7. Страх порождает смерть

        Не приходи ко мне во снах,         я боюсь проснуться и         (не)увидеть тебя.

Я продолжаю сидеть как мышка, пока Беллами с Кларк ругаются, будто супружеская пара, обсуждая, кто кого бросил.Мне вдруг стало так стыдно от того, какую интимную, личную сцену для них обоих я застала. Возможно, поэтому именно Кларк решила прийти сюда. Вразумить его, потому что никому не удаётся. Кроме неё?

— Прости. Мне жаль, что всё так вышло. — прошептала блондинка, когда Беллами уже направился к выходу.

Я старалась лишний раз не смотреть в маленькую щель этого упавшего куска металлолома, но сейчас мне очень интересно, что ответит этот монстр. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

Брюнет остановился у двери, медленно поворачиваясь к девушке. Я не видела его взгляда, поэтому не могла понять — зол он или растроган, оставалось лишь догадываться. Тишина в комнате была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.Но когда Беллами присел на корточки возле девушки, держа её за руки, я задержала дыхание, боясь, что он услышит мой сбившийся ритм в этой мёртвой тишине.

— Мне тоже жаль. — щелк. Непонятно откуда взявшиеся наручники защёлкнулись на запястьях Кларк.

— Беллами? Беллами, что ты делаешь! — возражала она, которую уже вели к выходу. В её голосе смешались неверие, шок и боль.

Беллами закрыл за ними дверь, и я выдохнула, в то же время напрягаясь всё сильнее. Не так всё должно было случиться по плану.Я выглянула из своего укрытия, а затем спряталась обратно, как трусливый зайчик, загнанный в угол. Но мне не стыдно признаться, что на территории, окружённой моими врагами, мне было страшно.

- - -

Аркадия. Тем временем:

— Беллами, отпусти меня! — кричит Кларк, пытаясь выбраться из захвата парня. Её голос эхом разносится по железным коридорам, ударяясь о стены и возвращаясь обратно искажённым, чужим. — Ты не понимаешь, что делаешь!

— Это для твоего же блага, прости, Кларк. — качает он головой в ответ. В его голосе — усталость человека, который давно перестал верить в правильность своих решений, но продолжает их принимать.

Долго кричать не пришлось. Октавия, вышедшая из-за угла, без сожаления пнула пару раз своего брата, забирая «пленницу» и собираясь как можно скорее уходить из места, где уже подняли тревогу из-за предыдущих проделок брюнетки. Её движения были резкими, отточенными — в ней чувствовалась та же сталь, что и в её брате.

— Подожди, надо забрать Тею! — кричит сквозь шум Октавия, помогая сломать наручники на руках у подруги.

— Нет времени. Если мы не уйдём сейчас, то уже не выберется никто из нас. — перекрикивает её Кларк, хватая за руку и двигаясь в сторону комнаты с секретным выходом.

— Мы не можем её оставить, Кларк, это принцесса, нам не нужны ещё проблемы с Азгедой, и к тому же...

— Октавия, скорее! Мы вернёмся за ней, но сейчас лучше уходить. Если она умная, то будет сидеть там и никто её не найдет. — тянет сомневающуюся девушку за руку Гриффин. — Мы вернёмся за ней, обещаю.

Октавия неуверенно кивает, поспевая за девушкой. В её голове всё ещё крутится то, что они оставили напуганную девочку здесь, в тылу врага, совсем одну, но ведь Беллами не даст её убить, верно? Он ведь не такой?

Я жду Октавию, которая уже должна была за мной вернуться, но когда открывается дверь, единственный, кого я вижу, — мой сущий кошмар.Из носа у него течёт кровь, глаз подбит, и он громко дышит, стараясь прийти в себя. Его дыхание тяжелое, рваное — кажется, он бежал. Или дрался. Или и то и другое. Я же наоборот, стараюсь не дышать вообще, вжимаясь в холодный металл своего укрытия.

— Вылезай, цветочек. — говорит Беллами, продолжая переводить дух. Когда он понимает, что я не собираюсь вылезать, то выгибает бровь, смотря прямо в эту чёртову щель. — Или вы серьёзно думаете, что я настолько тупой? Я слышал и слышу как ты часто дышишь. Вылезай по-хорошему.

Я продолжаю молчать, и мне кажется, что скоро он будет слышать, как стучит моё сердце, словно у меня в груди самый быстрый секундомер в мире. Мне страшно.Но тем не менее, если хочет меня достать — пусть делает это самостоятельно, ведь я ни за что не выйду из своего укрытия, пока он здесь.

— Аконит, мне тебя за ноги выволочь оттуда? Вылазь, пока я добрый. — всё грубее хрипит брюнет, но я не сдамся так просто.

Делать вид, что меня здесь нет, не имеет смысла. Может, мне потянуть время, чтобы Октавия смогла вернуться? Может, она вытаскивает Кларк, поэтому задерживается? А может, они бросили меня?

— Мне это порядком надоело. Выходи, пока не придавил тебя дверью. — я слышу перезарядку пистолета, и вот его ботинки останавливаются чуть больше чем в метре от меня, а я боюсь посмотреть выше.

Но когда я словно чувствую, что пистолет направлен прямо на меня, мне приходится поднять голову. Беллами стоит злой, смотря прямо на меня и, как я и сказала, с заряженным пистолетом в руках. В его глазах — не гнев. Что-то другое. Отчаяние? Страх? Я не могу разобрать.

— Пошёл ты... — заикаясь, отвечаю я, и это выглядит так жалко, что лучше бы я молчала. Голос дрожит, подкашивается, и я ненавижу себя за эту слабость.

Похоже, это становится последней каплей. Пуля вылетает из пистолета с быстрой скоростью, и заряд прилетает почти что у моих ног. Я вскрикиваю от страха и ещё больше вжимаюсь в стену, но замолкаю, понимая, что всё ещё не ранена. Звон в ушах пульсирует, смешиваясь с бешеным стуком сердца.

— Заставь меня повторить ещё раз — и узнаешь, что будет. — уже чуть ли не кричит брюнет, и вот теперь мне становится реально страшно.

Я всё ещё хочу жить, но раздумываю, стоит ли моя жизнь всего, через что мне придётся пройти у этого народа сейчас. А если они отрубают пальцы заложникам? Я знала, знала, что не надо было сюда идти.Какого Небесного я сюда полезла?

Стараясь не испытывать его терпение, я медленно выхожу из укрытия, чтобы следующая пуля не прилетела мне в лоб. Ноги подкашиваются, и я чувствую, как холодный металл впивается в ладони, когда я опираюсь на обломки.

— Пошли, чудо-юдо. — шутит Беллами, когда я испуганно выхожу, теребя браслеты на запястьях. В его голосе — облегчение, которое он даже не пытается скрыть.

Одна его рука держит пистолет, другая опускается мне на поясницу и ведёт к выходу. Этот придурок даже не удосуживается нацепить на меня наручники, потому что знает, что я, блин, никуда не сбегу.Потому что мне некуда бежать.

— Пожалуйста, я просто уйду, и никто ничего не заметит. — начинаю давить на жалость, прекрасно понимая, что такое не возьмёт этого бездушного монстра, да и я не знаю, куда идти.

Он продолжает молчать, а мне становится всё страшнее. Я знаю, что он этого и хотел. А я сама угодила ему прямо в руки. Сейчас я попаду в какую-нибудь лабораторию, где меня свяжут и будут пытать разными незнакомыми мне инструментами.Моя фантазия разыгрывает целые сцены, перед глазами проносится вся жизнь, словно я сейчас умру, но на деле мы пока просто идём по коридорам. Лампы мигают, отбрасывая длинные, искажённые тени на железные стены, и каждый шаг отдаётся эхом, пульсирующим в висках.

— Эй, Монти. — парень автоматически хватает меня за запястье, оттаскивая назад, когда останавливается возле какого-то парня. Его пальцы впиваются в мою кожу, и я чувствую, как он напрягается всем телом. — Что насчёт Кейна и Синклера?

— Беллами... — у азиата рядом настолько шокированное лицо, что мне становится ещё страшнее. Монти смотрит за спину моего похитителя и быстро оглядывает меня, останавливая взгляд на щеке. — Найтблида? Откуда...

Я подношу руку к лицу, замечая кровь, остающуюся на ладони. Чёрные капли блестят в тусклом свете, и я чувствую, как они медленно стекают по щеке, щекоча кожу. Должно быть, я поранилась, пока выбиралась из своего укрытия.

— Нет времени. Что там случилось, Монти? — требовательнее повторяет парень, сжимая мою руку всё крепче, словно я смогу куда-то убежать.

Даже если убегу, он меня найдёт, ведь так?Я думаю о том, что сделала бы Эко на моём месте, но в голове только один вариант, и он заканчивается очень плачевно для обоих парней.Жаль только, что я совсем не Эко.

— Пайк решил устроить новый ковчег. Предателей... — он запнулся, опять кидая на меня взгляд. — Публичная казнь.

Я не удержалась от судорожного вздоха. Воздух со свистом вошёл в лёгкие, и я почувствовала, как внутри всё сжалось в ледяной комок. Но я ведь не предатель, меня не должны казнить. Или так происходит со всеми чужаками? А тем более из Азгеды, что недавно взорвала всю гору Уэзер...

Я не вижу лица Беллами, прячась за его широкой спиной, но чувствую, как напряглось его тело и участился пульс под пальцами, сжимающими моё запястье. Ему страшно? Почему?

— Отлично поработали, парни. Я вами горжусь. — говорит неожиданно вышедшая из-за угла незнакомая женщина, на вид примерно старше сорока. — Вам удалось выяснить, кто помогал Кейну?

— Нет. — резко отвечает Беллами, и женщина переводит взгляд на Монти, ожидая и его ответа. Тот мотает головой, не поднимая глаз.

— Надеюсь, этот случай даст понять людям в Аркадии, чью сторону лучше выбрать. — она недоверчиво оглядела нас, останавливая взгляд на мне. В её глазах — холодная оценка, взвешивание ценности. — Это ведь совсем не сложно, да? Действовать в интересах своих людей.

— Не сложно. Я делаю это каждый день. — кивает мой похититель, и я чувствую, что больная хватка на моём запястье становится слабее. Словно эти слова что-то сломали в нём. Или, наоборот, укрепили.

Мне в голову приходит мысль о том, что все эти люди просто защищают свой народ, но я не могу понять их, ведь не делаю так же. Мне никогда не узнать, каково это — любить своих людей и чувствовать их своими.Единственное, что я чувствую, — это ответственность перед матерью за то, что такая кровь досталась мне, а не моему старшему брату.

— Всё зашло слишком далеко. Я понял это ещё тогда, когда Пайк приказал выжечь все деревни землян в округе. — шепчет Беллами другому парню, когда женщина уходит. В его голосе — стыд. Настоящий, живой стыд, который я узнаю, потому что ношу его в себе каждый день.

— Что? Вы выжигаете деревни? — я вырываю свою руку из хватки парня, удивлённо глядя на обоих. — Что вы за люди такие...

Я не позволяю слезам выступить на глазах, когда Беллами снова хватает меня за руку, идя уже в противоположную сторону от той, в которую мы шли.

Когда мы останавливаемся в скромном уголке, брюнет поворачивает меня за руку к себе всем корпусом, опуская руки на плечи. В его глазах — паника. Не та спокойная паника воина, а настоящая, человеческая, от которой у меня перехватывает дыхание.

— Послушай меня. Ты должна бежать прямо сейчас. Знаешь дорогу до того скрытого хода, откуда вы пришли? Я знаю, что где-то он есть, через ворота вы не могли зайти. — я с удивлением подмечаю ужасно напуганный голос парня. Так говорят, когда теряют контроль.

Я неуверенно качаю головой, понимая, что не запоминала все дороги, полагаясь на Октавию, а Беллами устало вздыхает, потирая лицо руками.

— Я думал, будет попроще. Но куда ж там с тобой.

Я никогда не поверю, что он не желает мне смерти, поэтому всё это не укладывается у меня в голове, когда Блейк просит меня пойти с ним, а я делаю два шага назад.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Ты реально не понимаешь или только прикидываешься безмозглой? Я пытаюсь помочь тебе! — злится парень, делая шаг ко мне, а я снова от него.

Он прав только в том, о чём не говорит вслух. Я ничего и никого не знаю в этом здании, и мне некуда идти, но я не могу просто взять и позволить человеку, расстрелявшему три сотни солдат и воткнувшему мне нож в руку, увести меня куда-то.

— Я сказала, отвали от...

Я не успеваю договорить, потому что руки парня оказываются у меня на талии, поднимая в воздух и, грубо говоря, перекидывая меня через плечо, как мешок картошки. Мир переворачивается, и я чувствую, как кровь приливает к голове.

— Отпусти меня сейчас же, лось! Это не подобает... — задыхаюсь я от злости, брыкаясь руками и ногами. Мои кулаки колотят его по спине, но он даже не вздрагивает.

— Прости, красотка, не сейчас. — только и отвечает Беллами, стремительно шагая вдоль этих запутанных коридоров и не обращая внимания на проклятия, которые я кричу на неизвестном ему языке. Оно и понятно.

Подождите, что? Он только что назвал меня красоткой?

— Ты же понимаешь, что я не знаю вашего землянского? — устало вздыхает этот придурок после моего очередного пожелания смерти. Ему повезло, что я не знаю таких слов на общедоступном.

— Я говорю: отпусти меня! Ты не имеешь права касаться меня где-либо, мы не помолвлены и никогда не будем! — продолжаю лепетать я, а парень уже открыто игнорирует меня, но я чувствую вибрацию смеха, исходящую от его тела. Он смеётся. Этот чёртов монстр смеётся, пока тащит меня через вражескую территорию.

Когда мы заходим в какую-то комнату, Беллами усаживает меня на кровать, а сам ходит взад-вперёд, как это делала Лекса в палатке. Он напряжён и напуган, и я примерно понимаю почему.

— Ваш король собирается убить своих же людей, нарушивших законы? — робко спрашиваю я, успокоившись от своего «приступа хамства». Голос всё ещё дрожит, но я стараюсь говорить ровно. — Так делают везде. Почему ты так обеспокоен?

Мне кажется, сейчас я смахиваю на напуганного оленёнка, или же на пятилетнюю тупую девочку, которая только научилась разговаривать и несёт всякий бред. Я сижу на краю кровати, сжимая руками простыни, и чувствую, как ткань мнётся под пальцами.

— На Ковчеге так делали. Не здесь. — спонтанно отвечает парень, пытаясь найти что-то в своих карманах. — Мы не можем просто брать и убивать людей здесь за проступки, нас и так небольшое количество.

Я поджимаю губы, молча наблюдая за парнем. В его движениях — лихорадочная спешка, и я вдруг понимаю, что он ищет не что-то материальное. Он ищет выход. Решение. Спасательный круг для тех, кого хочет спасти.

— Оставайся здесь и никуда не выходи, я скоро приду. — кидает Беллами, открывая дверь. — Здесь ты в безопасности. — добавляет напоследок, захлопывая железную дверь и закрывая её на замок снаружи.

Звук защёлкивающегося замка отдаётся в груди глухим, тоскливым стуком, и я закрываю глаза.

Пожалуйста, не спасай меня. Ты заставляешь меня ненавидеть тебя меньше, чем я хочу.А я хочу ненавидеть тебя так, чтобы не желать видеть никогда в этой жизни.

Я остаюсь одна в чужой комнате, на чужой кровати, в сердце вражеской территории. Тишина давит на уши, и я слышу только собственное дыхание — слишком частое, слишком громкое.

Неужели этот парень сейчас пошёл разбираться со всем, чтобы вскоре вернуться и вытащить меня из этой Аркадии? Я не могу верить в то, что небесный народ может творить хорошее. Что он может быть хорошим.Ведь даже Октавия с Кларк бросили меня здесь. Почему же он не делает то же самое? И почему я задаю себе так много вопросов?

«Здесь ты в безопасности». Но я никогда не буду в безопасности с ним, особенно если его люди узнают, кто я на самом деле.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как холод пробирается под кожу. В комнате пахнет металлом и чем-то ещё — чужим, мужским, опасным. Его запах. Тот самый, который я чувствовала, когда он стоял так близко, что я могла сосчитать веснушки на его лице.

Зачем ты это делаешь, Беллами Блейк?Зачем заставляешь меня сомневаться?

Я прижимаюсь спиной к спинке кровати, слушая, как за стеной пульсирует жизнь чужого лагеря. Шаги, голоса, лязг металла — всё сливается в один монотонный гул.И где-то в этом гуле я пытаюсь найти ответ на вопрос, который мучает меня с той самой минуты, как он вытащил меня из-под обломков: почему он не убил меня, когда мог?

________________________________

Постаралась для вас сделать быструю проду, да и вдохновение на ночь глядя появилось!

Спасибо всем за теплые коментарии❤️И повторяю, критика приветствуется!!