II: Глава 14

Глава 14

Вернулись все пятеро раньше отбоя, но им это не помогло избежать чуткого глаза профессора Уизли, которая заметила отсутствие всех них на Трансфигурации и конечно же узнала, что Зельеварение они тоже пропустили.

После возвращения в замок они были тут же направлены в кабинет заместителя директора, где она была крайне непреклонна. Несмотря на внутреннее понимание, что все они провернули нечто опасное за её спиной и наверняка нечто важное, она не могла добиться от них ни слова истины. Даже когда отняла по пятьдесят баллов за каждый прогул у факультета каждого ученика. Меньше всего здесь пострадал Когтевран. Но даже это не подействовало на них как следует, и они продолжали как один рассказывать про игру в снежки.

Пока вперёд не вышла Натсай.

Никто не ожидал от неё подобного поступка, и даже несмотря на общий градус недоверия к ней, все продолжили бы выгораживать друг друга.

Однако она призналась. Во всём. Рассказала, как следила за гоблинами, как считала, что может помочь. И как Анна пыталась её остановить и пошла с ней, чтобы сделать это. Конечно, Анна в этот момент не сказала ни слова, но все поняли, что Натти делает.

Она делает себя козлом отпущения.

Уизли терпеливо выслушала всю историю. И пристально смотрела не на Натти, когда она её рассказывала, и даже не на Себастьяна, за которым лихо закреплялись проступки, в которых его нельзя уличить. Она смотрела на Гвен. Она видела, как опустились её рыжие брови, видела, как напряглись плечи. И она не знала, где проходит граница правды и прикрас мисс Онай, но она точно знала, что большая доля правды в её рассказе была.

Несмотря на отчаянную попытку Натти помочь, ученики не смогли избежать наказания. Ближайшую неделю им нужно будет оставаться после уроков и помогать кому-нибудь из учителей, и им повезёт, если это будет не смотритель Хогвартса мистер Мун, который любит придумать что-то ну очень неприятное. Это было достаточно снисходительное наказание, и Уизли это прекрасно понимала. Как и все шестикурсники. Но она посчитала, что ученики сами сознают свою ошибку, когда сверстники выразят своё недовольство таким жестоким растрачиванием так тяжело заработанных баллов. Хоть это и было отчасти наивно.

Натсай Онай же потеряла свой статус старосты, а её мать была немедленно уведомлена о поведении дочери. Гриффиндор потерял больше всех очков, получив дополнительный штраф за поведение старосты.

И хотя Уизли не могла догадаться о том, насколько друзья погружены в ситуацию с гоблинами, она прекрасно понимала, что теперь за ними нужно следить ещё более пристально. И узнать, как ещё они могут выбраться из замка. Но вслух она этого не сказала, а отпустила расстроенных дисциплинарными взысканиями школьников в свои гостиные.

Спустя день Натти всё же решилась подойти к Анне в гостиной Гриффиндора. Анна зашла в спальню, чтобы положить портфель и переодеться перед послеурочным наказанием у профессора Шарпа, которое им назначили сегодня. В этот раз она была в паре с Себастьяном, что значительно волновало её.

- Эй. – тихо сказала Натти, войдя в спальню.

- Привет. – негромко ответила Анна, надевая свитер.

- Я хотела узнать... как у тебя дела? – спросила она.

- Всё в порядке. – спокойно ответила Сэллоу, но в воздухе повисла плотная пусть и невидимая неловкость, - Наказание – это неприятно, но не смертельно. – Анна слегка улыбнулась.

- Да. – растерянно вздохнула Натти, но, замявшись на несколько секунд, всё-таки продолжила, - Я просто хочу, чтобы ты знала, что я...

- Натти, хватит. – мягко, но однозначно оборвала её одноклассница, - Я не держу на тебя зла, но... Просто надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы из всего этого.

Анна взяла мантию и накинула поверх повседневного свитера с зимними узорами, а на плечо накинула сумку. Она прошла мимо замершей посреди комнаты девушки, которая отчаянно пыталась найти способ существовать дальше.

- Анна. – обернулась она.

Анна плавно остановилась.

- Ты можешь передать Гвен, что мне жаль? Просто сказать ей, что... я очень сожалею. По-настоящему. – негромко, с тихим надрывом в голосе, в дыхании, в глазах проговорила она.

- Она знает. – просто сказала та в ответ, - Но я не буду ей это передавать.

- Почему? – растерянно спросила она.

- По ней же видно – ей было больно. Намного больнее, чем ты думаешь. – без нажима, без укора, а с простым и ясным пониманием произнесла она.

И вышла за дверь. Оставив бывшую подругу одну в пустой спальне для девочек. Осознавать, что помощь – это что-то куда более сложное, чем просто вмешаться.

Когда Анна подошла к кабинету Зельеварения, Себастьян был уже там. Она могла видеть по его напряжённой фигуре и суровому лицу, что точить лясы им тут не придётся. Особенно, помня о сохранившихся плохих отношениях между её братом и профессором Эзопом Шарпом.

Входя в класс, Анна столкнулась в дверях с Гарретом Уизли, который сбил сумку с её плеча.

- Ой, извини. – сказал он и наклонился за ней, подав однокласснице.

- Ничего. Задумалась просто. – отмахнулась Анна, снова вешая её на плечо.

- Теперь тебе выпала честь прислуживать Шарпу? – спросил он с улыбкой.

- Ага. Мне и Себастьяну. – поправила его она.

- Да, я наслышан вашими подвигами. Слухи здесь быстро разносятся. – продолжал он, - Не знал, я, конечно, что вы зайдёте так далеко.

- Извини, что заставили волноваться. – сказала девушка, пожав плечами и мягко посмотрев на него.

- Да уж, признаться, вы меня здорово напугали. Хорошо, что ты оставила записку. – сказал рыжий, - Ты хорошо соображаешь, может быть, я оставлю тебе какое-нибудь своё недоработанное изобретение, а ты испытаешь его в котле, пока будешь мыть один из них?

- Гаррет... - усмехнулась она.

- Держу пари, ты сама с большим удовольствием взорвала бы тут что-нибудь, хватит делать вид, что я говорю что-то из рядя вон. – продолжал он.

- Гаррет! – она уже смеялась, - Перестань, а то мне ещё наказаний накинут сверху.

- Ладно, но если сможешь стащить мне пару перьев фвупера, я буду признателен, а то старые закончились.

- А старые ты где взял?

- Лучше тебе этого не знать.

- Гаррет! – снова засмеялась она.

- Ладно, я договорился встретиться с Леандером в библиотеке, так что оставлю тебя и Сэллоу справляться с этим грязным занятием, но, если вдруг захочешь что-нибудь всё-таки взорвать, ты знаешь, где меня найти. – сказал он, пропуская её в кабинет.

- Непременно, пока. Увидимся позже.

- Буду ждать. – улыбнулся он и помахал ей.

Анна пару секунд провожала взглядом его веснушестое улыбающееся лицо, которое тоже обернулось на неё через плечо, и всё же вошла в класс, надеясь, что вечер пройдёт не совсем ужасно.

- Добрый вечер, я рад, вы-таки изволили прервать свою беседу и посетить наше небольшое собрание, мисс Сэллоу. – сказал Шарп, бросив взгляд на входящую Анну.

- Добрый вечер, профессор. – с лёгкой растерянностью проговорила она, не привыкшая, что профессора говорят с ней подобным тоном.

- Здесь будет не так интересно, как флиртовать с мистером Уизли, но мы вас очень ждали. – сказал он, заставив Анну слегка покраснеть, - Ваш брат уже послушал, что вам обоим предстоит сегодня делать. Да и вынужден вас предупредить, что я запросил вашу помощь в быту до самого понедельника, поэтому завтра мы встретимся на этом же месте в это же время.

Анна, поддавшись вспыхнувшему негодованию, бросила исподлобья взгляд на брата. Который тут же его перехватил. Между ними промелькнуло очень чёткое читаемое понимание, которое можно было дословно перевести как – «Вот же урод».

- Вообще я не удивлён, что именно вы, семейство Сэллоу, оказались в столь неприглядном положении. – продолжал он, - Не знаю, в курсе ли вы, мисс Сэллоу, но ваш брат испытывал школьные правила, в особенности запреты, на прочность, пока вам не здоровилось. И удивительным образом умудрялся не потерять много баллов факультета и даже в последствии заработать.

Вспомнив подобные ситуации, Себастьян невольно криво улыбнулся.

- Я смотрю, вы собой довольны. – заметил эту ухмылку Шарп, но тоже усмехнулся, - Что же, тогда прошу драить котлы. И никаких палочек. Руками.

Громко вздохнув, брат и сестра направились к горе немытых котлов среднего размера, которые им предстояло отмыть. Шарп заботливо приготовил для них два больших ведра, губки и полотенца.

- Фу, как будто бундимуны завелись. – бросил Себастьян, подходя ближе.

- Не разговаривать. – повелительно произнёс Шарп, не отрываясь от бумажной работы.

Но Себастьян хотел не этого, он хотел, пусть тонкого и мимолётного, но контакта. Такого важного и долгожданного, контакта с ней. С Анной. И хотя он ничего не ждал, в следующее мгновение, веки его дрогнули. На лице сестры проявилась тонкая, но мягкая улыбка, как в детстве, когда родители ругали их, а им всё ещё было смешно.

Сердце его сильнее обычного забилось в груди.

Оминис и Гвен второй день помогали мадам Пергамм в библиотеке. Оказалось, что мистер Кроуэлл был занят в Лондоне, а потому не мог провести некоторые процедуры по упорядочиванию книг. И библиотекарь была рада воспользоваться такой возможностью и взять себе пару лишних рук в помощь.

Для них такое наказание показалось даже благостным. В помещении библиотеки почти всегда было тихо, если не прилетал Пивз, а книги сами по себе вызывали только приятные эмоции, если не считать пыли. И ребята спокойно работали, сортируя фолианты разной степени выдержанности.

Оминис справлялся не так просто, как хотел, но с помощью такого занятия, смог наконец полностью привыкнуть к своему магическому устройству для чтения, которое теперь не вызывало в нём так много отторжения, как в начале учебного года. Хоть удовольствие от чтения всё ещё было ему чуждо.

Гвен же смогла приспособиться так, что держала под столом тот самый том Салазара Слизерина, который когда-то принёс так много проблем. И, проставляя штампы, то и дело поглядывала в него, стараясь не терять много времени, которое они могли бы потратить на поиски новой информации. Даже несмотря на то, что особо полезного она ничего там не вычитала, что-то ей подсказывало, что стоит дочитать до конца.

- О, привет. – вдруг отвлёк её знакомый голос.

Девушка подняла глаза и увидела перед собой Леандера Пруэтта, который с любопытством рассматривал их с Оминисом.

- Привет. – ответил Оминис.

- А вы чего здесь? – спросил гриффиндорец.

- Отбываем наказание. – мрачно заметил слизеринец.

- А, точно, за ваше очередное приключение. Если это можно так назвать. – сообразил Леандер, - Да, Натти особенно досталось.

- Как она? – спросила Гвен, не глядя на него.

- Она... Ну, мы не очень близки. И я не очень разбираюсь в чувствах девчонок, но выглядит как будто подавленной. – скомкано проговорил он, пожав плечами.

- Предсказуемо. – спокойно сказал Мракс.

- Да, наверное. – снова как-то неловко пожал плечами Леандер.

Разговор застопорился, но гриффиндорец не ушёл. Он продолжил стоять, глядя на то, как равномерно и будто механически, Гвен проставляет печати в книгах и бланках, а сам то и дело дёргано поглядывал на Оминиса и слегка переминался с ноги на ногу.

- Ты чего-то хотел спросить? – подняла глаза девушка, заметив, что он не уходит.

- Я? А... Ну, да. То есть...

- Спрашивай, Леандер. – спокойно улыбнулась она.

- Ты... Ну... - он снова посмотрел на Оминиса, как будто верил, что сможет взглядом заставить его исчезнуть, - Ты бы не хотела погулять со мной? Ну... Как-нибудь после уроков? Идти особо некуда, но я подумал, может... просто вокруг замка пройдём или в Поле Призывателя сыграем, или...

- Постой. – с улыбкой остановила его Гвен, - Леандер. Ты зовёшь меня на свидание?

- Нет! То есть... Ну, да. Да, я зову тебя на свидание. – выговорил он.

Лицо его от напряжения окаменело и залилось краской, а взгляд то и дело пытался пересчитать книги на верхних полках стеллажей. И хотя Гвен знала, что Леандер тот ещё задира на самом деле, сейчас он выглядел милым. И слегка потерянным.

От его слов даже Оминис остановился и перестал перекладывать книги, ожидая продолжения.

- Слушай, это очень мило, правда. – сказала Гвен, - И спасибо тебе, что ты решился на подобный шаг, но я, честно говоря, больше бы рассмотрела тебя в качестве друга.

- Оу. – тут же вырвалось у него, - Что же... я... Ну. – он усмехнулся, - Ладно, хорошо. Тогда, эм, до встречи.

- До встречи, Леандер. – мягко улыбнулась ему она.

Он буквально на глазах поник, как увядающий цветок, и направился к выходу из библиотеки, где его уже ждал отдалённый, но прекрасно узнаваемый силуэт Гаррета Уизли.

- Ну? Что она сказала? – спросил он, но недостаточно тихо.

- Бедный парень. – усмехнулся Оминис.

- Да уж. – вздохнула Гвен, действительно испытывая неловкость.

- У него не было шансов. – продолжил друг.

- Эй! Не говори так, Оминис. – она хлопнула друга по плечу.

- Ты хочешь сказать, что я не прав? – с усмешкой проговорил он, взяв новую книгу в руки.

- Ну... прав. – нехотя призналась Гвен.

- Вот видишь.

После первых двух часов чистки котлов, спины обоих Сэллоу начали изрядно ныть. Себастьян то и дело кряхтел и вставал размяться, за что каждый раз получал неодобрительный комментарий со стороны профессора Шарпа.

- И чего ему неймётся? – пробормотал он, драя новый котёл, - Нравится мучить детей?

- Не знаю. – пространно ответила Анна.

- Я думаю, работа с зельями такой долгий период влияет на восприятие мира. – продолжал Себастьян, - А может, когда он работал мракоборцем, его так сильно шарахнуло заклинанием, что он утратил способность сочувствовать навсегда. Вот его и отправили в школу, реализовывать свою новую наклонность – садизм.

Анна узнавала этот тон. В детстве, когда им было лет по пять по шесть, он всегда говорил глупости таким голосом. Мог про каждого напридумывать самых разных небылиц, и все говорил всегда так заговорщицки, словно точно знал эту информацию из самых надёжных источников, и со временем голос становился всё шутливее, выдавая игру, но ей всё равно нравилось слушать эти смешные истории.

Она улыбнулась себе под нос, не ответив. Он продолжал негромко говорить, пока она отскребала застывший пиявочный сок, который кто-то плохо размешал в зелье. Воспоминания одно за одним стали всплывать в её сознании. И чем проще было что-то смыть, тем яснее становились воспоминания. Их детские игры, их невероятная любознательность, времена, когда у них ещё были родители, и летом они ездили в самые разные места.

Но эти воспоминания против воли потянули за собой и другие. На каждый вопрос «Куда же это ушло?», всплывавший в сознании девушки, находился совсем не радостный ответ. Игры их ушли, когда мамы и папы не стало. И появился дядя Соломон. Они вечно спорили с Себастьяном, пугая и огорчая её каждый раз. Лёгкость ушла из их дома, и осталось что-то совсем другое. Почему-то дядя и правда сразу был непомерно требователен к племяннику, хотя заботился о них обоих, честно и искренне. До тех пор, пока...

Вспышки тех страшных картин всплыли перед её глазами. Заставив даже руки остановиться, чтобы сдержать все эти образы.

- Анна? – спросил Себастьян, заметив, что она замерла, - Всё хорошо?

Она очнулась от кошмара воспоминаний, что часто приходили к ней во сне. А теперь и наяву.

- Да. – ответила она чуть невнятно, но потом вздрогнула и продолжила, - Только давай просто... Работать. Молча.

И она продолжила тереть свой котёл, пока Себастьян, сжав зубы, пытался вернуть себе равновесие. Снова воссоздать ту иллюзию нормальности, которую он каждый раз, вновь и вновь пытался собрать по крупицам.

Оминис уже стал утомляться, прослушивая в голове названия книг, которые иногда даже имели несколько экземпляров, что было не такой частой историей для библиотеки Хогвартса. Мозг его уже буквально начал засыпать, когда вдруг рядом с ним Гвен ахнула и уронила книгу на пол.

- Что за шум? – тут же встрепенулась мадам Пергамм, выглянув из-за стеллажа.

- Это я, мэм, всё в порядке, просто пальцы не удержали. – тут же отозвалась девушка.

- Осторожней там. Не все книги поддаются магической починке. – бросила пожилая женщина.

- Да, мадам Пергамм, я понимаю, извините. – сказала Гвен, уже поднимая фолиант.

Гвен подняла с пола книгу и положила рядом с собою на стол. Библиотека уже начинала пустеть, в это время большинство учащихся уже перебирались в свои гостиные, а потому любой шум слышался лучше и громче.

- Что случилось? – насторожился Оминис, - Мне показалось, или ты воскликнула до того, как уронила книгу?

- Не показалось. – тихо проговорила Гвен.

- В чём дело?

Он повернулся к ней. Дыхание её дрожало, это слышалось и в голосе, в каждом слове. Он чувствовал, что что-то взволновало её, причём так сильно, что она не смогла сдержать потрясение внутри. И от этого волнение поднималось и в его груди.

- Гвен? Не молчи. – он обеспокоенно сделал шаг к ней.

- Оминис... Это... Господи. – пролепетала она, и понизила голос, - Это... Мы должны рассказать это Себастьяну.

- Что? О чём ты? – удивился он.

- Послушай. – она рывком подняла тяжёлую книгу Слизерина на стол, предварительно оглядевшись по сторонам, - «Тёмная жертва неизбежна. Любой, кто вступает в контакт с подобной магией заплатит её. Хочет он того или нет, помнит он об этом или забыл. Такая магия требует жертвы, и её нельзя не заплатить. Она очень скоро возьмёт того, кого пожелает, кого посчитает нужным. И не оставит вам выбора.»

Гвен остановилась. Шёпот этих слов повис в воздухе словно пыль при свете солнца. А осознание застряло в горле, не давая этому воздуху наполнить лёгкие.

- Ты хочешь сказать, что?... – сбивчиво произнёс Оминис, тяжело дыша, - Что Себастьян...

- Себастьян сделал это не по своей воле. И даже не в пылу эмоций. – сказала она, чувствуя, как быстро несётся кровь по венам, как пульсирует сердце в груди, - У него не было выбора.

Они замолчали, не в силах переварить прочитанное. Ощущая, себя так, словно вынырнули из холодной воды: дрожащими, но живыми. И дышащими, дышащими вновь, таким тёплым, таким нужным воздухом. Который они так долго искали.

- Он... не убийца. Вернее... - прошептал Оминис.

- Да. Да! – на выдохе произнесла Гвен, - Оминис...

- Себастьян разве не знал этого? – спросил он с придыханием, ломающимся голосом.

- Я не думаю, что он дочитал. Та самая реликвия была намного раньше в книге, он так рвался спасти Анну, что просто мог не... – говорила девушка с предыханием, - Оминис, он не знал. Он не знал...

Голос её дрогнул, и она закрыла рот рукой.

- Мы должны рассказать Себастьяну. – сказала Гвен, - Должны.

- Нет.

- Что? – резко развернулась она к нему.

- Сначала, мы расскажем Анне.

Дождаться окончания помощи в библиотеке оказалось непросто. Голова друзей шла кругом, будто лёгкие пересытились кислородом. Они уже привыкли, приняли, оставили как есть, но это... Это словно позволило вытащить осколок из старой раны. Ты вроде уже и не чувствуешь боли, пока не осознаёшь, что уже просто... привык к ней.

Им обоим было страшно и волнительно. Несмотря на то, что Себастьян ничего не говорил, они знали – он столько месяцев ненавидел себя, столько времени считал себя чудовищем. Хоть это не означало, что он не был виноват, всё же он не сам... Не сам. И пусть это не могло вернуть Соломона к жизни, но могло вернуть Себастьяну себя. И это было так... утоляюще. Словно вода для страждущего.

В крипту они шли, держась за руки. Как будто не могли устоять на ногах друг без друга. И пока они спускались вниз, Гвен достала из-под мантии книгу и обхватила руками, будто она должна была сейчас исцелить то, что сама же нанесла.

Когда они вошли, Анна и Себастьян уже ждали их там, сидя друг от друга на разных концах дивана. В воздухе чувствовалось напряжение и горечь, от чего сердца друзей сделали оборот вокруг своей оси, чувствуя важность того, что сейчас скажут.

- Вы так долго. – протянул Себастьян, стараясь изобразить томную праздность.

- Да, пришлось задержаться. – ответила Гвен, но слова её были такими вязкими и тянущимися, что Себастьян пристально посмотрел на неё.

- Что-то случилось? – спросил он.

- Не случилось, но... - начала Гвен, - Мы кое-что узнали.

- Та-а-ак.

- Я бы хотел, чтобы сначала это узнала Анна. – сказал Оминис.

- Я? – удивилась девушка.

Себастьян молча наблюдал, как Гвен, так же молча подошла к его сестре и протянула книгу заклинаний Салазара Слизерина. И, едва заметно дрожа, вложила в её тонкие руки.

- Что...? – хотела было спросить гриффиндорка.

- Вот здесь. – открыла Гвен на нужной странице и указала пальцем, - Я просто хочу, чтобы ты прочитала это.

Анна растерянно опустила глаза. И с каждым словом её карий взгляд становился осмысленнее, острее, глубже. Пока голова не стала кружиться от невероятного предположения.

- Это... это то, что я думаю? – проговорила Анна, облизав пересохшие губы, - Да? Тёмная...

Она с надеждой посмотрела на Гвен.

- Да ведь?

- Да. – кивнул Оминис.

- Я не знаю, знаешь ли ты, но, когда мы нашли ту реликвию, там была записка... - начала тихо Гвен, возрождая в памяти те страшные воспоминания.

- Я знаю. – остановила её Анна касанием руки, - Знаю... Это же значит, что...

Губы её задрожали, и она приложила к ним пальцы. И посмотрела на брата.

Себастьян затаил дыхание, как только Гвен открыла перед Анной книгу. Он замер, все его мышцы напряглись, как будто он пытался сопротивляться ветру или холоду. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в край мантии. А сердце стучало. Мерно. Громко. Медленно. И сильно до боли в груди.

Анна закрыла книгу и положила на диван рядом с собой. Ноги, которых она не ощущала, едва нашли в себе силу поднять её. И она выпрямилась. И пошла.

Сердце стучало где-то в горле, там, где стоял ком выстраданных слёз. Она сделала глубокий вдох, прежде чем вновь поднять глаза на брата.

Он встал. Слишком резко и напряжённо, так, что в ушах зазвенело. Она смотрела прямо на него. Прямо, без ужимок, без стыда, без неловкости, прямо. И он отчаянно пытался понять, что это значит.

Но не мог.

Было слишком страшно.

Она дрожала не в состоянии произнести ни слова, лишь стоя в паре метров от него и глядя прямо в родные карие глаза.

- Анна? – сделал он пару неуверенных шагов к ней.

- С-Себастьян. – проговорила она, почти плача, - Себастьян, ты... Мерлин. – она сделала вздох, - Ты не убивал дядю.

Он недоумённо посмотрел на Анну, чувствуя, как сознание затуманивается.

- Что?... – слетело с его губ.

- Реликвия требовала тёмную жертву. И взяла её. Твоими руками. – проговорила она, уже не останавливая стекающие по щекам слёзы.

Он пошатнулся, недоумённо глядя на неё. Колени подогнулись, и он сделал два неуверенных шага назад.

- Себастьян... - прошептала Анна.

Он вскинул голову к потолку и посмотрел вверх, на каменный свод над головой, отчаянно хватая воздух полуоткрытыми губами. Тело словно потеряло всякие силы держаться, и он обессилено покачивался на ватных ногах, приложив одну ладонь к измученно бьющемуся сердцу.

А потом он опустил лицо. И из глаз его потекли слёзы, которые он стал вытирать, дрожащими руками.

- Не может быть... - пролепетал он не слушающимся голосом, - Я же сам... Я сам...

Анна подошла к нему.

- Себастьян... - сказала она, стараясь отнять руки от его лица, - Себастьян, посмотри на меня.

- Я же сам... Я ведь... - всё повторял он.

Она с силой смогла опустить его руки. И он отчаянно, готовый к любому удару судьбы, посмотрел в лицо сестры, которое уже давно не видел так близко.

- Себастьян, - твёрже сказала она, глядя на него мокрыми от слёз глазами, - ты не убивал его. Не убивал, слышишь? – её голос снова задрожал, - Я не... ты виноват. Ты взял эту чудовищную реликвию, ты использовал непосильную тебе магию, тёмную, ужасную... Да. Именно ты привёл к этому. Но...

Слёзы продолжали течь по его лицу.

- Но ты не убийца.

Громкие рыдание вырвались из груди Себастьяна, сотрясая его обессилившее тело. И Анна сделала шаг к нему и крепко обняла. Так крепко, словно собиралась удержать его, если вдруг он не сможет больше стоять.

- Ты не убийца. – повторяла она, - Это был не твой выбор. Ты мой брат. Мой самый глупый на свете брат. И так скучала, так скучала по тебе.

Он обхватил её руками. Так долгожданно прижал к себе. Почувствовал уже почти забытый запах её волос, услышал знакомое дыхание под ухом. Почувствовал тепло её мокрой щеки.

- Я... - сорвалось с его губ, - Прости меня, прости, прости... Я...

Он не смог договорить, голос его надломился от слёз.

- Я знаю, знаю. – говорила она, - Я люблю тебя, мой братишка, во имя Мерлина, люблю.

- Анна... - он судорожно хватал ртом воздух, - Я надеялся... уберечь тебя от всего.

- Береги. – она поцеловала его в мокрую щёку, - Но не такой ценой.

- Я обещаю. Обещаю.

Оминис и Гвен стояли рядом, позволяя семье снова стать целой. Пусть маленькой. И для них это было самым невероятным чудом – быть свидетелями того, как самая большая рана даёт возможность всё же продолжить жить.

Они взялись за руки, позволяя тихим слезам облегчения течь и по их щекам и двум дорогим им людям снова стать братом и сестрой.