хрустальная люстра на потолке, не зажжённая сейчас, и три человека, поднявшиеся из-за своих мест, чтобы встретить вошедших.

Бен, выйдя из-за стола, остался стоять возле своего места. Он широко улыбнулся сестре и кивнул новым знакомым. Сегодня он выглядел немного иначе: уже не совсем ребёнок, он был одет по последней моде, словно приём предполагал не воссоединение семьи, а светский раут. Волосы его были аккуратно убраны, а рубашка исправно заправлена под жилет и пиджак, в котором наверняка было жарко в такой день.

Но родители Гвен заставили оцепенеть всех присутствующих. Два взрослых магла, ни в чём не уступая своему сыну по детальному парадному образу, вышли из-за стола и направились к ним.

- Добрый день. – произнёс интеллигентным и вежливым тоном мужчина.

Ему явно уже было за сорок, но седина не успела обесцветить его густые пшенично-рыжие волосы, убранные в аккуратную причёску, так сильно идущую ему, в отличие от его младшего сына. Широкие плечи укрывал чёрный пиджак, сидевших на нём с иголочки, даже слишком безупречно. Анна даже невольно бросила взгляд на одежду Оминиса, которая сидела на нём куда естественнее этой осанки манекена, которая читалась в стане главы семейства. Но стоило ей поднять глаза назад, как она уткнулась в пристальный взгляд тёмно-серых глаз мужчины.

- Дочь моя, как я рад видеть тебя дома. – он позволил себе улыбнуться, взглянув на растерянную Гвен.

- Папа. – улыбнулась Гвен ему в ответ.

Она сделала шаг вперёд, и они нежно, но притворно отстранённо обнялись. Гвен попыталась побороть привычно нахлынувшую на неё досаду, которая возникала каждый раз, когда она вспоминала, что теперь крепко обнимать отца не принято.

- Здравствуй, моя милая. – проговорила стоящая рядом женщина в тёмно-синем платье.

Её длинные и блестящие каштановые волосы были убраны в высокую сложную причёску, которой та явно гордилась, то и дело чуть поднимая вверх подбородок. Её весьма любопытные голубые глаза оценивающе, но только бегло, тронули каждого гостя, вошедшего в комнату.

- Здравствуй, мам. – чуть суше ответила девушка, этим самым восковым тоном.

- Моё имя Уильям Герберт Торнфилд. – сказал мужчина присутствующим юным людям, - А это моя невероятная жена – Изабель.

Та слегка присела, как полагается даме.

- Познакомьтесь, - сказала Гвен, чувствуя странно резко нахлынувшее отвращение от собственного тона, - мои друзья: Себастьян и Анна Сэллоу, брат и сестра, и Оминис Мракс.

- Какие необычные фамилии, никогда о них не слышала. – произнесла Изабель, броско взглянув на Анну, когда та не сделала реверанса.

- Может это и к лучшему, дорогая. – заметил Уильям, - Тем легче нам будет избавиться от предрассудков. Прошу к столу.

И все прошли к своим местам. Уильям Торнфилд сел во главе стола, по левую руку от него села супруга, а рядом с ней опустился на стул Бен. По правую села Гвен, рядом с ней Себастьян, Анна и замыкающим сел Оминис.

Изабель явно расстроилась таким положением вещей, потому что её голубые глаза тут же устремились на крайнего гостя, который катастрофически сильно заинтересовал её ещё у дверей в столовую.

Нэнси, вместе с кухаркой Джоанн, вынесла завтрак и накрыла на стол. Трапеза началась не спешно. За столом царило натянутое как струна молчание. И только звон столовых приборов о тарелки нарушал тишину. И почему-то слушая его, Гвен чувствовала странный порыв улыбнуться, будто недавно сказанные слова Оминиса были чертовски хорошей и очень чёрной шуткой.

- Подскажите, мистер Сэллоу. – нарушила тишину Изабель, - Много ли у вас знакомых таких, как... моя дочь?

Себастьян поднял глаза, явно растерянный внезапным вопросом.

- Не совсем понимаю вашего вопроса, миссис Торнфилд. – он положил столовые приборы на края тарелки, - Я не знаю никого, кто был бы хоть немного похож на вашу дочь.

Гвен вздрогнула и посмотрела на Себастьяна, так и не разрезав омлет. Сердце гулко забилось в груди. Он смотрел прямо на её мать, но в его взгляде читалось что-то слишком знакомое. Подобным взглядом он смотрел на Соломона, на Шарпа и... на гоблинов. Он был готов к бою, каким бы он ни был.

Изабель усмехнулась.

- Я имела ввиду не её внешность. – произнесла женщина, от чего скулы Себастьяна напряглись, - Я имела ввиду... её странность.

- А. – просто бросил он, - Магию? Это вы называете странностью? Боюсь, что я не имею других знакомых, кроме как волшебников. Ведь и я, и моя семья, - он посмотрел на Анну, - все волшебники. А Хогвартс обучает только волшебников. Так что, я скорее не имею среди знакомых таких, как вы. Мистер и миссис Торнфилд.

- Таких как мы? – без ехидства, но с любопытством уточнил Уильям.

- Маглов. – пояснила Анна.

- Маглов? Хм. Что это значит? – уточнил он.

- Маглы – это люди, не обладающие магической силой. Как вы, как Бен, например. – просто сказала она, без уничижительного тона, который она так точно уловила в голосе брата.

- Вы хотите сказать, мисс Сэллоу, что волшебников так много? – продолжала Изабель, неподвижно улыбаясь.

- О да, нас великое множество. – с улыбкой ответила девушка, - Но всё же меньше, чем маглов.

- Расскажите, нам с Изабель интересно, какие профессии есть среди... волшебников? – поинтересовался Уильям, как только прожевал мясо, - Вы учитесь в... как он называется?

- Хогвартс, папа. – вставила Гвен, бледная как фарфор.

- Верно, спасибо. – кивнул он, отпив утренний чай, - Вы учитесь в Хогвартсе, а потом что? Как это устроено... в ваших кругах?

Анна и Себастьян переглянулись. Несмотря на внешнюю отстранённость, от Уильяма веяло рассудительностью. Он задавал вопросы таким спокойным с едва читаемой ноткой интереса тоном, но в нём не было ни осуждения, ни издёвки. В отличие от тона Изабель.

- Дорогой, какие у волшебников могут быть... - начала было миссис Торнфилд.

- У нас много профессий. – почти восторженно ответила Анна, бесцеремонно перебив хозяйку дома, - Некоторые, наверное, похожи на ваши. У нас есть учителя, художники, журналисты, целители, полицейские и мракоборцы, работники Министерства самых разных назначений.

- Алхимики, зельевары, исследователи, провидцы. – продолжил Себастьян, - Всех не перечесть.

Изабель взглянула на брата и сестру и широко улыбнулась.

- Вы назвали очень много, мои дорогие гости, но я не услышала ничего действительно достойного. – проговорила она, - Может быть только – работники Министерства. Это престижно?

- В министерстве можно быть как членом Визенгамота, так и почтальоном. – ввернул Оминис, до этого не проронивший ни единого слова.

Изабель тут же перевела на него свой оценивающий взгляд.

- Понятно. – произнесла она неестественно добродушно, - А как же юристы, офицеры, банкиры?

- Банковским делом в нашем мире чаще всего занимаются гоблины. – спокойно ответил Себастьян.

- Гоблины? Это кто-то из приезжих? – уточнила женщина.

- Нет, мам. – вставил Бен, глядя себе в тарелку, - Это такие существа.

- Не говори глупостей, Бенджамин, - усмехнулась она, - существа! Ну вы слышали?!

Из четвёрки друзей никто не поддержал её смех.

- Он прав, миссис Торнфилд. – просто произнесла Анна, пожав плечами, - Гоблины – это действительно разумные существа, которых немногим меньше, чем волшебников.

- Что же, раз вы настолько больше меня знаете о мире, молодые люди, расскажите мне, чем занимается ваша семья, мистер Сэллоу? – с ехидством спросила Изабель.

- Мама, может быть, лучше... - вступилась Гвен.

- Всё хорошо. – остановил её Себастьян, коснувшись пальцами её руки, - Ничего страшного, я отвечу.

- И-и? – с нетерпением протянула миссис Торнфилд.

- Наши с Анной родители были учителями в Хогвартсе, а дядя... мракоборцем. – ответил Себастьян с такой звонкой гордостью, что Гвен невольно слегка улыбнулась, - Но они все погибли, сейчас мы с Анной на попечении школы до совершеннолетия.

Изабель вскинула брови и отпила вина из бокала.

- Ах... какая трагедия. – протянула она, - И вы, должно быть, сами прокладываете себе путь? Это... похвально.

- Мама... - тихо выдохнула рыжая.

- И каковы шансы в вашей ситуации чего-то достичь в вашем мире? – спокойно, словно совершенно не слыша шпилек жены, спросил Уильям, уже разделавшись с завтраком и потягивая чай с молоком, - Как у вас это устроено? Я бы хотел понимать, перспективы Гвендолин, когда она окончит вашу школу.

- В нашем мире тоже есть места, куда попасть проще из-за происхождения и состояния. Но при личных заслугах шансы выравниваются. – проговорила Анна.

- Ну, дорогие мои, давайте не будем застилать разум фантазиями. – улыбнулась Изабель, - В наше время происхождение всё же играет роль, не так ли, дорогой?

- Не настолько, насколько вы думаете. – бросил Оминис.

- Ох, мистер Мракс, я бы очень хотела узнать о вашей семье! – совершенно потеряв интерес к обоим Сэллоу, обратилась к нему миссис Торнфилд.

- Поверьте, миссис Торнфилд, не хотели бы. – сухо ответил он.

- Вы отказываетесь отвечать? – бросила она фразу, будто это был вызов, - По вам видно, что вы знатного рода. Вы единственный, кто смог разобраться с количеством вилок! – она засмеялась, словно это было крайне остроумно, - И ваш костюм... Ваши родители, наверняка, богаты. Я уверена, что они бы хотели, чтобы вы составили блестящую партию с девушкой, которая усилит статус вашей фамилии.

Анна сжала в руках вилку и нож и испепеляющим взглядом посмотрела на Изабель, которая даже не смотрела ни на кого, кроме Оминиса, теперь. По её лицу было не сложно догадаться, что она рассчитывает. Прикидывает, оценивает. Анна поджала губы, чувствуя, как острые слова сами вертятся у неё на языке.

Гвен уже давно потеряла аппетит. Её руки лежали на коленях и с силой сжимали ткань нелюбимого платья. Себастьян повернулся к ней. Её взгляд... То, как она посмотрела на него в ответ, напоминало взгляд загнанного в угол животного. Раненного и потерянного. И он, совершенно не раздумывая, накрыл её руку своей.

Тепло его ладони было таким странно знакомым. Оно выручало её тогда, в часы сложностей, опасностей, там, где она смогла бы выстоять сама. И она никогда не думала, что выйти против армии Ранрока когда-то, было совсем не таким страшным, как слушать голос её матери за этим столом.

Бен, сидевший напротив, бросил стремительный взгляд на Себастьяна и насторожено проследил за его рукой.

- О, они много что хотели бы. – только усмехнулся Оминис, - Но я вряд ли доставлю им такое удовольствие.

- Разве вы бы не хотели расширить своё влияние за счёт брака?

- Я бы хотел его оборвать. – спокойно, но твёрдо ответил Оминис, чем вызвал в Изабель молчаливое недоумение, - А что касается брака... Я не считаю, что есть на свете девушка, способная заслужить такое проклятие, которое несёт моя фамилия.

Анна вздрогнула и посмотрела на профиль Оминиса. Эти слова прозвучали так... жёстко, что что-то внутри неё встрепенулось и будто оборвалось. Слова, произнесённые сейчас в слух, странным эхом зазвучали внутри неё.

- Вы сильно прибедняетесь. – произнесла миссис Торнфилд, - Я уверена, несмотря на ваш недуг, вы обладаете поразительной интуицией.

- Я слеп, мэм. – оборвал он её, - Но вы правы, именно это помогает мне слышать притворство, не отвлекаясь на наряды и фальшивые улыбки.

Повисла тишина. Оминис спокойно отпил свой чай. Без молока. Но вот Изабель. Она впервые потеряла дар речи. Светская беседа была её самым сильным навыком, но ни один её собеседник не позволял себе этого – говорить прямо. И в этой паузе, Гвен крепче сжала пальцы Себастьяна, впервые ощущая, что интеллектуальная дуэль выигрывается ими. И странная буря поднялась в её груди, смелая, живая. Реальность словно проступила из-под воды, где все звуки и цвета искажались фильтром глубины.

- Что же, если вы... - Изабель кашлянула и отпила побольше вина, - Если вы настроены так категорично, может быть, мы могли бы посетить несколько приёмов вашего круга? Я уверена, среди волшебников есть и другие знатные семьи.

- Да, мама, есть. – вдруг сказала Гвен, - Но, как ты заметила раньше, происхождение имеет значение.

- Что ты хочешь этим сказать, милая? – натянутой улыбкой произнесла женщина.

- Мои родители, то есть вы, маглы. – отчеканила она, - А значит, в высший свет мне дорога закрыта. Ведь я – маглорождённая. Или... как там это слово?

- Грязнокровка. – мрачно произнёс Оминис.

Изабель вздрогнула от такого просторечного и грубого выражения и растерялась, чувствуя, как теряет контроль. Знакомая ей игра обзавелась новыми правилами. И она была совсем не уверена, что её карты теперь козырные. Но она сделала глубокий вдох и обратилась к дочери.

- В таком случае, Гвендолин, мы подумаем о твоём благополучии среди... как вы там сказали? Маглов.

- Это вряд ли, мама. – твёрже заметила рыжая.

Глаза Себастьяна блеснули, когда он вновь посмотрел на неё. Этот взгляд. Огненный и синий. Словно в нём смешались волна и пламя. И он прекрасно знал, что это значит. И губы его искривились в уверенной кривой улыбке.

- Гвендолин, милая, не спорь со мной за столом, пожалуйста. – попыталась сохранить вежливый тон Изабель, бросая беспомощный взгляд на мужа, - Мы же с тобой говорили об этом, это не вежливо. Особенно, если учесть, в каком свете ты себя выставляешь перед мужчинами, и позоришь нашу семью. – щёки женщины залились румянцем, а брови опустились, - Твоя причёска, милая, никуда не годна, а что говорить про платье... Спасибо, что надела моё любимое, а не это отвратительное голубое, но ты даже не посчитала нужным, как я вижу, надеть корсет! – Уильям, сидевший рядом, уже хотел открыть рот, чтобы прервать поток, но она не дала ему такой возможности и продолжила, - Я полагала, что после школы ты вспомнишь, как должна выглядеть молодая леди.

- А я считаю, мисс Торнфилд выглядит прекрасно. – ответил Себастьян, не дав Гвен ответить, - Даже не смотря на то, как сильно ей не идёт этот цвет.

Изабель перевела хищный взгляд на Себастьяна. Он криво и дерзко улыбался, глядя на неё через стол. Между ними словно метались молнии, так наэлектризовано было их молчание.

- Я бы на вашем месте, проследила за вашей сестрой, мистер Сэллоу. – сдавленно произнесла она, - Если мисс Сэллоу хочет устроиться в жизни, ей стоит тщательнее выбирать наряды.

Анна словно только и ждала этой возможности и не заставила ждать с ответом.

- В нашем мире ценится свобода движений. – сказала она с улыбкой, - Вам, я вижу, это чувство не знакомо, миссис Торнфилд?

Изабель не выдержала и встала. Игра. Её игра, в которую она выиграла не одну партию, была проиграна. Эти дерзкие бедные дети, сидя за её дорогим и шикарно сервированным столом, посмели дерзить ей. Той, кто всё своё искусство светской беседы вкладывает в благополучие единственной незамужней дочери.

- Завтрак окончен. – сказала она.

- Пожалуй, что так. – ответила Гвен, и тоже поднялась со стула, - Мы пойдём. Вы знаете, где нас найти.

И она вышла из-за стола.