Глава 25. Дурманишь голову

Лорелей решила задержаться и поиграть с Аидом в гостиной. Мы же с Массимо остались в спальне, где мужчина скользил горячими ладонями по моему телу, забираясь под толстовку, нащупывая зажимы.

― Ты мне дурманишь голову...

Я замычала ему в ухо, схватила парня за жесткие плечи и с силой сжала их. Приятная боль в сосках разлилась по напряженной набухшей груди. Я положила голову на крепкое плечо и тяжело задышала, когда Массимо снял зажимы, положил их в сторону и с грубостью обхватил вставшие соски.

Мне становится дурно, я жмурюсь, чувствуя горячие поцелуи на дрожащей шее. Его пальцы, словно искусные массажисты, растирали и массировали мои соски, стремясь снять напряжение, но вместо этого они только усиливали его, создавая сложную и невероятную палитру ощущений. Боль смешивалась с диким возбуждением и затуманенным разумом.

― Если ты продолжишь, ― сквозь новый вырвавшийся стон проговорила я, впиваясь ногтями в кожу мужчины через ткань свитера. ― Я буду требовать большего. Поверь, тебе не понравится, что мои стоны будешь слышать не только ты один.

Я не надеялась, что он послушает меня, и уже готовилась сдерживаться, но тепло Массимо покинуло меня. Он убрал руки от моей груди, лишь положив их поверх моей спины в воздушных объятиях.

Облегчение легло на мои плечи, хоть возбуждение и оставалась неудовлетворенным. Мне бы не хотелось заниматься сексом, когда за дверью столько людей. Чересчур открыто, хоть и возбуждающе.

― Зачем ты рассказал Стефано про Камиллу? ― я выбралась из объятий Массимо и посмотрела ему в глаза. Мне взбрело в голову, что нужно перевести тему.

― Он должен знать, ― Аристон повел плечами. ― Как минимум, чтобы быть с ней осторожнее. Ты разве не хочешь, чтобы твоя сестра была в безопасности?

Я раздраженно вздыхаю.

― Хочу, но...

― Что «но»?

― Но Камилла не может открыто говорить об этом и признаваться. Она и нам с трудом сказала. Думаешь Стефано, весь такой герой-убийца, сможет вызвать у неё доверие после того, как ей его разорвали?

― Поговори с ней и уговори. Это единственное, о чем я тебя прошу.

Его взгляд стал серьезным. Я чувствую, как его взгляд буквально сверлит меня. Ощущение чужого взгляда на себе словно сковывает меня, и я нервно сглатываю.

― А что я должна ей сказать, позволь узнать?

― Попросить её рассказать Стефано обо всем. О здоровье, о том, кто это сделал, как это произошло и подобное.

Мне сносило крышу, что Массимо посмел рассказать Стефано об изнасиловании Камиллы. Теперь мне понятно, почему и зачем так громко хлопнула входная дверь. Моретти разозлился, и мне неясно, на кого именно ― на Камиллу, на Массимо или на насильника? А может быть, на всех сразу?

Стефано явно волновало здоровье Камиллы, ведь зачем ему нужна больная жена? Однако Камилле повезло, тот насильник использовал презервативы, и ничего, кроме боли, синяков и психологической травмы, она не получила.

Ей просто повезло. Тот парень был каким-то сыном богатых родителей из некой семьи с высокой репутацией. По-моему, он был сыном депутата или полковника, а может даже президента.

Не помню.

Камилла не рассказывала такие подробности. Её больше привлекал его характер, который был иллюзией, и те же поступки, придуманные, чтобы затащить её в постель.

С тех пор Камилла боится мужчин. Она даже по отношению к Стефано ведет себя осторожно, хотя, когда я видела её на помолвке, присутствие Моретти словно её успокаивало и девушка чувствовала себя в полной безопасности. Возможно, я ошибаюсь. Камилла могла притвориться перед ним, но разве Стефано из тех мужчин, кто легко способен купиться на ложь?Наверное, в те мгновения состояние девушки его никак не интересовало, а мысли Моретти были заняты другими заботами.

― И Стефано разорвет договор, верно? ― терзаю свою нижнюю губу острыми зубами, глядя на Массимо исподлобья.

Аристон отрицательно покачал головой.

― Почему ты так уверен? Ему ничего не мешает отказаться от грязной жены, это вполне весомый аргумент, ― я изогнула бровь. ― Камилла не девственница. В криминальных мирах это важно, особенно для Александра, отца Камиллы. Ему не понравится, если он узнает об этом. И неважно, как эта информация может утечь к Александру!

― Камилла входит в семью Данте, где главенствуют его правила и принципы, ― мужчина помедлил и посмотрел на меня свысока. Мне стало некомфортно, даже кожа покрылась мурашками, когда его огромная тень накрыла меня. Бр-р-р... ― У Данте не так важна кровь на простыни, которой, кстати, быть не должно. Разве у тебя была кровь в первый раз со мной?

Я помялась.

― Не была.

― Как думаешь, почему её не было?

Уши предательски начали гореть от стыда. Моё лиц залилось краской.

― Осторожность и готовность. Всё. Я не хочу обсуждать это, когда в квартире куча мужиков. Массимо только закатывает глаза. Тема становится закрытой, и больше Аристон не произнес ни слова в её сторону. Я мысленно благодарна ему за понимание.

― Никто не станет пялиться на ложе Стефано и Камиллы. Эта традиция устарела уже давно.Хоть на этом спасибо.

― Я поговорю с ней, ― я сдалась. Влияние Массимо слишком сильное, чтобы посметь отказать ему. У меня не такой характер, как у Вероны, которая с легкостью пошлет на три буквы и покроет матом, и совесть грызть её порочную душу не станет. ― Но не обещаю, что получится. Я сделаю это ближе к свадьбе, ладно?

Массимо одобрительно кивнул.

― Хорошо.

Я расслабилась и улыбнулась.

― Пойдем к Лоре?

Мужчина безмолвно поднялся с кровати и, взяв меня за руку, повел к выходу из спальни. Меня обдало кипятком, я покорно последовала за Массимо и, как только мы покинули комнату, я увидела, как Лорелей сидела на плечах Аида и теребила его волосы, дергала за них, смеясь и периодически с силой ударяя его своей игрушкой прямо по лицу.

Я хмуро посмотрела на ребенка, что издевался над мужчиной, который стойко терпел её выходки.

― Лорелей, ― произнесла я, подходя к дочери.

Аид сидел на диване, поэтому Лорелей находилась на уровне моих глаз. Девочка, услышав мой голос, подняла взгляд и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

― Мама? ― удивилась она.

― Нельзя так себя вести, ― произнесла я, скрестив руки на груди.

Аид, держащий девочку за ноги, улыбнулся.

― Ева, оставь ребенка, ― Моретти младший перевел взгляд на Лорелей. ― Когда же она еще так похулиганит, если родители не разрешают да, малышка моя?

Я удивленно перевела внимание на Аида. Видимо, ему хочется быть для Лоре добрым дядей, который всё разрешает и можно с ним делать то, что не разрешают родители.

Девочка только шустро закивала и крепко обняла шею мужчины. Будь у неё больше сил, чем у Аида, она бы смогла его задушить и или свернуть шею.

― Аид, ― голос Массимо прозвучал слишком грубо. Или мне так показалось?

Я почувствовала себя некомфортно и поерзала.

― Слишком баловать ребенка тоже очень плохо, ― вмешался Аристон, подходя со спины и хватая Лорелей. Он забрал девочку с плеч мужчины и прижал к себе, не обращая внимания на ее возмущенные детские визги.

― Папа! Я хочу поиграть с Аидом!

― Игры, связанные с физическим насилием, то есть избиением и дракой, строго запрещены, ― ответил Аристон. ― Тебе понятно?

― Аид сам мне разрешил!

― Я не разрешаю. Моего разрешения не было.

Лорелей лишь обиженно надула губы и отвернулась от отца. Я только закатила глаза и посмотрела на ребенка. Аид лишь усмехался, сдерживая порыв явного смеха.

― Ладно, Лоре, бить, драться и правда нехорошо. Я не прав, что разрешил тебе это делать. Твой папа прав, ― Моретти протянул руку к девочке в жесте поддержки. ― Давай поиграем во что-нибудь другое, договорились, мелкая?

Получив одобрение со стороны Массимо и моей, Лорелей прыгнула на диван рядом с парнем и обняла его так, будто он большой плюшевый мишка, с которым тепло и безопасно спать.

― Пойдем поиграем в конструктор? Построим дом, машину, яхту, магазины, и много-много всего!

Под щенячьим взглядом Лорелей никто не сможет устоять. Ему ничего не оставалось делать, как согласиться, и покинуть гостиную, чтобы уйти в комнату Лоре и находиться в её власти его неизвестное количество времени.

― Лоре всегда такая по отношению к Аиду? ― поинтересовалась я.

― У него похожие отношения с Ливией, ― Маттео сидел в кресле и листал ленту Instagram, глядя на новые посты Софии и явно хмурясь. Что ему не нравится? Красивая девочка, имеющая чувство стиля и вкуса.

Неужели ревнует такую красотку, как она?

Знаете, если бы я была мужчиной, я бы точно не захотела бы делить с кем-нибудь Софию. Она настолько красива, грациозна, женственна и сексуальна, что купается во внимании множества мужиков. Она ловит на себе и женские, и мужские взгляды.

― Они постоянно издеваются друг над другом, так выражая свою любовь.

― Крайне необычный способ, однако...

― Верно, но таковы они: Аид и Ливия. Воспитывать их тяжело, у них сложный характер.

― С самого детства?

Моретти старший кивнул.

― Как и у Софии...

Он посмотрел последний опубликованный Софией пост несколько минут назад и тяжело вздохнул. Мужчина потер костяшками линию челюсти, перевел внимание вдаль в невидимую точку, и вновь заглянул в экран, зашел в чат с Софией и стал печатать сообщение на... итальянском?

Я не осмелилась продолжать наблюдать за его телефоном. Мне не хотелось стать свидетельницей возможных разборок, вызванных явной ревностью, которую я ясно видела в его глазах.Всё это казалось мне странным. По крайней мере, для меня.

***

Сумерки медленно окутывали пространство квартиры, создавая атмосферу загадочности и умиротворения. Я неспешно передвигалась по залу, держа в руках чашку ароматного зеленого чая, и делала осторожные глотки, наслаждаясь теплом и вкусом напитка.

Время перевалило за девять часов вечера, и я, как образцовая правильная мать, уже целый час назад обеспечила своему ребенку полноценный ночной отдых ― уложила её спать. Массимо уехал по работе, изучать то, чего мне знать не положено по некому такому уставу.

Возникает закономерный вопрос: с каких пор Массимо подчиняется чужим правилам, игнорируя свои собственные принципы?

Это могла быть очередная отговорка, чтобы мне не рассказывать о своей работе.

В принципе, я и без его рассказов прекрасно осведомлена, что ничего хорошего внутри мафии не бывает. Нелегальная деятельность мафии, как правило, сопровождается насилием, убийствами и торговлей человеческими органами. Кроме того, на их плечах лежит ответственность за множество других противоправных действий. Их руки по локоть в крови.

Я присаживаюсь на диван и устремляю взгляд в окно, где открывается захватывающий вид. Если бы я была художником или писателем, я бы непременно запечатлела эту великолепную сцену на холсте или бумаге, передав её красоту и гармонию через свои художественные средства.

Но моё спокойствие продлилось недолго.

― М-мааам, ― Лорелей показалась передо мной в пижаме, со спутанными волосами, и крепко прижимала Дино к своей груди.

Я обеспокоенно мельком оглядела девочку.

― Что случилось?

Она поспешила подойти ко мне, залезла на диван и юркнула в мои руки.

― Мне нехорошо, ― жалуется дочь, пряча своё лицо в моей груди.

Во мне словно что-то щелкает, как инстинкт. Я в ту же секунду прижала ладонь ко лбу ребенку и замерла ― горячий настолько, что я едва руку не отдернула.

― Тебе давно не здоровится?

― Я когда засыпала чувствовала себя не очень, ― попыталась объяснить она. ― А сейчас проснулась, потому что стало хуже.

Я была готова выть прямо на луну, что светилась в небе сейчас. Я не хочу, чтобы Лорелей было плохо, особенно сейчас, когда Массимо не дома и неизвестно, когда он вернется.

Посадив Лорелей обратно на диван, я направилась в ванную комнату за аптечкой, одновременно отправляя сообщение Массимо:

«Лорелей заболела. Температура поднялась. Пожалуйста, закончи свои дела как можно скорее.»