Глава 23. Я люблю тебя

Я терзала себя вечными недопониманиями. Массимо не отвечал мне взаимностью. Я чувствовала себя поломанной, никому не нужной игрушкой, с которой поиграли и бросили в угол комнаты, оставив её там пылиться до тех пор, пока о ней кто-нибудь внезапно не вспомнит во время вкусного ужина.

Секс с ним этой ночью был великолепен — я даже приуменьшаю. Мне нравилась его власть, нравилось, как его руки касались моего тела. Я кончала от любого его движения, от каждого слова, которое глубоко осели внутри моего разума.

Отхлебнув немного утреннего смузи через стеклянную трубочку, я почувствовала нужную прохладу, скользнувшую изнутри моего горла и покрывшую грудь. На сегодня розово-красный смузи, сделанный из найденных замороженных ягод в морозильной камере: голубики, малины, клюквы и черники — мой небольшой легкий завтрак, а затем я планировала заняться утренней тренировкой напротив большого окна во всю стену в спальне — пилатесом.

Это было в моих планах, написанных в ежедневнике со вчерашнего вечера. Вы не ослышались — я веду ежедневник, занимаюсь пилатесом и пью ягодные или фруктовые смузи, при этом меня на данный момент обеспечивает состоятельный мужчина — Массимо Элиас Аристон.

Не жизнь, а мечта, соглашусь.

Осмотрев утреннее небо в окне, я глубоко и тяжело вздохнула. Кроме меня и спящей в своей комнате Лорелей никого нет, а Массимо уехал в аэропорт встречать Моретти.

Иногда я побаиваюсь эту семью, особенно Маттео и Стефано.

Стефано же — будущий муж моей сестры Камиллы. Она мне писала, что боится, если Стефано узнает, что она не девственница и её изнасиловали —, он выгонит её с позором и ужасным клеймо на всю оставшуюся жизнь.

Мы с Вероной, разумеется, неоднократно её успокаивали по FaceTime и обычной переписке, но даже это не спасло её от переживаний.

Бедная девочка. Мне так жаль, что с у неё сложилась такая мерзкая судьба. Ещё фиктивный брак, который нельзя расторгнуть ни сейчас, ни в будущем. Никогда. Он вечен.

Пока смерть не разлучит их.

У нас имеется общая группа «сестер» в Instagram и Telegram, пусть телеграмом мы редко пользуемся, но всё же он есть, как и аккаунты с галочкой в разных социальных сетях. Постов не так уж и много, они довольно красивые и собрали множество лайков с комментариями.

Но сейчас не о них.

Насколько мне известно, Моретти приедут обсудить и решить последние события, происходящие в эти дня два. Больше Массимо мне ничего не рассказал, но столько задумчивости в его проницательных голубых глазах я не замечала никогда. Меня это напрягло, однако я не стала расспрашивать его.

Захочет — расскажет сам. Давить и допытывать не в моих интересах.

Всего семь утра...

Около пятнадцати минут назад я проводила Массимо, и приедет он явно не раньше, чем через несколько часов.

Я осмотрела утренний город, допивая ягодный смузи, и вернулась в спальню. Мне бы следовало переодеться в нечто приличное, поскольку расхаживать в одном халате на голое тело при других мужчинах — непристойно. Как минимум это неуважительно к Массимо, заявившему на меня свои права ночью.

Вспоминая сегодняшнюю страсть, я невольно прикусила язык и в удовольствии замычала. Его руки властно гуляли по моему телу, я чувствовала каждую венку на его мощном члене, и как же сильно он меня трахал.

От подобных мыслей я едва ли не кончила вновь.

— Как же он меня развратил, — подметила я вслух и поставила стакан на прикроватную тумбочку.

Подхватив из гардеробной свернутый черный коврик для фитнеса из натурального каучука, я развернула его перед окном, а затем переоделась в удобный серый обтягивающий костюм. В глаза мне бросились яркие засосы на шее и ключицах, напоминающие гематомы, я коснулась кончиками пальцев заметных следов, и улыбка самостоятельно расползлась по моему лицу. Я не сумела сдержать радости.

Неужели я всё-таки добилась его и смогла залезть ему в душу?

Я рассмеялась, радуясь собственной победе. Я сделала то, что должна была, и теперь мне осталось окончательно завладеть его разумом. Я хочу, чтобы он дышал только мной. Я хочу быть его единственной и последней женщиной в жизни Массимо. Мне нужна одержимость с его стороны. Такая, чтобы он больше никогда не смог даже взглянуть на другую.

С этими мыслями я медленно выполняла несложные упражнения, и мои мышцы горели от напряжения. Волосы, собранные в высокий конский хвост, не слушались, и из прически выбилось несколько прядей, прилипая к лицу и шее.

Полчаса тренировки и ещё двадцать минут растяжки привели меня к усталости, но моя голова освободилась от лишнего напряжения. Поднявшись и свернув коврик, я резко поджала губы. Массимо явно также старательно раньше трахал Лилит, если не лучше. Он же не представлял на моём месте её? Уверена, что у них был восхитительный интим и прекрасные бдсм сессии.

Я невольно сжала коврик, впившись ногтями в каучук. Ревность охватила меня с ног до головы. Я была готова в одну секунду порвать коврик от жгучей злости.

— Вы до сих пор не осознали суть урока жизни, стоящего перед вами, — мое сердце учащенно забилось при звуке знакомого голоса, эхом отдавшегося в моем сознании.

Я обернулась, но не обнаружила присутствия кого-либо. Паника охватила меня, словно невидимые щупальца, сдавившие горло. Отступив назад, я уперлась спиной в холодную поверхность стекла, чувствуя, как оно впивается в мою плоть, и как поднимаются дыбом маленькие волоски на моем затылки.

— Прекратите ревновать его к Лилит, — горячее дыхание, словно обжигающее прикосновение, коснулось моих губ. Мой крик отчаяния разорвал тишину, и я рухнула на пол, теряя контроль над собой.

Мое дыхание внезапно сбилось, пальцы ощутимо похолодели, а ноги инстинктивно подтянулись к груди. Я закрыла уши руками и уткнулась лицом в колени, ощущая, как мерзкая тень прошлого вновь преследует меня, напоминая о Массимо и Лилит.

— Лилит действительно была достойной девушкой, — голос, удаляющийся, но не теряющий своей пугающей мощи, продолжал звучать в моей голове. — Однако сейчас её нет и никогда не будет, её тело давно похоронено, и оно холодное, и явно уже разложилось. Почему же вы так ненавидите её?

Мое молчание лишь усиливало напряжение, погружая меня в состояние морального дискомфорта. Я ощущала себя последней эгоисткой, и желание, чтобы этот голос оставил меня в покое, стало непреодолимым.

— Молчание говорит о многом, — тень, презрительно усмехаясь, словно демонстрируя свою ядовитую ненависть ко мне, продолжила. — Не будьте эгоисткой, Ева. Лилит не виновата ни в чем. Будьте лучше благодарны, что благодаря ей появилась Лорелей — маленький лучик счастья в жизни Массимо, который полюбил вас как родную мать. Не будь Лорелей, не познакомилась ты бы с Массимо так близко. Подумайте о том, как вам измениться и стать гораздо лучше.

Голос затих, оставив меня в пучине одиночества. Подняв голову, я неуверенно осмотрела пустую комнату, пытаясь избавиться от ощущения, что мой разум играет со мной злую шутку.

Тяжело вздохнув, я поднялась с пола, восстанавливая дыхание медленными, размеренными вдохами. Нервозность постепенно отступала, но осадок, оставленный этим резким визитом тени, всё ещё оставался.

Я прижала кулак к груди, где бешено билось сердце, будто я пробежала целый кросс. Ноги стали ватными, колени едва сгибались при ходьбе. Я поспешила занять ванную и заперлась внутри, сжимая чёрную матовую ручку так сильно, словно не давая позволить кому-нибудь дёрнуть за неё.

С трудом отпустив дверную ручку, я включила воду в душевой кабине. Сбросила с тела спортивный костюм и нижнее белье, оставив их в корзине для белья. Мне в глаза бросилось собственное отражение в зеркале — побледневшее лицо, расширенные зрачки и дрожащие губы.

Мне нужно срочно принять горячий душ.

Глядя на своё голое тело, я обняла себя за плечи и склонила шею то в один бок, то в другой, медленно рассматривая засосы. После душа нужно будет замазать их, мне бы не хотелось, чтобы другие мужчины поняли, чем мы с Массимо занимались ночью. Лишние вопросы и мысли ни к чему.

Забравшись в душевую кабину и закрыв дверцу, тёплая вода моментально проникла словно сквозь кожу, согревая меня изнутри. Волосы быстро стали влажными и прилипли к бронзовым плечам, но остались на них в невероятно красивом узоре. Аромат шампуня и мягкого геля для душа приятно ударили мне в нос, отчего я быстро успокоилась после появления тени.

Надеюсь, она больше ни за что не объявится в моей жизни, в моей голове, в моём разуме. Я морально не готова снова слышать эту мразь.

Чувствуя себя больной на голову с диагнозом болезни Паркинсона. Это психологическое отклонение с искажением реальности, предметов и существ. Его очень тяжело выявить на первых стадиях, а на последних вылечить. Есть, конечно, противопаркинсконские препараты, но, как я уже говорила, его трудно вылечить на последних стадиях. Я бы сравнила его с раком.

Смыв уходовые средства для волос, я вышла из кабинки и обернулась полотенцем, а второе повязала на голову. Мне было достаточно вытереться, высушить и уложить волосы, поэтому я достаточно быстро оделась в домашние штаны и обтягивающую футболку в винном цвете. Я так обожаю тёмно-бордовый, винный оттенок, что готова вечно ходить только в подобном спектре цветов.

Лёгкий макияж подчеркнул мои глаза, я замазала плотным тональным кремом засосы и закрепила всё хорошим фиксатором. На моих губах был только прозрачный, но блестящий блеск, и с таким красивым видом и улыбкой на лице я вышла из ванной, уходя в кухню.

На диване уже сидела Лорелей и смотрела что-то в планшете. Немного потрепанные волосы придали ей милый облик, а испачканные уголки губ шоколада заставили меня засмеяться.

— Мама!

Лорелей внезапно шустро вскочила с дивана, оставив включенный планшет. Я взяла девочку на руки, ощущая тепло её тела, и прижала её к себе. Она тихо рассмеялась и склонила голову на бок, внимательно глядя на меня исподлобья. Я взяла салфетку со стола, которая была аккуратно сложена в специальном органайзере в стили минимализма для салфеток, и аккуратно вытерла уголки её губ, отметив про себя, что она позавтракала шоколадом. Господи, то же очень вредно для детского пищеварения! Как давно она проснулась?

— Давно не спишь? — спросила я, стараясь не выдавать своего беспокойства.

Отпустив Лорелей, я подошла к журнальному столику, взяла расчёску и осторожно начала расчёсывать её длинные светлые русые волосы, которые по ощущениям будто бы шелк. Эти пряди, хотя и унаследованы от Лилит, не вызывают у меня ассоциации с этой женщиной. Лорелей является воплощением женской версии Массимо, их характеры удивительно похожи. Она его настоящая копия.

Я осторожно заплела ей длинную косичку и поцеловала в макушку, которая пахла детским шампунем с ароматом розы. Её звонкий смех вызвал у меня улыбку, но я с трудом сдержала слёзы, глядя в её проницательные голубые глаза. Она невероятно милая девочка. Массимо, несомненно, сыграл ключевую роль в её воспитании за те годы, что они провели вместе, без матери, чью роль сейчас занимаю я. Безусловно, есть и вклад Мэдисон, находящейся сейчас в декрете, но психологически Лорелей больше привязана к своему отцу, нежели к няне.

Я стала для неё объектом безусловной любви и обожания. Отныне я для Лорелей Хотя я могла бы не испытывать к ней таких тёплых чувств, я привязалась к ней настолько, что не представляю свою жизнь без неё. Я стремлюсь оберегать её, как родную кровную дочь. Мне приятно, что она считает меня своей матерью. И хотя это может показаться эгоистичным, я люблю этого ребёнка может даже больше, чем Лилит, и готова защищать её от любых угроз. Я готова уничтожить в прах любого, кто осмелится обидеть её нежную и невинную душу. Я не потерплю ни одного слова, способного причинить ей боль, и не допущу, чтобы кто-то набрался смелости и напугал её мерзостью.

Я сделаю всё, чтобы прах ублюдков и обидчиков Лоре разлетелся по ветру, и их никогда, и никто больше не найдет.

В ней я вижу отражение Массимо в женской ипостаси, но это не уменьшает моей потребности защищать её, наоборот, я люблю её сильнее. Она всего лишь ребёнок — маленькая и беззащитная девочка. Я стараюсь быть с ней максимально осторожной, чтобы не нанести ей психологическую травму, особенно после того, когда она увидела, как жестоко и беспощадно я убила того подозрительного мужика.

Меня до сих пор периодически передергивает от того ужаса, что мне пришлось сделать. Это не то, чего должен был видеть ребенок, и мне ужасно стыдно за эту безответственность.

Но у меня не было иного выхода.

За пучиной мыслей я не заметила, как истек почти целый час — за это время я успела приготовить для Лорелей завтрак, и она довольно быстро съела его, а затем убежала в свою комнату смотреть мультики на планшете, пока я снова готовила, но уже обед. И ланч рассчитывался не три человека как обычно, а на...

Семь, мать вашу.

Семь человек! Пять из которых — взрослые амбалы!

Моё внимание остановилось на грибном крем-супе, фруктовый салат и салат «Цезарь», а также на всякий случай я соизволила прикоснуться к мясу в морозилке и с помощью видеоурока из интернета пожарила стейки. Они получились довольно сочными и выглядели вкусно несмотря на то, что я готовила мясо впервые. На гарнир сделала овощной рататуй.

Столько времени проведя у плиты, я ужасно вымоталась, и сил на красивую сервировку стола как в постах и сторисах «Instagram» — уже не осталось ни капли, поэтому я просто разложила всё по тарелкам и осталась сидеть на диване.

Не думала, что готовка на много персон окажется столь утомительным занятием. Я перестала чувствовать ног, бытовая задача меня сожрала заживо — я и не представляла, что тем же горничным, поварам и прочему обслуживающему персоналу на самом деле может быть не так просто, как кажется на первый взгляд.

Я не успеваю перевести дух и нормализовать дыхание, как в коридоре послышались мужские голоса, связанные с обсуждением работы и...И чего-то ещё непонятного, чего я не разобрала из-за усталости, и в моей голове не возникало желания услышать то, чего я не должна знать.

— Привет, Ева, — с ироничной ухмылкой первый поздоровался Стефано, войдя в гостиную.

Во мне всё съежилось. Я в некоторой степени боялась Стефано, ведь он будущий муж моей двоюродной сети, и по сути, через полгода он и я станем родственниками, а затем, невзирая на наличие или отсутствие желания у Камиллы — они в любом случае будут обязаны зачать ребенка, и Стефано жаждет этого, как никто другой.

Эта дикость так отчётливо видна в его жестоких глазах, которые видели столько пыток и смертей — гораздо больше, чем лет или даже дней, сколько я живу в этом мире.

— Боишься меня? — скептически спросил Стефано, поправляя волосы назад. Он по-хозяйски подошел к барной стойке и налил из кувшина в стакан воду.

— И не подумаю, — дрожь в голосе выдала мою боязнь.

Но я боялась не за себя.

Я боялась за Камиллу.

У неё всего полгода маленькой свободы, которой её совсем скоро лишат. Она уже обручена с ним, Камилла не имеет права связываться и даже смотреть на других мужчин — теперь единственный её попечитель — Стефано Моретти.

— Твои глаза врать не умеют, — он сделал большой глоток воды и посмотрел на меня мрачным взором. Я почувствовала себя загнанным в угол зверьком. — За Камиллу не переживай и не выноси себе мозг волнением. Она находится под надежной защитой. От твоей сестры требуется лишь соблюдение норм приличия, подчинение и выполнение репродуктивной функции, которая заключается в рождении ребенка для меня.

— Функция?! — злоба резко коснулась моего разума, я не сдержалась и яростно посмотрела на Стефано, стоящего передо мной, будто секунду назад он ничего омерзительного не сказал. — Камилла тебе не игрушка, чтобы исполнять функцию! Ты просто отвратительный, херовый муж для моей сестры!

— Успокойся.

Мужчина закатывает глаза и усмехается. Во мне всё сильнее закипает желание расцарапать ему лицо и сотворить ту же судьбу, что и с тем мужиком внизу в холле возле лифта.

— Признаюсь, — он тяжело вздохнул. — Не так выразился. Не слишком корректно. Но тебе не стоит мне грубить.

— Что ты мне сделаешь?

Стефано устрашающе медленно опустился над моим лицом и криво улыбнулся.

— Я могу сказать Маттео или отцу, что тебя можно выдать замуж для укрепления нашего союза с твоей семьей. Одна выгода хорошо, но две ещё лучше.

Я затряслась от ярости.

— Ты не посмеешь, — прошипела я сквозь зубы. — Меня не за кого выдавать замуж. Это невозможно!

— Как же не за кого? — переспрашивает Стефано с насмешкой.

— Ты женишься на Камилле. Маттео любит Софию. У Доминика есть Офелия, а Аид ни за что в жизни на меня даже не посмотрит!

Моретти только хмыкнул и сделал шаг в сторону, садясь на диван неприлично близко мне. Я инстинктивно, по инерции отодвинулась от мужчины, обожающего пытки в катакомбах, и прижалась к подлокотнику дивана.

— Если очень захотеть, свободного мужчину легко найти, — кареглазый облокотился на спинку и скрестил руки на груди. — Даже Массимо вполне себе приемлемый кандидат.

Я молчаливо прикусила губу.

— Поэтому, прежде чем говорить что-то резкое в мой адрес, подумай о последствиях, — серьезно произносит Стефано. — Ты ничто перед властью другими, как бы по-ублюдски это не звучало. Ты не обладаешь значительным влиянием в этом мире, как бы ни пыталась это отрицать. Твое мнение не имеет большого веса. Мы обеспечиваем защиту вашей семье после того, как Вилларе уничтожил большинство Барсуковых. Радуйся, что у вас есть покровители, и перестань ныть и жаловаться на то, какой я херовый муж для твоей Камиллы. Для нас выгода заключается в рождении ребенка, наследника. Для вас же защита. В этом союзе нет места односторонним выгодам. Без нашей защиты Вилларе мог бы воспользоваться уязвимостью отца Камиллы и по совместительству твоего дяди и убить их, как это произошло с нашими Аннабель и Натаном. Что лучше? Отдать Камиллу в руки Стефано, то есть мне, и связать их браком или позволить Юлиану уничтожить всех к чертовой матери?

Монолог Стефано привел меня в здравые чувства. Я сжала руки в кулаки и молчала, не зная, что ответить. Вернее, я знала правильный ответ, но стыд пылал во мне сильнее обычного.

— Так я и думал, — он усмехнулся и встал, направившись к пришедшим остальным мужчинам.

Чувствую себя мерзко. Я так подавлена и так унижена...

Я раздумывала над словами Стефано дольше обычного. Он был прав. Я не права, что так остро на него реагирую. Без их брака не было бы защиты, соответственно, и мы бы не жили сейчас спокойно.

Если бы вообще жили.

Запустив посудомойку, я услышала разговор мужчин в рабочем кабинете Массимо. Выключив воду, я прислушалась и тихонько подошла к двери, прижавшись к ней, чтобы слышать, о чем же они говорят.

Я знаю, что подслушивать нехорошо, особенно мужские разговоры о делах мафии, но интерес взял надо мной полную власть.

— Дело смерти Лилит снова открыто, — четко сказал Массимо, и я отшатнулась в сторону.

В смысле «открыто»? Зачем?

Его слова застали меня врасплох. Я почувствовала, как по телу пробежала волна холода, а сердце забилось в груди с бешеной скоростью. В глазах потемнело на мгновение, и я ощутила настоящий шок, смешанный с ужасом. Мысли хаотично метались, не в силах сосредоточиться. Я не могла поверить в то, что услышала.

— Я уверен, что её смерть много с чем связана. Я нашел кучу недочетов, которые мы не заметили четыре года назад. И да, Лилит покончила жизнь самоубийством, по крайней мере, так написано в свидетельстве о смерти, но, выяснив истину, выйдем на ублюдка.

Массимо до сих пор любит Лилит...

Испуг сковал меня, и на мгновение я забыла, как дышать. Ноги стали ватными, и я едва удержалась на ногах. В ушах зашумело, и мир вокруг словно замедлился. Я не могла оторвать взгляда от двери.

Я отошла назад и обняла себя обеими руками.

Дверь кабинета открылась и оттуда вышел Массимо, который хотел взять что-то с кухни, но его остановил мой растерянный вид.

— Ева? — мужчина непонимающе вскинул брови.

Я подняла на него взгляд.

— Зачем ты использовал меня, чтобы попытаться забыть Лилит, если до сих пор её любишь и хочешь узнать причину её смерти?

Его лицо исказилось в напряжении и растерянности.

— Ева, ты не так поняла...

Моё тело тряслось. Я подскочила и рванула в спальню, слыша за собой его уверенные шаги, и дверь внезапно захлопнулась, оставив нас наедине друг с другом.

— Блять, Ева, стой!

Резкий удар в спину заставил меня кричать. Массимо грубо впечатал меня в стену и навис надо мной, с силой сжал мои руки над головой и заглянул прямо в глаза, которые вот-вот зальются слезами.

— Зачем? — мой голос охрип, осел как при ангине.

— Лилит... — тихо начал мужчина, опустив палец на мой влажный подбородок. — Я просто хочу понять, кто убийца, и та маленькая улика может вывести нас на дело Аннабель с Натаном и офицера Грейсона...

В этот момент всё вокруг перестало иметь значение. Были только его слова, их смысл, который пытался проникнуть в сознание и осознать его реакцию. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и внутренне сжалась от страха. Это было нечто большее, чем просто испуг — это был шок от неожиданности и непонимания происходящего.

Я тихонько всхлипнула.

— Я люблю только тебя, Ева, — мужчина резко сдался и прижался лбом к моему лбу, я ощутила на нем теплые капли... мужских слез? — Клянусь, я люблю тебя. Ты та, кто научила меня снова жить, а не выживать ради Лорелей. Твоя забота, твоя влюбленность и твои прикосновения — они так наполнены любовью. Ева, я люблю тебя. Тебя люблю. Только тебя одну, мою любимую девушку, которая заменила мать моей дочери. Прошу, не убегай, не отталкивай меня...

Я была настолько поражена и ошеломлена, что на мгновение потеряла способность дышать. Сердце бешено заколотилось в груди, а мир вокруг словно замедлился. Эти слова, произнесённые любимым мужчиной, были для меня словно мелодия, которая заполнила всё пространство вокруг. В этот момент я почувствовала себя самой счастливой Евой из всех Ев на свете.

— Прям любишь? — шептала я невинно.

— Прям люблю.

Радость охватила меня с головой, и я не смогла сдержать улыбку. Слеза счастья скатилась по моей щеке, и в этот момент я поняла, что всё это время ждала именно этих слов. Мир вокруг стал ярче и красочнее, и я почувствовала, как внутри меня распускаются цветы любви и нежности.

Его губы нежно коснулись моих, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. В этом поцелуе было столько тепла и заботы, что у меня захватило дух. Я закрыла глаза и растворилась в этом мгновении, ощущая каждую секунду так остро, будто это впервые.

И эти чувства действительно впервые!

Его руки мягко обнимали меня, и я почувствовала себя самой желанной и любимой. Этот поцелуй был не просто соприкосновением губ, это был язык любви, который говорил без слов. Я понимала каждое его движение, каждый вздох, и это было невероятно.

Время словно остановилось, и я была уверена, что в этот момент весь мир перестал существовать. Остались только мы и наши чувства. Я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее, наполняясь радостью и нежностью.

Я не одна. Он меня любит и ценит.

— Я люблю тебя, — вновь признался Массимо, оторвавшись от моих губ.

— И я тебя люблю...