9. Родной и чужой

И при смехе иногда болит сердце, И концом радости бывает печаль..

Мы прибыли в Полис к утру. Беллами, уже проснувшийся, получил порцию ударов по лицу и проклятий вслед, когда решил пойти со мной, нежели со своей сестрой-истеричкой, коей двигало непонятно что ни для меня, ни для её брата.

Впрочем, Октавию я не винила. Беллами был предателем, от которого она хотела «избавиться» своим способом, но я была зла на девушку, потому что её способ вышел из-под контроля, и теперь этот предатель плёлся рядом со мной. Его присутствие жгло спину, заставляя нервничать и злиться одновременно.

— Аконит...

— Не мешай мне. — перебивала я его каждый раз, когда он пытался заговорить со мной. Голос срывался на резкий, колючий тон, но он не отставал.

— Постой же ты! В Полисе сейчас творится переполох, нам лучше вернуться.

— Возвращайся. Никто не просил тебя следовать за мной. — обернулась я через плечо на долю секунды, чтобы убедиться, что он всё ещё идёт за мной. Он шёл. Конечно, он шёл. — Я не нуждаюсь в защите, а в твоей тем более.

У меня было ужасное настроение с самого отъезда от челнока. Живот подозрительно крутило, напряжение витало в воздухе, словно всё вокруг подсказывало мне, что не стоило ехать в Полис, но я упрямо шла вперёд. Зачем?

— Я и не собирался тебя защищать. У меня просто нет другого пути. — проворчал Беллами. В его голосе прозвучала усталость, и это почему-то кольнуло меня сильнее, чем любая грубость. — Если все думают, что я предатель, то мне остаётся надеяться, что в Полисе я найду Кларк и обсужу это с ней.

Я проигнорировала его, закатывая глаза, хоть он и не мог этого увидеть. Охрана в подозрительном молчании проводила меня до дверей в главный зал, где я собиралась застать Лексу. Каждый шаг давался с трудом, и я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, неотступный.

— Ты собираешься говорить с хэдой в таком виде? Я думал, в вашем средневековом замке это неподобающе. — усмехнулся Беллами, вставляя свою тупую, неуместную шутку.

— Заткнись. — шикнула я, оглядывая свой наряд.

Мой внешний вид желал оставлять лучшего. Запутанные волосы, порванное, грязное платье, которое раньше было одним из моих любимых, и ссадины на лице, большую часть из которых я получила, сидя под железкой в Аркадии. Но больше всего всех вокруг смущало существо, шедшее справа от меня. Меня оно смущало не меньше. Почему он вообще здесь? Почему не ушёл к Кларк, как только мы вошли в город?

Распахнув дверь, часовые отошли в стороны, и я замерла, увидев перед своими глазами настоящий, чёрт возьми, переворот. Между двенадцатью кланами завязался спор, но я услышала только слова матери о вызове на поединок.

Меньше всего на свете мне хотелось появиться перед королевой Азгеды с небесным человеком под руку.

Роан, сидящий рядом с матерью, едва заметно покачал мне головой, и я сглотнула, испытывая сильнейшее чувство стыда. Его взгляд был полон разочарования — того самого, которым меня кормили с детства.Ну конечно, меня не удостоят чести присутствовать на совете. Я — лишь позор Азгеды, от которого королева, которая, кстати, не удостоила меня даже взглядом, никак не может отмыться.Не нужно было сюда приходить. Нужно было послушать Беллами и вернуться обратно.

Я слегка поклонилась, разворачиваясь на пятках и стараясь не смотреть по сторонам. Двери сзади меня со скрипом закрылись, и только тогда я смогла выдохнуть, прижимая дрожащие руки к сердцу. Воздух со свистом вышел из лёгких, и я почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.

Не знаю, почему мне стало так обидно. Словно я пустое место для своей семьи. Словно я не будущая королева, которая достойна хотя бы немного больше, чем многочисленные косые взгляды в замке Азгеды и вынужденные поклоны.Пелена слёз застелила глаза, и я поджала губы, чтобы не всхлипнуть от досады.

— Аконит?

Я и забыла о Беллами, всё это время тихо стоявшем за моей спиной. Наспех вытерев слёзы рукавом старого платья, я быстрым шагом, не оборачиваясь, направилась в отведённую мне комнату.Хоть бы он отстал.

— Эй, Акон... — он схватил меня за руку прямо возле дверей в мои покои, разворачивая к себе. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки — от злости или от чего-то другого, я не хотела разбираться. — Ты что, плачешь?

Сейчас я была так обижена на весь мир, что хотелось кричать без остановки. Хотелось сказать, что я никакая не Аконит, но в то же время хотелось остаться ею навсегда. Остаться выдуманной личностью, чтобы не думать о королевских заботах, не бояться смерти, иметь верных друзей и просто жить как все. Ведь это всё могла иметь Аконит, но никак не Калитея.

— Отвали от меня! — почти что закричала я, резко поворачиваясь к нему лицом. Слова вылетали, обжигая горло, и я не могла их остановить. — Зачем ты тащишься за мной? Кларк там, я привела тебя к ней, так что будь добр, исчезни!

— Что случилось? — совершенно спокойно ответил Беллами, всё крепче сжимая мою руку. В его голосе не было привычной насмешки — только что-то другое, тёплое, отчего мне захотелось разреветься ещё сильнее. — Тебя кто-то обидел?

— Что случилось? — усмехнулась я, качая головой. Всё, что копилось годами, рвалось наружу, и я не могла, не хотела это сдерживать. — Ненавижу! Я ненавижу этот город, ненавижу Азгеду, в которой каждый второй ненавидит меня, ненавижу весь ваш проклятый народ, ненавижу цвет своей крови. И я ненавижу тебя, Беллами! Поэтому будь добр, не приближайся ко мне!

Я пытаюсь отдёрнуть свою руку, но Беллами сильнее. Он тянет меня за запястье к себе ближе, и я врезаюсь в его грудь, чувствуя, как его руки смыкаются на моей спине. Что он делает?

Я замираю. Всё внутри переворачивается, когда я оказываюсь в его объятиях. Его большие руки лежат на моей спине, обнимая так тепло и нежно, как меня обнимал только отец. Запах его одежды и его самого кажется мне таким родным, что сразу клонит в сон, и я забываю, что за человек сейчас передо мной. Я забываю обо всём на свете, наконец находя утешение в объятиях своего врага и обнимая его в ответ.Такой родной и чужой одновременно.Я чувствую, как его подбородок касается моей макушки, как его дыхание путается в моих волосах. Мои пальцы вцепились в его куртку, и я не могу, не хочу их разжимать. Слёзы, которые я так старательно сдерживала, всё же прорываются наружу, и я чувствую, как они падают на его грудь, впитываются в ткань, исчезают.

Я не знала, почему Беллами обнимал меня, почему мне это нравилось и почему вдруг слёзы на глазах высохли, переставая литься. Я знала только то, что пожалею об этом как-нибудь потом, наедине, где не будет этого запаха и его рук. Где не будет его.

Он отстранился первый, рассматривая моё лицо, чтобы убедиться, что я не плачу. Его пальцы на секунду задержались на моей щеке, стирая дорожку от слезы, и это прикосновение обожгло меня сильнее, чем любой поцелуй. В его глазах — тёмных, глубоких — я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар.

Я же опустила глаза, делая шаг назад. Мой рот приоткрылся в попытках что-то сказать, но я не смогла, вместо этого отпирая дверь позади меня и забегая внутрь, как ребёнок, прячущийся от проблем.

Я прислонилась спиной к холодной двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Щёки горели, и я прижала к ним ладони, пытаясь унять этот странный жар.

Что я только что наделала?

Меня разбудил шум горна, в который трубили часовые. Этот звук для меня никогда не означал ничего хорошего.Подорвавшись с постели, я даже не удосужилась взглянуть в зеркало, вылетая из комнаты, потому что помнила слова матери в зале совета. Я догадывалась, что сейчас будет происходить на главной площади.

У места столпились группы людей, закрывая весь обзор и заставляя меня нервничать ещё больше. Я пыталась протиснуться в первый ряд, чуть ли не задыхаясь от страха не успеть и увидеть лишь окровавленный труп моего брата, если его выбранный Лексой для конклава противник окажется сильнее.

— Тея!

Меня хватают за запястье, дёргая назад, и я спотыкаюсь о юбку своего платья, падая прямо на парня. Поднимаю голову, я вижу такие же перепуганные глаза Ридока, удерживающего меня от падения.

Если он приехал со свитой матери, то это уже хороший знак. Теперь в Полисе у меня будет хоть один человек, которому я могу доверять. Хоть кто-то.

— Ты в порядке? — спрашивает он, оттаскивая меня чуть назад.

— Ридок! — в порыве обнимаю я его, глупо улыбаясь. Но улыбка выходит кривой — слишком много всего накопилось за эти дни. — Что там происходит? Я не вижу из-за людей! — пытаюсь перекричать я толпу, искоса бросая взгляды на мать, сидящую на высоком троне.Её-то я вижу очень хорошо. Холодную, равнодушную.

— Командующая с Роаном сошлись в конклаве. Он должен выиграть любым способом, чтобы следующей Хэдой стала ты. — слишком оживлённо говорит Ридок, и у меня темнеет в глазах.

Если Лекса сама вызвалась сражаться с моим братом, то она настроена серьёзно, а это ни есть хорошо. От слов «Хэда» и «ты» мне вообще стало так плохо, что захотелось опустошить желудок от недавнего обеда.

— Тея, всё хорошо? — обеспокоенно спросил друг, заглядывая мне в глаза.

Я рассеянно кивнула, поворачиваясь к рингу. Ноги сами понесли меня снова через толпу, и вот уже через минуты две я протиснулась в первый ряд.О чём тут же пожалела.

Роан лежал на полу с копьём, приставленным к его сердцу. Его лицо не выражало ни страха, ни досады, но я хорошо знала своего брата. Он боялся, но не мог показать этого ни перед народом, ни перед матерью.

— Ридок, что нам... — я обернулась на долю секунды, пытаясь найти друга, но когда перевела взгляд обратно на поле битвы, то замерла.

Копьё, только что угрожавшее жизни моему брату, сейчас находилось в сердце моей матери. Я не увидела, как оно летит, не увидела, как умерла родившая меня женщина. Я увидела только мёртвую королеву, глаза которой были открыты и всё так же полны безразличия.

В королевстве Азгеды всегда было столь же холодно, сколько и в сердце самой королевы.

На секунду весь город погрузился в тишину. Такую глубокую, такую мёртвую, что мне показалось, будто время остановилось.

— Да здравствует новый король! — прокричала Лекса, после чего толпа взревела так, что мне показалось, будто я оглохла.

Уши и правда заложило. На моём лице всё ещё читался шок, но никто не обращал на меня внимания. Все радовались. Праздновали. Кричали имя моего брата, который только что стал свидетелем смерти нашей матери.

Я не чувствую ничего. Эта мысль пришла внезапно, и я испугалась её больше, чем всего остального. Должна ли я плакать? Должна ли кричать? Я стояла посреди ликующей толпы, чувствуя только пустоту. Глубокую, чёрную, бездонную пустоту.

— Аконит!

Меня снова кто-то выдернул из толпы. Я смотрела себе под ноги, в этот раз не наступая на уже грязную от чужих ног юбку, я вообще не знала, куда смотрю. Перед моими глазами всё ещё застыло копьё и выражение лица моей мёртвой матери.

— Ты меня слышишь? — перекрикивал толпу Беллами, тряся меня за плечи. Его голос пробивался сквозь шум, как луч света сквозь туман.

Он уводил меня всё дальше, а я и не сопротивлялась. Не сейчас.

— Кларк велела мне найти принцессу Азгеды, но я понятия не имею, как она выглядит. Не знаешь, где её найти? — брюнет оставался таким же невозмутимо-спокойным, совсем не обращая внимания на то, что сейчас произошло. В его глазах не было сочувствия, но и насмешки тоже не было. Только вопрос.

Он не знал, что умерла не просто королева — умерла моя мать. Не знал, что принцесса, которую все ищут, стоит прямо перед ним, и, конечно, не знал, почему моё лицо сейчас такое же белое, как у мертвецов.

— Эй, цветочек, ты что, оглохла? — выгнул бровь брюнет, внимательно разглядывая моё лицо. В его голосе появилась нотка беспокойства, и это сбивало меня с толку ещё больше.

Я посмотрела на него. Впервые за последние минуты — по-настоящему, в упор. В его глазах было что-то, что заставило моё сердце сжаться. Забота? Или просто любопытство? Я не могла разобрать.

— Ты заметишь её сразу. Она копия Роана, поищи сам, ладно? Поспрашивай у других. — проговорила я, слегка кивая ему и собираясь уходить.Чушь. Мы с Роаном не похожи даже внешне.

— Ты так из-за королевы? Ты была ей предана, да? — резко остановил меня Беллами, хватая за запястье.

Предана.Преданность.

Я перевела взгляд с его лица на наши руки, без усилий выдёргивая свою. Слишком много я позволила ему за сегодня.А кому я была предана?Себе? Ей? Тому, кем я должна была стать?

— Не прикасайся ко мне.

Я не хотела ему грубить, но мне пришлось. Слова вышли резкими, колючими, но внутри я чувствовала, как они режут меня саму. Я видела, как дёрнулась его рука, когда он опустил её.

Больше Беллами не предпринял попыток остановить меня, а я не обернулась, стараясь второй раз за день скорее вернуться в свою комнату.Но я чувствовала его взгляд. Он прожигал спину, заставляя шаги ускоряться, заставляя сердце биться чаще, заставляя меня ненавидеть себя за то, что я хочу обернуться.

Почему мне не плевать? Из-за неё убили моего отца, из-за неё я ненавижу всю свою жизнь и с самого детства готовлюсь к тому, чего никогда не смогу сделать. Мне должно быть все равно на смерть этой женщины, но её пустые глаза то и дело мелькают в памяти, пока я спешно поднимаюсь по лестницам.

Преданность. Мои чувства к ней можно было назвать и так.

Я вбегаю в свою комнату, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как ноги подкашиваются. В груди колотится сердце — то ли от быстрого бега, то ли от того, что я только что снова соврала Беллами и сбежала, как трусиха.

На полу валяется его куртка — та самая, в которой он меня обнимал. Я не заметила, когда успела её снять и бросить. А может, она упала сама.

Я смотрю на неё, сжимая кулаки, и чувствую, как слёзы снова подступают к глазам.

Скоро мне не дадут покоя. Скоро и Беллами, и весь небесный народ узнает, кто я такая, и мне придет конец.Но почему тогда я больше боюсь не смерти, а того, что он посмотрит на меня с ненавистью?

В коридоре за дверью раздаются шаги. Я замираю, прислушиваясь. Шаги замедляются, останавливаются напротив моей двери.

На секунду мне кажется, что сейчас раздастся стук. Что он — или кто-то другой — постучит, спросит, всё ли в порядке.

Но шаги уходят. И я остаюсь одна в тишине, чувствуя, как внутри меня медленно умирает что-то, чему я не смею дать имя.

_______________________________

Любимые простите пожалуйста! У меня выпускной класс, ЕГЭ, времени катастрофически не хватает, поэтому главы будут еще реже чем обычно, но я вас не бросаю!!

Прошу понять и простить🙃