II: Глава 15

Глава 15

После слишком долгих выходных, в которые друзья едва успевали выполнять домашние задания из-за постоянных поручений от учителей в качестве наказания, они снова влились в школьные будни. На этот раз не отдохнувшими, а даже немного вымотанными. Но учёба не ждала, как и их внеурочные дела.

- Итак. – сказала Гвен, когда все четверо вышли с обеда и удалились от самой громкой части коридорной толпы, - У нас есть два места, о которых мы знаем и которые могут быть укрытием Отступников.

- Да, если не считать тех мест, о которых мы не знаем. – мрачно заметил Оминис, водя перед собой пульсирующей волшебной палочкой, - После истории со станцией, я уверен, что мы ещё очень многого не знаем.

- Оминис, ты всегда ко всему так скептичен. Не ждать же нам чуда. – сказал Себастьян, - Лагеря гоблинов слишком явно видно из окон замка, я считаю, это недопустимо. Они слишком многое себе позволяют, а Министерство поджало хвост. Вот бы нам удалось это всё решить как можно быстрее, а министр Спэвин пусть узнает, что его проблему решили несовершеннолетние школьники. – говорил он с присущим ему балансом между интеллигентностью и юношеской горячностью.

- Смотри, как бы ему это не понравилось. – усмехнулась Анна, - Ещё решит, что вы теперь все его проблемы решать будете.

Себастьян улыбнулся. Разные факультеты не давали возможности проводить так много времени с сестрой, как бы ему хотелось, и выходные в свою очередь не дали ему возможности в полной мере осознать, что она рядом. Что он может говорить с ней, смотреть на неё.

Что он вновь имеет право быть её братом.

- Нужно идти сегодня. – сказал Сэллоу.

- Я тоже так считаю. – кивнула Гвен, - Мы слишком долго ждали, пора действовать.

- Будете ждать темноты? – спросила Анна.

- Нет. Мы не знаем, сколько у нас уйдёт времени на поиски, а возвращение после отбоя может плохо сказаться на нашей успеваемости, если мистер Мун нас поймает. – рассуждала Гвен, - Снова.

- И как же вы собрались выбираться? – бросил Оминис, - Натти рассказала о тайном проходе Гаррета.

- Мы попросим Дика. – тут же ответил Себастьян.

- Думаешь, он согласится? Я уверен, что он знает, чем закончилась история со спасением Анны. – с сомнением заметил Мракс.

- Хорошо ведь закончилась. – пожала плечами Анна.

- Я уверен, мы сможем его убедить. – спокойно заметил слизеринец.

- Ну-ну. – покачал головой другой.

- Вы что, прямо сейчас пойдёте? – удивилась гриффиндорка.

- Да. – хором ответили Себастьян и Гвен.

Анна усмехнулась. Она не переставала удивляться, как необычно хорошо они дополняют друг друга. Как горячность её брата уравновешивается стойкостью Гвен. И что больше всего удивляло Анну, Гвен не пыталась его погасить, наоборот, странным образом поддерживала его пламя, при этом заземляя.

- А вы чем займётесь? – спросил Себастьян, всё ещё чувствуя неловкость, говоря с сестрой.

- Я не успеваю по Защите от Тёмных Искусств и Астрономии, а ещё по Травологии. – вздохнула Анна, - И раз Натти теперь не мой куратор, просить её помочь мне не очень хочется... Придётся заниматься, всё-таки в конце года придётся сдавать СОВ.

- Слушай. – осенило Гвен, - Анна, Оминис имеет хороший балл по Защите от Тёмных Искусств, и по Травологии у него неплохо получается.

- Правда? – повернулась к нему Анна.

- Ну... - странно простецки для себя почесал затылок он, чувствуя неожиданный прилив растерянности, - Может быть.

- Я думаю, будет здорово, если он тебе поможет. Да, Оминис? – улыбнулась рыжая.

Себастьян хотел пошутить, но какое-то странное подозрительное чувство заставило шутку застрять в горле, а плечи едва заметно напрячься.

- Ну, можно, наверно. – пожал плечами он, - Я не так хорошо объясняю, в отличие от Себастьяна.

- Я думаю, мне твоя помощь уже очень поможет. – добродушно проговорила Анна, поправляя туго заплетённую причёску.

- Что же, я попробую. – мягче обычного проговорил Оминис, но как будто специально отвернул лицо в другую сторону, будто отводя невидящий взгляд.

Дик был не рад новой просьбе друзей, которые стали ему необычайно близки за всё это время. Он понимал, что ради их же блага не стоит выполнять их просьбы, но понимал и другое – они найдут свой способ выбраться из замка, а это может сулить им большими проблемами.

И он согласился, хотя больше всего на свете боялся пожалеть об этом потом. Они условились встретиться возле Запретного леса, когда они вернутся. Гвен сможет произнести его имя вслух, и он услышит. Эльфы обладали такой способностью – слышать, когда их зовёт хозяин, но эльфы, не имеющее хозяина, всегда могли сами решать, кого наделять этим даром призыва, а кого нет.

Дик перенёс их чуть глубже опушки леса, там, где не видно было гоблинов и где уже заканчивались патрули. Гвен так давно не видела Калиго из-за всех этих событий, что просто не могла отказаться от возможности вновь повидать старого друга, ну и прокатиться на нём.

Самым удивительным было не то, что Калиго всегда откликался на зов, а то, что он и Себастьяна встретил как друга и признал в нём своего, подставив голову под его протянутую руку. А Себастьян с воодушевлением потрепал его оперение и погладил шею, вдохновлённо улыбаясь Гвен. И они вдвоём полетели на нём туда, где считали смогут найти новых союзников.

Они приземлились у Северного болота Форда, где заканчивался лес и начиналась сырая открытая местность. Оба они понимали, что гиппогриф привлекает внимание издалека, в то время как пешком у них больше шансов остаться незамеченными, особенно в грядущих сумерках.

Друзья оставили Калиго у края болот, Гвен тепло попрощалась с ним, и они направились на восток к ещё живущей, как они полагали, гоблинской шахте.

Открывавшийся пейзаж холмов и гор в слабом дневном свете марта и тумане болот был серым, но что-то в нём уже намекало на приближение тёплых и солнечных дней, по которым так скучали обитатели здешних мест.

Себастьян сначала смотрел себе под ноги, стараясь не наступить в случайно появившуюся, пусть и замёрзшую ещё, болотную трясину. Он искоса поглядывал на серьёзную Гвен, шагающую рядом с ним. А сам он едва ли мог вспомнить, когда последний раз они оставались вот так, наедине. И почему-то эти мысли странно волновали его.

Она была странно молчалива и как будто напряжена. Он видел, как она вглядывается в окружающую их серость, будто стараясь найти в ней ответы, на так сильно волнующие её вопросы.

И не успел он разомкнуть губы, чтобы спросить её, как она, словно почувствовав на себе его любопытный взгляд, возвращаясь из глубин своих размышлений, нарушила тишину.

- Себастьян, скажи. – вдруг произнесла она, не глядя на него.

- Что? – моментально ответил он, но внутри него всё замерло.

- Леандер сказал, что Натти выглядит подавленной. – проговорила рыжая, сжимая пальцами рукава своего пальто, - Я думаю... Скажи, я не была с ней слишком жестока?

Она испытующе взглянула на него, серьёзно и вдумчиво глядящего на неё. На это бледное лицо с веснушками, на россыпь длинных локонов, горящих огнём в этом сером пейзаже. Поразительно, ей приходится столько всего нести, столько всего переживать, и она продолжает находить в себе силы подумать о том, как себя чувствую люди вокруг, даже те, которых он бы без зазрения совести отчитал и не такими словами.

- Нет, не была. – просто и твёрдо ответил он.

- А мне кажется была. Она ведь и правда хотела просто помочь. – опустила взгляд Гвен.

- Ты серьёзно, Гвен?! – возмутился он, - Забудем про то, что она чуть не погубила Анну, но она дважды считай обманула тебя! И мы говорим не про списывание домашнего задания. Если бы со мной так поступил кто-нибудь, он бы пожалел.

- О, я догадываюсь. – улыбнулась она.

- Нет, послушай. Ты ей доверилась, а она твоё доверие предала. Ты ничего лишнего не сказала ей, а стоило бы сказать куда больше. Натти нарушила своё слово и получила по заслугам, даже если хотела как лучше.

Она пострела вперёд, а потом взглянула в его вызывающе уверенные карие глаза.

- «Благими намерениями вымощена дорога в ад.» - проговорила девушка.

- Что?

- Это поговорка. – она наклонила голову, - Ты разве не слышал?

- Нет. – пожал он плечами.

- А, магловская значит. – как будто расстроилась Гвен.

- Но очень точная. – мягко улыбнулся он ей.

Однако лицо Гвен через несколько мгновений вновь стало задумчивым. Мысли, не дававшие ей покоя несколько дней, снова всплыли в её осознании.

- Иногда мне бы хотелось не знать, как дорого обходится доверие. – вздохнула она в холодный воздух холмов.

Она посмотрела на него, неотрывно идущего рядом, словно хотела прочитать, понять, что он ответит, если она расскажет ему все свои тревоги.

- Как будто за него обязательно нужно заплатить.

В груди Себастьяна её слова отозвались пугающим холодом. Таким сильным, что пальцы рук онемели, а грудь сковало льдом.

- Знаешь, когда ты применил Круциатус против гоблина, я вспомнила тот день, в скриптории. – пространно произнесла она, - Я не думала, что всё ещё помню, как это было.

- Гвен. – не выдержал он под напором сжимающихся лёгких, - Ты же знаешь, я...

- Всё в порядке, Себастьян. – тут же успокоила его она, - Я не... одобряю твой поступок. Но ты спас нас, когда все мы были в ловушке. Дважды.

- И ты не злишься на меня? – осторожно спросил он, - Потому что Оминис злится.

От этих слов Гвен улыбнулась и как-то нежно посмотрела на него. И сердце его гулко пропустило удар от того, как чисто сияли её глаза. И как много было света в этой улыбке, возникшей в тумане болотистых мест.

- Это очень в его духе. – проговорила она, улыбаясь, - И правильно, иначе ты совсем распущенным станешь.

- Да уж. С ним вообще и шагу ступить нельзя, сразу получаю неодобрительное «Себастьян». – он очень точно имитировал сдержанное раздражение друга.

Девушка засмеялась. И он улыбнулся ей в ответ, с несдерживаемым теплом глядя на неё.

- Знаешь, Гвен, я не говорил, что не забуду этого. И не забыл. – сказал он, чувствуя, как сильно, всем нутром хочет передать ей вес этих слов, непомерную благодарность, которую не в состоянии выразить вслух.

- Я знаю.

- Ты всё знаешь? – с усмешкой спросил он.

- Я же Когтевран, мне положено всё знать. – усмехнулась она, толкнув его плечом.

Он улыбнулся и сделал то же самое.

- Знаешь, тогда в скриптории, я испугался. – сказал он после недолгой паузы, - Ты... ты так кричала. Я... я не думал, что это будет так сложно. Слышать твои крики и продолжать. Я думал тогда, что нужно просто вообразить, что ты хочешь причинить боль. Но... оказалось, нужно действительно заставить себя хотеть. И это... Гвен...

- Ты никогда не говорил об этом. – внимательно посмотрела она на него.

- Да. Просто, когда ты доверилась мне так легко в шахте, я невольно подумал, что... В общем... Что ты увидишь Круциатус и отвернёшься от меня.

- Себастьян. – её взгляд стал мягче, - Всё в порядке. Такое нельзя забыть, но это было в прошлом, и я знаю, что ты не хотел причинить мне вред. Я не виню тебя, и ты не должен.

Он посмотрел на неё. Она так просто и мягко улыбалась ему, с этим сияющим тёплым блеском в синих глазах. Несмотря на то, что когда-то он осознанно причинил ей невыносимую боль. И это взгляд убивал его, но и радовал одновременно.

- Просто жизнь такая сложная... Казалось бы, что может быть хуже Непростительного заклинания? Оно ведь... Непростительное. – размышляла она, - Но... оказалось, что непрошенная помощь иногда может привести к худшим последствиям, а человек ведь просто хотел как лучше.

Она подняла глаза на друга, который не спешил их от неё прятать. Взгляд его тёплых карих глаз так мягко взирал на неё, что тревога постепенно отпускала её грудь, давая дышать полно и свободно, несмотря на какую-то пушистую дрожь, которая потихоньку усиливалась с каждой секундой, что он смотрел на неё.

- Просто голова идёт кругом. – произнесла она негромко.

- Я всегда готов выслушать. – пожал плечами он.

- Спасибо.

Она с новой уже почти спокойной улыбкой опустила глаза и посмотрела вперёд, на холм, на который они поднимались. Вокруг было тихо, только утробные урчание топеройек где-то далеко на болоте и отдалённое кваканье лягушек.

Но был и стук. Частый. Мерный. Стук сердца Себастьяна, который звучал в его голове. Странное волнение путало мысли и сдавливало лёгкие.

- Знаешь, я знаю хороший приём, чтобы стало легче. – произнёс он.

- Да? – удивилась Гвен, - Какой?

- Просто... дай мне руку. – он протянул свою ладонь, не одетую в перчатку.

Гвен посмотрела на неё и, ощутив лёгкий прилив тепла к лицу, вложила свою руку в его. А он осторожно, но твёрдо обхватил её пальцами.

- Ну? Стало легче? – спросил он, стараясь сохранить лёгкость в голосе.

Девушка с улыбкой подняла на него глаза. Синие словно океан в этой серости. И тепло от соприкосновения их рук волной разлилось по её венам, оседая в груди.

- Да. – тихо кивнула она, - Стало.

И они пошли дальше, по скользкой подтаявшей дороге, навстречу возможной опасности. Держа друг друга за руку.

- Теперь поняла. – вздохнула Анна, записывая за словами Оминиса в крипте, - Профессор Гекат, конечно, потрясающая, но от неё не добьёшься подробных и детальных объяснений.

- Да, с ней иногда сложно. Она не любит объяснять дважды. – кивнул Оминис, - Возможно поэтому она так хорошо вписывается в роль декана Когтеврана.

Анна засмеялась.

- Это точно!

Они замолчали, Оминис сидел возле неё на диване, но не слишком близко. Словно всё время отмерял какую-то обязательную дистанцию, которую критически важно выдержать. Анна делала записи, скрипя пером по пергаменту, и поглядывала на него. Он не поворачивал к ней лицо, даже когда говорил что-то, а как только замолкал – совсем отворачивался и продолжал сидеть с аристократически ровной спиной. Так холодно, так отстранённо, он источал саму стужу всяких раз, когда находился рядом с ней.

Но не тогда. Не в бою. Он крепко сжимал её руку и яростно заслонял собой от каждой опасности, что возникала перед ней. И она до сих пор не могла поверить, что в нём есть это – пламя, железная стойкость и сила. Слишком взрослая сила для парня шестнадцати лет.

И вспоминая это, она вспомнила и другое. То, над чем у неё было время поразмыслить. Но она так и не решилась ни с кем обсудить.

- Что-то ещё не понятно? – спросил Оминис негромко.

Анна и не заметила, как перестала писать.

- А. Нет, я задумалась, вот и всё. – отмахнулась она, но, обмокнув перо в чернила, так и не продолжила писать.

- Так что такое? Спроси, я объясню. – отвлечённо сказал он, делая вид, что не догадывается, что дело совсем в другом.

- Это... не из-за уроков. – нерешительно проговорила она.

- О. – тихо, но чуть более сдавлено произнёс парень.

Анна вздохнула.

- Круциатус. – опасливо почти прошептала она.

Нутро Оминиса моментально похолодело.

- Себастьян... - начала она, - Применил Круциатус... И сделал это так, словно... умеет.

- Он... умеет. – нехотя подтвердил Оминис, запнувшись.

- То есть... он уже применял его на ком-то? – с испугом спросила девушка, - На ком? – она вперилась в Оминиса широко распахнутыми карими глазами.

- Да. – медленно произнёс он, - На... Гвен.

- Что?! Почему? – воскликнула она, уронив перо и оставив на пергаменте большие чёрные кляксы.

- Мы искали скрипторий Салазара Слизерина. Наследие моей семьи. – проговорил Оминис, с трудом выдавливая из себя слова, - И чтобы пройти дальше, нам нужно было применить это заклинание на ком-то из нас.

- И он выбрал Гвен?!

- Нет. – резко повернулся к ней слизеринец, - Я отказался использовать это заклинание. Поэтому... должен был кто-то из них. И Гвен не захотела учиться ему.

- Она выбрала испытать боль? – прошептала Анна.

- Да. – напряжённо кивнул он.

- Какой кошмар... - выдохнула она, - Как он мог навредить ей? Как?

- Я... не знаю. – вздохнул он, - Это было ужасно, но... Если бы она не взяла это на себя, мы бы там и погибли. От голода и жажды.

- Ужас. Мне жаль, Оминис. – она подвинулась к нему чуть ближе, глядя на его левую щёку, украшенную россыпью родинок.

- Я в порядке. Уже. – просто и медленно произнёс он.

- Ты не злишься на Себастьяна, что он применил это заклинание вновь? Я, признаюсь, испугалась...

- Злюсь, но... Я ненавижу Тёмную магию, но Себастьян смог использовать её, чтобы спасти наши жизни. И по правде говоря, я не один раз вспоминал этот момент. Моя слепота не даёт мне предположить, что можно было бы сделать по-другому, но раз ни Гвен, ни Натти, ни Себастьян, ни ты не нашли другого решения, может быть, оно и было единственным. Даже несмотря на то, что мне это не нравится.

Анна какое-то время всматривалась в его профиль, и полностью наслаждалась тем, что он этого не замечает.

- Себастьяну очень повезло, что несмотря на это всё, ты остаёшься его лучшим другом. – наконец сказала она.

Оминис как-то горько усмехнулся.

- Кому из нас больше повезло, сложно сказать. – он покачал головой, - Если бы не Себастьян, я бы, наверное, так и провёл всю жизнь в темноте и одиночестве.

- Глупости, Оминис! Такого друга, как ты мало кому повезёт встретить. – сказала она.

- И тем не менее. – мрачно сказал он, - Себастьян, Гвен и ты – всё, что у меня есть. И вы все то и дело пытаетесь оставить меня одного.

- Оминис...

- Сначала твоё чёртово проклятие. – сжато перебил он её, - Потом Себастьян и... реликвия... Гвен... она вообще никогда не бережёт себя. Они оба... - он повернул лицо к ней, словно не в силах больше носить всё в себе, - Когда ты болела, я ведь смирился.

Эти страшные для него слова так неожиданно прямо сошли с его губ, что перехватило дыхание.

- Я прислушался к Соломону, - продолжил он, чувствуя, как пересыхают губы, - я действительно поверил, что мы ничего не можем сделать. – он вздохнул, - А потом чуть не потерял Себастьяна, и каждый раз чувствовал, что с каждой попыткой Гвен всё ближе подходит к черте, которую не сможет пережить.

Он провёл рукой по волосам.

- А ведь если бы я поверил Себастьяну, если бы я по-настоящему помогал ему, может быть, нам бы удалось избежать всего этого кошмара. – продолжил он чуть тише, - Я был рядом и ничего не сделал полезного. Только причитал о правильности поступков. А сам чем лучше? Я позволил Гвен рисковать собой, толком ни в чём не разобравшись, моё морализаторство привело к тому, что Себастьян действовал у меня за спиной. И я чуть не подвёл тебя. Неужели ты правда веришь, что вам всем повезло иметь такого друга, как я?

Анна с замирающим дыханием слушала каждое его сдавленное тяжёлое слово, что с грузом накопленной вины выходило наружу.

- Оминис, - она придвинулась к нему и с нажимом обхватила пальцами его руку, - перестань! – глаза её пылали праведным огнём, - Тебе совершенно не за что корить себя! Ты был рядом. Рядом с Себастьяном и рядом с Гвен. Ну и пусть ты не поддержал Себастьяна, но Гвен поддержала, она помогала. И разве смогла она остановить его? А насколько я знаю, убеждать у неё получается хорошо! Раз она убедила тебя помочь ей с моим проклятьем. И ты сделал именно то, что мог – не оставил её одну в этом.

Говорила она с жаром, необычайно сильно для своих слабых пальцев сжимая его руку.

- Ты забыл, похоже, но я знаю тебя с детства. – с румянцем на щеках продолжала она, - И ты не из тех, кто может подвести.

- Даже если так... как же ты? Я просто опустил руки, и, если бы был достаточно упорен в этом, ты бы не сидела сейчас здесь, со мной.

Она подсела ближе, обняв его каменную от напряжения руку.

- Я ведь тоже смирилась. – тише сказала она, - Я правда верила, что мне нельзя помочь. И прекрасно понимаю тебя. Но всё же... ты боролся. Просто позже. И, если можно сказать, победил.

Он повернул лицо к ней. Ощущая её тёплое дыхание на своей щеке. И чувствуя, как он прижимается телом к его плечу, как крепко держит руку. Странное густое и тёплое чувство, словно растопленная карамель, охватило его и настойчиво прилипло к нутру, не давая мраку вновь завладеть им.

Нежданный румянец залил его щёки, и он отвернулся.

- Спасибо. – пробормотал он, хотя облегчение в одном месте тут же заменилось тяжестью в другом, пока ещё неизведанном гроте его груди, - Анна. Ты... в общем, спасибо.

- Хорошо, что ты рассказал мне это. Надеюсь, ты больше не будешь думать о себе так плохо. – с улыбкой произнесла она, - Не будешь же?

- Я... - он осторожно отстранился, медленно высвободив руку, - попробую.

Анна громко вздохнула.

- Какой же ты замкнутый, Оминис. Ты знаешь, что тобой можно охлаждать помещения?

- Вот как? – мрачно усмехнулся он.

- Носишь в себе все эти мысли, а ты гадай, что с тобой. – усмехнулась она, - Я надеюсь, ты уже понял, что сколько бы не отстранялся, я никуда не уйду? Особенно теперь, после всего, что ты мне сказал.

- Это угроза? Мне начинать жалеть? – вздохнул он, но уголки губ дрогнули вверх.

- Это предупреждение. Так что имей ввиду.

И он позволил себе улыбнуться, несмотря на то, какая сильная буря поднималась внутри него. Сражаясь за то, чтобы уйти, закрытья, или за то, чтобы позволить ей и дальше так крепко держать его руку.

А где-то там, за пределами безопасных стен замка, Себастьян и Гвен уже подходили к горе, когда солнце окончательно село, оставив их среди тёмных синих холмов и нависающих над ними чёрных очертаний гор. Их руки так и лежали одна в другой, неразрывно и прочно, и никто из них не замечал, как долго они идут по холоду без перчаток.