Глава 18

Радость, смех, печаль... Всё это Джаннат давно считала слабостью. Она заковала себя в броню, став непробиваемой. Лишь изредка, в самые тихие моменты, в ней просыпалось желание быть любимой и желанной. Но она тут же гнала эти мысли прочь, погружаясь в одиночество и свою вечную войну.

Потерев переносицу, она вдохнула знакомый запах жареных джалеби и раскалённого масла. Она сидела за столиком в углу закусочной Захира, и первые утренние лучи слепили ее, заставляя щуриться и мешая наблюдать за мальчишками, гоняющими мяч. Им неведомо было чувство, когда у тебя отбирают детство, а потом и юность, вынуждая сменить игрушки на учебники, а учебники — на холодную сталь оружия.

«В мире бизнеса это необходимый навык», — говорил Зарав. Она верила. Должна была верить.

И все же Джаннат ему благодарна. Без его помощи она бы давно сломалась. Но понимала: эта гонка за справедливость уже отняла у неё слишком многое.

Она вспомнила, как познакомилась с Эмиром и Арманом. Изначально это был лишь выверенный план — завладеть их вниманием и приблизиться к семье Шейкх. Но она не учла, что сближение повлечёт за собой непредвиденные последствия. Теперь ей предстояло пересмотреть все расчёты, чтобы защитить тех, кого она собиралась уничтожить.

Джаннат облокотилась о перила, раздвинула засыхающие цветочные гирлянды и выцветшие фотографии. Достала телефон и открыла чат.

Джу: Меня ждет серьезный разговор?

Азхар: Сомневаешься? Передай Хану, что я с него шкуру сдеру.

Джаннат хмыкнула и, услышав звук уведомления, вновь посмотрела в экран.

Азхар: Как ты?

Джу: Не переживай за меня. И не будь так категоричен к Вихану. Он твой лучший друг, как-никак.

Азхар: Маленькая госпожа, я знаю, что ты самостоятельная, но, как старший брат, не одобряю методы, которые поддержал мой так называемый друг.

Джу: Тем не менее, ты тоже меня поддерживаешь.

Азхар: Конечно! Я же твой брат, который почему-то был не в курсе грандиозных планов! Ты мне настолько не доверяешь?

Азхар: Скоро приеду. Выскажешь все, что накопилось.

Азхар: Что-то случилось?Азхар: Сестренка?

Почувствовав прикосновение, Джаннат вздрогнула и убрала смартфон.

— Джаннат? Здравствуй! — голос Захира, привыкший перекрикивать шум плиты, прозвучал неожиданно тихо и тепло. — Что делаешь здесь в такую рань?

— Доброе утро! Просто зашла на кофе, — Джаннат провела ладонью по прохладной столешнице, чувствуя шероховатость старого дерева.

— Не скажу, что скучал, потому что Сара без умолку говорит о тебе. Кажется, она переживает из-за вашей ссоры с Эллой.

— А обычно она — само молчание.

— Твоя правда, — посмеялся он. — Но ты все же будь осторожнее с семейкой Мэтти. Побереги себя. Будь терпеливей и постарайся вообще не сталкиваться с ними.

— Это вряд ли. — Джаннат сжала медальон на шее, собираясь духом. — Присядьте. Нам с вами пора поговорить.

— Мне стоит волноваться? — Захир со скрипом отодвинул стул и не спеша опустился. — Что произошло? Рэм достаёт тебя? — Он поднял два пальца, и один из поваров поставил турку на плиту.

— Не Рэм. Сам Кир Мэтти.

Захир побледнел.

— О чем ты, девочка? Что ты натворила?

— Пока ничего стоящего. Слышали о Рустеме Рана?

— Конечно, слышал. С утра по радио только об этом и твердят. Ничего не поделать, сами избрали такой путь. От судьбы не убежишь. Но почему ты говоришь об этом?

— Судьба здесь не при чём. Умит Парвин хотел донести на меня ему, узнав мое настоящее имя. Не могла же я смотреть на то, как шесть лет труда идут насмарку?

— Постой! О чем это ты?

— Давайте начнём с самого начала. Насколько я знаю, вы работали на Мэтти лет семь назад, до того как устроились в «Khan enterprise»?

Захир уставился на Джаннат. В его некогда мудрых глазах промелькнуло беспокойство.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь? Я работал на него всего пару дней. Простой обыватель. Пришёл, ушёл, и все!

— Мистер Азария, я ни в чем вас не обвиняю. Собственно, вы единственный из его давнего окружения, кого я вообще ни в чем не виню.

Джаннат достала из медальона золотую рупию и, со щелчком, поставила ее на ребро. Монетка, звеня, закрутилась на столе, ее гравировка мелькала тусклой искрой... Захир замер. Он следил за вращающимся диском, пока Джаннат не остановила его.

— Почему бы тебе не поговорить с Яхьей? — Он ждал, когда бледная рука соскользнет с металла, чтобы рассмотреть. — Уверен, ему есть, что рассказать.

— Думаете, стоит?

Джаннат подтолкнула рупию к нему.

— Боже правый... — Захир сжал кулак, разглядывая гравировку «АК». — Значит, я был прав, ты и есть дочка Ахмеда. А я ведь засомневался, когда ты начала задавать вопросы про семью Шейкх.

— Теперь уж точно здравствуйте, дядя Захир!

— Просто поверить не могу. — Губы Азарии тронула улыбка. — Ты стала так похожа на него. Ахмед тоже говорил уверенно, выпрямив спину, и непоколебимо смотрел прямо. Всегда невозмутимый и достаточно дерзкий. Ты точно такая же. Посчастливилось убедиться.

— Похожа. И сопереживаю всем и вся, как и он, а жизнь научила, что это плохая черта. До добра точно не доводит.

— Именно поэтому я и застрял в этом кафе без возможности покинуть его территории.

— Верно. Спасибо, что помогали отцу в его безумной идее. Возможно, однажды отплачу вам за это.

— Эта безумная идея, как ты говоришь, могла спасти сотни жизней. Но не всегда все получается так, как мы хотим. Соболезную твоей утрате. Та ужасная авария унесла не только жизни твоих родителей. Многие лишились единственной надежды и опоры.

— Вы о тех людях, которые в страхе даже не проводили его в последний путь?

— Джаннат, детка, я, конечно, и представить не могу, что вам с братом пришлось пережить, но ошибочно судить всех, сравнивая с Мэтти.

— Полагаю, вы думаете так же о Яхье?

— Яхья неплохой человек, просто он мягкотелый. В нем возыграли эмоции.

— Так себе оправдание.

— Обвинять легко, Джаннат. Может, ему тоже было непросто?

— Ничто в этом мире не заставит меня простить его. Что могло такого случится, чтобы поспособствовать смерти человека, который дал тебе работу и достойную жизнь?

— Как бы там ни было, ты не навредишь семье Шейкх. Я прав?

— А вы не будьте так уверены. Не сегодня, так завтра. Яхья — предатель. Таковым он и умрет.

Внезапная тень упала на них, и чья-то рука легла на плечо Джаннат.

— Ваш кофе.

Над ней стоял Бэл. Его лицо, скрытое до носа банданой, было бледным.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Тебе нужно вернуться в особняк. Немедленно. Мэтти поднял на ноги всех, кого мог. И еще... — Его взгляд скользнул по Захиру, и он понизил голос до ледяного шепота, обращаясь только к Джаннат. — Сара мертва.

***

Эмир впился в грубую ткань подлокотника, словно это была его последняя опора в рушащемся мире. Он боялся поднять глаза, ожидая, что образ девушки с рисунка, пробудившей в нём сильную привязанность, растает как дым.

Арман пылал. Его ярость была физически ощутима — учащённое дыхание, багровые пятна на шее и щеках. Яхья же казался нездешним, полностью отрешённым.

Осколки разбитых чашек, утопая в луже молока, хаотично усеяли мраморный пол, создавая причудливый, абстрактный узор. Нейна, всхлипывая, собирала их, отмахиваясь от суетящегося дворецкого. Нилу тоже было больно наблюдать за поникшими хозяевами, безвольно внимавшими клевете Мэтти. Лишь он, будучи человеком с холодным умом, мог разглядеть подоплёку его речей — Мэтти мастерски подбрасывал обвинения, словно дрова в раскалённую топку.

— Понимаю, вам сложно в это поверить, — со сладковатой ядовитостью продолжал Кир. — Мне самому хотелось бы ошибаться. Она ведь нравится моему сыну, да и я проникся. Но это... — он поднял фотографию, где Джаннат была запечатлена с Умитом Парвином, — увы, не подделка.

Эмир зажмурился, чувствуя, как сердце сжимается в тисках разочарования. Он вскочил, хватая куртку. Ему отчаянно хотелось бежать из этого душащего дома, выключить неумолчно вибрирующий в кармане телефон. Но знакомый запах вишни ударил в ноздри, пригвоздив к месту. Слезы застилали покрасневшие от гнева глаза, когда в гостиную тихой и размеренной походкой вошла Джаннат.

— О, мисс Кханна, — не скрывая злорадства, обратился к ней Мэтти. — Мы как раз о вас. — Он поднялся, характерно проводя ладонью по волосам, и протянул ей папку. — Возьми. Ты сказала, что я о тебе ничего не знаю. Но Мэтти может узнать всё, что пожелает.

— Рада за вас. Но сомневаюсь, что там найдётся нечто, требующее мого внимания.

Она звучала чересчур твёрдо, и Эмиру стало ещё тяжелее сдерживаться.

— Хотели что-то узнать — могли спросить лично. А это просто пустышка.

Она бросила папку на стол, мельком заметив фотографии, на которых Умит передавал ей документы.

Джаннат сжала челюсти. Ею овладела яростная, бессильная злость — Мэтти сыграл на её же ошибке, и играл грязно.

— Как ты могла? — вырвалось у Армана, разрывая тягостное молчание. — Вот почему Парвин так странно на тебя смотрел! Джаннат, я просто не верю!

Сейчас любые слова были бы пусты. Что-то сковывало её изнутри, не позволяя оправдываться.

— Не смотрите на меня так, — съёжился Мэтти. — Я не мог молчать. Они ведь мои будущие родственники. Неужели вы думали, что ваш сговор с юристом останется в тайне? — Мужчина оскалился, вкушая победу. — Я отлично помню наш разговор. Не вы ли говорили, что вам ничего не стоит их обмануть? И у вас бы получилось, если бы не я. Это я донёс на Парвина, и его задержали по дороге сюда. Да, потом я внёс за него залог, но, чтобы он пришёл и всё рассказал. Увы, он пропал.

Джаннат обуял горький, нервный хохот. Она не знала, как реагировать на этот бред, но не успела вымолвить и слова, как пощёчина обожгла её щёку.

Эмир возвышался над ней, сжимая онемевшую ладонь. Он разрывался на части, желая, чтобы этот удар пришёлся по нему самому. С каждой секундой молчания эта девушка становилась для него чужой, и от этого было невыносимо больно. А её слезы впивались в его разбитое сердце новыми осколками.

— Эмир?

— Не смей, — прошипел он. — До этого момента я и не знал, что быть правым так мучительно. А я так хотел верить тебе. Нет, я поверил тебе, шагнул навстречу! Но мои сомнения... они были не беспочвенны. Я был прав. Чёрт возьми, я был прав! Ты предала меня, Джаннат.

Дыхание Джаннат остановилось, лишив её дара речи. Эти слова, произнесённые шёпотом, грохнули как гром, раскалывая последние опоры внутри.

«Ты предала меня». Фраза билась в висках, не находя выхода.

Эмир схватил её за запястье и потащил за собой. Она не сопротивлялась. Её хрупкая надежда на любовь была раздавлена одним-единственным предложением. Горечь разъедала душу, словно кислота, уродуя самые чистые чувства.

Джаннат в последний раз оглянулась на Яхью. Он всё так же сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Рядом стоял Арман, обнимая плачущую мать.

Рана, Парвин... этих людей убрала она. Признаться — значит обречь себя. И не только себя.

Эмир толкнул Джаннат вперёд, и ветер, словно насмехаясь, швырнул её на каменные плиты.

— Даже сейчас мне кажется, что я поступаю неправильно, — с надрывом произнёс он, присев на корточки. — Скажи, что я сделал не так? Я ведь правда полюбил тебя. — Он коснулся её подбородка с такой нежностью, что Джаннат едва сдержала напрашивающиеся слёзы. — Лучше бы ты убила меня, чем мои чувства к тебе.

Эмир сумел разбудить в ней девочку, жаждущую любви и заботы. И, зная, чем это кончится, она позволила себе побыть слабой в его объятиях. И сейчас Джаннат ощутила себя жалкой и униженной, как в детстве, когда её секли просто за то, что она дышала, за «дьявольские» глаза, которые теперь приходилось прятать под линзами. Синева синяков тогда была привычнее цвета кожи. И она с радостью вернулась бы к той, знакомой боли — лишь бы не видеть, как он смотрит на неё с такой любовью и таким отвращением.

— Какие там чувства? — сдавленно выдохнула она. — Ты даже не спросил, что было на самом деле. В суде и то выслушивают обе стороны, прежде чем вынести приговор. А ты... ты просто поверил тому, что выгодно. Такова твоя любовь?

Эмир горько рассмеялся, поглаживая себя по лицу, шее, плечам, пытаясь собраться.

— Прости, Джаннат. Но я не знаю, как тебя оправдать. Не в этот раз.

— А кому это нужно? Мне или тебе? Я честна перед собой, и мне не нужно оправдываться.

— Хватит, младший! Достаточно разговоров! — прервал их Арман и схватил Джаннат за локоть, грубо поднимая на ноги.

Эмир молча наблюдал, как она, не глядя ни на кого, отряхивает колени, а его брат с нетерпением ждёт, чтобы вышвырнуть её прочь.

— Шагай! — Арман потянул её к железным воротам. — Это я во всём виноват. Привёл тебя в дом, оставил жить. Но именно это тебя и спасает. За всё хорошее... я не стану отбирать у тебя свободу и, надеюсь, не пожалею об этом. Уходи. И не смей возвращаться.

— Прощай, Арман. Твой дом для меня закрыт. Отныне и навсегда.

_________________________________________

Джалеби¹ - индийские сладости.