Глава 16

Клубы густого дыма висели в воздухе, перемешиваясь с резкими нотами парфюма и запахом пота. Глухой бас бил в стены, а стробоскопы на мгновение выхватывали из темноты искаженные лица, руки, мелькающие стаканы, чтобы в следующую секунду снова утопить всё в густой, зыбучей тьме. В этом хаосе Эмир беспомощно водил взглядом по танцполу, пытаясь отыскать единственный силуэт, который имел значение.

Он заерзал, облокотясь о колени, и с отвращением отодвинул предложенный Арманом коктейль.

— Убери этот мусор подальше. Одного мне вполне хватило.

Он сделал глоток виски, наслаждаясь знакомым жжением в горле, и снова уставился в толпу, как вдруг рядом пристроилась Элла. Ее длинный ноготь скребуще скользнул по его скуле.

— Потанцуй со мной, Эмир, — обиженно надула губы. — Почему ты на меня больше не смотришь?

— Прекрати! — Эмир с грохотом поставил тяжелый стакан на столик. — Мы ведь все выяснили? Хватит усложнять!

— Это все из-за этой, да?

— Из-за кого? Из-за твоей бестактности и змеиного языка? — Эмир выскользнул из ее хватки и торопливо поднялся. — Я отойду.

Арман оставался невозмутимым. Лишь кивнул, скептически наблюдая, как брат пробивается к Али и Саре. Они развелись у барной стойки, залитой неоновым светом, и, уже изрядно захмелев, пытались поймать ритм.

— Али, — Эмир втиснулся между ними в облаке алкогольных паров. — Ты не видел Джаннат?

— В уборной. На нее какой-то мужик пролил «Дайкири».

— Мой красавец! — Сара взяла лицо Али в ладони и поцеловала, оставив след помады, и едва не рухнула, не справившись с каблуками. — Он такой милашка, правда ведь, Эмир?

— Боюсь, я по девушкам, — буркнул Эмир, направляясь в сторону коридора. — Надеюсь, я так отвратительно не выгляжу со стороны.

Тряхнув головой, он завернул за угол, где располагались несколько приватных комнат и уборных. Выпитое давало о себе знать пульсацией в висках, гонгом, отдающим в уши. Басы давили на барабанные перепонки. Вокруг все плыло. Эмир остановился и, выхватив из чьих-то рук холодную, запотевшую банку энергетика, приложил ко лбу.

— Эмир? Что с тобой? — Джаннат подхватила его. — Ты в порядке?

— Вот поэтому я терпеть не могу коктейли! Никто еще не придумал напитка лучше виски. Не зря он когда-то считался лечебным.

— Думаю, тебе уже хватит «лечиться»!

Строгий пронзительный тон, пробивающийся сквозь шум музыки, рассмешил его.

— Я искал тебя, — разлепив веки, он оглядел Джаннат в красном обтягивающем платье, которое мерцало в тусклом свете коридора. Квадратный вырез декольте придавал ей игривости, возбуждая пьяную фантазию. — Ты такая красивая. Выглядишь дико сексуально.

Джаннат находила его поведение забавным и не заметила, как заулыбалась.

— Спасибо.

Эмир икнул и продолжил заплетающимся языком:

— Знаешь, а ты меня сразу к себе распложала, распожила, расположа... Короче! Ты мне сразу понравилась.

— Ты уже говорил и не раз.

— Не уезжай, Джаннат, — промямлил он, затылком утыкаясь в сырую стену. — Не уезжай. Останься со мной. Давай поженимся, купим дом, нарожаем детей. Мальчика и двух девочек. Первой пусть будет девочка. Назовем ее Зоей. Потом мальчик - Юврадж. И Твинкл.

Эмир засмеялся, но внутренности той, к которой он так ласково обращался, переворачивались.

— Почему именно Зоя?

— Зоя означает жизнь, она же любовь, нежная, словно цветок. Будет олицетворением нашей безусловной любви. А Юви будет нашим маленьким принцем, королем наших сердец. И Твинкл, маленькая звездочка, куколка. Будет освещать нашу жизнь.

— Кажется, ты много размышлял об этом?

— Каждую секунду с нашей встречи в коридоре в день моего рождения. Правда я думал больше о процессе, но дополнение в виде малышей будет самый раз.

— Эмир!

— Что? — икнул он снова. — Я тебя даже поцеловать не могу уже второй месяц. Если так пойдет, секс нам светит только через пару лет.

— Это уже слишком.

— Согласен. С парой лет я перегнул.

Эмир очерчивал ее изгибы, и с каждой вырисованной линией его хватка становилась крепче, так что Джаннат приходилось прижиматься к его сильной груди.

— Ты ужасен. Пусти!

— Ни за что.

Он оттолкнулся от стены, крепко держа ее, и развернул, прижимая к месту, где осталось тепло его тела.

— Эмир, ты пьян. Не делай того, из-за чего пожалеешь потом.

— Я не так много выпил, чтобы не осознавать, чего требует мое сердце, и не настолько трезв, чтобы останавливаться. Вдруг у меня больше не будет такого шанса?

— Шанса на что?

Его ладонь скользнула вверх по её спине, чувствуя, как она выгибается.

— Назвать тебя своей. Целовать, пока не собьется дыхание. Снять это платье и насладиться твоей безупречностью.

— Замолкни и шагай быстрее, а то прямо тут испустишь дух! — чей-то хриплый крик донёсся из конца коридора.

Джаннат выглянула из-за плеча Эмира, чьи губы неумолимо приблежались.

— Поцелуй меня, — попросил он, и Джаннат снова посмотрела на него.

— Не когда ты пьян.

— Ну вот опять...

Её внимание вновь приковалось к лестнице, где несколько грубых мужчин тащили искалеченного человека вниз, на цокольный этаж.

— Пустите, ублюдки! Кто вы такие, чёрт возьми! Зачем сюда притащили?

И парень, в котором Джаннат узнала Бэла, на секунду остановился под тусклой лампочкой.

— Потерпи, мы все тебе расскажем, — процедил он и увлёк его дальше.

— Джаннат? — показался из-за угла Али, его волосы были взъерошены. — Где вы пропадаете?

— Ты так не вовремя, — Эмир покачнулся, и Джаннат пришлось крепче прижать его к себе.— Вроде глаз четыре, и не заметил, что мешаешь?

— Прошу заметить, я давно не носил очки, — возмутился Али. — И, чтобы ты знал, я тоже от тебя не в восторге.

— Если вы закончили пререкаться, вернитесь к остальным, — вмешалась Джаннат. — Проследи, чтобы он больше не притронулся к алкоголю.

— Хорошо. — Али с неохотой положил руку Эмира себе на плечо. — А ты куда?

— Застираю это чертово пятно от Кубинского коктейля. Идите.

— Не задерживайся. Сара там одна. На Эллу положиться не могу: весь вечер на твоего засматривается, ещё немного — и запрыгнет на него. Так что лучше поспеши.

— Он не мой.

— Я заметил. Здесь столько комнат. Раз хотели уединиться, зашли бы в один из них.

— Али, я тебя стукну!

— Ладно, ладно. Мы ждём, твои проводы как-никак.

— Я скоро.

***

Пыль кружилась в лучах жёлтого света от уличного фонаря, пробивавшегося сквозь решётчатые окна. Воздух в подвале был густым, пропитанным запахом крови и страха. Несколько человек стояли вдоль облезлой стены, испещренной граффити, нацепив кривые усмешки.

— Кто вы? — снова спросил мужчина, пока двое других пристёгивали его к ржавым подлокотникам стула. — Что вам нужно?

— Скажи спасибо своему корешу, Рустем, — произнёс Бэл, сидевший напротив на ящике, затягиваясь сигаретой. — Мальчик решил, что может играть на два фронта. Говорили же: залечь на дно. А он решил залезть в дерьмо по колено.

— Босс, а разве не надо выбить из него информацию?

Зловещий смех прокатился по подвалу, заставив сердце Рустема бешено колотиться. Столько лет он служил Киру, зная каждую бандитскую группировку в городе. Все они боялись Мэтти. Но эти люди были ему незнакомы.

— Мы и так знаем все, что нам нужно. — Бэл достал пистолет из-за пазухи и начал водить им из стороны в сторону, словно выбирая точку невозврата для пули. — Главное, лишить мозга Мэтти, который находится в башке Рана. Так ведь, Расти?

— Расти? — Рустем сощурился.  — Чертов ты сукин сын, Бэл! Дерьмо собачье! А я предупреждал Кира, что надо тебя прикончить!

— Ему же хуже. С этой минуты каждое действие Мэтти приближает его к краху. — Холодное дуло прижалось ко лбу Рустема. — Уж я позабочусь.

— Ублюдок! Показали купюры, и ты переметнулся?

— Заткнись, Расти.

— А я согласна. — Чёткий стук каблуков раздался в дверном проёме. — Верность — не про деньги.

— Девчонка Рэма? Что за хрень?

— Не в этой жизни.

Джаннат медленно, как пантера, приближалась. Ее красное платье было единственным ярким пятном в этом мраке. Ее степенные шаги были пропитаны уверенностью, а в движениях играла неотразимая грация, которая притягивала взгляды и магнетизировала окружающих. От неё исходили опасность и самодовольство. Она знала это и нравилась себе именно здесь и сейчас.

— Рустем Рана собственной персоной, — схватила мужчину за подбородок. — Да на нем живого места нет. Это ты его так?

Бэл виновато выглядывал через вырез балаклавы.

— Надо так, чтобы следов не оставалось. Правда, Рустем? Ты же умеешь?

— Ты кто такая? — Рана дрогнул, но ответ на вопрос казался дороже жизни. — Думаешь, Мэтти спустит тебе это?

— А ты меня не узнаешь? Ну вот, теперь даже неинтересно тебя убивать.

— Не выводи меня. Кто ты на хрен такая?

— Я всего лишь дочь, которая оставила все хорошее на трассе «N10», — она наклонилась так, что он почувствовал ее горячий, спокойный выдох, — долгие шесть лет назад.

— Бред! — его смех перешел в болезненный хрип. — Что за чушь? Давай я спрошу еще раз. Что ты за штучка? Чья крыса?

Джаннат цокнула языком и кивнула Завару, наблюдавшему за разговором, стоя в тени.

— Надо бы сменить пластинку.

Зарав поправил косуху, и в следующее мгновение длинный клинок, извлеченный из голенища, со свистом рассек воздух. Сталь с глухим хрустом вошла в кисть Рустема, намертво пригвоздив ее к подлокотнику. Его вопль, полный животной агонии, оглушил подвал. Все тело извивалось в судорогах, лоб покрылся липким потом. В глазах вспыхнуло дикое, неприкрытое понимание — живым ему оттуда не уйти.

— Ну что? Ответ тебя устраивает? — Джаннат была чересчур спокойна, будто она обсуждала погоду.

— Этого... не может быть, — Рустем хрипел, пытаясь освободить окровавленную руку. — У Ахмеда не было дочери. Я всё проверил. Только сын... Музыкантишка, летающий в облаках, то есть не проблема для нас.

Джаннат вспыхнула. Ее удар по его скуле прозвучал коротко и жестко.

— Тебе лучше не говорить о моем брате. Проживешь на пару минут дольше. — Пододвинув стул и присев, она спокойно продолжила: — Знаешь, в каком-то смысле, может, ты и прав. Но эта информация тебе уже понадобится.

Оглушительный лязг опрокидываемой тележки отвлек их.

— Отпустите! Я исправляю ошибку. Я уеду! Исчезну! — Умит, пятясь, полз по грязному полу, его брюки впитывали темные подтеки и прилипшие окурки.

Над ним нависал Бэл, будто хищник, забавляющийся с добычей:

— Это вряд ли.

— Я не знал, что всё так серьёзно! — Парвин встал на колени, его голос сорвался в истеричный шёпот. — Простите! Клянусь, я исчезну! Навсегда!

— Опоздал, дружок.

— Стой, Бэл, — повернулась к ним Джаннат. — Не переживай ты так, Умит. Все с тобой будет нормально...

Парвин обрадовался. Безумная надежда блеснула в его глазах.

— ...на том свете.

Выстрел грохнул мгновенно, оглушительно гулко отдаваясь в стенах подвала. Пуля вошла точно между бровей. Умит откинулся назад, а по его лицу, словно слеза, потекла алая дорожка.

— А для тебя, Рустем, у меня спецпредложение.

Рана дёрнулся, и стальные наручники впились в его запястья.

— Звонишь Мэтти. Расскажешь о нашем разговоре, но с одним условием. Всего три фразы. Не больше. Справишься — передадим тебя полиции. Нет... — кивнула в сторону тела Умита, — составишь ему компанию.

Бэл молча достал телефон и опустился на пол в позе лотоса. В тишине зазвучали монотонные гудки.

— Мэтти! — раздался из динамика знакомый хриплый бас.

Услышав босса, Рустем воспрял духом и сбивчиво заговорил:

— Ты был прав! Она не та, за кого себя выдает!

— Рана, где ты шляешься, сукин сын?! Тащи свой зад сюда, тогда и исповедуешься!

— Нет, не вешай трубку! — взмолился мужчина. — Она дочь Ахмеда!

Джаннат продемонстрировала три пальца. Лимит исчерпан.

— Я ни хрена не слышу, Рустем! Что у тебя со связью? — злился Мэтти. — Где ты?

— Ахмед!

Бэл скинул звонок после очередного выстрела.

— Четыре... Уборкой займетесь сами, мальчики, а меня ждут. Зарав... — её взгляд встретился с понимающим взглядом соратника.

— Можешь на меня положиться, моя маленькая Джаннат. С днём рождения!