Лето. Глава 3

Глава 3

Двери в сад отворились, впуская в коридор тёплый летний воздух. Но именно он сейчас казался верхом наслаждения, когда четверо друзей покинули большой и такой недружелюбный дом.

Солнце с новой силой ударило своим светом в их юные лица, когда они остановились, чтобы перевести дух после этой светской стычки.

- Ты как? – спросила Анна.

Девушка стояла под солнечными лучами, она чувствовала странную дрожь, но совсем не такую, которая охватила её на пути к завтраку. Это было что-то новое и необычно приятное.

- Гвен? – присоединился к ней Себастьян, выдохнув после такого напряжённого приёма пищи.

Она глубоко вздохнула и улыбнулась, прежде чем повернуться.

- Хорошо. – тихо ответила она, - Я хорошо.

- Точно? – недоверчиво спросил Себастьян, сделав шаг к ней.

- Да. – кивнула она с улыбкой, - Ребят... - она вздохнула, - То, что вы сейчас сделали... Я даже не знаю, что сказать.

- Так ничего не говори. – тут же с улыбкой произнесла Анна.

- Извините за это, но... спасибо. – она приложила ладонь к своей груди, - Я... В общем... За меня ещё никто не заступался перед моей матерью. И это было... Просто я не знаю, как сказать, насколько много это всё значит для меня. Наверное, впервые в жизни совсем не могу найти слов.

- Эй. – криво улыбнулся ей Себастьян, - А как же иначе? Твоя битва – наша битва, помнишь? И не важно, гоблины это, дракон или твоя семья.

Гвен подняла на него улыбающиеся синие глаза, и, почему-то сердце забилось быстрее, когда они встретились с его карими.

- А она вообще молодец. Твоя мама. – сказала Анна, - За словом... как вы говорите? В карман?

- Да. – мягко улыбнулась Гвен.

- Её бы посадить за стол с моей матерью. – ввернул Оминис, - Боюсь, Лондон бы тогда раскололся пополам.

Сад взорвался громким чистым смехом. Напряжение, так долго копившееся внутри, нашло свой выход в тёплом летнем воздухе. И легкие четырёх юных волшебников вновь задышали полной грудью.

- Так что будем делать теперь? – спросила Анна, всё ещё широко улыбаясь, - Чем займёмся?

Гвен посмотрела на неё, а потом на двух парней.

- Пойдём гулять. По Лондону. – сказала она, - Это не Фелдкрофт, здесь не будет невероятных пейзажей, но я хочу вам его показать.

- Я, конечно, тоже живу в Лондоне, но придётся посмотреть. – сказал Оминис, криво улыбнуться.

Себастьян прыснул.

- Я буду тебе рассказывать. Вдруг ты что-то упускал всё это время, заодно послушаешь звуки улиц, которых не слышно в поместье Мраксов. – задорно сказала Сэллоу.

- И понюхаю, зная Темзу. – проворчал он.

- Итак, когда идём? – спросил Себастьян с ноткой предвкушения в голосе.

- Прямо сейчас. Но! Сначала мне надо переодеться. И выбросить к чёрту это платье. – сказала рыжая, - Ты прав, мне оно совершенно не идёт.

Они направились в домик, где Гвен оставила друзей в гостиной на первом этаже, а сама поднялась по лестнице в свою комнату. Анна с улыбкой села на диван, а Оминис опустился рядом с ней, сначала робко, но крепко накрыв её руку своей.

Себастьян, чувствуя себя лишним рядом с этими двумя, уже подумывал завести какую-нибудь отвлечённую беседу о чём-то вроде домашнего задания на каникулы, как небольшая деревянная входная дверь отворилась. Он повернул голову и... оцепенел.

На пороге этого маленького уютного домика стоял Уильям Торнфилд. Внутри Себастьяна на мгновение всё похолодело, но к своему удивлению, он обнаружил, что тот не сердит, а лицо его выражает ту же вежливую, непритворную заинтересованность. Но было в его виде что-то ещё, что превратило и его осанку во что-то более живое, разрушающее образ манекена.

- Господа, ещё раз здравствуйте. – произнёс он без намёка на обиду, но как-то сжато, когда Оминис и Анна напряжённо поднялись с дивана, - Я бы хотел поговорить с моей дочерью.

- Гвен наверху. – ответила Анна, - Переодевается.

- Я подожду. – немного нервно сказал он и сел в свободное кресло.

Его тёмно-серые глаза пробежались по всем присутствующим, но с каким-то странным, непонятным для них пока оттенком. В нём не было оценки, но было что-то такое, от чего всем стало не по себе.

В таком натянутом молчании прошло несколько минут. А потом дверь спальни наверху отворилась, и оттуда вышла Гвен. Удобные летние сапожки постукивали каблучками по ступеням, а голубое простое в своём оформлении платье оттеняло её сияющие глаза.

- Папа? – удивилась она, спустившись, и сердце её пропустило удар, - Ты зачем пришёл?

- Могу я с тобой поговорить? – спросил он.

- Д-да, конечно. – кивнула она дёргано.

Он окинул взглядом присутствующих.

- Ты можешь говорить со мной при них. – сказала она.

- Мы можем уйти, мистер Торнфилд. – сказал Оминис, за что тут же получил осуждающий взгляд от Себастьяна.

- Оставайтесь, мы отойдём.

Уильям встал с кресла, и они с дочерью отошли ближе к входной двери, создавая иллюзию уединённости для разговора.

- Ты насчёт завтрака? – чуть виновато спросила девушка, исподлобья посмотрев на отца.

- Да. – кивнул он, - Твоя мать очень расстроена. Боюсь, в ближайшие пару дней она будет в весьма скверном расположении духа.

- Прости, пап, я...

- Дослушай меня, хорошо? – перебил её Уильям, - Я люблю твою мать и верю, что она действительно хочет тебе добра. В том понимании, какое ей доступно. И я, как и она, не сильно понимаю это твоё волшебство. Твои друзья вели себя грубо, обидели хозяйку принявшего их дома, но... - он сделал паузу, от чего Гвен взволнованно подняла на него глаза, - То, что я увидел и услышал сегодня, заставило меня о многом задуматься. Вы так слаженно и сплочённо защищали друг друга. В наше время такое мало где увидишь. Для твоих друзей были абсолютно чужды все условности высшего света, которые для нас с твоей матерью стали обыденностью. И, признаться, я уже почти перестал замечать её колкости. Но ты, наверняка, всё ещё страдаешь от них. – он взял дочь за руку, и осторожно продолжил, в его авторитетном, но необычно сбивчивом тоне проступила тонкая горечь, - Я уверен, ты помнишь, какими мы были раньше.

- Да, пап. Помню, даже слишком хорошо. – грустно сказала она, опустив глаза, - И ужасно скучаю.

- Сегодня я понял, что тоже. – честно признался он, словно это было естественно как выдох, - Я так с головой погрузился в эти социальные игры, что почти привык к тому, что моя собственная жена унижает мою дочь.

- Папа...

- Что я хочу сказать тебе... Я всё ещё не понимаю, но я вижу, как ты меняешься. Вернувшись домой оттуда, ты рвёшься назад, даже если не говоришь этого. В тот мир. И сегодня, когда твои друзья позволили себе говорить, я заметил то, чего не видел так близко с тех пор, как мы сюда переехали. Похоже, тебя настоящую. – он поцеловал костяшки дочери, - Я ничего не знаю о том мире. Из нас он доступен только тебе. И я никак не смогу уберечь тебя, когда ты там.

Веки Гвен вздрогнули, и она устремила ясный синий взор на отца.

- Я так устал. Твой друг правильно сказал, всё это притворство. Я перестал замечать собственно отвращение уже давно. – он взял вторую руку дочери в свою, - Этот свет пуст. И я не думаю, что в нём найдётся кто-то, кто будет заступаться за тебя также, как твои друзья. А потому я рад, что убедил твою мать пригласить их.

Грудь Гвен вздымалась от каждого слишком глубокого вздоха. Она оцепенела, странное чувство облегчения вскружило ей голову.

- Папа. – тихо выдохнула она, - Я люблю тебя.

- И я тебя, птенчик. – мягко сказал он.

Она позволила себе подойти ближе и обхватить шею отца руками. От чего тот несколько скомкано и робко приобнял её за плечи. Она поцеловала его в щёку. И от этого он сжал её крепче.

- Как жаль, что я не обнял тебя раньше. – сказал он.

- Мне тоже. – кивнула Гвен.

Наивно было полагать, что их разговор был не слышим в комнате. Трое друзей, в особенности один из них, отчётливо слышали слова, произнесённые ими на полтона тише обычного. Но каждого из них по-настоящему поразило именно последнее.

Себастьян бегло взглянул на Анну и заметил на её лице то же самое выражение лица, которое пытался сдержать он сам. Полузабытую скорбь. Их родители умерли так давно, что их отсутствие стало данностью. Но здесь и сейчас, видя такую искреннюю отцовскую любовь, где-то глубоко внутри защемило от того, что они оба тоже очень хотели бы сказать несколько слов отцу, который их уже никогда не услышит.

Это странное чувство коснулось и Оминиса. Но его семья почти в полном её составе никогда не вызывала у него тёплых чувств, а ему так хотелось понять, каково это – когда твой отец для тебя пример, защитник, дом. И тот тон, который доносился из уст Уильяма, заставлял его скорбеть. Скорбеть по собственной невозможности любить родных.

- Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать. – сказал Уильям тихо, - Какие у вас планы?

- Хотим прогуляться по Лондону. – проговорила девушка с мягкой полуулыбкой.

- Что же, если вдруг будет желание, я буду... - начал было он.

Дверь отворилась, и без стука в домик вошёл Бен.

- Вы ещё не ушли?! – громко спросил он, - Ой, отец. Ты тут...

- Сын, зачем так кричать? – немного раздражённо спросил мистер Торнфилд.

- Извини. – замялся парень, - Я хотел бы провести время с Гвен и её друзьями. Ты не станешь возражать?

Уильям смерил его взглядом.

- Я убедился, что общество друзей твоей сестры куда приятнее, чем я ожидал. Но не сильно уподобляйся их повадкам. В отличие от неё, тебе в этом мире ещё предстоит жить.

Гвен ожидала, что отец сейчас просто выйдет в распахнутую Беном дверь, но он направился ко всё ещё неподвижно стоящим друзьям дочери, которые невольно подслушали весь разговор и теперь стыдливо смотрели себе под ноги.

Себастьян не сразу сообразил, что Уильям подошёл к нему и протянул руку.

Парень в растерянности посмотрел на ладонь мужчины и, только когда ответил ему взаимным рукопожатием, головокружительное осознание накрыло его неожиданной волной. Это же был отец Гвен. Её отец. Мужчина, который вырастил её, оберегал и заботился. И теперь он жмёт Себастьяну руку, как равному, как достойному называться ей другом. Только сейчас, только в этот момент он на самом деле понял, как чертовски много это для него значит. И какую невероятную неловкость и радость он сейчас ощущает.

Уильям отпустил руку Себастьяна и подошёл к Анне. Себастьян смущённо почесал затылок, а девушка робко и молча подала ему руку в его протянутую ладонь, и он коротко поднёс её к губам. Подойдя к Оминису, мистер Торнфилд почувствовал лёгкую неловкость, протягивая незрячему парню руку, но, когда Оминис в ответ вытянул свою, Уильям просто сам обхватил его тонкую ладонь пальцами, хотя вид этого молодого человека и бросал его в дрожь.

- Хорошо провести вам день, господа. – сказал он и повернулся к выходу, где наткнулся на сияющий синий взгляд дочери.

- Спасибо, папа. – сказала она тихо.

- Не стоит. Это я должен тебе сказать. – и он вышел в открытую дверь, которую всё ещё придерживал Бен.

Гвен вышла из закоулка возле лестницы и подошла к замершим друзьям.

- Вы как? – спросила она, видя явное смятение на их лицах.

- Весьма... впечатляюще. – протянула Анна.

Девушка бросила на Себастьяна игривый взгляд.

- Так вы готовы идти или нет?

- Я думаю, после такого утра мы готовы ко всему. – сказал он, всё ещё немного потрясённо всматриваясь в неё улыбчивое лицо.

- Тогда пошли. И палочки не доставать, не забывайте.

Когда четверо волшебников и один магл вышли из парадных дверей дома, Лондон с радостью встретил их своими оживлёнными улицами. Недалеко от дома виднелись скопления зелёных деревьев в Грин Парке, но, посоветовавшись, Гвен и Бен решили показать друзьям городскую среду и достопримечательности.

В районе Майфейр все дома были не менее роскошными, чем дом семьи Торнфилд, а то и куда более. На улицах было не много людей и в основном это были статные дамы, неспешно идущие под руку со своими кавалерами. На дорогах мелькали разной степени украшенности экипажи, в которых неизменно виднелись важные вычурные лица.

Но чем дальше группа юных людей двигалась по Пиккадилли, тем плотнее становилось движение как на дороге, так и на тротуарах. Статные и медленные фигуры смешивались с озабоченными и спешащими, экипажи разбавлялись двухместным кэбами и омнибусами, а гам улицы становился способным заглушить собственные мысли.

И когда они достигли площади Пиккадилли, шум стал почти невыносимым.

- Какой ужас. – протянул Себастьян, не выдержав, - И здесь вы живёте?

- Это ещё не самое шумное место. – сказал Бен, протискиваясь между прохожими, - Ты ещё не видел толпу возле Глобуса в день какой-нибудь премьеры.

- Глобус? – удивился Себастьян, - Что это?

- Это театр, сохранившийся со времён Шекспира. – сказала Гвен.

- Кто такой Шекспир? – бросила Анна вдогонку.

- У вас настолько другая история? – удивился Бен, просив на сестру удивлённый взгляд.

- Ты даже представить себе не можешь. – усмехнулась она.

И только когда они свернули в переулок Хаймаркет, гомон стал потихоньку отступать, но не исчез полностью. Ведь короткая улица вела их прямо к Трафальгарской площади, не менее громкой, чем с таким трудом пройденная Пиккадилли.

Оминис шёл прямо за Анной. Она держала его за руку, чтобы он не потерялся в толпе без волшебной палочки, так легко решавшей эту проблему за него в школе. Но она была странно молчалива. Не шутила, не кокетничала с ним, как она делала это при любой возможности. Но сейчас почему-то нет. И тревога мерзким зудом прилипла к его нутру.

- Анна. – сказал Оминис громче привычного, чтобы перекричать толпу.

- Что? – ответила она, слегка повернув лицо, чтобы он услышал, и вновь посмотрела вперёд, боясь потерять ведущую их рыжую копну волос впереди.

- Всё в порядке?

- Да, в полном. – сказала она.

Но голос её прозвучал не так. Совсем не так, даже если она пыталась добавить ему устойчивости, Оминис уловил эти фальшивые нотки лёгкости, которые так хорошо знал.

- Это не правда. – мрачно сказал он, - Ты врёшь.

Неожиданно для него Анна остановилась. Резко, что посреди такой плотной толпы могло грозить травмами, но всё обошлось. Вот только встревоженное сердце Оминиса забилось ещё быстрее.

- В чём дело? – настойчивее спросил он Анну, ближе подойдя к ней, - Расскажи.

- То, что ты сказал о браке за завтраком. – осторожно сказала она, - Это правда? Ты правда хочешь никогда не жениться?

Дыханье Оминиса сбилось.

- Не хочу, но... да. – ответил он, - Это правда. Я так решил уже давно.

Анна крепче сжала его руку. И заметив, как сильно они отстали от Гвен, Себастьяна и Бена, пошла вперёд, слишком сильно ускорив шаг.

- А как же я? – спросила она.

- Анна, ты не...

- Я ведь хочу однажды выйти замуж! – разгорячённо говорила она.

- Ты не понимаешь, что значит стать частью семьи Мраксов. – твёрже говорил он, чувствуя, что темп ходьбы его пугает.

- Так объясни. – бросила она через плечо, пылая взглядом, - И зачем тебе вообще нужна я с такими убеждениями?

- Как зачем? – чуть не споткнувшись, спросил он, - Разве ты не знаешь, что я к тебе чувствую?

- Ты... - голос её дрогнул, - Тогда почему нельзя передумать? Разве ты не хочешь когда-нибудь создать семью?

- Хочу! Но я никогда не думал...

- Обо мне! Ты никогда не думал обо мне!

Она шла так быстро, стараясь успеть за друзьями впереди, что не заметила, как выскочила на дорогу. Оминис, ступивший на неровную дорожную брусчатку, замер. Дрожь приближающегося омнибуса отчётливо отдавалась в подошвы его туфель. Он слышал не только топот, но и дыхание бегущих прямо на Анну коней.

- Анна! – крикнул он инстинктивно и дёрнул её за руку.

Он едва успел. Омнибус промчался так близко, что Анна слегка коснулась его деревянной обшарпанной поверхности кончиками пальцев. Рывок назад был таким резким, что она едва ли могла попытаться устоять на ногах, когда каблуки её ботинок предательски зацепились за дорожную кладку.

Оминис подхватил её, прежде чем она успела упасть. Он крепко обхватил обеими руками её за талию и слишком сильно прижал к себе. Его сердце так бешено колотилось, что, казалось, Анна может услышать его стук несмотря на уличный шум.

Страх только что минувшей катастрофы сковал их, заставив замереть. Тяжелое испуганное дыхание вырывалось из губ обоих, и гомон будто превратился в пустой беззвучный фон, где в потоке спешки были только они.

Анна чувствовала спиной, как сильно вздымается его грудь. Как трепещет его дыхание у неё над ухом. И как его неожиданно сильные руки держат её. Одна – на талии, а другая, чуть выше, на рёбрах, едва не касаясь груди. И почему-то сейчас ей казалось, словно эти ладони жгут её кожу прямо сквозь платье.

Странное чувство трепета, горячего и неконтролируемого, охватило её, когда она подняла взгляд на застывшего Оминиса, так крепко сжимающего её фигуру.

- Я... в порядке. – с придыханием проговорила она.

Но он как будто не слышал. Он чувствовал хрупкость и такое приятное тепло её тела. То, как глубоко она дышит после пережитой опасности, и почему-то его лицо от этого пылало. И меньше всего на свете он хотел, чтобы это странное мгновение закончилось.

- Да... - наконец отрывисто выдохнул он, - Хорошо.

Анна поустойчивей поставила ноги на дорожной брусчатке, и Оминис, медленно и бережно разомкнул руки, заставив её моментально ощутить неясную тоску по его прикосновению.

- Идём. – сказала она, снова беря его за руку.

- Пошли. – заворожённо ответил он.

И они продолжили путь, судорожно стараясь нагнать быстро идущих впереди друзей.

Шум не нравился никому, но всё же Гвен удалось показать некоторые приятные моменты Лондона.

Трафальгарская площадь встретила друзей не меньшим шумом, но это и не помешало Бену от души погонять голубей. И, когда все вслед за братом и сестрой Торнфилд двинулись по улице Вайтхолл, перед их взором открылся вид на главную достопримечательность этого города – Здание парламента и возвышающийся над ним Биг Бен.

Вид этого завораживающего готического здания привёл обоих Сэллоу в какое-то благоговение. Анна даже смогла вспомнить какие-то смутные обрывки образов из детства, но Себастьян не вспомнил ничего и был удручён этим ещё часть пути.

До темноты удалось обойти Вестминстерское аббатство, прогуляться по набережной Темзы, периодически бросая в неё камни и гоняя чаек, вплоть до Королевского суда и вернуться домой через крайне людный Олдвитч, перебежками по маленьким улочкам, и снова через многолюдную даже в это время Пиккадилли.

Горячий ужин, который накрыла для них в домике Нэнси, бальзамом лёг на уставшую от шума впечатлений душу. Когда камин был разожжён, а часть ужина съедена, в домашнем уюте маленького домика развернулись разговоры.

Себастьян с пристрастием допрашивал Бена об образовании маглов, о способах перемещения и о том, что могло называться тёмными искусствами в их мире. Бен, сбитый с толку странной темой, с охотой отвечал, продолжая не верить в то, что можно жить в Англии и не знать о Шекспире.

Анна расспрашивала Гвен о моде, которая казалась сей бесчеловечной, особенно после тех едва передвигающихся дам, которых она видела на улице. Гвен с большой радостью принесла то самое неудобное и не подходящее ей платье и бросила в камин, удивлённая тому, как легко ей далось это решение.

- Если меня захотят одеть в какое-нибудь нарядное платье, то пусть уж я выберу его сама. – сказала Гвен, глядя как ненавистный кусок ткани превращается в полезное топливо.

Весь вечер брат и сестра Торнфилды то и дело посмеивались над только им двоим доступными шутками. Бен оказался болтливым и, хотя было видно, как сильно он любит сестру, не упускал возможности подшутить над ней. А с чувством юмора у него было всё очень даже в порядке, поэтому Гвен с большим озорством вступала с ним в шутливую перепалку.

После ужина друзья продолжили оживлённую беседу у камина. Широкая улыбка и яркие синие глаза Гвен, так хорошо подчёркиваемые платьем, не оставляли Себастьяну никаких шансов смотреть куда-то ещё, кроме как на неё. А отсвет камина жаром играл в её огненных волосах.

Оминис сидел рядом с Анной, приобнимая её за талию. И хотя громкий смех часто прорезал атмосферу домика в саду, он мог ощущать только одно – её. Её дыхание, голос и тепло, заглушающие всё вокруг.

Когда вечер подошёл концу и Бен покинул домик, друзья стали расходиться по спальням.

- Спокойной ночи. – сказала Гвен Себастьяну и Оминису.

- Спокойной ночи. – ответил ей Себастьян, бросив взгляд и на сестру, но всё же вошёл в комнату.

После того, как и оба их друга скрылись за дверьми, Анна и Оминис, повинуясь какому-то едва осязаемому внутреннему импульсу, остановились, так и не войдя.

- Оминис. – тихо позвала она.

- Анна?

- Я... - она отпустила ручку двери и повернулась к нему, - Знаешь, я не злюсь на тебя.

- Я сам виноват, я не думал, что нужно кому-то говорить о таком решении. Я даже не думал, что в моей жизни будет кто-то, кому это важно. – сказал он, привычно отведя в сторону невидящий взгляд.

- Оминис. – она шагнула к нему и положила ладони на спрятанную под шикарным пиджаком грудь, - Мне важно, но твоя семья... Глупо было злиться на тебя, когда я так много знаю о Мраксах. Прости.

- Ничего. – покачал головой он, - Всё в порядке.

Анна приподнялась на носочки и нежным прикосновением рук направила его губы к своим. Короткий тихий поцелуй призван был лишь пожелать приятных снов, но, когда их губы разомкнулись, они не отпрянули. Охвативший их на улицах Лондона трепет странным образом нашёл их и теперь. И их разомкнутые губы замерли друг напротив друга, не в силах ни сомкнуться, ни разойтись.

Сердца обоих так внезапно набрали темп, что дыхание сбилось, а лица залились неудержимым румянцем.

- Оминис, ну где ты застрял? – бросил Себастьян из комнаты.

Анна тихо усмехнулась. И Оминис за ней. Окутавшее их наваждение стало рассеиваться, нехотя, медленно, и оставляя следы. Но они оба снова взялись за ручки своих спален и неохотно толкнули их вперёд.

- Спокойной ночи, Оминис. – тихо выдохнула она.

- Спокойной ночи... Анна. – сбивчиво ответил он.