Глава 22. Подчинение

Я видел замешательство в глазах Евы. Она выглядела, как перепуганный оленёнок. Смотрела на меня исподлобья в поисках шутки или другого рода «приказа», но я не проявил никаких эмоций, оставаясь равнодушно сидеть в кресле и следить, гадать и предвкушать, что же она сделает дальше. Начнет подчиняться и откроет в себе натуру разврата или испугается и закроется в себе, больше не возвращаясь к пошлостям?

Ей потребовалось около пяти минут принятия, я уже не рассчитывал на что-либо и просто ждал.До тех пор, пока мое терпение не разорвалось на несколько неравных кусков.

— Мне долго ждать исполнения приказа, Ева? — я неторопливо потирал подбородок.

— Я...

— Ева, — я тяжело вздыхаю, наклоняюсь и беру девушку за шею, с расчетом силы я сжал ее и посмотрел в глаза. — Я же у тебя спрашивал: готова ты или нет. За невыполнение приказов наказывают и, поверь на слово, тебе вряд ли оно понравится.

— Это порка?

Усмешка касается моих губ. Я отпустил горло девушки, предварительно осторожно поправив толстый кожаный ошейник на ней.

— Нет, — ответ прозвучал тягуче медленно, как солёная густая карамель. — Порка может доставить удовольствие, к тому же, она настолько банальна и популярна, что не вызывает ни капли страха, а только предвкушение. Здесь нужно что-то более экстремальное и пугающее.

В её глазах я замечаю интерес — она словно поглощена в свои мысли и желанием новых впечатлений. Маленькая искра похоти промелькнула в глубине, тень страха постепенно ускользала прочь, и Ева осторожно касается лямки на плече. Она боится ошибиться. Ева для меня как открытая книга — с каждой страницей я узнаю её глубже, и она доверяет мне.

Доверие — самое главное, что я ценю в первую очередь. Без него невозможно построить никакие отношения.

Бретельки соскочили с бронзовых женских плеч, она смотрела на меня, пытаясь отгадать, что ей потребуется сделать дальше. Ева не торопилась, она сняла шёлковую ткань и отложила её в сторону, и даже не засуетилась и не прикрыла руками обнаженную грудь.

— Охренеть, — с хрипотцой выпалил я.В одежде Ева казалась меньше раза в два, и ее фигура сейчас мне импонирует гораздо больше. Я взглянул на округлые бедра, по которым также неспешно сползли черные трусики, и вся одежда оказалась в стороне.

Глядя на восхитительное тело во мраке, я потерял контроль над своим разумом. Ева поднялась, уперлась руками в мои колени и приблизилась к груди.

— Я тебе не давал приказа и не разрешал прикасаться к себе, — осмотрев Еву, которая меня не слышала из-за своих желаний, я усмехнулся, но отталкивать ее не стал. — Ты должна была спросить разрешения на любое действие в мою сторону.

Эльсен расстегнула мою рубашку полностью, ее длинные пальцы изящно вытаскивали пуговицы, мне оставалось лишь наблюдать за этой похотливой черной кошкой.

Никакой она не котёнок. Слишком невинное прозвище для такой развратницы.

— Надеюсь, мой папа никогда не узнает о том, чем я занимаюсь с тобой наедине, — прошептала она, прижимая горячие губы к моей разогретой коже и медленно спускаясь вниз по торсу.

Я томно выдохнул, положив широкую ладонь на её распущенные черные волосы, и сжал их у корней, наслаждаясь звуком ее заветного стона боли.

— Тогда что будет? — спросил я с легкой насмешкой в голосе.

— Тогда... — она подняла голову и посмотрела на меня полуприкрытыми веками. — Папа захочет, чтобы мы поженились. И он сделает все возможное для этого...

Я промолчал.

Её отец достаточно упрямый Дон в Бельгии, если что-то взбредет в его голову, он будет изо всех сил стараться этого достичь. В отличие от Барсукова, который действовал скорее из жестокости и стремления к личной выгоде, Лиам Эльсен доказывал ответственность и прагматизм.

Даже брак Камиллы со Стефано это исключительно взаимовыгодный союз: Барсуковым обеспечивалась полная защита и безопасность до тех пор, пока он не встанет на ноги, а Стефано получит наследника в течение ближайших одного-двух лет. Тянуть с детьми и ждать «готовности» никто не станет. Камилла прекрасна осведомлена об этом.

Но то, что Камиллу изнасиловали, в два раза усложняет ситуацию. Меня не касается её судьба, но я надеюсь, что она не будет глупой и безрассудной девочкой и расскажет обо всём своему мужу Стефану, пусть и будущему.

— Твой отец не узнает об этом, если ты не захочешь выходить за меня замуж, — начал я, отстраняясь от неё и откинув голову девушки, чтобы она посмотрела на меня. — Хотя... — я задумался на мгновение, — я могу предложить тебе выйти за меня замуж, даже если ты не дашь своего согласия. Достаточно будет одобрения твоего отца, и ты никуда от меня не денешься.

Я приложил пальцы к губам Евы и хитро улыбнулся, потирая их.

— Ты не возьмешь меня в жены, — произнесла она тихо, с едва уловимой ноткой печали в голосе.Я приподнял брови, пытаясь осмыслить её слова.

— Почему ты так уверена?

— Ты любишь Лилит, — ее губы растянулись в улыбке, обнажая легкую иронию.

Как же она ошибается сейчас.

Я любил Лилит, когда она была жива, и сейчас моя душа расположилась к Еве, как бы я не отрицал — она постепенно сводила меня с ума. Я ревновал ее, когда она приняла подарок от другого парня, хотел контролировать и сделать ее только своей.

И с каждым днем мои желания становятся все сильнее и сильнее.

— Продолжай, — внезапно я закрыл тему с Лилит.

Еве пока что необязательно знать, что я люблю её больше жизни и привязан к ней.

Я зависим от неё.

Я одержим ею хуже человека, в которого вселился демон.

— И ты обращалась ко мне на «ты». Извинись и исправься.

Ева поджала губы, словно сдерживала раздражение и ревность.

— Простите, хозяин.

Я удовлетворенно улыбнулся, дав ей одобрительный зеленый свет. Ева вновь опустилась к моей коже и коснулась низа живота, я напряг все мышцы и прикрыл глаза, она осторожно спускалась поцелуями ниже. Девушка потянула вниз за ширинку, перед этим ловко расстегнув ремень и пуговицу брюк. Ласковые поцелуи оказались на моем паху, я не сдержал хриплый стон и посмотрел на Еву.

Её грудь упиралась в мои колени, пока она целовала мой член через ткань хипсов. Я обхватил ее грудь правой рукой и стиснул, дразнящее проводя большим пальцем по вставшему и покрасневшему соску. Ева слегка кусает нижнюю губу и скулит, она взглянула на мои игры с её грудью и закрыла глаза, кончики её пальцев подрагивали, но она не смела останавливаться.

— Я не умею сосать, — бесстыдно призналась Ева и подняла на меня извращенные глаза. — Поможете мне, хозяин?

Ее слова прозвучали как вызов, но в то же время и как просьба о помощи.

— Помогу.

Брюнетка моментально оттянула резинку моих хипсов и освободила член от лишней ткани нижнего белья. Ева внимательно рассмотрела его и изучающе коснулась указательным пальцем головки возле уретры, а большим осторожно ласкала сбоку.

— Сука, — я резко выдохнул и глубоко вздохнул, насыщая легкие как можно больше кислородом.

— Что дальше, хозяин?

В голосе девушки послышались издевательские нотки. Похоть на ее лице отображалась всё ярче с каждой прошедшей минутой — она хотела секса не меньше меня, эти мучения возбуждают и сносят крышу.

— Бери головку в рот. С зубами будь осторожнее, контролируй их. Мне не хочется остаться без члена.

Послушание Евы меня заводило сильнее обнаженности. Её взгляд похотливой девушки заманивал, заставлял терять рассудок, и сейчас мне крайне тяжело контролировать себя, сложно сдержаться, чтобы не бросить её в постель, связать и трахнуть так, как она этого заслуживает. Одна сторона моего разума молила сделать это, а вторая останавливала, утверждая, что Еве стоит как следует подготовиться и возбудиться, начать желать настолько, чтобы она сама умоляла взять и трахать её до тех пор, пока она не устанет от множества оргазмов.

Я сжал челюсть, когда Ева обхватила губами влажную и набухшую головку. Она нежно сосала кожу и смотрела на меня снизу-вверх. Ее взгляд полон пошлости, я расслабился и громко выдохнул, чувствуя, с каким удовольствием она поглощает член, и он исчезает в ее горячем рту.

— Не спеши, — велел я и схватил голову брюнетки одной рукой за волосы, собрав их в высокий конский хвост. — Самостоятельно глубоко сразу не бери. Ты еще недостаточно опытна для горлового минета. Я сам насажу твой рот на член, когда посчитаю нужным.

Услышав возмущенное мычание, я надавил на затылок Евы. Эльсен постепенно брала больше, она периодически дотрагивалась влажным горячим языком до выпирающих вен.

Я зажмурил глаза.

Ева двигала головой в то вверх, то вниз. Она внимательно следила за моим выражением лица и старалась каждый раз сосать под разным углом. Я не смог сдержать порыв. Ласка лишь головки и какой-то мизерной части от всей длины — не то, что я люблю. Я сжал волосы Евы у корней и негромко предупредил ее:

— Дыши через нос, слюну не глотать, пусть течет, иначе подавишься.

Не дожидаясь ответа, я вогнал член по самые гланды Евы. Слыша лишь приглушённый крик, я чувствовал слюну Евы, стекающую по всей длине ствола и застревающая в яйцах. Я трахал рот Евы и хрипло стонал, контролируя глубину и состояние девушки — слёзы текли из карих глаз, но совсем скоро прекратились.

Головка стоявшего члена уперлась в нежную женскую щеку со внутренней стороны, я напрягаюсь и резко отрываю Еву от, видимо, уже понравившегося минета.

Из-за приятной и быстрой стимуляции оргазм охватил меня быстрее, чем я ожидал. Кончая на приоткрытые губы Евы, я отдышался, разглядывая, как сперма покрывает пухлые и раскрасневшиеся губы. Ева замешкалась, она ничего больше не смогла придумать — плавными движениями языка слизала прозрачно-белую жидкость.

Ева беззвучно дышала. Она поправляет дрожащими пальцами спутанные и выбившиеся из прически пряди волос, настороженно рассматривая меня. Сперма все еще блестела на уголках ее губ. Я вяло потянулся к ней и бережно вытер рот девушки рукой, затем поднял ее голову за подбородок

— Понравилось?

Девушка стеснительно пискнула и отвела взгляд.

— Д-да, — ее щеки стали невероятно горячими. Неловкость показать, что ей понравилось сосать мой член, стало явью.

— «Да» кто? — азарт заиграл в моей голове.

Мне нравится, как она смущается. Нравится, когда ей стыдно и меня возбуждает, когда она буквально сгорает со стыда.

— Да, хозяин.

Её ответ меня вполне ублажил.

— Сиди и не задавай вопросов, ясно?

— Да, хозяин, — она покорно кивнула.

Я поспешил заправится и встал, скинув с плеч рубашку и бросив ее туда же, где и был пиджак. Со стола я взял плотную тканевую повязку и закрыл ею глаза Еве.

Девушка удивленно ахнула и инстинктивно подняла руки, однако вовремя остановилась.

— Сенсорная депривация называется, — прокомментировал я ей на ухо и прикусил мочку. — От тебя требуется только полное доверие и подчинение.

Взяв её за талию, я поднял её на ноги и подвёл к кровати. Уложив её на спину, я достал несколько толстых верёвок и металлические наручники. Садясь возле ног Евы, я обвязал вокруг её лодыжки плотным, но комфортным узлом и закрепил к кровати — под матрасом были специальные крепления, которые я вытащил.

Затем, крепко схватив её запястья, я надел на них металлические наручники и пристегнул к изголовью кровати.

Теперь она была полностью обездвижена и лишена возможности видеть. Моя рука непроизвольно легла на её шею, я провёл большим пальцем снизу вверх и довольно усмехнулся.

— Ева, — касаясь приоткрытых губ кареглазой, я наклонил голову вбок. — Ты полностью доверяешь мне?

Эльсен молчала секунды три.

— Да, — на выдохе ответила она.

— Отлично.

Ухмылка тронула мои губы. Я ощутил очередную тяжесть и тесноту в брюках, но терпеливо сжал зубы, чувствуя неприятную боль.

Нависая над Евой, я поочередно крутил ее чувствительные соски. Склонившись над ее прекрасными сиськами, я схватил один сосок, ритмично всасывая в рот и наблюдая за эмоциями Евы. Она вздрогнула и попыталась выгнуть спину, застонала и тяжело задышала.

Разогрев один сосок, я впился зубами в другой, повторяя с ним те же самые махинации. Слыша звуки наслаждения, я схватил Еву за талию и сжал до появления красных следов от моих пальцев.

Ее боль — моё удовольствие.

Я оторвался от возбуждённой груди. Томный вдох отозвался эхом в моей голове, я подхватил черные зажимы для сосков и по очереди закрепил их на ареолах Евы.

— Боже... — вырвалось из горла Евы вместе со стоном.

Моя рука скользнула по животу девушки, по лобку и остановилась на внутренней части бедра, совсем недалеко от нежной промежности. Глубоко и горячо вдыхая аромат ее сладкой кожи ниже живота, я продолжил движение вверх и коснулся пальцами влажных половых губ.

— Не останавливайтесь, хозяин, прошу...

Мольба Евы звучала жалобно. Голова Эльсен обмякла на большой и мягкой подушке, она уткнулась носом в ткань, не смея сдерживать звуки упоения, которые становились всё громче с каждым моим движениям по ее мокрой и чувствительной киске.

Я вуалировал пальцами по клитору, пока девушка дрожала подо мной и ничего не могла с собой поделать. Сейчас она беспомощна настолько, что я готов ворваться в неё и заявить на Еву свои права целиком и полностью.

Я хочу сделать её своей. Отныне она должна быть моей и ничьей больше, и я ни за что не позволю другому прикоснуться к ней. Я превращу любого человека в прах, устрою любому мучительную смерть. Всего лишь сожгу заживо и буду наслаждаться его жалким видом, когда будет догорать последняя частичка тела.

Но есть ещё несколько вариантов смерти. Насадить на кол, и этот ублюдок будет постепенно сползать по нему, пока не разорвет себе весь анус и органы. До тех пор, пока насквозь не проткнет себе все внутренности.

— Стони громче, — низким голосом командую шепотом в ушко брюнетки. Её невинное тельце покрылось мурашками, я широко улыбнулся.

И она покорилась. Я надавил на влагалище Евы, услышав долгожданный вскрик.

— Ну надо же... — я оскалился. — Моя хорошая девочка сегодня явно хочет быть очень послушной, не так ли, сладкий котенок?

— Пожалуйста, хозяин, я так хочу, чтобы вы вошли в меня и трахнули.

— Кто тебе сказал, что ты сама будешь выбирать нашу игру? — прошептал я, одной свободной рукой поймал прядь черных волос между пальцев. — Сегодня я решаю, и я тебя предупреждал об этом. Я всегда решаю, а ты просто чувствуешь, подчиняешься и кончаешь.

— Да, хозяин.

Я склонился поверх нее медленно — опасный, горячий взгляд упал прямо на сухие губы, я приблизился к ним.

— Хорошая девочка, — хищная улыбка расплылась по моим губам, я грубо впился в Еву жестким поцелуем, схватил за затылок и дерзко стиснул волосы.

Она запищала, как маленькая добыча, словно котёнок, которого поймали и утащили в свой плен. И я действительно захватил её в добровольный плен.

Я не спешил удовлетворить её, такую мокрую и такую желанную. Я наслаждался каждым её стоном, каждой дрожью в её теле.

Безжалостно кусая мягкие губы, я слизывал с небольших ранок капли крови. Мой язык сплетался с её в жарких и умелых движениях, смешавшись с послевкусием горького шоколада с добавлением лесных ягод.

— Какая ты сладкая, Ева, — я неохотно отстранился. — Дыши... только дыши, — я напоследок укусил губу Евы, она негромко всхлипнула. — Остальное — моё. Я доставлю тебе удовольствие. Трахну так, что утром ты не захочешь вставать с кровати, и будешь спать сутки, а можешь даже больше.

— Ну хозяин, — Ева хнычет, она с трудом двинула бедрами мне навстречу, качая ими так, чтобы я наконец погрузился в неё. — Я очень мокрая, прекратите меня дразнить!

Я хрипло рассмеялся и провел кончиком языка по виску Евы.

— Я вижу, котёнок, — палец медленно проходит вдоль всей длины её лона. — Такая мокрая и вся полностью моя. Твоё тело — моё. Твой характер — мой. Ты вся моя и только моя, Ева.

Я впиваюсь в нежную шею. Целуя, я оставлял за собой длинную дорожку багровых засосов. Я раздвинул мягкие половые губы, ощутив влажность, и без колебаний проник одним пальцев внутрь.

В этот момент Ева изгибается и вскрикивает. Я касаюсь клитора большим пальцем, мягко растирая его нервные окончания, вызывая у неё ощущение приятного напряжения. Её влагалище приятно обхватывает мой палец, и я, не теряя времени, добавляю второй палец, растягивая и разрабатывая киску к моему члену.

— Ах... — ладони Эльсен то сжимались, то разжимались. Кончики ногтей впивались в ее кожу, оставляя следы. — Это слишком прекрасно...

Тошнотворный аромат крови на ее губах дурманил меня не хуже алкоголя. Он действовал на меня как мощный афродизиак, усиливая возбуждение и жажду овладеть доверчивым телом. Сегодня я выпил бокал вина и сел в таком состоянии за руль, но даже оно не опьянило меня настолько, как кружит мне голову Ева, особенно капли крови на ее устах.

Я резко двинул пальцами внутри неё. Эльсен больше не терпела, она наслаждалась, поймала ту самую точку яркого удовольствия. Сгибая фаланги внутри киски, я укусил ложбинку Евы, ускоряя движения рукой, удовлетворяя себя криками Евы.

— Я не могу больше! — скулеж заставил меня обратить внимание на брюнетку.

Подняв голову, я сорвал повязку с лица Евы и посмотрел в намокшие из-за слёз удовольствия карие глаза. Её ресницы автоматически закрываются вновь, и она кончает прямо мне на руку.

Белая жидкость осталась между складок Евы, на её чувствительном клиторе, и соблазнительно стекала по киске к аналу. Склонившись над податливой киской моей любимой девушки, я провел языком между её половых губок, чутка закусив клитор.

— Хозяин!

Прозвище, предназначенное для меня одного во время сессий, видимо, обрело привычку в сознании Евы. Я в очередной раз облизываю приторную, невыносимо желанную киску кареглазой и перевожу взгляд на её слегка опухшее и уставшее лицо.

Я осмотрел ее набухшие и ставшие кроваво-красными с оттенком фиолетового соски. Опустившись к ним, я убрал зажим с правого соска и смочил его слюной — рассудок окончательно покинул меня, я сжал сосок Евы так, что она завизжала и вздрогнула, и повторил те же действия с левым. Дергая обострённые соски, я впился в теплые женские губы.

Властно целуя девушку, я всем видом показывал, что она — моя собственность. Моя и только моя, блять. Она сама позволила мне забрать её себе, разрешила завладеть её невинным и нежным тельцем. Отобрать у неё самое сокровенное и не позволять покушаться другому мудаку.

Я мудак.

Любящий мудак.

Выкрутив сосок, я оторвался от губок Евы и заглянул в похотливые глазки. Зеркало её развратной души, стало быть, как на ладони. Я видел в ней всё. Всё что можно и что нельзя.

Но мне дозволено абсолютно всё.

Опустив потупленный взгляд, я успел заметить крошечные капли крови на сосках. Похоже, от силы сжатия и скручивания лопнули капилляры. Однако ничего страшного и пугающего в этом нет, хоть в глазах Евы и читалось непонимание, моё спокойствие и холодная голова успокаивали её тревожное состояние.

— Я устала, — хнычет та, пытаясь двигать руками, но они плотно привязаны к изголовью.

— Хочешь остановиться?

Я наклонился и нежно целую ниже её живота.

— Н-нет, — карие глазки закатываются к затылку, она вздыхает. — Что ты собираешься ещё со мной сделать?

— Вы, — злобно поправив Эльсен, я с размаху ударил ладонью по киске. — В скором времени ты привыкнешь к правилам как нужно ко мне обращаться во время секса.

Колени Евы дергаются вовнутрь. Жалкие попытки спрятаться меня умиляют, я усмехнулся и скребанул зубами по бугорку клитора. Ева кричит и бьется, она изо всех сил старалась освободиться, и ни одна попытка не обвенчалась успехом.

— Это маленькое наказание за оплошность, — прокомментировал я и оторвался от покрасневшей киски, спустившись к ногам девушки. — И я собираюсь заявить на тебя свои права так, что ты не посмеешь даже дышать рядом с другим мужчиной. А заговорить и подавно.

Внезапно я развязал веревки на ее ногах одним быстрым рывком. Ева вскрикнула, на её глазах застыла очередная солёная слеза, которую я поспешил смахнуть ладонью с довольной ухмылкой на лице.

— Я предупреждал тебя обо всём. Назад пути нет, девочка моя. Ты сама подписала себе приговор.

На её лодыжках остались кровавые и синие следы кровоподтёков от верёвок. Улыбаясь своей проделке, я заставляю её ноги обвиться вокруг моего торса. Я освобождаю её руки, но прижимаю запястья к кровати, удерживая их на месте и не позволяя сдвинуться с места.

— Будь хорошей девочкой, — говорю я и беру упаковку качественного презерватива. — Освободи мой член и надень презерватив. Если, конечно, ты не хочешь забеременеть, стать молодой мамочкой и покорно выйти за меня замуж.

Я отпустил руки Евы и посмотрел на неё.

Мои слова вызывают у неё звериный звук злости, вырванный из глубин развратной и грязной души.

Я хватаю её за ошейник и дёргаю так, что она начинает задыхаться.

— Даже не пытайся со мной ни бороться, ни не слушаться, и высказывать своё недовольство моим приказам также не смей. Ты не имеешь права мне перечить во время сессий.

Отпускаю ошейник также резко, я осмотрел её на наличие травм.

Не переборщил, всё в порядке.

Отлично.

Я видел дрожь на руках Евы. Видел синяки на её запястьях. Она осторожно потянула руки к моему паху и неторопливо спустила брюки вместе с трусами. Я расслабленно выдохнул, ощутив свободу. Член пульсировал, головка была влажной.

Мне так хочется оттрахать её сейчас во все щели.Дорожка засосов на смуглой коже шеи, тропинка синяков на аккуратной груди и кровь на сосках — всё это, всё, что связано с Евой — возбуждало меня.

Ей в тяготу открывать упаковку с презервативом. Трясущимися руками она всё же смогла это сделать и вытащила прозрачный латекс.

— Зажми кончик и выпусти воздух, — я скрестил руки на груди и прокашлялся, глядя на вкопанное состояние Эльсен. — Иначе порвется. Натягивай подушечками пальцев.

— Не верю, что занимаюсь этим с мужчиной старше меня на семнадцать лет, — пробормотала она с недоверием.

— Думаешь я верю в то, что сейчас трахаю подростка, — ответил я, не скрывая сарказма.

Ни капли не верю. Я никогда не занимался сексом с девочками сильно младше меня. Ева мне в дочери годится, а я совращаю её невинную детскую душу. По её собственному желанию. Не получив согласие, я бы в жизни на неё не посмотрел, как на сексуальную и зрелую девушку.

— Я совершеннолетняя! — возмущенно бормочет Ева.

— Значит не возмущайся, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие, от него Ева успокаивается.

Брюнетка следовала моим указаниям. Она зажала кончик и принялась натягивать, но презерватив выскользнул из рук Евы и порвался.

— Ой... — произнесла она, пытаясь скрыть разочарование.

Не сумев сдержать раздраженный вздох, я вырвал из рук Евы порванный контрацептив и взял новую упаковку. Сам достал презерватив, зажал кончик и довольно быстро натянул его на твердый член.

— Расслабься, — приказал я, похлопав брюнетку по ноге.

Руки моей секс-рабыни на эту ночь уперлись мне в грудь — я ощущал неуверенную дрожь, приходящуюся по кончикам её пальчиков. Я обхватил ладони Евы и сжал их, уперся одной рукой в кровать возле её головы и прижался головкой члена к пылающей киске.

— Мне нравится, когда ты боишься, — я хмыкнул, поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону её ладони. — Нравится, когда трясешься и умоляешь, при этом мы оба знаем, что от боли страха ты мокнешь как самая настоящая сучка.

Она слишком занята разглядыванием моего члена и не слышит меня. К черту всё, я трахну её здесь и сейчас. На моей постели останется её след, и эта ночь станет для неё незабываемой, одной из самых любимых.

Нет.

Единственной любимой и незабываемой ночью.Качнув бедрами, я ворвался в Еву наполовину длины всего члена. Изящная женская спина изгибается, я прижался к ней и посмотрел в глаза. Такие похотливые, такие извращённые.

Я возвышаюсь над хрупким телом, сжимаю упругие бедра и грубо вжимаю их в матрас. Ева позволила стону вырваться из груди, и я проник глубже, настолько глубоко, насколько это только возможно.

— Блять, — вырывается у меня вместе с рычанием, я прижался к скуле Евы и по-собственнически поцеловал её. — Ты чертовски тугая.

Я двигался в ней быстрее, резче и глубже. Ева хаотично хватала меня за плечи и кричала. Стоны ударялись о стены спальни и разбивались в дребезги под покровом жаркой ночи. Мои толчки становились всё интенсивнее, и я заткнул Еву глубоким поцелуем с языком.

Я трахал её. Слышал визги и упивался звуками, исходящими из трепетной плоти. Хлюпанье громкое и заводящее, такое, что я ощутил прилив напряжения к яйцам.

Я опустил ладонь между нашими телами и сгреб между пальцев клитор Евы, принявшись умело растирать его, словно зерно.

— Я не могу терпеть! — Ева вопит и впивается ногтями в мои предплечья.

— Кончай, котёнок, — я лизнул горячую кожу за ухом Евы. — Кончай и успокаивайся, девочка моя.

Оргазм полностью разрушает разум Евы. Она перестает думать рационально, лишь всхлипывает и обильно кончает мне на член.

Я внезапно прекращаю фрикции и покидаю киску девушки, снимаю презерватив и, обхватив основание, сделал несколько движений, после чего щедро эякулирую прямо на живот Эльсен. Её киска пульсировала не меньше моего члена, она продолжала периодично ритмично сжиматься. С тяжелым вздохом я опустился рядом с ней и прижал Еву как можно ближе к себе. Мои пальцы по-собственнически проникают в её густые волосы, а руки обхватывают её тонкую талию, прижимая её к моей груди и касаясь губами её макушки.

— У меня всё болит, — хныканье Евы становится громче. — Ты жестокий!

Я не стал отвечать на раздражение Евы. Молча взял заранее подготовленное полотенце и вытер живот девушки, стирая с кожи мою сперму, раздвинул ей ноги и осторожно протер плоть от возбуждения. Кареглазая задрожала и схватилась за моё плечо.

— Я так хочу спать, — шепчет она.

— Мой маленький котёнок вымотался?

Она кивает.

— Мой маленький котёнок, кажется, нуждается в отдыхе, — ответил я, аккуратно приподнимая кончик одеяла с краю кровати, чтобы укрыть её обнажённое тело. Толстый, тёплый материал надёжно окутал Еву, создавая ощущение защищённости и уюта.

Я всегда буду защищать её.

Мне пришлось ненадолго отпустить Еву, чтобы снять брюки и выбросить их к чертовой матери куда-нибудь подальше.

Оставшись лишь в одних хипсах, я вернулся под одеяло и позволил Еве прижаться ко мне как можно плотнее и ближе, словно ища утешения в моём присутствии. Её голова уютно устроилась на моей груди, а я, нежно перебирая её волосы, целовал макушку и проводил рукой вдоль позвоночника, создавая невидимые узоры, которые, возможно, символизировали для неё нечто большее.

— Я люблю тебя, Массимо, — лепечет она шёпотом сквозь пелену сна, её голос был полон нежности и доверия

И я тебя люблю, котёнок...

Я зарылся носом в её волосах и закрыл глаза.

— А ты меня? — внезапно спросила она, её голос дрожал от напряжения и нот разочарования.

— Спи, котёнок. Ты очень устала.

— Почему ты не ответишь мне взаимностью?

Я сжал челюсть.

— Всё из-за Лилит? — не унимался мой котёнок, стараясь добиться ответа во что бы то не стало.

— Мы поговорим об этом завтра.

— Если я для тебя объект, чтобы забыть жену, — раздражение внезапно поднялось на высокий уровень в тоне её голоса. — То тогда больше не смей ко мне прикасаться!

Ева попыталась вырваться из моих объятий, её движения были резкими и порывистыми. Я сжал челюсти, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева, но не позволил себе проявить её. Я не отпущу её так просто, как она смеет себе думать.

— Тише, — произнёс я, сжимая её хрупкие плечи и выдыхая ей в лицо. — Всё будет хорошо.

На её глазах застыли слёзы, и я начал бережно вытирать их, стараясь утешить её. Я не мог позволить ей узнать о моей слабости, ведь она была моей слабостью. Это было слишком опасно для её жизни.

Она — моя слабость. То, что я обязан оберегать за счет собственной жизни.

— Тише, тише...

Всхлипы постепенно прекратились. Я поглаживал голову Евы и качал тело девушки, как маленького ребенка, лишь бы успокоить. Плач постепенно сменился тихим сопением.

Клянусь, моя Ева, мой котёнок, я буду тебя любить всегда.

Просто признаюсь в этом не сейчас.