II: Глава 21

Глава 21

Остаток пути из пещеры прошёл на удивление спокойно. Друзья просто шли, вперёд, не разговаривая. Каждый из них был слишком потрясён случившимся, слишком оглушён таким количеством эмоций разом.

Анна не отходила от Оминиса ни на шаг. Она держала его под руку, иногда даже слишком крепко, несмотря на то, что он действительно чувствовал себя хорошо. Так хорошо, что его это даже пугало. Ведь ещё совсем недавно он мог перестать чувствовать вообще.

Себастьян пристально следил за всеми, но больше всего его беспокоила Гвен. Она могла сколько угодно делать вид, что такой взрыв магии не оставил на ней следов, но он видел, как она снова и снова касается каменных стен, как она лишний раз опирается на камни, когда ей нужно что-то переступить или куда-то забраться. Он молчал, но каждый раз всё сильнее сжимал кулаки.

Когда они вышли на свет, яркие лучи закатного солнца почти ослепили их. Гвен пошатнулась, и голова её закружилась. Себастьян едва ли успел подхватить её, прежде чем она рухнула. Но сознание осталось при ней, и она снова поднялась, теперь опекаемая не только Себастьяном, но и Оминисом.

Вышли они с другой стороны, не там, где оставили гиппогрифов. И когда их взгляды устремились ко входу, с которого они когда-то заходили, все четверо невольно присели. Возле той пещеры оказался лагерь гоблинов Гракорна. Они не заходили внутрь и не были похожи на тех, кто мог бы попробовать штурмовать тайное логово. Но всё же они были там, хотя ещё утром их там не было. И это настораживало.

Себастьян посчитал, что и Гвен, и Оминис ещё слишком слабы, чтобы трансгрессировать даже с кем-то в паре. Поэтому они отошли подальше и воспользовались прилетевшими на зов гиппогрифами, которые позволили себе порезвиться на холмах, пока их волшебники занимались своими опасными делами.

И им повезло вернуться в Хогвартс до отбоя.

Проснуться на следующий день оказалось для Гвен настоящим испытанием. Голова всё ещё гудела, и даже целая ночь крепкого глубоко сна не помогла прекратить это. Но впереди её ждал целый день занятий, которые нельзя было пропускать.

На завтраке она с трудом заставила себя поесть, чтобы набраться сил на день, хотя кусок в горло практически не лез. И к началу Зельеварения она чувствовала себя вполне сносно.

Профессор Эзоп Шарп в последнее время был на взводе. Как мракоборец он прекрасно понимал, что делает Министерство, хоть и не был с ним согласен. И от этого его инстинкты былой жизни были выкручены до предела. Он всё чаще давал самостоятельное приготовление зелий. Даже новых и сложных. Уменьшал время приготовления, усложнял условия, убирая один из ингредиентов из списка, заставляя думать, решать задачки. Словно чувствовал необходимость подготовить учеников к любым сложностям, как мог.

И класс это чувствовал. На его уроках теперь царила особая атмосфера. Напряжённая, серьёзная, почти гнетущая. Даже Гаррет Уизли перестал проводить свои эксперименты, а Себастьян – язвить в ответ на каждое замечание.

Этот урок был не исключением. Очередное самостоятельное приготовление зелья под чутким наблюдением профессора. Гвендолин Торнфилд и Себастьян Сэллоу сосредоточенно работали за одним столом. И почему-то сегодня они привлекали намного больше внимания Шарпа, чем раньше. Что-то было в них такое, что мог заметить только подобный ему.

Боевая усталость.

Он мог узнать её на любом лице. Эти сощуренные взгляды. Эти опущенные брови. Этот взгляд. Взгляд, который совсем недавно видел опасность. Такую опасность, что не могла не оставить след. И это была не ссадина на щеке Себастьяна, который вряд ли споткнулся на лестнице, а нечто другое. Такие следы не видно. Но они остаются. Надолго. Навсегда.

Он перевёл взгляд на Оминиса Мракса и Анну Сэллоу, словно чувствуя, что и там встретит нечто похожее. И оказался прав. Вечно лучезарная и улыбчивая Анна, не преминувшая пошутить с Гарретом, пока Шарп отворачивается, в наивном убеждении, что он этого не замечает. Сегодня она держалась тихо. Ни шёпота, ни ужимки. Только серьёзный потупившийся на доску для нарезки взгляд.

Но больше всего его обеспокоил Оминис. Всегда спокойный и сосредоточенный, сегодня он был рассеян. От внимательного взгляда Шарпа не укрылось, как вздрогнул парень, коснувшись тушек жуков, что нужны были для зелья. И как ему пришлось набраться мужества, чтобы прикоснуться к ним вновь и разделать.

С этими четырьмя школьниками что-то совсем недавно приключилось. Что-то значимое и тяжёлое. И что-то, что не могло с ними случиться в пределах этих стен. Об этом стоит сообщить Матильде, стоит. Они ввязались во что-то очень опасное. И это могло стоить им жизней.

Защита От Тёмных Искусств теперь была действительно сложным уроком. Профессор Гекат, подобно Шарпу, чувствовала приближение опасности, а потому всё чаще и чаще давала практические занятия, только объяснив заклинание и комбинацию. Ученикам это нравилось, несмотря на контекст, такое поднимало дух, заставляло немного повеселиться в этой то и дело давящей атмосфере.

Гекат объясняла новые способы обороны и нападения, тактику боя. Активно рисуя на доске, она рассказывала и требовала записывать. Чем и занимались ученики под пристальным взглядом её несвоевременно постаревших глаз.

Гвен сидела рядом с Оминисом и по своему обыкновению старательно записывала всё, что говорила профессор, в тетрадь. Оминис пользовался зачарованным пером, сосредоточенно направляя на него волшебную палочку. И Гвен стала замечать странное повторяющееся движение.

Она повернула голову и увидела, как Оминис потирает грудь. В том самом месте, где ещё вчера зияла страшная кровоточащая дыра.

- Болит? – прошептала Гвен.

- Нет. – покачал головой парень, - Всё в порядке.

- Оминис, если тебя что-то беспокоит, ты не молчи, ладно? Это ещё больше пугает.

- Сейчас не время. – отмахнулся он, пытаясь сосредоточиться на волшебном пере.

- Брось. Гекат всё равно ничего нового нам сейчас не расскажет.

- И это ты говоришь? – чуть усмехнулся Мракс.

- Да, я. Так что выкладывай. – ткнула его пальцем в плечо подруга.

Он вздохнул.

- Просто я помню... это чувство. Прямо здесь. – он снова потёр грудь.

- Да, думаю, такое не скоро забудется. – вздохнула она.

- Это так... Я не знаю, как передать. – шептал он, - Я не могу отделаться от ощущения, что следующий мой вздох снова отдаст болью. Мне будто нужно... нужно коснуться. Убедиться, что... я цел.

- Ох, Оминис... - тихо прошептала она в ответ, - Тебе всё ещё страшно?

- Да. – кивнул он, помедлив, словно не хотел признаваться.

- Ты пережил саму смерть. – сказала она, чуть придвинувшись, - Такое оставляет следы. Но ты здесь, такое не каждому удаётся. Согласись?

- Да уж. – чуть мягче произнёс он.

- Ты цел, Оминис. – улыбнулась она, - И, если тебе нужно иногда напоминать об этом, я с радостью тебе помогу. Например, сейчас.

Гвен просто взяла и ущипнула ничего не подозревающего друга за рёбра. Он невольно вскрикнул и дёрнулся.

- Эй, там! – бросила на них суровый взгляд профессор Гекат, - Я буду спрашивать это на экзамене. Поэтому рекомендую послушать. Может быть, это и жизнь вам когда-нибудь спасёт.

- Простите, профессор. – откликнулась Гвен, улыбаясь, довольная собой.

- Ты что, с ума сошла? – шепнул ей Оминис, потирая место, ноющее от щипка.

- А что, похоже? – с улыбкой проговорила Гвен.

- Ну ты даёшь.

Он невольно усмехнулся. И тонкая улыбка нежданно растянула его губы, как нарочно заставляя забыть о том, как ощущается паучье жало, пронизывающее грудь на сквозь.

- Спасибо. – прошептал он через несколько минут сосредоточенного конспектирования.

- Пожалуйста, Оминис.

Трансфигурация прошла чуть легче, чем первые два урока, но даже профессор Уизли не могла выжать из себя прежнюю радость и восхищение своим предметом на все сто. Как заместитель директора, она была погружена в проблемы намного больше, чем её коллеги. И это сказывалось на ней. Эта мысль неожиданно сильно отозвалась в груди Гвен, когда она заметила мешки под глазами преподавателя, несмотря на постоянно бликующие очки.

После урока друзья постарались как можно быстрее ретироваться из класса, словно чувствуя, что к ним может приковаться слишком пристальное внимание. И, как условились, направились в крипту, чтобы обсудить роящиеся в их головах мысли.

Себастьян по своему обыкновению плюхнулся на диван первым, с таким вздохом, будто всё утро таскал тяжёлые мешки с совиным кормом. Гвен села рядом, между ним и Оминисом. А Анна – возле Себастьяна с другой стороны.

- И что мы теперь будем делать? – спросил Оминис, - Отступников мы нашли, но помогать нам они отказались.

- Я же сказал, что нам нужно делать. – вступил Себастьян, опустив локти на колени, - Дать бой.

- Это не план, Себастьян. – возразил Оминис, - Тем более, звучит слишком рискованно.

- Но...

- Оминис прав. – прервала друга Гвен, - Даже если у нас в итоге не останется выбора. Нужно всё продумать, прежде чем принимать такое решение.

- Мы сильнее них, я уверен. – гнул свою линию Себастьян, - Я знаю, что это рискованно, но я не вижу других путей.

- Был бы здесь профессор Фиг... - прошептала когтевранка.

- Может быть действительно рассказать всё профессору Уизли? Как предлагала Анна? – задумался Оминис.

- И чем это нам поможет? – с сомнением спросил Сэллоу.

- Ты сам подумай. Мы сейчас думаем только в рамках того, что можем сами. Но я уверен, что у учителей есть куда больше идей, чем у нас. В их руках решения, ресурсы, общение с Министерством...

- Министерство нам не поможет. – перебил его друг.

- Да, но тем не менее. Будь у нас среди покровителей хоть кто-то из преподавателей, как много мы могли бы попробовать. – настаивал Мракс.

- Звучит неплохо. – задумчиво согласилась с ним Гвен, - И из все преподавателей, буду честна, я бы обратилась к ней, если бы хотела поделиться чем-то таким.

- А что, если она захочет рассказать директору? – задумался Себастьян, - Блэк точно выставит нас из школы за это.

- Но про Хранилище она же не рассказала. – посмотрела на него Гвен, - И, если подумать, никто из преподавателей не рассказал. Из всех взрослых в школе, именно директор остался в неведении о том, что сокрыто под школой. Ну, и мистер Мун, пожалуй.

- Что ты хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что может быть мы зря держим все свои планы в секрете от учителей. – с ноткой вдохновения в голосе проговорила девушка, - Что, если всё это время, они действительно могли помочь?

- А не могут они просто сами этим заняться? – вдруг вступила в обсуждение Анна, слишком долго сидевшая молча.

- В каком смысле? – удивился Себастьян.

- Просто взять и решить эту проблему. – сказала она странно твёрдо для её голоса, - Это ведь их обязанность, защищать нас.

- Так они и защищают.

- Почему мы вообще должны в это вмешиваться? – продолжала гриффиндорка, - Рисковать своими жизнями, лезть на рожон? Почему... почему они просто не могут справиться сами?

- Могут, но у них есть ограничения и обязательства... - пыталась успокоить её Гвен.

- У нас тоже есть! Мы должны получить образование, в покое и безопасности! – она поднялась на ноги, - А не... А не это всё! Почему мы не можем просто учиться? Почему?

- Анна... - лишь успела произнести рыжая.

- Нет. Я не могу так. Не могу.

Она резко развернулась и направилась прочь. Слишком быстро и неожиданно, заставив друзей растеряться.

- Анна! – поднялся было Себастьян, чтобы пойти за ней, - Анна, подожди!

Но Гвен поднялась за ним и остановила, схватив за предплечье. Он обернулся. Лицо его выражало растерянность, не то поведением сестры, не то странным вмешательством подруги.

- Эй, ты что? Я пойду за ней. – сказал он решительно.

- Нет. Не ты. – только сказала она.

- А? В смысле? – недоумённо взглянул на неё Себастьян.

- Будет лучше, если это будет Оминис. – сказала Гвен и посмотрела на него.

Оминис повернул к ней лицо. Он не стал спорить, не стал спрашивать. Просто поднялся.

- Стой, почему Оминис? – всё не унимался слизеринец.

- У него это получится лучше. Просто доверься мне, ладно? – нарочито мягко произнесла девушка.

- Я поговорю с ней. – сказал Оминис как-то мрачно.

Между ним и Гвен пробежала какая-то странная искорка молчаливого понимания. Когда Оминис развернулся в сторону выхода из крипты, она видела, как поднялись его напрягающиеся плечи. И он скрылся за металлической решёткой, закрывающей путь наружу.

Гвен отпустила руку Себастьяна, который всё ещё провожал взглядом друга. А потом он потерянно и почти недоверчиво посмотрел на неё.

- Так почему Оминис?

- Брось, Себастьян. – чуть улыбнулась она в ответ, - Неужели ты ничего не замечаешь?

- Что не замечаю? – скрестил руки на груди он, пристально всматриваясь в её лицо.

- То есть, как подозревать, что мы с Оминисом встречаемся, тебе факты не нужны, а как заметить нечто подобное в отношении своей сестры...

- Стоп. Что?!

- Себастьян...

- Анна и Оминис?! – воскликнул он, сжимая кулаки.

- Похоже, что пока нет. – спокойно ответила ему Гвен, - Но всё к этому идёт.

- Нет. Ни за что.

- Ох, Себастьян. Я не верю, что ты ничего не замечал. Замечал ведь?

- Ну, я... - с сомнением промямлил он, - Может и... замечал.

- Вот видишь. – мягко наклонила голову когтевранка, - И перестань так нервничать. Скажи, разве Оминис может обидеть её?

- Нет, но... - он тяжело вздохнул, сердце его гулко билось в груди, заставляя неясную тревогу застилать рассудок, - Гвен, это же моя сестра.

- Я знаю. – просто кивнула она, - А ещё она привлекательная девушка. Все давно уже заметили это. Знаешь ли.

- Ага...

- Ну, чего ты боишься?

Она смотрела на него спокойно, просто, без вызова, без сомнения или насмешки. Она просто спрашивала, глядя на него с любопытством и пониманием. А он не мог объяснить, не мог понять, почему его так сильно пугало это, почему его кулаки так сильно сжались, что он не мог их разжать.

- Я не... Я не знаю. – тихо ответил он, опустив взгляд, - Не знаю.

- Оминис чуть не умер там, в пещере. За твою сестру чуть не умер. – вкрадчиво проговорила она, - И я уверена, если нужно будет, он поступит так снова. Он знает её с детства, вы росли вместе. Ты знаешь его как облупленного, скажи, разве может он навредить ей?

- Нет.

- А разве Анна не заслуживает того, кто будет также чуток с ней, будет так же беречь её, как это делает Оминис? Кто будет так же сильно бояться потерять её?

- Заслуживает... - нехотя согласился он, хотя в груди бушевала буря, - А если... Ну... Не знаю, что если...

- Они разберутся, Себастьян. – положила руку на его плечо она, - Просто позволь им это сделать самим. Я доверяю Оминису, а ты?

Он шумно выдохнул. И поднял на неё глаза. И стоило ему это сделать, как она улыбнулась ему. Тепло и мягко, так, что ответ факелов солнцем заплясал в её синих глазах. В его груди становилось спокойнее, с каждым мгновением, что он смотрел на неё, с каждым мгновением, что её рука, касалась его плеча.

- Гвен... - произнёс он тихо, и как-то странно улыбнувшись, - Иногда мне кажется, что твой голос мог бы успокоить океаны.

Она с улыбкой опустила глаза, чувствуя странное смущение.

- Очень кстати, что ты – не океан. А то пришлось бы потрудиться. – усмехнулась она.

- Хочешь сказать, тебе было легко? – тихо фыркнул он.

- Ну, да, вполне. – шутливо ответила она.

- А вот как? Значит, ты думаешь, что со мной так легко справиться, да?

- Конечно, ты ведь идиот. – усмехнулась она.

И она толкнула его в плечо.

- Ах ты... Ну держись.

Он сделал шаг навстречу ей и тоже слегка толкнул. Она засмеялась и толкнула его чуть сильнее. А он её в ответ. За несколько мгновений это переросло в своего рода толкательную дуэль. Каждый из них отскакивал, стараясь не дать себя толкнуть другому. Пока в один момент Гвен не остановилась.

- А... - она подняла руку к голове.

- Что? – тут же посерьёзнел Себастьян, остановившись возле неё, - Что с тобой?

- Ничего, я...

- Голова? – обеспокоенно спросил он, не обращая внимание на её отрицание.

- Д-да... - сказала она, подняв на него глаза.

Он видел, как её глаза чуть заметно сверкнули голубым светом. И его нутро содрогнулось.

- Гвен. – он шагнул к ней, обхватив её за спину рукой, словно она могла упасть.

- Всё нормально. Нормально. Просто закружилась.

- Нет, не нормально. Тебе нужно сесть. – настойчиво проговорил он.

- Да, да, пожалуй. – согласилась она.

Себастьян проводил её до дивана и, всё так же придерживая, усадил на него.

- Всё в порядке. – повторила она, - Это пройдёт.

- Хорошо, если так. – почти с упрёком посмотрел на неё он, не убирая руку с плеча, - Но тебе нужно больше отдыхать.

- Себастьян...

- Хочешь, чтобы я не беспокоился? Тогда не давай повода.

- Это всё равно не поможет. – усмехнулась она.

- Но ты можешь хотя бы попытаться. Договорились?

- Ладно. – протянула она, - Да, договорились.

- Вот и хорошо. – сказал он, поднимаясь на ноги, - Ты хочешь чего-нибудь, чай?

- О, да. – чуть оживилась она, - Было бы здорово.

- С молоком?

Она вскинула на него глаза, заблестевшие от этого вопроса.

- Да, с молоком. – кивнула она мягко, - Пожалуйста.

- Тогда сиди тут. И только попробуй встать! Я сейчас вернусь. Я быстро вернусь. – с нажимом произнёс он, подняв указательный палец вверх, - Чтоб ты была на том же месте.

Гвен засмеялась, но, когда он собрался уходить, напоследок сверкнув яростно-заботливым взглядом, она окликнула его.

- Эй, Себастьян! Спасибо.

- Хм. – фыркнул он, - Я же обещал приглядывать за тобой.

И он удалился в поисках чая.

Оминис нашёл Анну сидящей на скамье перед скелетом носорога, находящегося в зале того же этажа. Она просто смотрела куда-то вперёд и быстро опустила взгляд, когда увидела подходящего к ней слизеринца.

В голове Оминиса что-то гулко пульсировало. Страх? Сомнение? Неуверенность в том, что он сейчас скажет? Всё вместе. Всё его нутро рвалось вперёд, к Анне, просто и бестолково, чтобы только не упускать её из поля слуха в такие тяжёлые для неё моменты, чтобы чувствовать, как она, чтобы знать, что она рядом. Но в то же время... было так неясно, что ему делать.

И он даже близко не знал, что собирается ей сказать.

- Можно сесть. – неожиданно сорвалось с его пересохших губ.

- Да. – пожала плечами девушка.

Он опустился на скамью возле неё. Вокруг было мало людей, большинство находились на следующем уроке, а те, у кого его не было, обычно не проводили много времени в Астрономическом крыле.

- Ты... как? – опасливо начал он.

- Не знаю. – выдохнула она, - Всё это слишком. Для меня.

- Что всё?

- Гоблины, опасность. Бои. – она повернулась к нему, - Близость смерти. Я слишком долго жила с ней рука об руку. И, по правде говоря, продолжаю жить. – она коснулась пальцами ожерелья, что каждый день напоминало ей, что опасность всё ещё живёт. Всё ещё течёт в её крови. Хоть и запечатанная. – Почему вы вообще взяли это на себя?

- Я тоже иногда задаюсь этими вопросами. – мрачно усмехнулся Оминис.

- Как можно выносить всё это? Рисковать своей жизнью, смотреть, как рискуют другие. Как... умирают другие...

- Анна...

- Ты ведь звал меня... Я слышала, ты звал. – говорила она тихо и чувственно, - Там, когда лежал на этой ужасной земле, весь в крови. А я... Я даже не могла пошевелиться... Это... Это было ужасно. Ты... мог... – она вскинула глаза к сводчатому потолку, переводя дух от произнесённых слов, - Так почему? Почему просто не оставить всё это?

- Иногда становится слишком поздно. – тихо, почти шёпотом ответил он.

- Нет, не может быть.

- Даже если я оставлю. Себастьян и Гвен – нет. – сказал он, чуть наклонив к ней голову, - Для него риск также важен, как покой, хоть он и не понимает этого. А Гвен... она часть всего. Хранилище, древняя магия – всё это теперь неотделимо от неё. Хочет она того или нет.

- Несправедливо. – сдавленно сказала Анна.

- Да. – просто согласился он, - Я пробовал оставаться в стороне, но... это намного сложнее, когда твои близкие в самом эпицентре.

- А я не уверена в этом. – всмотрелась она в его невидящее лицо, - Бой и риск. Это, похоже, совсем не для меня. Мне так хотелось стать частью вашего... приключения. Испытать всё это на себе. А оказалось... - она запнулась, - Похоже я не создана для боя. Для геройства. При виде опасности я бесполезна, как сапог без подошвы.

Она глубоко вздохнула и уронила голову вниз.

- Не все могут так. Это нормально. – негромко произнёс он.

- Почему же тогда Шляпа распределила меня на Гриффиндор? – со смятением говорила она, повернув к нему лицо, - Я ведь... трусиха. Гриффиндорцы славятся своей отвагой, это главное их качество. А я? Почему я? Почему нет факультета для трусов вроде меня?

Голос её дрогнул, и она замолчала. Слёзы не проступили на её глазах, но общая растерянность, боль и только что пережитый непередаваемый страх словно небо давили на неё, как на атланта. И ей нужно было держать, какого-то чёрта нужно было.

- Потому что... - Оминис запнулся, он не был уверен, в том, что хочет сказать, но какое-то невнятное ощущение того, что он чувствует, того, что знает, толкали его к этому, даже если он ещё не нашёл нужные слова, - Потому что ты не трусиха.

- Брось. Мы все там были. – отмахнулась она.

- Но... это ведь... подожди. – он чуть помолчал, взвешивая приходящие на ум слова, - Но ведь отвага бывает разной.

- Как это? – удивилась она.

- Отвага – это не только бой, не только идти напролом или не сбежать от опасности. Не только сражаться с кем-то или противостоять чему-то, что сильнее тебя. – говорил он, чувствуя, как с каждым словом его мысль становится осязаемее, - Это ещё и... сказать, что думаешь, прямо в лицо. Засмеяться громко, если тебе смешно. М-м... Отказаться делать то, что не хочешь, даже если этого от тебя ждут. Пробовать новое... И... Э-э, не сдаваться, когда остальные опустили руки. Это... - он сглотнул, чувствуя, как волнение затуманивает рассудок, - Рассказать, что у тебя на душе, когда думаешь, что тебя осудят. Позволить кому-то... быть рядом... даже если ты сам не веришь, что так может быть... И... Поцеловать того, кого... кто...

Его голос дал петуха, и он замолчал. Волнение превратилось в такую знакомую гримасу раздражения, что уже к шестнадцати годам отпечатала на его лбу небольшую морщинку. Аккурат промеж бровей. Он сжал пальцы, которые держал в замке, так, что костяшки побелели.

- Ты... ты не трусиха, Анна. – сдавленно выговорил он, - Ты куда смелее, чем многие из нас.

Она тепло улыбнулась, глядя на него. От волнения он стал так напряжён, и так... мил. Сердце её отмерло от всего того сдавливающего его ужаса и затрепетало. Слишком безудержно для нескольких мгновений.

- Оминис... - с придыханием произнесла она, - Ты...

Она придвинулась к нему. Он едва понимал, что происходит. Мысли, так ясно и в то же время скомкано сказанные вслух, залили его лицо краской. Паника излишней откровенности застилала его разум пульсирующей темнотой.

- Ты не трусиха. – тихо повторил, - А вот я...

- Заткнись.

Она взяла его за полосатый зелёный галстук и притянула к себе.

Соединив его губы со своими.

Кипяток неудержимым потоком разлился по его венам. Щёки его моментально вспыхнули, всё тело горело. И эти её мягкие тонкие губы, огненным теплом прильнувшие к нему...

И он коснулся горячей ладонью её щеки. И ответил. Прижав её к себе, держа её тоже горящее лицо, он поцеловал её в ответ. Ведь отвага зачастую появляется из-за самого непреодолимого страха.