Глава 27. Душа

Болезнь Лорелей окончательно выбивает меня из равновесия. Мало того, что Массимо вечно пропадает на работе, состояние девочки стало последней каплей моего терпения. Я волновалась и за мужчину, потому что он постоянно возвращался уставшим, словно выжатый лимон, и за ребенка, поскольку у неё достаточно долго держалась температура ― я не могла адекватно её сбить, потому вынуждена была вызывать врача, и ― ура! ― Лорелей очень скоро пошла на поправку, и подобных симптомов у девочки больше не возникало.

Я размешиваю лекарство в теплой воде чайной ложкой. Серебро громко стучит по стенкам кружки, стук неприятно бьет по вискам, я тяжело вздохнула и обернулась. Массимо стоял возле барной стойки, пил кофе, и мне стало не по себе.

Его внешний вид оставался жестоким, неясным и дерзким. Порой, я действительно боялась его. Он не был предсказуемым. Я никогда не смогу просчитать его дальнейшие действия. Именно это и делает его поистине хорошим и расчетливым, умным доном в нашем мире.

Однако никто не сможет переплюнуть Данте, пока он жив. Иногда мне становится страшно, в моей голове становится слишком много вопросов, чтобы оставаться в адекватном состоянии.

Лорелей спала в нашей комнате уже несколько дней на момент заболевания. Мы вызывали врача, она сказала, что ничего страшного нет и выписала несколько лекарств, обильное питье и постельный режим. Обычное лечение, и она почти восстановилась. Осталось пропить короткий курс выписанных витаминов,

― Сегодня 10 марта, ― резко констатировал мужчина, я почувствовала крепкий аромат кофе.

Я вскинула брови.

― И что?

― Данте планирует отпраздновать день рождения на яхте в кругу близких 27 марта, ― Аристон усмехнулся. ― Нужно выбрать подарок.

― Я не знаю, что предпочитают богатые мужчины, у которых во власти весь мир. Извини, но мне нужно дать витамины Лоре.

Я избегала его всю неделю. В некоторой степени я даже счастлива, что он исчезает в стенах офиса, которые явно запачканы кровью. Мне не хочется ничего слышать, не хочется говорить. Я знаю, что натура убийцы ― вынужденная мера безопасности, но что, если он на самом деле один из тех мужчин, которые меняются после брака в худшую сторону?

Для нашего криминального мира это довольно частая практика. Именно из-за подобных убеждений Верона боится наступления свадьбы Камиллы и Стефано.

Ох, снова я думаю о ней.

Я осторожно коснулась плеча Лорелей, вынудив её проснуться. Она медленно открыла глаза, сонно посмотрела вокруг и уставилась на меня, потому что я посмела потревожить её спокойный безмятежный сон.

― Ну мам, ― хрипло бормочет Лорелей, она опять закрыла глаза и завернулась в одеяло, явно не желая просыпаться.

Выпей и можешь отдыхать дальше.

Мне не хотелось будить её в очередной раз, но есть определенное время приема, поэтому приходится тревожить крепкий сон ребенка.

Девочка, выпив требуемый препарат, вернула мне стакан с закончившейся теплой водой и устроилась вновь на постели в удобной позе. Её светлые волосы, обладающие шелковистой и приятной волнистой текстурой, небрежно «растеклись» по мягкой подушке, моя рука сама потянулась к ним и осторожно поправила, чтобы пряди не лезли в детское личико не мешали сну.

Я склонилась к Лорелей, нежно прижалась губами к теплой коже, и оставила на виске поцелуй, в который вложила всю свою материнскую любовь.

Пусть Лорелей рождена от другой женщины ― эта малышка остается восхитительной, я люблю её, как родную дочь. Массимо прекрасно воспитал её. Я ревную его к Лилит, но Лорелей подавляет эти негативные чувства ― она как напоминание, что для меня не существует чужих детей.

В последний раз я поправляю и без того хорошо лежащее одеяло, натянула его до плеч ребенка и покинула комнату, тихо-тихо закрывая дверь.

Массимо собирал рабочую кожаную сумку: громадная папка и ноутбук, а ещё кошелек с некоторой наличкой и картами. Его плечи были широко расправлены, темно-синий костюм тройка прекрасно сидел, словно не был куплен в магазине, а именно сшит под него индивидуально. Он напоминает мне глубину океана, а его глаза ― поверхность океана, и при попадании солнца на воду они великолепно сияют, как миллионы всплывших бриллиантов, которые бросили на произвол судьбы.

Я не спешила подходить к нему. Мои шаги медленные, дразнящие. Мне хотелось поиграть с ним, даже когда он не обращает на меня внимания, то есть сейчас. Я развязала пояс короткого пеньюара, напомнивший мне цвет пролитой на пол крови, и позволила обнаженному телу предстать прямо перед ним во всей красе. На мне только черные трусики, а бюстгальтер я намеренно не стала надевать сегодня утром. Мои некоторые выпирающие части груди хорошо закрывала ткань пеньюара, но не полностью ― я оставила ему небольшую возможность дорисовывать изгибы в своих фантазиях.

Когда мужчина поднял глаза, закрывая сумку, его взгляд скользнул от моего лица к обнаженному телу, к которому он мог бы прикоснуться без каких-либо ограничений.

Что ты делаешь, Ева? ― его голос, пониженный до хриплых нот, отражал смесь удивления и нарастающего интереса вместе с возбуждением.

― Издеваюсь над тобой, ― ответила я с легкой усмешкой, что играла на моих губах.

Я надеялась, что он сейчас набросится на меня, повалит на диван и овладеет моим телом вновь, как в ту изумительную ночь, но ничего не произошло. Массимо стоял, не сдвинувшись ни на миллиметр.

Меня это сильно разочаровало, но я не подала виду.

Почему он не подходит и не прикасается ко мне? Я буквально на дистанции двух шагов.

Тишина стала привычной, мы могли слышать только дыхание друг друга. Глубоко вздыхая, я начала прикрываться, чтобы завязать пояс обратно, но услышала его голос:

Нет.

Нет.

Пальцы перестали слушаться, они оказались под контролем мужчины. Я опустила руки, не дотрагиваясь до пеньюара, и подняла голову, вглядываясь в напряженное лицо Массимо. Аристон приблизился ко мне и заключил в свои объятия так, что моя грудь уперлась в его, и ткань одежды распахнулась настолько, что больше ни одна клеточка моей кожи не была закрыта.

― Зачем издеваешься надо мной? Почему ты так себя ведешь? ― его взгляд, пронизывающий и изучающий, устремился к моему лицу, словно в поисках разгадки.

― Я... ― слова застревали в горле, не находя выхода, не находя верного выражения для моих чувств и желаний.

Ну?

Я тяжело вздохнула, пальцы непроизвольно сжали край расстегнутого пиджака, склонила голову так, чтобы он мог видеть только лицо, и не иметь доступа к голой груди.

― Я просто испытываю к тебе сильное плотское влечение.

Массимо позволил себе легкую усмешку. Он отодвинул меня, его взгляд устремился к груди. Его руки плавно поднялись по моей талии вверх, едва задевая уже набухшие соски. Одной рукой он сжал мою правую грудь, другой обхватил спину, вынуждая меня выгнуться с излишней интенсивностью. Слишком больно я её выгнула, но эта боль такая манящая и сладкая, что я не в состоянии сопротивляться и останавливаться посреди процесса.

Стон непроизвольно вырвался из моего горла, разрушая любые возможные барьеры и преграды. Я инстинктивно схватилась за плечи Аристона и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить явные и яркие проявления моего возбуждения под его телом. Я так сильно извиваюсь под ним, как истинная грациозная черная кошка.

Мужчина спустил рукав пеньюара с моего плеча и прижался губами к смуглой и нежной коже. Оставляя похотливой поцелуй, он поднялся мокрым языком выше, скользнул по моей чувствительной шее и прикусил мочку уха.

Я ахнула.

― Моё влечение к тебе никак не меньше твоего, Ева.

Он схватил меня на руки, опустился на диван, и я оседлала его сверху. Ладонями уперевшись в массивные плечи, я закрыла глаза.

Массимо потянул краешек трусиков.

― Сними эту тряпку. Она здесь лишняя.

Властный приказ, словно заколдованный, въелся глубоко мне в голову, вынуждая не сметь перечить. Я хотела его слушаться, я жаждала подчиняться. Я могу смело признаться, что послушание является моим самым первым и глубоко укоренившимся фетишем, и это открытие произошло тогда, когда я в первый раз занялась сексом со своим мужчиной.

Я покорно спустила с бедер трусики, с трудом они сползли с икр, я бросила их на пол. Теперь я голая, никакая лишняя ткань не будет мешать Массимо касаться меня. Лишь пеньюар прикрывал мне спину, создавая некое тепло, но от мужчины его исходило в разы больше.

При виде моей ничем не закрытой киски, Аристон напрягся, его грудь начала тяжело вздыматься, и он осмотрел меня затуманенными глазами, полные хищного вожделения.

Я обхватила его плечи ещё крепче, впиваясь пальцами и ногтями в кожу сквозь пиджак, жилетку и рубашку. Подняв бедра, я прижалась киской к его твердому стояку, и с его губ сорвался едва уловимый стон. Я снова вильнула бедрами, чувствуя, как его рука в ту же секунду обжигает мою кожу на заднице сильным ударом.

Ева, я ненавижу, когда меня дразнят, — яростно рыкнул он, и я залилась краской стыда.

Тогда чего ты ждешь? — пробормотала я, чувствуя, как во мне нарастает желание. — Завладей мной снова. Трахни меня так, чтобы я запомнила об этом надолго. Проникни в меня так, чтобы этот момент остался в моей памяти навсегда. Навсегда...

Он молча слушал желания, что исходили из моего рта. Массимо обхватил мои упругие бедра и раздвинул ноги шире. Мужчина опустил руку ниже, предварительно заведя её мне за спину. Удерживая мою задницу, он издевательски коснулся мизинцем моей дырочки и потер пальцем мою киску, отодвинув половые губки.

— Презервативов нет, — разочаровано сказал он.

— Ничего страшного.

— Ева, — он нахмурил свои голубые глаза, сурово посмотрев на меня. — Ты можешь забеременеть.

Я прикусила уголок нижней губы.

— Я не считаю такой исход событий проблемой.

Массимо явно не был доволен моим ответом. Взгляд холодных голубых глаз охладел. От такого вида мужчины мне стало не по себе, мне захотелось поскорее отмыться, я почувствовала себя невероятно грязной, хотя я же принимала душ.

— Беременность исключительно после свадьбы, — сейчас он словно лишился эмоций, тон грубого голоса чересчур сдержанный. Айсберг, блин.

Тогда будет считаться, что свадьба оказалась по залету, а никак не по любви или по взаимной выгоде. Массимо следует поговорить с моим папой, чтобы жениться на мне, иначе может подоспеть совершенно другой кандидат, и нет никаких гарантий, что это не окажется старый и противный хрыч, которому не будет интересно моё состояние, моя жизнь, мои интересы, мои чувства, эмоции, и в принципе я как человек. Я просто буду игрушечной куклой в его руках, инкубатором, который вынашивает в себе столько детей, сколько он пожелает.

И никто не имеет права меня спасать.

Таковы жестокие правила мафии. Здесь даже запрещено быть нетрадиционной ориентации, поскольку многие традиции исходят из покон веков.

Я не хочу выходить замуж ни за кого другого.

Только Массимо.

Я понимаю, — мне стало больно и обидно слышать отказ, однако я подавила в себе это. — Но у нас же будет свадьба?

Массимо кивнул.

— Ты действительно хочешь выйти за меня и стать моей женой? — шепчет голубоглазый. — Обратного пути не будет. Ты знаешь, что у нас не приняты разводы. Только смерть может разлучить.

К чему он спрашивает? Разумеется, я уже больше месяца лелеяла мечту стать его женой. Я хочу связать с ним свою жизнь, стать матерью для Лорелей и официально удочерить её, подарить девочке счастливую жизнь с мамой, о которой она желала все эти годы.

Обещаю, я никуда не уйду от неё.

— Я правда хочу этого, — тихо ответила я.

— Тогда ближе к лету устроим свадьбу, — его губы растянулись в широкой и искренней улыбке, обнажая ровные белые зубы.

— А пораньше? — не удержалась я, надеясь на более скорую нашу связь крепкими узами брака.

— В апреле Доминик планирует свадьбу с Офелией, в июле, вероятно, замуж выходит Ливия, осенью уже женится Стефано... напомнил он протяжным голосом, задумываясь. — В конце мая будет идеальное время. Я ещё подумаю над этим.

Я вынуждена кивнуть.

К моему огорчению, не мне решать, когда будет свадьба. Я могу только предложить свой вариант, который можно огласить в момент опроса меня лично.

Я следую всем правилам, что написаны в уставе мафии. Я стараюсь всегда вести себя подобающим образом и не создаю конфликты, однако Верона слеплена из другого теста.

Она девушка с убеждениями об обратном. Ей всё равно на мужчин, она не горит желанием выходить замуж и рожать детей, из-за её принципов на мероприятиях часто происходили неприятные инциденты, которые папе приходилось решать, а дома мою сестру ждал серьезный разговор в закрытом и холодном кабинете папы.

— Перестань думать, котёнок, — велит мужчина, он потянул меня к себе и впился в губы жарким поцелуем.

Наши губы соприкоснулись, и я почувствовала, как по моему телу пробежала волна тепла. Его мягкие и нежные прикосновения вызывали во мне дрожь, и я закрыла глаза, отдаваясь мужчине, словно он — мой последний спаситель, но разве я лгу? Не смею врать.

Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая меня ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. Каждый его поцелуй был как обещание, как признание в настоящей и страстной любви, и я чувствовала, что сердце бьется в унисон с его. Такой синхронии я не замечала даже у самых профессиональных танцоров.

Моя киска вновь соприкоснулась с эрегированным членом, я отбросила голову назад, и его поцелуи свободно перелились вниз, как будто горный водопад. Мужчина горячо целовал мне подбородок, шею, скользил языком по ключице и останавливался на ложбинке — месте, наполненном чувствительностью, будто это — кнопка включения возбуждения.

Губы взрослого парня быстро находят мой сосок и сильно, умело и больно захватывают его, словно он ужасно голоден, будто я его пища, которой он не собирается делиться с кем-либо, ведь он жуткий собственник. Раз я принадлежу ему — значит я должна забыть о существовании других мужчин, кроме родственников.

Я забуду о существовании других мужчин.

Я хочу быть его собственностью.

Мне слишком нравится быть его девочкой, быть его секс рабыней, быть его личной шлюхой, быть его собственностью.

Оказывается, я та ещё озабоченная!

Он кусает мои сиськи, шлепает по ним своей сильной ладонью и яростно впивается в меня своим членом. Мне иногда кажется, что от такого напряжения у него разорвутся штаны.

— Ева, — сквозь пелену поцелуев говорит Аристон. — Освободи мой член. Мне пиздец тесно.

Я поспешила выполнить приказ.

Пальцы потянулись к ширинке и пуговице брюк. Я ловко расстегнула и спустила штаны с мужских бедер. Мне требуется ровно две секунды — следом за штанами я спустила черные транки, освобождая вставший член.

Я заворожено смотрела на стояк. Красивый стоячий член, с немного розово-фиолетовой и влажной головкой, а вены вспухли. Головка не имела определенного цвета, она содержит в себе минимум три, и я не могу определить конкретнее. Всё смешивается.

Говоришь, хочешь без презерватива? — он ухмыляется.

Мне стало страшно и одновременно предвкушение заполнило мой мозг до краев.

— Хочу, — уверенно призналась я.

— Предупреждаю сразу, — он вальяжно откинулся на спинку дивана и обхватил основание своего члена указательным и большим пальцем, как бы придерживая его для меня. — Если я не успею вытащить, и ты забеременеешь, то ни о каком аборте даже разговора не будет. И ты не попытаешься уговорить меня на него.

— Массимо, — я покачала головой и приблизилась к губам брюнета. — Аборт для меня равносильно убийству человека, что я сильно призираю, неважно, что ты Дон. Аборт вызывает у меня отвращение. Я даже думать об аборте не хочу. Не хочу убивать то, за что должна нести ответственность.

Многие девушки сейчас бы меня не поняли. Для меня правда важно замужество, хорошая семья, брак и дети. Практически ради подобных моментов я и живу, и это — моя основная цель в жизни. Я была готова даже выйти замуж за Стефано вместо Камиллы, поскольку для неё вся эта ситуация — страх, он причиняет ей моральную боль, а особенно после изнасилования ей намного труднее довериться Стефано.

Нужно поговорить с ней.

Но не сейчас.

Сейчас я слишком возбуждена. Я такая мокрая и так сильно хочу Массимо.

— Войди в меня, — молю я.

Он уронил меня на диван, развел мои бедра как можно шире, и заострил внимание на невероятно мокрой и возбужденной киске. Массимо прижался головкой ко входу. Склонился надо мной и принялся целовать кожу, оставляя на ней яркие красные пятна.

Аристон не выдерживает, он обхватил мою талию и вогнал в меня член до упора, так, что я чувствую его массивные размеры своей узкой киской.

Я приоткрыла губы, и из меня вырвались тихие звуки, не совсем похожие на стоны. Мне хочется кричать, вопить, но я не могу он закрыл мне рот ладонью, дабы я не разбудила своими визгами спящего ребенка.

Его грубые движения в мою киску заставляют меня подпрыгивать, стонать и дрожать. Я хватаюсь за широкую спину, ощущая, как сильно его член растягивает меня изнутри. Я задыхалась, не в силах кричать.

Толчки становились всё интенсивнее, быстрее и глубже. Свободной рукой Массимо растирал мой клитор, будто это зерно пшеницы. Он заткнул мой рот яростным поцелуем. Его губы не имели нежности, только холодную грубость, но именно она меня и возбуждала.

Массимо трахал меня, будто это последний секс в нашей жизни, и мы пытаемся во всю насытиться им на долгие годы, но это невозможно.

Секс — это невероятный наркотик. Ты попробуешь его с нужным человеком, благодаря которому научишься получать удовольствие — и больше не сможешь остановиться. Он станет твоей зависимостью, и ты никогда не сумеешь перестать желать его. Секс. Секс. Секс.

Я попробовала секс с Массимо. Мне понравилось настолько, что теперь я больше не представляю свою жизнь без секса с ним.

В принципе жизнь без него.

Я стала одержимой.

Последний толчок был конечной точкой здравого смысла. Я глухо кричу в губы Массимо, тепло разлилось по моему телу, как будто меня ударило током. Я почувствовала свободу. Освобождение разлилось по моей коже, покрыв её жаром, а на лбу и шее выступила легкая испарина.

Тяжело дыша, я не открывала глаза.

Сперма брызнула на мой живот. Я неуверенно рассмотрела белую жидкость на себе, она осторожно растекалась по коже, будто создавая особые узоры.

Массимо слез с меня, ушел к кухонному гарнитуру. Я заметила, что он достал из шкафчика влажные салфетки, а затем вернулся ко мне. Когда он доставал салфетку, я увидела, что он уже заправился.

— Ты успел, — прокомментировала я.

— Ты действительно думаешь, что я буду тебя трахать, не будучи уверенным, что у меня хорошая реакция и контроль? — мужчина выгнул бровь, протирая живот от спермы. Холод пробежался по мне. — Правда, пару небольших капель возможно в тебя попало как никак.

— Ну...

Массимо закатил глаза. Он до конца вытер каждую каплю спермы, салфетки выбросил в урну, что стояла под раковиной.

Я осмотрела свой внешний вид: помятый пеньюар, сползающий с моих плеч окончательно, взъерошенные волосы, опухшие губы и киска.

С трудом я заставила себя встать и надеть трусики, в конце завязать пояс темно-бордовой накидки.

— У меня есть специально для тебя небольшое задание, — прочистив горло, сказал мужчина, стоя перед зеркалом и тщательно поправляя свой внешний вид, чтобы выглядеть с иголочки.

Я заметно напряглась.

Какое ещё задание?

Неужели мне предстоит снова проходить весь день с тугими зажимами на сосках? Или же меня ожидает нечто более сложное и неприятное? Что-то ужасное?

— Какое именно? — решилась я уточнить, дабы не усиливать беспокойство.

— Выбери подарок для Данте на день рождения — продолжил он. — Напиши мне несколько вариантов, скинь ссылки, и я приобрету что-нибудь подходящее.

Я захлопала глазами. Я не ожидала такого задания.

— Я думала, мы вместе будем выбирать. Пойдем втроем в магазин и подберем что-либо.

Массимо ненадолго задумался.

— В магазине тогда выберем второй подарок, договорились?

— Конечно.

Я улыбнулась, подойдя к мужчине. Он завязывал шнурки на ботинках, стоя на одном колене, и я мимолетно представила, что он делает мне предложение.

Смятение растеклось по моим щекам, и я попыталась скрыть его за улыбкой.

— Утренний секс был просто прекрасен, котёнок, — Массимо, поднявшись с колен, обнял меня и поцеловал в лоб с улыбкой.

— А ты отказывался, — я закатила глаза и рассмеялась.

— Был глуп, признаю. Я бы очень пожалел.

Я так люблю его.

— Не скучай, он вновь в последний раз целует меня и отпускает, его рука легла на ручку двери. — Буду поздно, поэтому ложитесь спать без меня. Ночью ты почувствуешь меня рядом.

— Ты прижмешься к моей заднице стояком?

Мужчина усмехнулся.

— Хороший вариант.

Я провожаю Массимо и запираю дверь на все замки.

Его не будет весь день, господи.

Пытаясь справиться с разочарованием, я вернулась в гостиную, но перед этим осмотрела кухню. Готовить в данный момент нецелесообразно, поскольку я уже завтракала, а Лорелей проснётся нескоро, и её завтрак остынет.

Самым правильным решением оказалось вернуться в спальню. Я скользнула под одеяло к ребенку и крепко обняла девочку со спины. Она глубоко и размеренно дышала, только сопела из-за забитого носа насморком.

Не забыв прибавить звук на телефоне, чтобы в случае чего услышать звонки, я закрыла глаза. Как бы я не пыталась бороться с усталостью после секса, я всё же в какой-то момент задремала, ощущая, как двигается Лорелей под моей рукой.

Я сама того не заметила, как обзавелась новой семьей...

— Ты уже отпускаешь прошлое, — лепечет знакомый голос за моей спиной, но я не просыпаюсь. — Массимо стал для тебя средством исцеления, а ты — для него. Для тебя Лорелей — это как Сэм, и ты стремишься отдать ей всю свою любовь. Это достойно похвалы, детка.

Голос на мгновение затих.

— Но вы оба ещё не до конца усвоили требуемый урок. Вас ждет куда большее, чем просто лечение друг друга присутствием. Проблемы ждут вас. Просто ещё не настало время...

Тень растворилась в глубине комнаты. Я больше не слышала лишнего шума.