II: Глава 20

Глава 20

Полчища пауков заполняли собой пространство подземной полянки. Себастьян, взмахнув палочкой, поджёг и сбил с ног первые ряды противников.

- Неплохо! – похвалила его Гвен.

- А ты сомневалась? – усмехнулся он, сбив с волосатых ног ещё одного.

- Уж точно не в тебе, Себастьян. – улыбнулась она, - Остолбеней!

Группа пауков вылетела в обрыв, не успев зацепиться длинными ногами за край камней.

Встав спиной к выступающему у одного из краёв поляны камня, Оминис точно и неустанно отбивал наступающих пауков. Он едва мог различить их мерзкое стрекотание, но против них было сражаться намного проще, чем с гоблинами – не нужно было стараться улавливать, чьи именно шаги ты слышишь.

Анна, стоя спиной к тому же камню, держала волшебную палочку перед собой, резко, но дёргано выпуская заклинания. Огромные восьминогие противники, обступали их со всех сторон, издавая визжащие звуки и щёлкая жвалами, заставляя дрожь и мурашки охватывать её тело.

- Откуда их столько? – крикнул Себастьян.

- Мы с Оминисом проходили мимо их логова! – бросила через плечо Гвен, только что отбив одного особо настойчивого противника, - Инсендио!

Несколько пауков, захвативших друзей в кольцо, загорелись, издавая отвратительные крики, от чего волшебники разом поморщились.

- Их там были сотни. – сказал сдавленно Оминис, отбив нападение на Анну, - Может быть, гоблины каким-то образом вызвали их, когда мы сбежали?

- Не исключено. Редукто! – отбросил одного из пауков покрупнее Сэллоу.

- Они вообще заканчиваются? – спросила Анна, - Инсендио! Инсендио!

- Сколько же их здесь... - проговорил Оминис, - Конфринго!

- Нужно пробираться к выходу. – сказала Гвен, неустанно выпуская заклинания, - Я видела пещеру справа.

- Туда не прорваться. – ответил Себастьян, бросив туда беглый взгляд, - Они тут всё заполонили.

- Чёрт! И дым Гаррета кончился. – проговорила рыжая.

- Нужно отбить как можно больше, и попытаться пробежать. – сказал Мракс.

- Вот же... - вырвалось у Гвен.

Прямо среди толпы уже, наконец-то, переставших прибывать пауков, выползли два крупных бурых акромантула, размером каждый не меньше трёх гиппогрифов разом. Их огромные жвалы мощно щёлкнули при виде потенциальной пищи.

- Кто это?! – спросил Оминис в пылу боя.

- Акромантулы! – ответила Гвен, - Мы с Себастьяном берём их на себя, попытайтесь сократить количество пауков!

- А вот это мой размерчик. – усмехнулся Сэллоу.

- Тебе всё не по чём, да? – улыбнулась ему когтевранка.

- Когда рядом правильная компания. – бросил он и от плеча взмахнул палочкой, - Бомбарда!

Акромантула отбросило на пару метров, но даже не сбило с ног. Гвен подожгла окружавших её мелких пауков, огонь от которых заставил её акромантула отступить, и выпустила в него несколько заклинаний. Но появление крупных особей никак не помогло избавиться от нападения более мелких, которые продолжали назойливо атаковать стоявших на передовой напарников.

Себастьян горел, словно был полностью в своей стихии. Его щёки покрылись румянцем. А любимые огненные заклинания безжалостно опаляли приближающихся к нему врагов, оставляя после них тлеющие останки. Но акромантулы не горели, их нельзя было так легко поджечь, и ему приходилось быть изобретательнее, жёстче, ловчее, и его движения напоминали танец, отточенный, изученный с самыми сложными па, пугающий, но великолепный. И его душа горела, вспыхивая в такт каждому выпущенному заклинанию.

Гвен была отзвуком, аккомпанементом, оркестром. Не менее точная, не менее быстрая, острая в бою, как заточенный меч, она резала, жгла, оглушала, отбрасывала. Её ладони горели, сливаясь с рукоятью палочки в единое целое. Поток боя уносил её волнами, как заплутавший корабль. Только этот корабль не боялся утонуть, а на своих парусах он подхватывал волны, ловил ветер, и был готов прорваться, даже загорись у него мачта.

И они были так похожи, и так отличались. Волна и пламень. Они изматывали опасных и огромных противников, умело и быстро отбивали атаки быстрых и мелких противников, давая осечки, промахиваясь, но не останавливаясь не на секунду. Они не сомневались, не боялись. Словно это было также естественно, как дышать, и почти так же необходимо.

Оминис и Анна остались у другой стороны поляны. Взяв себя в руки, каждый из них нашёл в себе силы отступить от обороняющего спину камня. Анна, едва осознавая, чего ей может стоит ошибка, жгла пауков, стараясь не смотреть и не слышать их криков. Стараясь не думать о том, как их много. Она едва успевала отбивать их смелые нападки дрожащими взмахами волшебной палочки. Но они чуяли, они знали, что она боится. И смелели, смелели с каждым броском в её сторону.

Оминис не был похож на Себастьян и Гвен в бою. В нём не горел огонь, не бушевала буря, но в нём было другое. Каждый взмах его палочки ощущался как звон холодного металла, каждая победа – как эхо бьющегося стекла. Холодная сосредоточенность, взятое под узду волнение делали его шаги выверенными и точными, броски заклинаний меткими и неотвратимыми. Он едва ли поворачивал голову в сторону противника, когда наносил ему решающий удар. Он слушал. Он весь обратился в слух. Даже его дыхание, сбивчивое и дёрганное, словно стало тише, чтобы не мешать. Их бесконечный топот бесчисленных ног, их стрекотание и щёлканье жвал, и мерзкий звук выпускаемого жала. Именно жало было опаснее всего. И именно это звук заставлял Оминиса действовать решительно и даже беспощадно.

Себастьяну удалось победить акромантула, и он поспешил на помощь Гвен, помогая отбиваться. Количество врагов убывало, но всё ещё медленно, выматывая друзей в бою. Дыхание становилось всё тяжелее, взмахи палочки всё неосторожней, шаги всё сбивчивее. Проход к отступлению всё ещё был закрыт полчищами мерзких восьминогих тварей, ожидающих момента, чтобы полакомиться тёплым мясом.

Анна ближе всех подобралась к выходу. Она словно механически, машинально взмахивала палочкой на каждое движение, попадавшее в её поле зрения. Пока бездумный иступлённый бой не сыграл с ней злую шутку.

Она споткнулась об оторванную паучью ногу. И упала вперёд. Хлёсткий ужас холодной волной охватил её. Она подняла палочку и с криком отбросила уже почти нависшего над ней паука.

- Анна! – обернулся Себастьян, услышав её крик.

Но акромантул тут же нанёс ему удар, чуть не сбив с ног, но оставив ссадину на щеке. Гвен отбила новый удар, встав между пауком и другом.

Оминис обернулся. Он отошёл от Анны достаточно далеко, в попытке прогнать пауков прочь, но он слышал. Слышал, как её ужас прорывается наружу, слышал её вскрики и всхлипы при каждом её взмахе палочкой.

- Редукто! – он одним рывком отбросил группу паукообразных, клубившихся вокруг него, - Анна!

- Оминис! – ответила она, - Оминис, помоги!

Он направился на её голос. Расчищая себе путь уже не такими осторожными движениями. Его сознание начинало затуманиваться, волнение смешивало чувства, едва давая сориентироваться, но волшебная палочка своим тонким волшебным способом направляла его.

Он неустанно шёл к ней, уворачиваясь от ударов противника, не отклоняясь от курса. Он слышал, как отчаянно она борется, и как невероятно страшно ей. От этого его челюсти сжимались в каком-то первобытном гневе. И он не в праве был ей позволить испытывать этот страх и дальше.

Анна старалась отбиться. Группа шипастых пауков то и дело напрыгивала на неё, заставляя отступать. Девушка неустанно взмахивала палочкой, применяя Протего, но не успевая атаковать. И вот один из них вновь сбил её с ног.

- Анна!! – яростно закричал Оминис, уловив звук падения.

Он подоспел как раз в тот момент, когда один из них выпустил жало.

- Конфринго! – бросил он, разом отбросив огненным взрывом всех прочь, в толпу, где они своими горящими телами подожгли ещё несколько собратьев.

Анна бешено дышала, всхлипывая с каждым вздохом. Оминис, воспользовавшись заминкой, повернулся к ней и опустился на одно колено на землю.

- Анна, как ты? – с испугом спросил он, боясь услышать ответ.

- Н... нормально... - пролепетала она дрожащими губами, приподнявшись на локтях.

- Ты не ранена?

- Нет. Вроде нет. – ответила девушка, - Спасибо.

- Тебе нужно подняться, сможешь? – спросил он, осторожно протянув ей руку.

- Думаю, да. – кивнула она, вложив свою ладонь в него, - Оминис... Оминис!

Её крик. От него всё внутри него похолодело. Все его органы чувств подскочили, не в состоянии оценить, что происходит вокруг, и заглушаемые этим холодным всепоглощающим ужасом. Он только успел приподнять подбородок на звук стрекотания, доносящегося с висящих над ними сталактитов.

И удар.

Невероятная. Парализующая боль пронзила его спину и грудь.

Паук, поднявшийся на потолок, прыгнул прямо на него, вонзив жало в его спину. Так, что Анна смогла увидеть этот острый ядовитый конец, вышедший из его груди.

Девушка отдёрнула руку и закричала.

Так страшно и громко, что паук отпрыгнул, вытащив орудие смерти из спины волшебника.

Себастьян и Гвен обернулись назад, едва не пропустив удары противника. Оминис лежал на земле, на груди, а возле его ног стоял оглушённый криком Анны паук. Они не видели, что произошло, но самая страшная мысль сжала их сердца в своих когтистых пальцах.

- Оминис. – сорвалось с губ Гвен.

- ОМИНИС!!! – прокричал Себастьян, - ОМИНИС!

Он рывком побежал к ним. Уничтожая каждого паука, встретившегося ему на пути. Гвен бросилась за ним, но путь ей преградили шипастые бегуны, подняв свои передние мохнатые ноги на неё.

Себастьян испепелил паука моментально, как только прорвался к ним. И поджёг тех, что наступали на них с новой силой, выиграв несколько мгновений.

Он опустился на колени рядом с другом. В спине которого зияла ужасающая мокрая дыра, пятном растекающаяся по его дорогому пальто. Анна сидела рядом, опёршись на камень, не в силах пошевелиться. Молчаливые слёзы текли по её онемевшему лицу.

Себастьян бросил палочку и схватил друга за плечо, осторожно, но быстро, перевернув его на спину.

Оминис дышал. Его и без того бледное лицо стало почти белым. А вены на щеках выступили, словно ветви деревьев на фоне луны, пугающе своим тёмным рисунком.

- Оминис! – повторил Себастьян, - Анна! Анна, что с ним?!

Всё вокруг превратилось в пульсирующее смешение образов и звуков. Он видел, как тёмное мокрое пятно распространяется и по груди. Где-то там, где должно быть лёгкое. Оминис отчаянно хватал ртом воздух, но из его разомкнутых губ вырывались не только вздохи, но и хрипы. Себастьян отбросил испачканный шарф факультета в сторону, рывком расстёгивая пальто, быстро и неосторожно разрывая пропитывающийся кровью свитер, срывая пуговицы с рубашки.

Рана. Зияющая в его молодой груди дырой. Кровь, бесконечно хлещущая наружу...

Зазвенело в ушах. Ярость и страх перемешались между собой, заставляя слёзы застрять в горле, а ноги онеметь. Он, совершенно не осознавая, не понимая, только ведомый каким-то странным инстинктом, накрыл рану разорванными краями одежды и с силой нажал обеими ладонями.

- Больно... - вылетело с хрипом из горла Оминиса.

Он смотрел на бледнеющего друга, чувствовал, как пульсирующая горяча кровь проступает сквозь одежду, сквозь его собственные пальцы.

- Пауки... - едва проговорила оцепеневшая Анна, дрожащими и мокрыми от слёз губами.

Себастьян рывком обернулся. Эти твари учуяли кровь и осмелели. Они стали приближаться, стрекоча, сверкая своими многочисленными глазами-бусинами. Себастьян с силой оторвал одну руку от груди Оминиса и обхватил окровавленными пальцами зелёную рукоять своей волшебной палочки, подняв её, готовый отбиваться от них во что б это не стало.

Гвен видела. Она отбивала каждый летящий в её сторону удар, то и дело бросая взгляд на друзей. Она видела, как Себастьян зажал грудь Оминиса, видела, как напугана Анна, как напуган он сам. Как быстро бледнеет Оминис. И как пауки вновь начали наступать на них. И даже если бы Анна смогла бы побороть оцепенение, пауков слишком много.

Слишком много.

Пока что.

Что-то щёлкнуло внутри неё. Первобытная природная ярость поднялась в её груди, словно цунами поднимается над берегом. Она не могла позволить им добраться до Себастьяна. До Анны. До Оминиса... Не могла.

Не смела.

Она вскинула палочку и поднесла её конец к своей ладони. Яркий голубой свет наполнил пространство между её кожей и волшебным куском тиса. Яркий, обжигающий, только ей доступный. Она слышала, как он искрит и гудит. И как только она почувствовала, как всё её нутро словно наполняет кипяток, она подняла палочку вверх.

И резко...

...опустила вниз.

Взрыв голубого света заполнил собой всё. Сметая каждую восьминогую тварь на своём пути. Они сгорали, растворялись, обращались в пепел, пока...

Поляна не оказалась пуста.

Гвен припала на одно колено, тяжело дыша. Она устремила свой светящийся голубым светом взгляд вперёд, на друзей. И, несмотря на то как сильно всё плыло вокруг, она нашла в себе силы подняться на ноги и направиться туда. Пошатываясь, но шагая.

Подойдя к Оминису, она попыталась осторожно опуститься на колени, но чуть не рухнула на землю. Себастьян, уже снова сжимающий обеими руками рану друга, вскинул на неё серьёзный острый взгляд. Гвен, встретив его глаза, быстро вытерла кулаком образовавшуюся у неё над верхней губой кровь. Но когда она опустила светящиеся глаза, чтобы машинально проверить, как много собственной крови осталось у неё на руке, она потеряла дар речи.

- О... господи...

Земля под Оминисом окрасилась в багровые оттенки. И эта тёмная лужа расползалась.

- Она не останавливается. – сдавленно проговорил Себастьян, неустанно давя Оминису на грудь, - Не останавливается.

- Оминис... - нагнулась она к нему, и положила руку на его горячий, покрытый холодным потом лоб, - Бадьян... Здесь растёт много бадьяна! Может быть мы...

- У нас нет других ингредиентов... - сквозь зубы произнёс слизеринец, - И даже если бы были, Рябиновый отвар не сможет...

- Мы должны что-то придумать! – сказала девушка, чувствуя, как у самой слёзы проступают на нижнем веке, - Не может же Оминис... Не может же он...?

Себастьян посмотрел на неё. Их взгляды сцепились в немом отрицании, но каждый из них знал, что... выхода нет.

Кровь неумолимо покидала тело их друга, пропитывая руки Себастьяна и скалистую землю вокруг.

Его пустой невидящий взгляд метался из стороны в сторону, кулаки были сжаты, грудь дёргалась, а лицо искажалось от невероятной боли при каждом хриплом вдохе.

- Анна... - шептал он почти неслышно, - Анна...

- С ней всё хорошо. – успокаивала его Гвен, гладя рукой по светлым волосам, - Она рядом, она тут... Она цела...

Но Анна не могла пошевелиться. Оцепенение отобрало у неё тело, приковав к скалистому полу, отобрав возможность приблизится, попрощаться, произнесли хоть слово. Горло словно перестало быть её, забрав с собой голос, воздух, слова. Оставив только боль и слёзы, неумолимо и молча стекающие по щекам.

Но вдруг они услышали крик.

Гвен вскинула голову вверх.

Снова.

Не человеческий. Птичий крик.

В отсвете солнца возник красный отблеск.

И большая птица с красным оперением невероятной красоты приземлилась на вершину камня, возле которого сидела Анна.

- Это... это... - лепетала она, подняв вверх мокрые карие глаза.

Крик чудесной птицы, словно пробудил её от пут страха.

- Феникс. – прошептала Гвен.

- Феникс? – спросил Себастьян, - Но... но ведь феникс... его слёзы...

- Его слёзы обладают целебной силой. – кивнула Торнфилд и вновь устремила голубой взгляд на феникса.

Анна, услышав это, обернулась к птице всем телом и подняла мокрое и бледное лицо.

- Спаси его! – как могла внятно сказала она, - Спаси, прошу, спаси... Пожалуйста, пожалуйста... Спаси его. Ты можешь, я знаю. Прошу.

И она заплакала. Громко, навзрыд.

- Прошу...

Себастьян вздрогнул, испугавшись, что Анна спугнёт его. Но даже её сломанный от надрыва и боли голос не заставил птицу улететь. Феникс смотрел на умоляющую его волшебницу своим тёмным ничего не выражающим, но странно мудрым взглядом. Именно на неё. Но потом его длинный клюв повернулся, и взгляд устремился на Гвен.

- П... почему он смотрит на тебя? – спросила Анна растерянно.

- Потому что мы знакомы. – ответила Гвен тихо, не отрывая от него взгляд.

- Он спрашивает. – догадался Себастьян и взглянул на Гвен, - Спрашивает тебя.

Рыжая посмотрела на Себастьяна, на Анну, а потом на Оминиса, чьё горячее белое лицо она держала в своих руках. И на птицу. Такого не преподавали ни на одном уроке по Уходу за Магическими Существами. И вряд ли профессор Ховин когда-нибудь действительно могла бы предположить такое. Но Гвен словно почувствовала, поняла, что нужно сделать. Она отпустила лицо Оминиса и отпрянула, склонив голову вниз. Себастьян, смотревший прямо на неё, стиснул зубы. Ему нужно было... отпустить. Отпустить эту неумолимо кровоточащую рану. Позволить крови течь, чтобы, возможно, спасти его. И он... с силой зажмурив глаза, поднял окровавленные ладони. И отпрянул, не поднимая головы.

Феникс вспорхнул с вершины камня. И приземлился прямо на грудь угасающего Оминиса. Анна, дрожа, вдохнула и замерла. В страхе спугнуть. И Гвен, и Себастьян были не в силах держать лица опущенными. И подняли глаза.

Чудесная птица склонила свою большую мудрую голову над раной. И кристальные, блестящие в постепенно меркнущем свете движущегося к горизонту солнца, слёзы одна за другой потекли из этих маленьких чёрных глаз.

Прямо на глазах рана стала истлевать. Словно разбавленная водой краска. Словно её там и не было вовсе. Гвен могла видеть, как на лице её друга исчезают пугающие узоры чёрных вен. И как цвет невероятным образом возвращается в его кожу.

И он вздохнул.

Громко. Полно.

Так что его грудь поднялась.

Его живая исцелённая грудь.

Гвен нажала рот руками. Она страшилась поверить, что такое чудо возможно, но чертовски хотелось...

Феникс, словно человек, сделал шаг назад, ступив когтистой ногой на каменистую почву. И отступил, подняв свою красивую пернатую голову, чтобы посмотреть на Гвен. А она взглянула на него. Птица наклонила голову в бок, а затем посмотрела на Анну. И... слегка будто кивнула ей.

Красные переливающиеся огнём крылья расправились. И чудесное существо вспорхнуло в воздух, скрывшись в камнях пещеры.

- Оминис? – тут же нарушил тишину Себастьян, - Оминис?!

- Я... - прошелестел звук из вернувших краску губ, - Я здесь.

Он слегка приподнял голову, заставив друзей замереть. Растерянный, сбитый с толку, словно хотел уловить что-то. А может даже и увидеть. Затем он сам приподнялся на локтях. Непереносимая сдавливающая мерзко-тёплая и пульсирующая боль, наполняющая его груди и спину, уступила место странно привычной лёгкости. И он глубоко дышал, словно пробуя это ощущение на вкус.

- Я... Как... Я жив. – твёрже сказал он, - Но я же... я...

- Ты жив. Во имя Мерлина, Оминис, ты жив!

Сказав это, Себастьян кинулся на едва пришедшего в себя друга. И обхватил его руками. Сдавливающее его горло слёзы вырвались наружу. И всё тело его сотрясалось от непередаваемого облегчения, пока Себастьян Сэллоу обнимал своего лучшего друга.

- Себастьян... - потерянно проговорил Оминис.

- Ты жив... - сквозь слёзы повторил он.

И Оминис обнял его в ответ. Так крепко, как мог своими ещё недавно немеющими от потери крови руками.

Гвен не выдержала. Сдавленный, смешанный со слезами смех сорвался с её губ. Она закрывала рот ладонями, в отчаянной надежде отдышаться, но воздуха было так много, что кружилась голова.

- Гвен? – обернулся он, направив в её сторону невидящее лицо.

Себастьян нехотя отпустил его. И уже Гвен обхватила его шею руками, поцеловав его в его тёплый здоровый лоб.

- Ты спасён. – прошептала она, безудержно улыбаясь и глядя на него всё ещё светящимися голубым светом глазами.

- Где Анна? – спросил он, ища рядом звук её дыхания, - Анна?

- Я здесь. – ещё дрожа, ответила она и, набравшись сил, всё ещё в странном исступлении поднялась на ноги. И подошла к нему, - Здесь.

Оминис поднял голову на звук её голоса, и лицо его изменилось. Как будто ужас только что пережитого отступил назад, давая место чему-то другому, теплому, греющему и чертовски важному.

- Сможешь встать? – спросил Себастьян, тоже поднявшись на ноги.

- Думаю, да. – кивнул Оминис.

Себастьян протянул другу руку, ладонь которой была полностью в уже запёкшейся крови. И сам вздрогнул от этого, хотя Оминис и не мог этого видеть. Он схватился за предплечье друга, на что тот ответил тем же. И бережно помог подняться.

- Порядок? – спросил Себастьян, всматриваясь в здоровое лицо Оминиса, словно ища признаки того, что беда ещё не позади, но не находя.

- Да, порядок.

Слизеринец кивнул и отпустил его руку. И Оминис тут же обернулся к Анне, которая стояла чуть позади, словно боясь подойти.

- Как ты? – спросил он, подойдя к ней поближе, - В порядке?

- Как я? – удивлённо спросила она, и в голосе её появилась нотка какого-то невнятного гнева, - Как я?! Ты меня спрашиваешь, как я? Дурак ты! Дурак!

Она рывком подошла к нему и обхватила руками торс, прижавшись щекой к ещё недавно умирающей груди. Не замечая разорванной одежды, не замечая ещё не высохших пятен крови.

- Оминис... - просто выдохнула она, прижимаясь к нему, - Ты чуть...Оминис.

Его чуть не остановившееся сердце пропустило удар, когда он позволил себе поднять руки и обхватить её маленькую дрожащую фигурку, чтобы прижать её к себе. Так сильно, как он того хотел.

И она не отпрянула.

Гвен тоже начала вставать, но стоило ей попробовать это сделать так же резко, как все, как голову пронзила звенящая боль, и всё вокруг будто пошатнулось перед глазами. Но она сделала несколько медленных глубоких вдохов и попробовала снова. Медленно, осторожно. И смогла выпрямиться. Голова тут же закружилась, но несмотря на это она собралась и смогла остаться стоять на ногах.

Она услышала шаги и заметила подошедшего к ней Себастьяна. Девушка тут же улыбнулась ему.

- Хорошо, что Оминис в порядке. – голос прозвучал хрипло.

- Да, а ты? – вкрадчиво спросил Себастьян.

- Всё хорошо. – пожала плечами она, - Думаю, нужно искать выход, солнце уже начало садиться. – она указала на уходящий оранжевый отсвет на каменных стенах подземелья, - Да и мы не знаем, могут ли вернуться пауки.

Она шагнула вперёд, двинувшись мимо Себастьяна в сторону единственного прохода, который мог вести наружу. Но стоило ей миновать его, как он крепко схватил её за кисть. Почти грубо, так, что она остановилась.

- Гвен. – твёрдо сказал он, глядя в её обернувшееся на него веснушестое лицо, - То, что ты сделала... Не делай так больше.

- Но пауки, они ведь могли...

- Ты что, не понимаешь?! – он отпустил её руку и крепко схватил ладонями её аккуратные девичьи плечи, заставив вздрогнуть, - Я вижу, как ты побледнела, Гвен. Твои глаза светятся, я видел, как тебе тяжело было подняться.

- Себастьян, я...

- Мы договаривались. – твёрдо прервал её он, - Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть? То, что ты сделала, было... сильно. И крайне опасно.

- Я защищала вас. Я защищала Оминиса.

- Я знаю. – он сильнее сжал её плечи, - Я чуть не потерял Оминиса. Он умирал прямо у меня на руках, а я ничего не мог, Годриково сердце, сделать!

Гвен смотрела в его пылающие карие глаза, смотрящие на неё сверху вниз из-под густых тёмных бровей. Скулы его двигались от какого-то горящего чувства, чувства, отсветы которого Гвен видела в его глазах, и которое заставило нечто до ноющей боли тёплое пробежать внутри её груди.

- А если бы я потерял ещё и тебя? – тяжело дыша, произнёс он, - Оминиса и тебя. Феникс бы не смог тебя спасти.

- Я знаю. – чуть мягче сказала она, коснувшись пальцами его напряжённого предплечья, - Знаю...

- Гвен, я не могу потерять тебя. Понимаешь? Не могу. Никого из вас...

- Себастьян...

Гвен мягко обхватила оба его предплечья руками и скинула со своих плеч. Она тихо ступила навстречу ему и обняла. Прижав к себе его истошно бьющуюся грудь. И он обхватил её руками в ответ. Резко, крепко, так, что его тяжёлое дыхание словно придавило валуном. Но она не отпрянула, а наоборот, тоже крепче сжала ткань его пальто пальцами.

- Всё хорошо, я рядом. Мы живы. Мы все живы.

- Да... Просто... - пробормотал он, прижимаясь щекой к её голове.

- Да, я знаю.

Она отпрянула. И он нехотя расцепил объятия. Их глаза снова встретились. На его юном веснушестом лице уже высохли, но хорошо были заметны бороздки слёз. Как и на её. Он опустил взгляд и взял её за руки.

- Нам нужно искать выход. – сказала она тихо.

- Да. Пошли. – кивнул он, - Только, Гвен.

- Что?

- Осторожнее, ладно? Ты ещё слаба.

- Ну, ты ведь присмотришь за мной, правда? – улыбнулась она.

Он помолчал, глядя на её усталое улыбающееся лицо. И на глаза, в которых уже стал затухать этот пугающий голубой свет, уступая своё место цвету океана.

- Да, присмотрю.