Глава 15

— Арман, чёрт бы тебя побрал! — ее голос прозвучал оглушительно громко в ночной тишине спальни, где единственным источником света была призрачная луна. Джаннат мысленно поблагодарила эту полутьму, скрывавшую её невыгодное положение и пунцовые пятна стыда на щеках. Пальцы, внезапно ставшие деревянными, безуспешно цеплялись за скользкий шелк халата, путаясь в рукавах. Эта беспомощность злила её ещё сильнее. — Почему ты в такой час позволяешь себе вламываться к девушке?

— Но я же...

— Только попробуй сказать, что ты стучал! — выпалила она, будто зная, что он будет оправдываться именно так.

— ...звал тебя.

— Это не могло подождать до утра? — Она вся дрожала, стараясь завязать пояс; после пары неудачных попыток сдалась и уперла руки в боки. — Ну? Говори. И это должно быть действительно важно.

— Почему ты постоянно кричишь? — Арман сделал шаг в ее сторону, его тень вытянутой и узкой полосой легла на светлый ковер.

— Я не кричу! Хотя повод, несомненно, есть.

— А ты не подумала, что это может быть срочно, а ты спишь, как сурок?

— Так я не спала и услышала бы, если бы ты звал.

Она схватила с прикроватной тумбочки книгу и швырнула в него. Книга пролетела в сантиметре от его головы и с глухим стуком шлепнулась о стену.

— Осторожно! — уклонился он.

— И не подумаю!

— Пять минут, и я уйду, обещаю.

— Точно?

— Сказал же, обещаю.

— Ладно. Что с тобой поделаешь? Надеюсь, дело того стоит?

Джаннат испытующе смотрела на него, а он старался не опускать взгляд ниже ее подбородка.

— Меня напрягает, что мне постоянно приходится перед тобой извиняться, — он переплел пальцы и хрустнул ими. Звук был резким и неприятным. — Я ни перед кем не чувствовал себя настолько глупо. Никогда.

— Давай начистоту. Твои извинения ничего не стоят, ведь всё, что ты делаешь, делаешь намеренно.

Арман склонил голову набок. Даже в гневе, в полумраке, она напоминала разъяренного котенка — опасного ровно настолько, чтобы быть забавным.

— Ты такая милая, когда злишься.

— Говори по существу, не выводи меня.

— Почему ты такая? — Он продолжил приближаться, как хищник, выслеживающий добычу. — От тебя так и веет неприязнью. Неужели я настолько плох, что вызываю только отторжение?

— Арман, — Джаннат отступала, пока спиной не уперлась в высокие, в пол, окна, в темных стеклах которых отражались их силуэты и часть комнаты с опрокинутым на пол одеялом, — Ты так и не сказал, зачем пришел.

— Сначала ответь на вопрос.

— Я не испытываю к тебе ничего. Тебя слишком много, и это выводит из равновесия.

— Правда? Тебя напрягает моя близость? — в его тоне зазвучала опасная нотка.

— Раздражает.

— Сильно?

— Держусь из последних сил, чтобы не сделать битые яйца.

Арман рассмеялся, и на его щеках прорезались ямочки.

— Не посмеешь.

— Хочешь проверить?

— Я не против, но несколько другим способом.

С этими словами Арман легко поднял ее. Джаннат забилась в его объятиях, осыпая градом возмущенных возгласов, но он лишь крепче прижал ее.

— Да что ты за человек такой?! — Она ударила его кулаком по плечу. — Пусти, самовлюбленный, наглый, избалованный мальчишка!

— Да ты мне льстишь, — усмехнулся он, усаживая ее на размятый край кровати.

— Арман, я всё еще жду ответа. Иначе все твои шутки вернутся к тебе самым болезненным образом.

— Мне просто стало скучно, — признался он с нарочитой легкостью.

— Так пошел бы к Эмиру!

— Совсем мне не рада?

— Постучись и войди, как нормальный человек, и веди себя прилично — может, тогда я бы тебе и улыбнулась.

— Но тогда ты бы не разозлилась.

Арман развалился на постели, закинув ноги на шелковое одеяло и устроившись поудобнее у изголовья.

— Твоя наглость не знает границ. — Джаннат отодвинулась и наконец-то запахнула халат, прикрывая глубокий вырез пеньюара. — Говори, в чем дело, пока я не вышвырнула тебя.

— Сядь ближе, — предложил он и айкнул, когда в него полетела подушка.

— Я вся во внимании. Излагай свою бредовую идею и проваливай.

— Алия сказала, что ты уезжаешь. Это правда? — внезапная серьезность в его тоне была оглушительной. Но в возникшую паузу ворвался настойчивый телефонный звонок. — Из-за границы. Весь день его жду. Придется отложить наш разговор. — поднялся он. — Я вернусь. Обожаю наши словесные дуэли.

— Заметно, — фыркнула Джаннат.

Подмигнув ей, он уже хотел уйти, но задержался в дверном проеме. Его фигура на мгновение заслонила свет из коридора.

— Я действительно уезжаю.

За окном, в бархатной тьме сада, назойливо трещали сверчки, и сейчас этот звук показался ей особенно громким, будто сама ночь затаила дыхание в ожидании.

— Когда?

— Через три дня.

Арман шел по стерильному, залитому неоновым светом вестибюлю компании, все думая о ночной стычке, которая не давала уснуть до самого утра. Он машинально кивал клеркам, подбегавшим с бумагами и вопросами, но мысли его были далеко, в комнате с лунным светом и запахом ее духов, и лишь окончание рабочего дня принесло облегчение.

Направляясь к машине по подземному паркингу, пахнущему бензином и резиной, он вертел ключи, разглядывая брелок в виде полумесяца со звездой. Он так увлекся, что не заметил отца, пока не столкнулся с ним. Папка выскользнула из рук Яхьи, и белые листы веером рассыпались по запыленному бетонному полу.

Арман выругался, тут же наклоняясь:

— Прости, я тебя не заметил.

— Витаешь в облаках? — Яхья с довольным видом отряхнул брюки. — Там, наверное, хорошо, но разум терять не стоит. Ты бизнесмен. Будь беспристрастен. Брось это, — он жестом остановил сына, — поговорим?

Арман кивнул и последовал за ним в просторный, отделанный темным деревом кабинет, где за стеклянной стеной открывался вид на вечерний город.

— Кстати, вчера утром приходил Умит, — вспомнил Арман. — Забыл тебе сказать.

— Как это? — Яхья встревоженно опустился в кожаное кресло и нажал кнопку на стационарном телефоне. — Рита, принеси нам два кофе. Без сахара. И чтобы без происшествий.

— Конечно, сэр. Одну минуту, — донеслось из трубки.

— А ты разве не в курсе, как это работает, отец? — Арман достал телефон, проверяя уведомления. — Кто-то заплатил за него немалый залог. У меня есть подозрение, что это Мэтти.

— Не может этого быть. С какой стати ему это нужно?

Дверь с треском распахнулась, и секретарша, подпихнув ее ногой, широко шагнула к столу, поставив серебряный поднос с звенящими чашками на отполированную до зеркального блеска столешницу.

Арман с трудом сдерживал улыбку, наблюдая, как отец нервно протирает подлокотник кресла, следя за каждым движением неуклюжей сотрудницы.

Расставив чашки, Рита вылетела из кабинета, на мгновение зацепившись за дверную ручку, что спасло ее от падения.

— Простите! — пропищала она и скрылась.

— Надо срочно сокращать штат, — провозгласил Яхья, поднимая фарфоровую чашку.

— А мне она нравится. Вносит разнообразие в серые будни.

— Вот и забери ее к себе в отдел. Будете дурачиться вместе. Мне нужны специалисты, а не циркачи. — Яхья облокотился на массивный стол. — Так о чем я? Не в интересах Мэтти идти против нас. Или Умит тебе что-то сказал?

— Ничего внятного. Только время моё потратил.

— Ладно, забудь о нём. Лучше скажи, что там с Джаннат и Эмиром?

— А что с ними?

— Я подумываю поговорить с ними о свадьбе.

Арман поперхнулся горячим кофе.

— С чего вдруг? Никаких предпосылок не было.

— Ты не замечаешь очевидного. К тому же, она нравится мне и твоей матери. Что до Алии — и говорить нечего.

— Допустим. Но с чего ты взял, что Эмиру она тоже нравится?

— Так поговори с ним, разузнай. Не зря же я с тобой советуюсь.

— Ничего не выйдет. Она уезжает.

— Уезжает? Так внезапно? — Яхья нахмурился, его лицо под мягким светом встроенных в потолок спотов казалось особенно выразительным. — У нее же еще месяц в запасе. Может, у нее проблемы? Нужна помощь?

— Понятия не имею. Не спрашивал.

— А надо было спросить!

— Отец, мы знали, что она когда-нибудь уедет. Днем раньше, днем позже, какая разница? Не запрем же мы ее?

— Да ты просто тормоз, сынок! Даже если уезжает, не на Луну же летит? Чего ты ждешь, скажи мне? Или будешь смиренно ждать, пока ее кто-то уведет? А может, правда, устроить их союз с Эмиром? Он-то не идиот, такую девушку не упустит.

— Спасибо, папа, подбодрил. Когда ты вообще успеваешь за нами следить?

— Я ваш отец, в конце концов. Должен знать о ваших планах. Но я не думал, что у тебя зажигание такое позднее. Ты как твой старый Мерседес — заводишься с десятого раза. Весь в мать.

— Не смешно. — Взгляд Армана скользнул по стенам и остановился на полке со статуэткой Кришны в гирлянде из цветов. Рядом дымились благовония, наполняя кабинет густым ароматом лаванды. — Думаю, она и так догадывается, что нравится мне.

— Ты точно идиот. Вот поэтому у тебя ни разу не было серьезных отношений. Скажи ей прямо! К чему эти шарады? Давай еще на ромашке погадаем?

— Я понял, не кричи. Уже не маленький.

— Так чего сидишь? Вали и налаживай свою жизнь.

— Ты неисправим, папа.

— А ты хотел, чтобы я с тобой сюсюкался? К маме под юбку еще залезь?

— Это уже перебор! Я пошёл.

— Иди!

Покидая офис, Арман чувствовал, как давит на него рутинная атмосфера, как усталость берёт верх, и плетётся он из последних сил. Наконец, сев в машину, он опустил лоб на кожаный руль. Гудок оглушительно прозвучал в салоне.

— И почему я так беспокоюсь о ее чувствах? С каких пор подобное вообще меня волнует? — Он откинул сиденье и лег. — Нужно просто подойти и поцеловать. Что может быть проще? Я делал это сотни раз.

***

— Джаннат, мне так жаль, что ты уезжаешь, — всхлипнула Элла. — Я буду по тебе скучать!

Сара с трудом сдерживала смех, наблюдая за гримасой Джаннат, пытавшейся высвободиться из цепких объятий.

— Элла, в сотый раз прошу — отпусти! Мне нужно переодеться, — Джаннат вывернулась и поднялась с дивана. — Можешь выплеснуть свой энтузиазм на Сару. Уж больно нравится ей твой настрой.

— Пощади, Джану!

— Расхлебывай сама.

Вернувшись в спальню, она спустила собранные чемоданы с кровати и поставила у стены. Эта ночь была для нее последней в особняке. Скоро она окажется там, где не придется носить маску легкомысленной девчонки, чтобы кому-то приглянуться.

С другой стороны, семья Шейкх ей нравилась, хоть это и было роковой ошибкой. Она садилась с ними за ужин с неподдельным удовольствием. Их маленькие семейные истории, которыми они делились, позволяли узнавать их ближе и понемногу привязываться. А эта привязанность была смертельно опасна для ее истинного «я», от которого она не собиралась отказываться. По крайней мере, не сейчас.

Достав из ящика контейнер с линзами, Джаннат положила его в рюкзак, чтобы выбросить по дороге в аэропорт. И вдруг в отражении зеркала заметила Эмира. Он стоял в дверях, разглядывая ее с тем же пристальным вниманием, с каким она изучала его.

— Уже собралась?

— На тебя чемодана не хватило.

Эмир смущенно улыбнулся. Ему нравился этот легкий флирт, но жаждал гораздо большего. Он ждал ответа Джаннат и не спешил, боясь спугнуть настойчивостью, но на пороге ее отъезда, терпение было на исходе.

— Когда вернешься? — спросил он, заходя внутрь. Его ботинки глухо стучали по паркету.

— Скоро, — ответила она, разворачиваясь к нему.

— Если не вернёшься, сам приеду и найду тебя, где бы ты ни была.

Улыбка осветила его красивое лицо. Он стоял неподвижно, будто решая коснуться или нет. Изучал ее движения, не меняющееся выражение, и глаза, не отрывающиеся, обжигающие.

Джаннат подалась вперед, поднялась на цыпочки и легонько, почти невесомо, коснулась губами уголка его рта. Это был миг чистой, неподдельной нежности, украденный у судьбы.

— Чёрт, Джаннат, мне лучше уйти, — его голос стал низким, хриплым от нахлынувшего желания, — иначе ты разозлишься.

— Не разозлюсь, не сегодня...

Она подвела его к кровати, мягко толкнула, усаживая на край, и подошла к резному туалетному столику.

— Ты что-то ищешь? — Эмир следил за ее качающимися бедрами, за изгибом ее талии, за открытой спиной, ощущая, как внутри поднимается волна жара.

— Уже нашла. — Показала кулон — семейную реликвию, которую давно не надевала, немого свидетеля её клятвы, источник силы и хранителя историй любви. — Только не могу застегнуть. Поможешь?

— С удовольствием.

Эмир взял холодное белое золото и хотел встать, но Джаннат удержала его. Не колеблясь ни секунды, развернулась и уселась к нему на колени, откинув локоны и освобождая линию шеи.

— Ты уверена, что именно так это стоит делать? — выдавил он.

Джаннат притворно нахмурилась, намеренно потеревшись о него.

— Неудобно? Мне встать?

Его рука молниеносно метнулась вперед и впилась в обнаженную полоску плоти на ее животе. Прикосновение было властным, почти болезненным.

— Сиди! — прозвучало как приказ, не терпящий возражений. — Решила свести меня с ума? Намеренно искушаешь?

— Я же должна запомнить хоть одно яркое событие перед отъездом?

— Тогда просто скажи «да», Джаннат, — Эмир поднял цепочку и ловко застегнул крошечный замочек на её шее, — и этот кулон — единственное, что останется на тебе.

И прежде чем она успела ответить, он в стремительном, полном грубой власти движении повернулся и уложил ее на прохладное покрывало. Он прижался к ней всем телом — тяжелым, мускулистым и желанным.

Джаннат вздохнула, когда его вес придавил ее. Она отчетливо, через тонкие ткани их одежды, ощутила его возбуждение — твердое, требовательное, пульсирующее. Его бедра вжались в ее. Она инстинктивно прогнулась навстречу. В его глазах, в сгустившихся сумерках комнаты, пылал огонь, в котором не осталось и следа от былой сдержанности — только первобытная, всепоглощающая страсть.

— Скажи «да», — прошептал он, и его губы, обжигая, спустились к ее ключице, к тому месту, где только что лежали подушечки его пальцы. — Будь моей.

— А что вы делаете?

— Алия? — Эмир вздрогнул и свалился, больно ударившись локтем о твердый паркет. — Черт побери!

— Не ругайся, братик, это плохо! — звонко произнесла Алия, стоя в своей пижамке с пони. — Вы играли без меня?

— Да, милая, мы просто... играли, — Джаннат перевернулась и свесилась с кровати. — Ты в порядке?

— В полном экстазе, — Эмир обреченно улыбнулся, все еще лежа на полу. — Я стал гребаным неудачником с тех пор, как ты появилась, Джаннат. Ни разу в жизни у меня не было прелюдии, которая длится два чертовых месяца.

— Братик сказал «гребаный»! — тут же подхватила Алия. — А что это значит, Диди?

— Это значит «плохой», милая.

— Плохой неудачник? Странно. «Гребаный неудачник» лучше, — не унималась девочка. — А во что вы играли?

— Сцену из фильма повторяли... для спектакля в университете.

— Какого фильма? Можно я приду посмотреть?

— Алия, моя дорогая, прекрасная сестренка, на этот спектакль никого пускают, это для узкого круга. И почему ты до сих пор не спишь? — сквозь зубы процедил Эмир. — Уже почти девять. Разве завтра не в школу?

— Не могу уснуть. Хочу сказку.

— А я хочу рыдать.

— Почему? Ты больно упал?

— Не то слово, принцесса. Очень больно. И уже в который раз, — он многозначительно посмотрел на Джаннат, которая еле сдерживала смех и сгорала от стыда одновременно.

— Я позову маму!

— Нет! — выкрикнули они хором.

— Я пошутил! Со мной всё в порядке. Не надо маму!

— Ну ладно. Тогда почитаешь мне? Или ты, Диди?

— Диди, надо собираться, — Эмир вскочил на ноги, подталкивая сестру к выходу. — Я почитаю. Только недолго.

— А куда собирается Диди? Я не хочу, чтобы она уезжала!

— Я тоже, — бросил он последний, полный немого обещания и сожалений взгляд на Джаннат. — Собирайся скорее. У нас сегодня должен быть по-настоящему веселый вечер. И по возможности ночь.

Услышав щелчок закрывающейся двери, Джаннат все-таки позволила себе рассмеяться, прикрыв лицо руками.

— Ты абсолютно прав, Эмир. Этот вечер должен запомниться надолго.