8. Не забывайся

                      В сердце у него живёт                       безжалостный тиран, готовый                           примириться с горем                      множества людей, если это                         принесёт счастье тем,                       кого он любит.

Оказывается, я уснула, пока дожидалась Беллами. Но когда он тихо открыл дверь и стал копошиться по комнате, от сна не осталось и следа.

— Собирайся, нужно уйти, пока темно.

— Что? Куда? — я сажусь на край кровати, потирая сонные глаза. Голос звучит хрипло, и я чувствую себя дезориентированной, выдернутой из какого-то смутного, тревожного момента.

— Меньше вопросов — больше дела. — недовольно шипит парень, кидая мне свою куртку. Она падает мне на колени тяжёлым, пахнущим кожей и порохом комком. — Надень, чтобы тебя в случае чего приняли за свою.

— Что это? Я никуда с тобой не пойду, ты истребил сотни невинных солдат! — зачем-то решаю напомнить я, не понимая, откуда взялась такая смелость. Слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать, и я тут же жалею о своей дерзости.

— Я всё ещё помню, как ты могла просто открыть рот и этим спасти моих солдат на горе, но вместо этого ты решила оставить их умирать. — он смотрит на меня убийственным взглядом, подходя ближе. Каждый его шаг отдаётся в моей груди глухим, пугающим стуком. — И как бы мне ни хотелось убить тебя прямо сейчас, я сдерживаюсь. Так что, Аконит, будь добра, надень эту чёртову куртку и захлопни, нахрен, свой рот.

Вся моя смелость куда-то улетучилась, когда я увидела его разъярённое лицо. Жесткие линии скул, сжатые челюсти, глаза, в которых плещется такая глубокая, жесткая ярость, что мне становится физически больно смотреть. Я проглотила застрявший ком в горле, молча надевая вещь. И как меня можно принять за свою в этой огромной и жаркой куртке, которая явно мне не по размеру? Рукава свисают ниже пальцев, а воротник упирается в подбородок, но я чувствую запах — его запах, и почему-то это успокаивает.

Беллами хватает меня за руку, и мне машинально хочется отстраниться, но мысль о том, что мы выйдем на улицу и оттуда я постараюсь сбежать как можно дальше, заставляет меня спрятать рвущиеся наружу недовольства. Его пальцы сжимают моё запястье с той же силой, что и тогда, в коридоре, но сейчас в этом жесте нет угрозы. Только торопливость. Только желание успеть.

— Куда мы идём?

— Я послал Октавии послание о том, что могу помочь с захваченными пленными, и что я приведу тебя к челноку в целости и сохранности. — спокойно объяснил брюнет, наконец отпустив мою руку, когда мы оказались на свежем воздухе.

Ночной воздух ударил в лицо свежестью, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются прохладой.Я плохо различала детали в темноте, но мне удалось увидеть пару открытых пространств с крышей и двумя стенами вместо четырёх, маленький дом на колёсах, называющийся машиной, и даже загон для лошадей. Тут всё было не так, как во дворах моего королевства, но и почти ничего удивительного я не заметила. Только тишина здесь была другой — не такой, как дома. Не давящей, не ледяной. Просто... пустой.

— И ты думаешь, что Октавия тебе доверится после того, что ты сделал? — спрашиваю я без злости, просто ради интереса. Неужели они так близки, что она готова простить ему перестрелку?

Мы вышли за ворота, но я не выдохнула от облегчения, как думала. Было темно, пусто и страшно. За воротами мир казался ещё более чужим, ещё более опасным.

— Конечно, она ведь моя сестра.

Я открываю рот и захлопываю его обратно, не зная, какие подобрать слова. Почему-то этот вариант в своей голове я едва рассматривала. Сестра. Конечно. Все эти намёки, его защита, её преданность — всё встало на свои места, и я почувствовала себя глупой, что не поняла раньше.

— Ты считаешь меня своим врагом. — скорее не спрашивает, а утверждает метатель ножей, понимающе хмыкая.

— Да, мы все так считаем. И ты доказываешь это каждый раз, поступая всё хуже и хуже.

— Каждый раз? Даже сейчас? — я поворачиваю голову в его сторону, не зная, что ответить.

Несмотря на всё, Беллами не сдал меня своему командиру, не убил и даже почти не поранил. Наоборот, сейчас он спас меня, что никак не укладывалось в голове и не сходилось с моим представлением о нём. Слишком много противоречий. Слишком много "почему", на которые у меня не было ответов.

— Почему ты спас меня? — робко решаюсь спросить я.

Он остановился лишь на секунду, но я удивилась, потому что и эта секунда что-то значила. Что-то важное, неуловимое, что проскочило между нами и исчезло, оставив после себя горькое послевкусие несказанного. Но ответа на мой вопрос не последовало. Мы дошли до «челнока», как Беллами назвал это место, не проронив ни слова.

Было страшно заходить в этот железный высокий домик, но выбора у меня не было. Оставалось лишь надеяться, что Октавия и правда поверит своему брату и придёт ко мне на помощь.Я вдруг вспомнила своего брата. Если бы он оказался на месте Беллами, я бы не думая пошла за ним. Роан — мой родной человек, как я могу ему не поверить? Не прийти на помощь? Разве не для этого нужны братья и сёстры — чтобы быть рядом, даже когда весь мир против?

— Потому что я увидел в тебе её. — прервал молчание брюнет, доставая что-то непонятное из своего рюкзака. Мы сидели в противоположных друг от друга углах, но я отлично видела его лицо из-за лунного света, заливавшего челнок. Серебристые лучи скользили по его лицу, делая его почти красивым — и это пугало меня больше, чем если бы он был просто монстром. — Ты спрашивала, почему я спас тебя. В тот момент, когда я увидел тебя под этим обломком двери, я словил что-то типа дежавю. Я вспомнил напуганные глаза Октавии, когда ту заставляли залезать под пол и сидеть там как мышка.

Он усмехнулся, прислоняясь к стене и задирая голову наверх, словно там был не тёмный потолок второго этажа, а сами звёзды. В этой усмешке не было веселья — только горечь и что-то ещё, что я не могла распознать. Я же боялась вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова из сказанного. Свернулась калачиком в углу, согревая себя чужой курткой, и чувствовала, как его запах окутывает меня, создавая иллюзию безопасности. Мне нравилось как он пахнет. Лесом, железом, древесиной и чем-то еще притягательным. Чем-то своим.И что такое дежавю?

— Наверное, поэтому я так яро пытался заставить тебя оттуда вылезти. Я не хотел смотреть на тебя и видеть её. Не хотел... не должен был жалеть тебя, но мне казалось, что в глазах двоится, что я направляю пушку пистолета на свою сестру, потому что твои волосы были такого же цвета, а глаза такие же напуганные.

Я не видела его дрожащей руки тогда, не видела изменений в лице, но возможно, я просто была слишком напугана, чтобы это заметить. Не будь я похожа на Октавию, выстрелил бы он тогда в меня? Или нашёл бы другой способ? Вопрос повис в воздухе, невысказанный, но такой острый, что, казалось, его можно было потрогать.

— Почему твоя сестра пряталась под полом? Почему вы прилетели с неба? Расскажи мне. — я не требовала, я просила, как любопытный ребёнок, жаждущий узнать больше об этом мире. Голос прозвучал тихо, почти шёпотом, и я вдруг испугалась того, что он откажет. Что замкнётся и снова станет тем чужим, опасным человеком, который метнул в меня нож.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Беллами заговорил:

— В космосе немного другие правила. Воздух там не бесконечный, поэтому приходилось спасаться правилами. Наказаниями...

И я слушала. Устроилась поудобнее, не отрывая взгляда от парня, на лице которого с каждым новым словом менялись эмоции. То морщинки между бровей разглаживались, то брови опускались вниз, а уголки губ поднимались вверх, когда он рассказывал про их с сестрой проделки, то руки сжимались в кулаки от злости. Я следила за всеми движениями, стараясь понять его чувства. Это было жестоко.То, что делали на их летающем корабле.

Он вдавался в подробности, но только в общих чертах, естественно, не доверяя мне важного. Думаю, то, что было там наверху, уже не имеет значения, да и я — просто любопытная служанка, почему бы не рассказать? Слова лились рекой, и я вдруг поняла, что он давно ни с кем не говорил так. Долго. Откровенно. И эта мысль почему-то заставила моё сердце сжаться.

— Азгеда считается самым суровым кланом, но это не сравнить с тем, через что проходили вы на Ковчеге. — подытожила я, когда Беллами стих.

Мне стало грустно. Если бы он знал, кто я такая, то никогда не поделился бы со мной, убил бы на месте. По этой причине мне навсегда хотелось остаться просто Аконит, без королевских титулов, чрезмерного уважения и недоверия, страха, что я расскажу матери все секреты дворов. Впервые в жизни я почувствовала, что значит быть просто человеком, с которым говорят, не взвешивая каждое слово.

— Это уже не имеет значения. Я прилетел защищать сестру и сделаю это всеми силами. — он усмехнулся, замечая мой жалостливый взгляд. — Не оттаивай. Я не посмотрю, кто ты и что ты для меня сделала. Если мне скажут убить тебя или кого-то другого ради безопасности Октавии, я сделаю это не задумываясь.

Теперь я знала наверняка — у Беллами Блейка был хотя бы один близкий человек, ради которого он готов на всё. И что бы я ни говорила, что бы ни думала, для меня он так и должен остаться бездушным чудовищем.Он ведь твой враг. Не забыла, Тея?

Но почему тогда внутри так больно?

---

Уже была поздняя ночь, а Октавия всё не появлялась, так что я стала сомневаться, любит ли она брата так же, как он её. Сидеть в тишине было невыносимо — слишком тихо, слишком страшно, отчего начинаешь прислушиваться ко всем шорохам снаружи и надеяться, что это не какая-нибудь хищная пантера. Ветки скрежетали, где-то ухала сова, и каждый звук заставлял меня вздрагивать.

— Почему ваша королева отправила в Полис тебя? — неожиданно нарушил тишину Беллами.

Мне хотелось притвориться глухой, потому что я не знала, что ответить на этот вопрос. Он уже спрашивал что-то подобное. Почему отправили меня, если есть более важная Найтблида?

— Я не знаю. — наконец решила ответить я. Это был самый простой ответ, который я могла дать. — Со мной не считаются в таких решениях, я ведь просто приближенная к королеве из-за своей... — я запнулась, мне не хотелось говорить это. — особенности.

— Ты не очень-то гордишься этим. — заметил парень, наклоняя голову немного в бок. Его неровно стриженные кудри упали на лоб, и мне вдруг захотелось провести по ним рукой. Убрать, откинуть, увидеть его глаза целиком. Остановись, Тея.

— А ты точно гордился бы. — усмехнулась я. — Чёрная кровь — это не дар для меня. Она указывает на смерти, разрушения. Меня с детства воспитывали как оружие, говорили, что я — избранная, но хотела ли я ею быть? — я покачала головой, подмечая, что скоро начнёт светать. Небо на востоке уже серело, разгоняя ночную тьму.

Беллами молчал, смотря на уходящую луну, а я смотрела на него, пытаясь понять, что в голове у этого странного парня. Луна освещала его профиль, делая его почти нереальным — фигурой из сна, который я боялась и одновременно хотела запомнить.

Мой слух уловил топот копыт, и я вскочила с места, ожидая Октавию. Брюнет последовал моему примеру, а после вытащил ружье из кармана, словно в нём была большая необходимость. Его лицо напряглось, и я увидела в нём ту самую сталь, которая делала его опасным.

— Ночная кровь — это не дар. — повторил он. — Я бы не гордился этим.

Я не успела осмыслить его слова. Октавия уже прискакала к челноку, а Беллами быстрыми шагами шёл к ней. Я даже позволила себе улыбнуться, выходя из нашего «укрытия», но улыбка сменилась испугом, когда брюнетка вколола какое-то вещество брату, который просто обнимал её.

— Поспи, братец. — она похлопала его по спине, с немалой силой удерживая на себе, чтобы усадить на лошадь.

Я настороженно сделала шаг назад, но Октавия лишь подняла руки в добром жесте, заставляя убрать руку от ножа в правом кармане. Её лицо было непроницаемым, как каменная маска, и я вдруг поняла, что она так же хорошо умеет скрывать чувства, как и её брат.

— Он предатель, мне нужно было это сделать. — без капли эмоций ответила девушка, протирая лицо рукой. — Запрыгивай, я отвезу тебя в безопасное место.

Мне хотелось возразить, сказать, что он помог мне и спас, но я вовремя одумалась.Не забывайся, Тея.Он мой враг, мне должно быть плевать, что с ним будет. Меньше Беллами — меньше смертей.

Но когда я посмотрела на его безвольное тело, перекинутое через лошадь, мне почему-то стало тяжело дышать.

Блейк младшая указала головой в сторону, показывая на ещё одну кобылу. Зацепившись за своего коня, она легко запрыгнула вверх, проверяя, держат ли верёвки тело Беллами на лошади. Он явно утяжелил задачу для быстрого передвижения. Я медлила, сжимая поводья в руках и чувствуя, как крупная дрожь пробирает всё тело.

— Постой, Октавия. — притормозила я, когда она уже собралась трогаться. — Ты знаешь дорогу к Полису по этим путям? Я должна вернуться, отвези меня туда.

Октавия обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то — удивление? Облегчение? Я не могла разобрать. Но она кивнула, и мы двинулись в путь, оставляя позади челнок, ночь и его безмолвное тело, которое мерно покачивалось в такт шагам лошади.

_______________________________

Простите за задержку! Лето, сами понимаете